Укрощение Шарлотты
Аннотация
Еще девочкой при весьма необычных обстоятельствах Шарлотта Куад встретиласьс Патриком Треварреном. С тех пор он постоянный предмет ее девичьих грез.
Мечта о настоящем приключении приводит ее на землю экзотического островного
королевства Риц. На восточном базаре Шарлотту похищают и препровождают на
какой-то корабль. Каково же ее изумление, когда выясняется, что корабль этот
принадлежит Треваррену!
10 июня 1877 г. Париж, Франция
Моя дорогая сестра!
Надеюсь, что это письмо застанет себя счастливой и здоровой. Хотя, наверное,
я зря беспокоюсь — ты всегда отличалась завидным здоровьем — не хуже тех
бычков, что пасутся на лугах у нашего папа. Что же до предстоящей свадьбы с
молодым пастором, у меня опять-таки нет вопросов, даже несмотря на те многие
и многие мили, что разделяют нас с тобой. Да будет тебе известно, милейшая
Миллисент Куад, что все написанные тобой за последние полгода письма одно за
другим можно было бы вплести в бесконечную серенаду, посвященную любви
вообще и Лукасу Бредли в частности. Лидия и так хвалит его не нахвалится,
хотя, к счастью для меня, наша любезная мачеха под конец все же соизволила
удовлетворить мое любопытства и сообщила, что у папа и у мальчиков все в
порядке, а дядя Девон и тетя Полли со своим выводком процветают, как всегда.
Учти, что если бы я могла получать известия о том, что происходит в нашей
Гавани Куад, только через тебя, то имела бы лишь полный отчет о вашей
помолвке и ни слова — об остальной семье и близких!
Нет, моя дорогая, конечно, я не упрекаю тебя за это. По правде говоря, я
даже слегка завидую твоему Великому Чувству. (Я бы, кстати, хотела знать,
насколько великое чувство разрешено испытывать по отношению к слуге церкви.
Непременно задам этот вопрос, когда мы останемся с тобой наедине, и уже
предвижу ответ по вспыхнувшему на твоих щечках румянцу). По крайней мере,
тебе вовсе не обязательно мчаться со всех ног к нашему папа и сообщать ему,
что я страстно желаю остаться незамужней, тем более что это не так.
О Миллисент, окажись ты сейчас подле меня, ты бы услыхала сама, как я тяжко
вздыхаю. Ну посуди сама: мне уже двадцать три года, и свое образование в
Европе я давно закончила. Нет нужды напоминать, что по обычаям штата
Вашингтон меня можно считать старой девой. Это ужасно, но вряд ли я смогу
еще откладывать возвращение на родину. А ведь стоит мне явиться, и у дверей
папа выстроится шеренга кандидатов в мужья мне длиною не меньше мили. Я
почти смирилась с мыслью, что мне предстоит стать чьей-то женой, рожать
детей и все такое. Я даже уверена, что, оплакав гибель моих мечтаний, смогу
стать в какой-то степени счастливой и утешаться любовью близких мне людей,
когда и если у меня будет хватить на это времени.
О Милли, прости за холодную рассудительность моего письма! Я вовсе не
отрицаю, что могу стать женой и матерью, поверь мне! Но если бы ты знала,
как ужасно хочется пережить какое-нибудь чудесное, великолепное приключение
до того, как станешь матроной! Надеюсь, что меня хотя бы отчасти утешит
небольшое плавание вдоль южных берегов Испании с возможным заходом на остров
Риц в компании с Ричардсонами. Помнишь, это близкие друзья папа и Лидии, и
они сейчас путешествуют по Европе. Ты ведь уже знаешь, что домой в Сиэтл я
собиралась вернуться вместе с ними. Ты должна помнить и их дочку, Беттину. Я
уверена, что она по-прежнему осталась пугливой, как лань, и предпочитает
сидеть себе в уголочке да вязать крючком салфеточки для подушек, вместо того
чтобы самой попытаться разведать что-нибудь новое.
О, как бы я хотела, чтобы на ее месте оказалась ты!
Я снова ловлю себя на вздохе, Миллисент, и продолжаю свое письмо,
оторвавшись от созерцания неведомых далей, видимых мною лишь в мечтах. Ну
неужели же я хочу чересчур многого — до того, как превратиться в матрону,
озабоченную кормлениями, мокрыми пеленками, прибавками в весе и всякими
примочками, успеть совершить хотя бы один великий подвиг? Что-то такое
грандиозное, совершенно не поддающееся описанию, чтобы я могла вновь и вновь
вспоминать об этом и тем самым поддерживать свой дух посреди всех этих
женских забот.
Ах, я опасаюсь, что все-таки желаю слишком многого, и сожалею об утраченных
надеждах, хотя и стараюсь при этом сохранить бодрость духа, как делала это
всегда и собираюсь делать впредь.
Дорогая, скоро вернусь, чтобы с гордостью посмотреть на то, как папа поведет
тебя в храм, к алтарю, где ты соединишься со своим суженым. Пожалуйста, не
пожалей для меня минутку-другую после того, как окончится ваш медовый месяц!
Ведь нам столько всего надо будет сказать друг другу!
Передай заверения в вечной любви папа с Лидией и всей ораве наших
неугомонных братцев, а также дяде Девону, тете Полли и нашим многочисленным
кузенам и кузинам. Не забудь передать приветы доктору Джоу и Этте с их
малышами. И поцелуй за меня хотя бы разок его прекрасное преподобие, если
только это возможно (или невзирая на то, что это невозможно). Обязательно
сделай то, о чем я тебя прошу!
