Жанр: Любовные романы
Сокровища сердца
...м красивым, как в тот момент, когда они в
четыре часа пополудни стояли перед его преподобием Лестером и тот объявил их мужем
и женой. Реб и Ирен были свидетелями, и по мечтательному выражению их глаз можно
было с уверенностью предсказать, что пройдет совсем немного времени, и они сами
предстанут перед священником.
Кэсси не могла оторвать взгляда от своего высокого, статного мужа, одетого в
великолепный костюм, белую рубашку с галстуком и блестящие черные ботинки. Модная
одежда была куплена в галантерее буквально накануне церемонии. Кэсси была уверена,
что одеяние Коуди произведет должное впечатление на судью, когда они прибудут в
Сент-Луис.
Глаза Картера излучали счастье и гордость, когда он смотрел на свою молодую жену.
Она была так хороша в новом чуть голубоватом батистовом платье с широкими
прозрачными рукавами, высоким открытом воротником и в шляпке, украшенной
бутонами изящных белых роз! Кэсси выглядела такой прекрасной и невинной, что он
удивлялся, как это грубому ковбою посчастливилось завоевать ее любовь.
Сразу же после завершения церемонии Коуди и Кэсси сели в вечерний поезд на СентЛуис.
Перед венчанием они побывали у Уиллоуби, затащив к нему и сопротивлявшегося
Уискотта. Как только тот подписал признание, что не имел права на проведение брачной
церемонии Коуди и Холли, его немедленно отпустили на все четыре стороны. Чем он и
воспользовался, громко возглашая, что никогда больше не приедет в Додж-Снти.
Уиллоуби нотариально заверил документ и пожелал Коуди и Кэсси самого наилучшего.
Теперь, имея на руках официальное брачное свидетельство и документальное признание
Уискотта, Коуди вновь обрел надежду, что его ходатайство об усыновлении Эми и Брэди
будет рассмотрено положительно. Кэсси не могла сдержать горделивой улыбки, когда
Коуди снял номер в одном из лучших отелей Сент-Луиса, зарегистрировав их как мужа и
жену. Да, в первые дни их несуразного знакомства было даже невозможно представить,
что когда-нибудь они поженятся. Да и последующие события давали мало оснований для
подобного предположения. И тем не менее это стало явью. У нее на пальце поблескивало
обручальное кольцо, а в кармане Коуди лежало их брачное свидетельство.
Номер оказался просторным и уютным, но Кэсси даже не успела толком осмотреть его,
так как Коуди сразу же потащил ее к выходу. Он хотел попасть к адвокату Бакстеру до
того, как контора закроется.
Бакстер уже собирался уходить, когда они вошли в двери, над которыми красовалась
вывеска: "Бакстер, Бартоломью и Мерриуизер". Клерков в конторе не оказалось, и Коуди
вынужден был сообщить о своем визите сам.
- Мистер Бакстер, я рад, что застал вас. Адвокат вздрогнул, посмотрел на вошедших и,
узнав Коуди и Кэсси, удивленно поднял брови.
- А-а, мистер Картер, если не ошибаюсь! Приехали на слушания?
Он с тоской посмотрел на дверь кабинета, ругая себя, что не ушел чуть раньше, - ведь
рабочий день уже закончился.
- Да. Я же обещал ребятам, - терпеливо объяснил Коуди. - Слушаний еще не было?
- Нет. Они намечены... - Бакстер перелистал лежащий на столе блокнот и сверил дату, -
они состоятся ровно через неделю, В десять часов утра. Но заранее хочу сказать: если вы
намерены присутствовать в суде - это пустая трата времени. И то, что вы привезли с собой
свою... э-э... компаньонку, еще больше повредит вам в глазах судьи и весьма отрицательно
повлияет на его решение.
У Коуди просто руки чесались от желания врезать этому наглецу в челюсть, но он
сдержался.
- Надеюсь, вы извинитесь перед моей женой? Ваши непозволительные замечания
просто возмутительны!
- Перед вашей женой?! Но... но меня убедили, что эта дама - ваша любовница!
- Могу ли я поинтересоваться, кто сказал вам такую наглую ложь? - с обманчивым
спокойствием спросил Коуди. - Я же говорил вам, что Кэсси мне не любовница, когда вы
приезжали на ранчо и сделали это оскорбительное заявление.
- Я... мне... Но вы же не сказали, что она ваша жена!
- Хотите посмотреть наше брачное свидетельство? - спросил Коуди ледяным тоном.
Бакстер почувствовал, как у него по спине побежали мурашки: он понял, что ему не
поздоровится, если Коуди выйдет из себя.
- Нет-нет, я вам верю! Приношу мои глубочайшие извинения, миссис Картер. Теперь
Бакстер и сам удивлялся; и как только он мог поверить, что та маленькая шлюшка из
салуна может быть женой владельца большого ранчо? Обычно он был более
недоверчивым и осторожным.
- Могу ли я вам чем-нибудь помочь? - заискивающим тоном спросил адвокат.
- Откровенно говоря, да. Я привез другое ходатайство об усыновлении и хочу
представить его в суд. И, конечно, мы с Кэсси хотели бы повидаться с Эми и Брэди.
Можно это организовать?
- Ну, э-э, кхм... передать ваш документ в суд я не могу. Поскольку я адвокат этих детей,
то не имею права представлять в суде другую сторону. Вам нужно найти другого адвоката.
Но учтите, что ваше ходатайство должно быть передано в руки судьи немедленно! Он
должен будет его изучить. Что же касается посещения детей, то я бы этого не советовал.
Они прекрасно устроены в приюте Святого Винсента, а ваш визит может их расстроить.
Лицо Коуди окаменело. Он не верил Бакстеру, ни на грош не верил!
- Невзирая на ваши слова, мистер Бакстер, мы намерены навестить ребят. Мы
проделали этот путь вовсе не для того, чтобы услышать от вас, что можем расстроить
детей. Что-то раньше мы их никогда не расстраивали.
- Времена меняются. В приюте Святого Винсента дети начнут новую жизнь.
"Ни за что!" - подумал про себя Коуди.
- И все же я сомневаюсь, что кто-то может запретить нам повидать Эми и Брэди. Всетаки
приют не тюрьма. Прощайте, мистер Бакстер. Встретимся в суде.
Когда они покинули кабинет адвоката, Кэсси почувствовала, в каком напряжении
находится Коуди. Неужели их дела так плохи?
- Проклятая жирная задница! - мрачно пробормотал Коуди. - Если бы он не был таким
неповоротливым и слабосильным, я бы с ним разделался.
- И это ничего не решило бы, - благоразумно заметила Кэсси. - Напрасно ты так
волнуешься. Сам подумай: вряд ли монахини в приюте откажут нам в посещении детей. К
тому же любой судья, заслуживающий своего звания, сразу же поймет, что ребятам будет
гораздо лучше с нами, чем в приюте. Теперь другое: что ты думаешь относительно
необходимого нам адвоката?
- Я не думаю. Я собираюсь найти его. И быстро!
- У тебя есть кто-нибудь на примете?
- Да. Когда я жил в Сент-Луисе, то знал одного молодого адвоката-энтузиаста, только
что с университетской скамьи. Мы встретились случайно на Баттерфилдской почтовой
линии, когда я был охранником, и между нами завязалось что-то вроде дружбы. Его зовут
Паркер Грэнжер. Если он до сих пор еще в городе, то, как я припоминаю, его контора
находится несколькими кварталами ниже, в бедном районе. Конечно, на вид он не такой
респектабельный, как Бакстер, но зато я уверен, что он возьмется за наше дело.
Они нашли контору Грэнжера в указанном Коуди месте. Хозяин кабинета был
погружен в чтение какого-то огромного свода законов. Подняв голову, он изучающе
посмотрел на посетителей мягкими карими глазами и пригласил их сесть.
- Мы опасались, что вы переехали, - сказал Коуди. - Я Коуди Картер. Если помните, мы
как-то встретились с вами, когда вы приезжали в Сент-Луис через Баттерфилдскую
почтовую линию, где я работал. А это моя жена Кэсси.
Довольно мрачные черты лица адвоката разгладились, и он дружелюбно улыбнулся
Коуди:
- О, я помню этот случай, очень хорошо помню! Очень рад встретиться с вами снова и
познакомиться с вашей очаровательной супругой. Чем могу быть полезен?
Коуди откашлялся, сжал руку Кэсси и сказал:
- Нам нужна ваша помощь.
Хотя по убранству кабинета было видно, что Грэнжер получает весьма ничтожные
доходы от адвокатуры, - если брать этот вид бизнеса в Сент-Луисе в целом, - Коуди
доверял ему. Картеру было легко и просто в обществе этого молодого человека. Хотя бы
потому, что тот был примерно одного с ним возраста, и Коуди чувствовал, что адвокат
поддержит его ходатайство.
- Почему бы вам не рассказать о вашей проблеме? - Грэнжер откинулся в кресле,
сложна руки на животе, и поощрительно кивнул Коуди.
Картер изложил события с самого начала, не упуская ничего. Адвокат недоуменно
взглянул на него, когда Коуди поведал, как приехал в Додж-Сити с двумя чужими детьми
"на хвосте" и вдобавок захватил с собой однорукого пьянчугу и покалеченную дворнягу.
Но Грэнжер ничего не сказал, он просто кивал, ожидая других подробностей. Коуди
говорил около получаса. Когда он закончил, во рту у него было сухо, как в пустыне. Но он
заслужил поддержку адвоката, равно как и его восхищение.
- Для меня будет честью представить вас в суде, мистер Картер! То, что вы сделали для
двух несчастных детей, выходит за рамки обычного человеческого долга. Должен сказать,
вы их действительно любите.
Коуди смущенно улыбнулся:
- Это точно. Как говорится, они здорово меня поймали. Я никогда даже не думал о
детях, пока эти двое не вошли в мою жизнь. А теперь что? Вы только посмотрите - я готов
усыновить двух подрастающих бездельников и даже завести своих собственных!
Он засмеялся и недоуменно помотал головой, словно пытаясь понять, каким же
образом его жизнь вдруг приняла такой неожиданный оборот.
- Коуди будет замечательным отцом! - сочла нужным добавить Кэсси.
- Не говори "гоп", - отшутился Коуди; но затем улыбка сбежала с его лица, оно вновь
стало серьезным и встревоженным. - Каковы мои шансы, мистер Грэнжер? - спросил он.
- Думаю, что неплохие, но надо действовать очень быстро. Я должен передать ваше
ходатайство в суд немедленно, если мы хотим, чтобы оно было рассмотрено. Хорошо бы
нам попался сочувствующий судья: обычно такие слушания проходят быстро, и многое
зависит именно от расположения судей. Где вы остановились? Я сразу же оповещу вас,
как только проработаю все детали. И еще одно. Думаю, вы совершенно искренни в своем
желании повидать детей. Конечно же, вам надо с ними встретиться. Если у вас возникнут
по этому поводу какие-то проблемы, дайте мне знать, и я достану письменный приказ из
суда.
Коуди сообщил адвокату адрес отеля, где они остановились, передал составленное
Уиллоуби ходатайство и обменялся с Грэнжсром рукопожатием.
- Будем ждать от вас вестей, мистер Грэнжер.
- Могу ли я дать вам совет, мистер Картер?
- Зовите меня просто Коуди.
- Очень хорошо, Коуди. Я думаю, что с визитом к детям вам лучше повременить до
завтра. Сегодня уже поздно, и я боюсь, что сестры-монахини могут вас к ним не пустить.
Поужинайте и хорошенько выспитесь. Вы оба выглядите усталыми.
Совет был дельный. Коуди и Кэсси поужинали в отеле и немедленно отправились
отдыхать. Это была их первая брачная ночь. От этой мысли Кэсси почувствовала
спокойную истому: сомнения, страх, черные мысли, тоска куда-то исчезли. Осталось
только ощущение внутреннего ликования, уверенности и покоя. Но несмотря на это, их
соитие было похоже на взрыв: оба были голодны и испытывали мучительное желание.
Душевное состояние Коуди требовало немедленной разрядки, освобождения, и он даже не
дал Кэсси времени полностью раздеться: поднял ее на руки, опустил на кровать и,
прижавшись губами к ее зовущему рту, почти сразу же вошел в нее. Кэсси, вся во власти
охватившего ее влечения, легко приняла его - ее плоть была горячей и влажной, готовой к
его требовательному напору.
Он двигался быстро, яростно, снова и снова повторяя ее имя, терзая ее, срывая остатки
одежды, - и очень скоро оба достигли бурного финала.
- Извини, малыш, я не хотел, чтобы все получилось так быстро, - сказал Коуди,
продолжая прижимать ее к себе и часто дыша. - Дай мне минуту перевести дух, и обещаю,
что в следующий раз все будет по-другому. Просто я чертовски расстроен. Несмотря на
слова Грэнжера, я не чувствую полной уверенности в победе, А когда мне плохо, то я
нуждаюсь в тебе еще больше, чем всегда. - Коуди застенчиво улыбнулся.
Кэсси ответила ему страстным поцелуем. - Ты уже передохнул? - В ее глазах сверкнули
лукавые искорки.
- Ох, любимая, когда ты находишься в моих объятиях, то долгий отдых мне не нужен!
После завтрака Коуди нанял коляску, в которой они доехали до сиротского приюта
Святого Винсента - большого трехэтажного строгого здания, сложенного из серого камня,
которое отнюдь не производило впечатления уютного местечка. Высокие узкие окна были
плотно занавешены; тусклые стекла навевали тоску и уныние.
Сердце Кэсси глухо забилось, когда, поднявшись по каменной лестнице, они
остановились у дверей. Коуди ободряюще улыбнулся ей, прежде чем поднял дверной
молоток и постучал.
Через несколько минут дверь отворилась, и перед ними предстала монахиня со
скорбным лицом и в сером одеянии, как нельзя лучше соответствующем облику дома. Она
посмотрела на них близорукими глазами.
- Чем я могу вам помочь?
- Мы приехали навестить Эми и Брэди Трентонов. Нас зовут миссис и мистер Картер.
- Для этого вам необходимо разрешение матери-настоятельницы, - ответила монахиня.
Хотя ее голос и не звучал враждебно, но был весьма далек от дружелюбного.
- Мы проделали долгий путь для того, чтобы встретиться с детьми, - настойчиво сказал
Коуди, не желая сдаваться.
- Я провожу вас к матери-настоятельнице. Пожалуйста, следуйте за мной.
Она повернулась и пошла внутрь; четки на ее груди подпрыгивали и стучали.
В коридорах царила такая тишина, что казалось, можно было услышать, как упадет
иголка; никого из детей не было видно. Кэсси с содроганием подумала о том, каким
печальным должно быть существование в такой мрачной обстановке маленьких детей -
подвижных, привыкших к играм и беготне. Ее сердце переполнилось состраданием ко
всем несчастным бездомным сиротам, вынужденным жить за этими тоскливыми стенами.
Да, вероятно, их здесь хорошо кормят и нормально одевают, обучают необходимым
предметам и правилам поведения... Но любят ли их здесь? Кэсси в этом сильно
сомневалась. В конце очередного длинного коридора они вошли в небольшую прихожую;
монахиня попросила их подождать и зашла в кабинет настоятельницы. Через несколько
минут она вернулась и безучастно посмотрела на Коуди и Кэсси. Интересно, здесь ктонибудь
когда-нибудь улыбается?
- Святая мать-настоятельница примет вас, - сухо сказала она.
Святая мать оказалась низенькой толстушкой, на длинном носу которой висели очки
без оправы. Она изучающе взглянула на посетителей поверх стекол.
- Вы хотите видеть Эми и Брэди? Сестра Мишель сказала, что ваша фамилия Картер. Я
предполагаю, что вы те самые Картеры, о которых упоминали дети.
- Да, нас зовут Кэсси и Коуди, сестра... то есть святая мать. Мы приехали издалека. Как
тут малыши?
Настоятельница нахмурилась.
- Здоровы, - ответила она коротко. - Они всегда были такими тихими и
неразговорчивыми?
- Тихими? Неразговорчивыми? - выдохнула Кэсси. - Это явно не про Эми и Брэди. Что
вы с ними сделали?
- Уверяю вас, миссис Картер, мы с ними абсолютно ничего не делали! - с
негодованием произнесла настоятельница. - Наша цель - вырастить из детей-сирот
хорошо воспитанных взрослых людей, с помощью Господа Бога, разумеется. Мы требуем
послушания и уважения и воспитываем здоровую неприязнь к дьяволу и его слугам.
- Все это просто замечательно, святая мать, но можем ли мы повидать ребят?
Настоятельница задумчиво посмотрела на них.
- Думаю, это не принесет им вреда. Подождите здесь, пожалуйста, пока я подготовлю
их к вашему визиту.
Когда толстушка выкатилась из кабинета, Коуди и Кэсси тревожно переглянулись.
- "Тихие, неразговорчивые..." - буркнула Кэсси. - Как ты думаешь, отчего дети так
изменились? - спросила она испуганно. - Они же здесь совсем немного времени, явно
недостаточно, чтобы это на них повлияло.
- Тут каждый день как год! - пробормотал Коуди. Внезапно на пороге кабинета
показались Эми и Брэди. Они посмотрели на Коуди пустыми, ничего не выражающими
глазами; в их лицах ничего не дрогнуло. Сзади стояла мать-настоятельница. Она
подтолкнула ребят вперед, а сама вышла, тихо притворив за собой дверь.
Коуди неловко встал, ожидая, что дети хоть что-нибудь скажут, но они молчали.
- Я обещал вам, что приеду, и вот я здесь, - хрипло проговорил он.
- Привет, Коуди, - тусклым голосом ответила Эми. Брэди с воинственным видом
выступил вперед:
- Ты позволил им забрать нас сюда! Мать-настоятельница сказала, что мы будем здесь
жить до восемнадцати лет. Зачем ты приехал, Коуди?
О Боже, это даже хуже, чем он предполагал! Дети никогда не звали его Коуди. Они
называли его папой, и он к этому привык...
- Я не разрешал им увозить вас, Брэди. У меня не было другого выхода. Но сейчас я
здесь и попытаюсь добиться того, чтобы нас никогда больше не смогли разлучить.
Тень надежды промелькнула на худеньком личике Эми. Таком худеньком, что Кэсси
даже подумала, а хорошо ли они здесь питаются?
- Правда? - спросила девочка.
- Ваш папа не допустит, чтобы вы остались здесь, - сказала находившаяся до этих пор в
каком-то столбняке Кэсси.
- Коуди нам не папа, - угрюмо ответил Брэди. - Святая мать сказала, что наш папа
умер. А почему ты вместе с Коуди? Где Холли?
- Я теперь его жена, - объяснила Кэсси. - Мы оба хотим, чтобы вы вернулись на ранчо.
Господи! За короткий срок дети стали нелюдимыми, озлобленными, замкнутыми!
Видеть их такими было выше ее сил. Они так отдалились от нее и Коуди!
- А Холли больше нет. Она никогда больше не будет над вами издеваться.
Слова Кэсси вызвали легкую улыбку на лице Эми.
- Я и не думала, что Коуди хочет, чтобы мы называли его папой, - робко проговорила
она.
- А это вышло как-то само собой, - смущенно улыбнулся Коуди.
- И вы хотите, чтобы мы к вам вернулись?
- Это наша мечта. И я, и Кэсси, мы оба хотим, чтобы вы поехали вместе с нами домой.
Брэди вдруг широко улыбнулся:
- А как там Черныш? В приюте детям не позволяют иметь животных. У них здесь даже
нет ни коров, ни лошадей!
- С Чернышом все в порядке, - заверила Кэсси, - только он сильно скучает.
- Мы тоже скучаем, - грустно сказал Брэди. - Ты правда хочешь, чтобы мы вернулись,
Коуди?
Коуди вздохнул: какими же недоверчивыми стали ребятишки!
- Сильнее, чем ты думаешь, малыш, - твердо ответил он.
В этот момент двери открылись, и в кабинет вошла настоятельница.
- Все, время вышло, дети! Вам нужно идти заниматься.
У Эми задрожала нижняя губа.
- Вы к нам еще придете? - умоляюще глядя на Коуди и Кэсси, спросила она.
- Я и Кэсси будем на слушаниях в суде. Эми, вы с Брэди можете на нас рассчитывать. Я
уже нанял адвоката, который будет вести наше дело.
Коуди присел и ласково обнял ребят. Кэсси присоединилась к ним, чувствуя, как на
глаза наворачиваются слезы. А потом настоятельница увела детей. Кэсси и Коуди с болью
в сердце смотрели вслед их согбенным фигуркам...
Глава 24
В это утро в зале суда почти все места были заняты. Кэсси сидела рядом с Коуди,
держа его за руку, и ободряюще улыбалась. Присутствовали их адвокат Паркер Грэнжер и
Дентон Бакстер, представляющий интересы ребят. Судья Феддерз, казалось, вполне
устраивал Грэнжера: его характеризовали как строгого законника, но человека честного,
принимающего решения мудрые и справедливые.
Феддерз сидел на месте председательствующего и перелистывал документы. Время от
времени он поднимал голову и испытующе смотрел на Коуди из-под седых кустистых
бровей. После нескольких томительных минут судья откашлялся и заявил:
- Я думаю, что теперь полностью подготовлен к разбирательству. Изучая дело в
течение недели, я пришел к ужасному заключению: нормальный человек с трудом может
поверить в это, но опекун Эми и Брэди Трентонов замышлял их убийство! Этот человек
был самым отвратительным мерзавцем, и, присутствуй он сегодня здесь, в суде, я, ни
секунды не сомневаясь, приговорил бы его к самому строгому наказанию в соответствии с
законом. Но Господь Бог справедлив - он стер негодяя с лица земли. И сегодня мы
должны разобрать дело об опеке и решить судьбу этих детей.
- Передо мной лежит ходатайство об усыновлении, переданное адвокатом Грэнжсром
от имени его клиентов Коуди и Кэсси Картер.
Коуди весь напрягся и непроизвольно так сильно сжал руку Кэсси, что она чуть не
вскрикнула от боли.
- Знаете ли вы, мистер Картер, что Трентоны достаточно богаты?
- Да, ваша честь, - ответил Коуди. - То есть я знаю это сейчас, а сначала я понятия не
имел, кто они такие, поскольку ребята откалывались говорить что-либо о себе.
- Я нахожу достаточно странным то, что неженатый ковбой, который, по его
собственному признанию, был похож на перекати-поле и повесу, ни с того ни с сего
приютил двух бездомных сирот и даже мыслей не имел о возможной компенсации.
- Когда я вытащил их из-под колес поезда, то думал, что вижу их в первый и последний
раз. Потом мне снова пришлось прийти им на помощь - при совершенно случайных
обстоятельствах, и я тут же забыл о них, так как сразу уехал из города. Честно говоря,
когда ребятишки оказались со мной в одном поезде и объявили меня своим отцом, я
разозлился. Должен признать, что поначалу я был недоволен их вторжением в мою жизнь,
но это быстро прошло, когда мы приехали на ранчо и я познакомился с ними ближе.
Судья Феддерз вновь заглянул в свои бумаги, разложенные на столе, и сказал:
- Мистер Грэнжер пишет, что дети называли вас отцом.
Серьезное и напряженное лицо Коуди озарилось неожиданной улыбкой:
- Они стали звать меня папой с самого начала. Мне казалось, что им это нравится, а
потому я особо не настаивал на других формах обращения.
- Хм-м, ну хорошо. Я так понимаю, что до встречи с Трентонами у вас не было опыта
ухода за детьми.
- Это правда, ваша честь, но я быстро научился. Кэсси мне помогла и многое
объяснила.
- Ах да, ваша жена! - Судья покосился на Кэсси. - Мистер Бакстер рассказал мне
довольно запутанную и двусмысленную историю вашей женитьбы, мистер Картер. Не
заключили ли вы брак по расчету? То есть ради того, чтобы выиграть дело об
усыновлении?
- Абсолютно нет! - бурно запротестовал Коуди. - Я женился на Кэсси потому, что
люблю ее.
Когда Коуди повернулся и улыбнулся Кэсси, никто из сидящих в зале не усомнился в
том, что он действительно любит свою жену.
- Думаю, у меня больше нет вопросов. Пожалуй, остался только один, но он может
значительно облегчить мне принятие решения.
Затаив дыхание, Коуди ожидал, что судья сейчас задаст ему вопрос о его смешанной
крови. Но тот не сделал этого. Его вопрос был в тысячу раз проще и в то же время в
тысячу раз труднее для ответа:
- Что заставляет вас считать, что вы будете хорошим отцом для детей?
На лбу Коуди выступили капли пота. В его голове вертелись разные ответы, но они его
не устраивали: он хотел не только произвести впечатление на судью, - он хотел сказать от
всего сердца. У него было совсем немного опыта в обращении с детьми, и нельзя было
сказать, что он вел исключительно праведную жизнь. До получения наследства его путь
был тернист и нелегок, и на этом пути он заслужил не самую лучшую репутацию. Кроме
всего прочего, он слишком часто сквернословил. В его пользу говорило лишь то, что он
действительно искренне любил ребят и что был женат на прекрасной женщине, которая
любила их не меньше его. А если этого недостаточно, то еще он имел дом, где у Эми и
Брэди будет полная свобода и возможность вырасти сильными и здоровыми...
И Коуди, взвесив все "за" и "против", непреднамеренно дал единственный ответ,
который мог расположить судью в его пользу:
- Я знаю, что буду хорошим отцом для этих ребят, потому что никто в мире, за
исключением Кэсси, не любит их больше меня. На ранчо у них будет все, что они смогут
пожелать. А в один прекрасный день мы подарим им сестру или братика.
- Хорошо сказано, мистер Картер, - кивнул судья. - А сейчас я хочу поговорить с
детьми. Мистер Бакстер, приведите ваших клиентов.
Бакстер привел ребят, находившихся в комнате свидетелей. Они вошли в зал заседаний
и, увидев Коуди, бросились к нему с объятиями.
- Папа! Кэсси! Вы пришли! Я же говорила Брэди, что вы обязательно придете. Сейчас
мы поедем домой, да? - радостно затараторила Эми.
- Дети, дети! - судья Феддерз с трудом подавил улыбку. - Пожалуйста, сядьте, слушания
еще не окончены.
Эми села на стул рядом с Кэсси, а Брэди, желая показать Коуди, что осуждает свое
поведение во время их последней встречи, вскарабкался к нему на колени и обнял за шею.
Коуди прижал его к себе, и судья Феддерз не сделал никаких попыток, чтобы усадить
ребенка как положено.
- Можешь ли ты объяснить мне, Эми, почему ты хочешь жить с Картерами? Ты уже
достаточно взрослая, чтобы понимать, что мистер Картер не твой отец, не так ли?
Эми взглянула на судью так, словно сочла, что он вдруг сошел с ума.
- Конечно, мы знаем, что Коуди не настоящий наш папа, но мы с Брэди выбрали его,
потому что он хороший человек и о нас заботится.
- Почему вы так решили? - с любопытством спросил судья. - Ведь вы же совсем его не
знали?
- Он спас нас от дяди Джулиана и позволил нам взять Черныша. Он помог Ребу и
прогнал двух бандитов, которые хотели нас убить. Кроме того... - Эми запнулась и
застенчиво взглянула на Коуди, - кроме того, мы всегда сердцем чувствовали, что он
очень хороший, - тихо договорила она.
- И кто же такие Черныш и Реб?
- Черныш - это наша маленькая белая собачка, которую папа спас. А Реб - однорукий
дядя, которого папа нашел пьяным и израненным в переулке за салуном. Но Реб теперь не
пьет. Папа привез и Реба, и Черныша на ранчо и заботился о них, пока они же
выздоровели.
Судья удивленно вытаращил глаза, пытаясь извлечь смысл из рассказа Эми.
- Ага, белая собачка по кличке Черныш и однорукий пьяница по имени Реб. После
всего, что я слышал или читал по этому делу, твои слова придают любопытный оборот
происходящему.
- А в приюте нам нельзя иметь собаку, - пискнул Брэди, перехватывая инициативу у
Эми.
- Тебе не нравится в приюте Святого Винсента, Брэди? - мягко спросил Феддерз.
- Ну вообще-то там нормально, но это же не дом! Черныша там нет... А вы знаете, что
Реб учит меня ездить на лошади? Святая мать-настоят
...Закладка в соц.сетях
