Жанр: Любовные романы
Рыцари
...окачал головой, отказываясь
от кружки с вином — Почувствовав на себе пронзительный взгляд Мерлина,
Глориана вновь посмотрела на него. — Я путешествовала сквозь время,
— сказала она.
Ромулус улыбнулся. — Я знаю, — отозвался он. — Я видел вас
в магическом шаре еще до того, как вы появились в нашей труппе. —
Вдруг улыбка сошла с его губ, лицо посерьезнело. — Вы не должны терять
мужества, миледи. Вам предстоит еще множество испытаний... — Каких?
— Тише, сюда идет мадемуазель де Тройе, — прервал ее Ромулус, не
отводя горящего взгляда от лица Глорианы. — Не говорите о магии в ее
присутствии. Она не желает вам зла, но слаба по своей природе. У таких, как
она, предрассудки и суеверия перевешивают здравый смысл.
Глориана вспыхнула, обернувшись к молодой девушке, на которой собирался
жениться Дэйн. Краем глаза она увидела, что Ромулус поспешно вышел из залы,
завернувшись в свой тонкий плащ.
Мариетта молча кивнула Глориане. В простом черном платье француженка
выглядела еще более бледной и хрупкой, чем обычно.
Глориана, в свою очередь, кивнула Мариетте. — Жаль, что мы встретились
при таких печальных обстоятельствах, — сказала она.
Мариетта бросила короткий взгляд на Дэйна, который смотрел в их сторону.
Когда она вновь обернулась к Глориане, глаза ее сверкали. — Я была бы
Кенбруку хорошей и покорной женой, — проговорила она, — хотя я
никогда не любила его так, как ты.
Глориана надеялась, что Дэйн не подойдет к ним до тех пор, пока она не
поговорит с Мариеттой. — Мне говорили, что ты даже обрадовалась
расторжению помолвки с Дэйном, — сказала Глориана.
На бледных щеках Мариетты выступил слабый румянец. — Это так, —
шепотом призналась она. — Я была счастлива в аббатстве и не хотела
покидать его. — Она замолчала на мгновение. — Но у Фабрианы,
моей служанки, было видение. Ангел спустился к ней с небес и сказал, что я
должна выйти замуж за лорда Кенбрука и родить ему наследника.
Глориане захотелось разыскать коварную служанку Мариетты и задушить ее. Она
слегка сжала горячую руку молодой француженки. — Прости меня, —
проговорила она. Мариетта вдруг порывисто обняла ее. — Нет, —
сказала француженка, покачав головой и отступив на шаг, — тебе не за
что извиняться передо мной. Я любила Эдварда. И так и не смогла простить
Кенбруку его смерти. Я ненавидела его и хотела вонзить нож ему в горло в
нашу первую брачную ночь, — продолжала Мариетта, не замечая ужаса в
глазах Глорианы. — Наверное, это Пресвятая Дева вмешалась и вернула
тебя как раз вовремя, чтобы предотвратить злодеяние. Тебе я обязана своим
спасением. Быть может, Господь простит меня...
С этими словами француженка вырвала свою руку из пальцев Глорианы и убежала.
Служанка Фабриана поспешила вслед за госпожой. — Что случилось?
— послышался голос Дэйна.
Глориана не заметила, как он подошел. Внезапное появление мужа напугало ее.
Прижав руку к груди, она обернулась к Дэйну, который выжидательно смотрел на
нее. Должна ли она рассказать мужу о том, какая участь была уготована ему в
первую брачную ночь с Мариеттой?
Глориана колебалась лишь одно мгновение, прежде чем отказаться от этой
мысли. В те времена предательство жестоко каралось, и Дэйн мог бы навсегда
изгнать Мариетту де Тройе из своего замка и из своих владений. Глориане
показалось, что молодая француженка больна: смертельная бледность на ее
щеках сменялась нездоровым румянцем. В таком состоянии она не выдержала бы
тягот длительного путешествия на родину. — Вы сказали мне правду,
милорд, — проговорила Глориана, ласково улыбнувшись мужу. —
Мадемуазель мечтает вернуться в аббатство.
Дэйн тоже слабо улыбнулся в ответ. Он все еще глубоко переживал безвременную
кончину Элейны. — А ты сомневалась во мне? — спросил он тихо.
— Нет, — искренне ответила Глориана. — Но все же меня
беспокоит состояние Мариетты. Я уже и раньше говорила тебе об этом: она
выглядит нездоровой. — Без сомнения, она расстроена смертью Элейны,
— устало ответил Дэйн, пригладив свои золотистые волосы. — Боже
мой, Глориана, как мне вынести все это? Сначала Эдвард, потом Гарет, а
теперь еще и...
Глориана коснулась его лица. В зале пахло дождем, сырой землей, дымом,
жарящимся на огне мясом. Сновали туда-сюда слуги, солдаты, крестьяне из
окрестных деревень. — Смерть Элейны не твоя вина, — проговорила
она и крепко взяла мужа за руку. — Пойдем. Возьмем твоего Пелея и какую-
нибудь лошадь для меня. Может быть, тогда мы сможем хоть ненадолго позабыть
о своем горе. — Ты беременна, Глориана, — напомнил ей Кенбрук,
— и не должна сейчас рисковать своим здоровьем и здоровьем нашего
ребенка. — Тогда я поеду без тебя, — отрезала Глориана,
направляясь к дверям. Когда они вошли в замок, Глориана сняла свой шерстяной
плащ и бросила его на скамейку. Теперь она ни ходу подхватила его и накинула
себе на плечи.
Дэйн схватил ее за руку, когда она уже надела капюшон и собиралась шагнуть
за порог. По мощеному двору струились потоки дождевой воды. Кенбрук притянул
к себе жену. — Ты самое невыносимое и непокорное создание на всем
белом свете, — сказал он, но глаза его горели. Глориана знала, что он
уже предвкушает все прелести верховой прогулки, когда свежий ветер обдувает
разгоряченное лицо и треплет волосы. — К счастью для тебя, —
согласилась Глориана. — Споры со мной служат тебе хорошей разрядкой.
Если бы не я, ты уже давно превратился бы в тирана и сумасброда.
Дэйн ухмыльнулся и плотнее запахнул плащ на плечах жены. — Может быть,
ты еще скажешь, что восход солнца и луны тоже твоих рук дело, как и морской
прилив? До чего же ты вздорная особа!
Глориана искоса взглянула на Дэйна, взяла его под руку и вытащила под дождь.
— Иногда, — призналась она, хитро улыбаясь, — я даже
вызываю землетрясения.
В другое время Дэйн рассмеялся бы над шуткой Глорианы, сейчас же он только
улыбнулся ей в ответ и кивнул головой. Кенбрук остановился, чтобы
пристегнуть к поясу меч, который принес один из его солдат. — В этом я
ни минуты не сомневаюсь, моя дорогая жена, — ответил он, жестом
отпустив солдата. — Кода мы занимаемся любовью, все вокруг дрожит.
Войдя в стойло, где конюхи и солдаты спали, играли в кости и болтали о том о
сем, Дэйн и Глориана умолкли. Они знали, что весь этот сброд не прочь
посплетничать и что каждое сказанное ими слово с жадностью ловят уши многих
любопытных.
Они вывели из конюшни Пелея и маленькую серую кобылку, которой, насколько
помнила Глориана, раньше не было. Все еще накрапывал дождь. Дэйн помог
Глориане сесть в седло, потом сам вспрыгнул на коня, и они вместе выехали из
двора. Миновав деревеньку, — они достигли ворот замка, которые после
победы над Мерримонтом держали открытыми.
Никто, конечно же, не посмел спросить у них, куда это они отправились в
такую погоду, но вслед им бросали любопытные и недоуменные взгляды.
Оставив позади подъемный мост, они выехали на дорогу. Дэйн повернул своего
скакуна в сторону аббатства и Кенбрук-Холла и пустил его шагом. Без
сомнения, он сделал это, заботясь о Глориане, и она была тронута его
вниманием.
Не останавливаясь, они проехали и аббатство, и замок. Дорога шла лесом, ведя
к лугам, лежащим за Кенбрук-Холлом. На небольшом холме под сводом густых
крон высоких дубов и сосен Дэйн остановил коня и спешился. С возвышенности
он обозревал свои владения. Глориана осталась в седле, поглаживая гриву
своей лошадки. — Иногда, — сказал Дэйн после долгого молчания,
не глядя на Глориану, — я даже жалею, что вообще вернулся в Англию.
Мне кажется, что я принес с собой только смерть и страдания.
Глориана пыталась сдержать слезы, она понимала, что Дэйн нуждается сейчас в
ее поддержке. — Мне кажется, вы уж слишком жалеете самого себя, Дэйн
Сент-Грегори, — сказала она. — Вы хозяин этих земель, и вы нужны
своим людям.
Дэйн обернулся к ней, печально улыбаясь. — Что я могу дать им? —
спросил он. — Ты будешь им храбрым защитником и справедливым
повелителем, — не колеблясь ответила Глориана. Сжимая одной рукой
поводья, другую Глориана положила себе на живот. — А когда нас не
станет, нам на смену придут наши сыновья и дочери.
Дэйн подошел и встал рядом с Глорианой, гядя ей в глаза, положив руку ей на
колено. — Молю тебя об одном, любовь моя, никогда не покидай меня. Я
ничто без твоего совета и твоей любви.
Глориана склонилась к мужу, обняв его за шею. Но прежде чем она смогла
ответить ему, темнота поглотила ее. Перед глазами сверкали разноцветные
звездочки, голова раскалывалась, будто ее сжимали в тисках. Она слышала
голос Дэйна — он звал ее, но у Глориаяы не было сил произнести ни
слова. Она почувствовала, что он вытащил ее из седла и подхватил на руки.
В следующее мгновение все смешалось — север, запад, юг, восток, право
и лево, верх и низ. Потом не осталось ничего, кроме ужасающей пустоты. Боль
пронзила все ее существо, и с каждым ударом сердца темнота все глубже
засасывала Глориану.
Она пыталась сопротивляться. Несмотря на сильнейшую боль, захлестнувшую ее и
погасившую разум, Глориана все же отдавала себе отчет в происходящем. Но все
было напрасно. Судьба ее была предрешена — ей вновь грозила разлука с
Дэйном, и сознание этого причиняло ей наибольшие страдания.
Глориана соскользнула на землю, вцепившись в мокрую траву скрюченными
пальцами. Боль стала понемногу отступать. Когда дымка перед глазами
рассеялась, Глориана увидела, что над нею склонился какой-то мужчина. На какое-
то мгновение ей показалось, что она все еще в тринадцатом веке, потому что
ноги мужчины обтягивали рейтузы, на нем была туника и мягкие кожаные сапоги,
к поясу был пристегнут меч, а распущенные волосы ниспадали на плечи. Но
надежда сразу же оставила Глориану, когда она поняла, что одежда не была
настоящей. Мужчина говорил, и последние сомнения Глорианы были развеяны.
— С вами все в порядке? — быстро сказал он на английском языке
двадцатого века.
Глориана кивнула и оглянулась по сторонам. Словно экзотическими цветами, луг
был украшен разноцветными шелковыми палатками. Люди, наряженные в
средневековые костюмы, ходили от павильона к павильону, улыбались и
смеялись. — У вас замечательное платье, — сказал мужчина. Он
взял Глориану за локоть и помог ей подняться на ноги. У нее закружилась
голова, и ее чуть не стошнило прямо на
замечательное платье
, которое так
понравилось незнакомцу. — Спасибо, — с трудом проговорила
Глориана, немного придя в себя. — Со мной все в порядке, просто я
немного... устала.
Мужчина подвел ее к пеньку и усадил. — Может быть, позвонить кому-
нибудь?
Глориана облизала пересохшие губы, пытаясь догадаться, в какой год она
попала, и не решаясь спросить об этом. Оглядевшись, она увидела знакомый луг
и развалины Кенбрук-Холла, но не смогла понять, в каких годах двадцатого
века она очутилась. Мужчина показался Глориане добродушным и участливым, но
она не решилась обратиться к нему с подобным вопросом. — Не могли бы
вы позвонить Лину Кирквуду в деревню Хэдлей?
Глориана не знала, как отреагирует молодой рыцарь на ее просьбу. Судя по
тому, что он говорил с ней спокойно и доброжелательно, мужчина не видел, как
она появилась из ниоткуда. — В этом нет необходимости, — ответил
он, улыбнувшись. — Лин где-то здесь, на ярмарке. Посидите здесь, я
сейчас найду его и приведу к вам.
Глориана обрадовалась счастливому совпадению, но вдруг ей в голову пришла
ужасная мысль: а что если она попала в то время, когда Лин еще не был знаком
с ней? Если так, то она для него чужой человек. Если и были какие-то правила
перемещения во времени, то Глориане они казались непостижимыми. — Да,
— попросила она, — найдите, пожалуйста, мистера Кирквуда.
Вскоре из пестрой толпы вынырнул Лин, наряженный в пышный костюм не то
герцога, не то графа. Глаза его радостно заблестели, и она поняла, что Лин
узнал ее. Он выглядел в точности как раньше — ни старше, ни моложе.
Кирквуд опустился перед ней на колени и посмотрел в ее испуганные глаза.
— Милостивый Боже, Глориана! — прошептал он. — Я уж и не
надеялся вновь увидеть тебя.
Мужчина, который разыскал Лина, покинул их, считаю свою миссию выполненной.
— Куда я попала? — шепотом спросила Глориана.
Лин улыбнулся. — На средневековую ярмарку, Глориана. Иногда нам
нравится представлять, будто мы живем в твое время, в тринадцатом веке.
Глориана закрыла лицо руками. Ей припомнились слова Иова:
То, чего я так
боялся, случилось со мной...
Лин куда-то убежал, но тут же вернулся со стаканом холодной воды. Глориана
схватила стакан дрожащими руками и сделала несколько глотков. — Тебе
нехорошо, Глориана? — заботливо спросил Лин.
Она покачала головой, и слезы отчаяния брызнули из ее глаз. — Увези
меня отсюда, пожалуйста.
Лин обнял Глориану за талию и помог ей подняться. — Моя машина здесь,
неподалеку, — сказал он. — Сейчас я, отвезу тебя к себе и
позвоню Марж и Джанет. — Сколько временя прошло с тех пор, как я
исчезла? — спросила Глориана, стараясь говорить потише.
Они медленно пробирались к автостоянке сквозь толпу гуляющих. Она с
удивлением разглядывала людей, одетых в наряды тринадцатого века —
рейтузы, туники, платья, плащи и головные уборы, которые были слишком новыми
и чистыми, чтобы быть настоящей повседневной одеждой.
Лин обернулся к ней, не замедляя шаг. — Уже четыре месяца, Глориана. Я
так и не понял, что произошло. Думал, может, ты ушла из магазина Джанет и
попалась в руки какому-нибудь маньяку. Глориана, я тогда чуть с ума не сошел
от беспокойства!
Глориана внимательно посмотрела на Лина. Он открыл дверцу машины и ждал,
когда она заберется внутрь. — Неужели ты считаешь меня сумасшедшей,
способной довериться первому встречному? — Ну ладно, забудем, —
отмахнулся он, подталкивая ее к автомобилю. Глориана послушно опустилась на
сиденье, Лин захлопнул дверцу и обошел машину, чтобы сесть за руль. —
Расскажи мне, что же все-таки произошло? — Он завел мотор. — Не
выпускай ни мельчайшей подробности.
Вообще-то Глориана собиралась выпустить многое, потому что большую часть
своего краткого пребывания в тринадцатом веке провела, занимаясь любовью со
своим мужем. — Я была в магазине Джанет и работала, когда это
случилось, — пробормотала она, щурясь на яркое летнее солнце. Потом
принялась расправлять юбку и обнаружила, что насквозь промокла под дождём,
который шел семь сотен лет назад. — Я забралась на лестницу, чтобы
поставить на полку одну из книг, но внезапно почувствовала ужасную головную
боль. Я словно ослепла и, не удержавшись, упала на пол. Когда пришла наконец
в себя, то обнаружила, что лежу на голой земле, прислонившись к крестьянской
хижине.
Лин удивленно вскрикнул.
Глориана продолжила свой рассказ и поведала Лину обо всем, что
предназначалось для чужих ушей, опустив, конечно же, интимные подробности.
Дэйн стоял, уткнувшись головой в холку низенькой лошадки, на которой сидела
Глориана. Одной рукой он оперся на пустое седло, а другой вцепился в жесткую
лошадиную гриву. Он был не в силах двинуться с места, из глаз его лились
слезы. Наконец ему удалось взять себя в руки. Дэйн вытер мокрое от слез лицо
и огляделся.
Глориана исчезла.
Лишь мгновение назад она еще была здесь, сидела на своей лошадке. Она
напомнила ему о его ответственности перед своими людьми и укорила его за
слабость. А потом вдруг вскрикнула словно от боли и смертельно побледнела.
Дэйн безумно испугался, когда она запрокинула голову и соскользнула с седла.
Он подхватил жену на руки, но та была без сознания.
Он звал ее, но она не отзывалась. Несколько мгновений Глориана билась в
судорогах, лежа на земле, а потом пропала.
Дэйну остался лишь пряный запах ее волос, да след от ее тела на мягкой,
мокрой от росы траве. Дэйн закрыл глаза, откинул голову и закричал от ярости
и отчаяния, как дикий зверь, попавший в капкан.
Кобылка, испуганная его криком, зафыркала, замотала головой и переступила
ногами. Лошадка прянула в сторону, но Дэйн успел схватить ее под уздцы.
Потом он вновь вспомнил о Гло-риане, которая, возможно, теперь навсегда для
него потеряна, и закричал от отчаяния.
Подавив рыдания, он принялся обыскивать луг и ближнюю рощу в безумной
надежде найти Глориану. Отчаявшись, он вскочил в седло и во весь опор
помчался к замку Хэдлей. Слезы застилали его взор.
Глориана не чувствовала себя больной — она просто смертельно устала.
Она безвольно разрешила Марж и миссис Бонд раздеть ее и уложить в уже
знакомую кровать в комнате для гостей. Лин бегло осмотрел Глориану и решил,
что ей сейчас необходим хороший отдых. Потом он вышел из комнаты, забрав с
собой медсестру и домоправительницу.
Элейна перед смертью предупредила Глориану, что ей предстоит еще раз
перенестись в будущее, о том же говорил ей и Ромулус — Мерлин из
труппы бродячих комедиантов. Все же Глориана надеялась, что судьба
смилостивится над ней и оставит ее с Дэйном. Теперь же ее отчаянию не было
предела. Глориана покончила бы с собой, если бы не ребенок, которого она
носила под сердцем. Ради их с Дэйном малыша она должна жить.
Глориана, переживая утрату любимого, свернулась под одеялом в маленький
дрожащий комочек, обхватив руками колени. Она была слишком ошеломлена, чтобы
плакать, и слишком зла и напугана, чтобы молиться. Она лежала тихо,
безучастная ко всему, считая удары своего разбитого сердца.
Некоторое время спустя вернулся Лин, неся шприц и смоченную в спирте ватку.
— Это поможет тебе немного расслабиться и отдохнуть, — сказал
он, стараясь не выдать своих переживаний, и сделал Глориане укол в руку.
— Лекарство не повредит ни тебе, ни ребенку. Успокойся и постарайся
уснуть. — Пожалуйста, Лин, — устало прошептала Глориана, —
ты должен помочь мне, скажи, что поможешь мне...
Он наклонился и нежно поцеловал ее в лоб. — Ты же знаешь, что всегда
можешь рассчитывать на меня, дорогая.
Глориана кивнула. Да, она знала это. Лин был ее другом, единственным
человеком в этом мире, который понимал ее. Она знала, что Лин никогда ее не
оставит. Лекарство начало действовать, и Глориана погрузилась в глубокий,
без сновидений сон.
Прошло несколько часов. Глориана проснулась, чувствуя себя отдохнувшей. Она
проголодалась, и у нее бурчало в животе. Оказалось, что она в комнате не
одна: подле огня сидел профессор Стайнбет. На коленях у него лежала
раскрытая книга.
Глориана сбегала в туалет и вернулась в комнату, нырнув под одеяло. На ней
была длинная хлопчатобумажная футболка Лина, заменявшая ей ночную сорочку.
Глориана лежала, закрыв глаза, надеясь, что профессор не заговорит с ней.
У Стайнбета, однако, были другие намерения. Он улыбнулся и придвинул к
кровати стул. — Глориана, открой глаза. Я знаю, что ты не спишь. У
тебя бурчит в животе, я слышу даже отсюда.
Глориане ничего не оставалось делать, кроме как открыть глаза и посмотреть
на Артура. — Миссис Бонд приготовила тебе поесть, — сказал
профессор. — Я сейчас принесу.
Глориана покачала головой. Она была голодна, но боялась, что сейчас не
сможет проглотить ни кусочка. — Зачем вы пришли? — спросила она.
— Из-за тебя, — ласково ответил профессор. — Полагаю,
нашел кое-что, что может помочь тебе.
Сердце ее часто забилось. — Что? — торопливо спросила она. Артур
Стайнбет достал из кармана пиджака небольшую книжку и протянул Глориане.
— Держи, — сказал он торжественно, — здесь описывается
феномен, очень похожий на то, что случилось с тобой, я полагаю.
Глориана повертела книжку в руках и прочла заглавие, выбитое на обложке
золотыми буквами, которые уже стерлись от времени:
СКАЗАНИЕ О ВЕДЬМЕ,
ПУТЕШЕСТВУЮЩЕЙ ВО ВРЕМЕНИ
.
ГЛАВА 18
Сердце Глорианы учащенно забилось. Она прижала старинную книгу к груди и
нерешительно посмотрела на профессора Стайнбета. — Что это? —
спросила она наконец дрожащим голосом.
Артур Стайнбет улыбнулся ей. — Я думаю, моя дорогая, что это твой
обратный билет. Эта книга может помочь тебе врнуться в тринадцатый век к
твоему дорогому мужу. — Он замолчал. Глориана присела на постели,
вцепившись обеими руками в книгу воспоминаний ведьмы. — Конечно это не
оригинал, а копия. Я разыскал эту книгу в тысяча девятьсот двадцать девятом
году. Потрясающе интересно, но прочитать могут только специалисты.
Глориана вновь взглянула на заглавие. Она могла прочитать и понять его.
Приглядевшись повнимательнее, она увидела, что письмена на обложке древние.
У Глорианы пересохло во рту, а в ушах шумело. Она перевернула страницу, но
золотые буквы обложки огнем горели у нее перед глазами. — Эта книга
заклинаний? — спросила она с иронией, чтобы скрыть свое волнение.
— Эта история одной женщины, которая жила во второй половине
четырнадцатого века. Это все, что я могу тебе сказать. — Пожилой
профессор вздохнул и хлопнул руками по коленям. — Лучше прочти сама,
Глориана. — Но я ведь не ведьма, — возразила Глориана. Она
боялась, что и в двадцатом веке люди не лишены предрассудков, как и люди ее
времени.
Стайнбет поднялся, собираясь уходить. — Конечно, нет, моя дорогая, но
все же ты можешь околдовать любого. — Он вздохнул, застегивая пальто.
— Не играй чувствами Лина. Он хороший человек и заслуживает счастья.
Недавно Лин познакомился с одной женщиной, которая, как мне кажется, ему
понравилась.
Эта новость обрадовала Глориану. Она знала, что Кирквуд достоин счастья и
любви. Но все же к радости примешивался страх. Она всегда считала себя
независимой женщиной и могла сама позаботиться о себе, куда бы ни забросила
ее судьба. Но если она навсегда должна остаться в двадцатом веке, то ей
просто необходима дружеская поддержка Кирквуда. — Я не стану
вмешиваться в их отношения, — решительно сказала Глориана. Взгляд ее
упал на старинную книгу, которую она все еще сжимала в руках. Внезапно
страшное подозрение закралось ей в душу. — А Лин знал об этой книге
раньше?
Профессор откашлялся. — Не знаю, — ответил он. — Лин не
просто врач, он — ученый. Он прочел в своей жизни немало книг и не
может помнить их все.
Глориана промолчала. Она не допускала даже мысли о том, что Лин намеренно
мог замолчать такую важную для нее информацию.
Артур слегка поклонился. — Прежде чем я уйду, мне хотелось бы
поблагодарить тебя за тот манускрипт. Я выписал чек в одном из американских
банков на твое имя и на имя Кирквуда. Думаю, Джанет, сестра Лина, сохранила
его для тебя вместе с другими вещами. — Спасибо, — проговорила
Глориана. Она знала, что ей понадобятся деньги, если не удастся вернуться
обратно в тринадцатый век.
Ирония судьбы! В мире средневековья она была обладательницей огромного
состояния, здесь же осталась без средств к существованию. — Ну что ж,
прощай, — сказал профессор и ушел.
Глориане не терпелось сейчас же приняться за чтение книги и узнать все
скрытые в ней тайны, но она знала, что не сможет сосредоточиться, если
прежде немного не успокоится. Она отложила книгу, встала и оделась. Потом
пошла на кухню. Артур говорил, что миссис Бонд приготовила для нее обед.
Вспомнив об этом, Глориана решила перекусить. Пройдя по коридору, она
поняла, что, кроме нее, в доме никого нет.
Усевшись за обеденный стол, Глориана набросилась на еду, которая показалась
ей необычайно вкусной, лишь немного суховатой. Пища средневековья не шла ни
в какое сравнение с легкими, но питательными продуктами двадцатого века.
Поев, Глориана помыла посуду и убрала со стола. Потом пошла в свою комнату и
села в кресло, стоящее возле камина. Греясь у огня, она принялась за книгу,
оставленную профессором Стайнбетом.
Это был небольшой рассказ. Глориана без труда прочла книгу, нетерпеливо
глотая страницу за страницей. Потом она стала более внимательно перечитывать
книгу с самого начала.
Женщина — автор книги — не упоминала своего имени, но это не
имело никакого значения для Глорианы, которая нашла в ней подругу по
несчастью.
Ведьма
была рождена в четырнадцатом веке. Когда она была еще маленькой
девочкой, ее отправили учиться в аббатство, стоящее неподалеку от замка
Хэдлей. Как-то, бродя по окрестностям, она прошла в ворота. Внезапно
страшная головная боль заставила ее упасть на колени. Она ничего не слышала
и не видела вокруг себя.
Когд
...Закладка в соц.сетях
