Жанр: Любовные романы
Палатка для двоих
...дела. У Рэйчел появилось время,
чтобы задуматься о вечернем наряде. Вместе с Шарлоттой они изучали
содержимое ее гардероба.
Шарлотту одолевали сомнения.
— Не знаю, Рэйчел. Все очень красивое, но, по-моему, для
губернаторского бала ничего не подходит.
Рэйчел со вздохом повесила на место платье.
— Что ж, придется походить по магазинам.
Ей повезло, она приобрела превосходный наряд в маленьком бутике неподалеку
от редакции. Продавщица охала и ахала от восторга, когда Рэйчел вышла из
примерочной, чтобы посмотреться в зеркало.
В субботу Рэйчел записалась на три часа дня к парикмахеру в модном салоне.
Она принесла платье, чтобы стилист мог соответствующим образом уложить
волосы. Через полтора часа прическа была готова: лицо полностью открыто;
волосы зачесаны назад и удерживаются на затылке хрустальной пряжкой; каскад
мелких локонов опускается до шеи. Рэйчел была довольна.
Она чувствовала себя женственной, смелой и с нетерпением ждала встречи с
Ником. Их недельная разлука только усилила желание вновь услышать его
мужественный голос и ощутить обаяние беспечной улыбки. Рэйчел по-прежнему не
представляла себе, как будут развиваться их отношения, но сейчас все
сомнения отошли на задний план.
Ник ехал к Рэйчел, предвкушая радость встречи.
Когда она открыла дверь, Ник поначалу не мог вымолвить ни слова. Он только
моргал, глядя на стоящую перед ним роскошную женщину.
Рэйчел ослепительно улыбнулась:
— Что же ты, заходи.
От звука любимого голоса по его спине побежали мурашки.
— Ты прекрасно выглядишь, — наконец смог произнести Ник.
— Спасибо.
— Боюсь целовать, испорчу макияж.
— Ничего, я поправлю.
Ник не заставил себя ждать. Он нежно обнял Рэйчел и, наслаждаясь
неповторимым ароматом, уткнулся ей в шею.
— Господи, как я соскучился!
Ежегодный благотворительный губернаторский бал занимал одно из главных мест
в календаре светской жизни Атланты. Ни на каком другом событии не
присутствовало так много богатых и известных людей.
Ник потянул Рэйчел за руку:
— Давай сначала покончим с формальностями, а потом будем танцевать.
Формальности заключались в том, что Ник, с гордостью держа Рэйчел за руку,
знакомил ее по очереди со своими бесчисленными друзьями и партнерами по
бизнесу. Все они приветствовали ее очень тепло, однако от внимания Рэйчел не
ускользнуло неприязненное выражение на лицах некоторых красивых женщин.
Рэйчел хотелось пить, и они подошли к столу.
— Хочешь шампанского? — светским тоном спросил Ник.
— Нет, какого-нибудь сока. — Она и так чувствовала себя опьяневшей
от ощущения горячей руки Ника на своей голой спине.
— Потанцуй со мной, — сдавленным голосом попросил Ник.
Оркестр исполнял медленную романтическую мелодию, под которую, как сказал
Ник, хорошо танцевать
вприжимку
.
— Вприжимку? — переспросила Рэйчел. — Это что, специальный
термин?
— Если нет, то надо ввести его в обращение. — Ник еще ближе
притянул девушку к себе. Они медленно плыли вместе с музыкой, не замечая
танцующих вокруг пар.
Мужской голос нарушил их отрешенное состояние:
— Ник, нельзя быть таким собственником! Позволь и мне потанцевать с этой великолепной женщиной!
Ник оглянулся и через силу улыбнулся:
— Привет, Джефф.
С Джеффом Тейлором они были друзьями еще с колледжа. Представив его Рэйчел,
Ник уступил даму и стал следить глазами за этой парой, пока она не
затерялась среди танцующих. Джефф говорил что-то, наклонившись к уху Рэйчел,
и она смеялась.
Испытав легкий приступ ревности, Ник вздохнул и отошел от танцплощадки.
Прогуливаясь по залу, он обменивался приветствиями со знакомыми, стараясь
при этом не упускать Рэйчел из виду.
Когда танец закончился, Рэйчел извинилась и направилась к дамской комнате.
Проходя по освещенному мягким светом коридору, она вдруг резко остановилась,
и от неожиданности у нее перехватило дыхание. Впереди, беседуя с кем-то,
стоял ее отец.
Рэйчел отошла под раскидистые листья какого-то пышного растения и попыталась
прийти в себя. Она почувствовала слабость и головокружение. Прежде его
изображение неоднократно встречалось ей на фотографиях в газетах и журналах,
но в жизни Рэйчел видела родного отца впервые.
Противоречивые эмоции охватили девушку. Ей хотелось выйти из своего укрытия,
подойти к отцу, назвать себя при всех, чтобы поставить его в неловкое
положение, разрушить его безупречную репутацию. Но она предпочла повернуться
и уйти подальше от этого человека с единственным желанием никогда в жизни
больше не встречать его.
На ослабевших ногах Рэйчел вернулась по тому же коридору, прошла в другое
крыло гостиницы и нашла там дамскую комнату. Она машинально охладила
пылающие лицо и шею влажной салфеткой, затем привела в порядок косметику.
Рэйчел не предполагала, что испытает такую боль при виде человека,
отказавшегося от нее, даже ни разу не увидев.
Ее мать и она сама были для него лишь ошибкой молодости. Он бросил их без
малейшего сожаления и вернулся в унаследованную им жизнь в мире богатых и
привилегированных людей.
Рэйчел посмотрела на часы. Надо возвращаться. Ник будет беспокоиться.
Ник! Он тоже принадлежит к миру, в котором живет ее отец. Но она не
принадлежит к этому миру. Ник не может понять этого, но Рэйчел знает.
Надеяться, что они смогут быть вместе, — значит обманывать самих себя.
Мысль о том, что ей придется сегодня сделать, болью пронзила сердце Рэйчел.
Едва она появилась в зале, Ник мгновенно возник рядом.
— Я уже собирался отправлять поисковую экспедицию, — пожаловался
он. — Ты хорошо себя чувствуешь?
— Да, все в порядке, — солгала Рэйчел. — Мне просто хотелось
немного освежиться.
— Тогда потанцуем? На этот раз любой, кто посягнет на тебя, получит
отпор.
Рэйчел послушно улыбалась его шуткам, решив до конца бала держаться так, будто ничего не произошло.
Постепенно гости начали расходиться. Ник обнял Рэйчел за плечи и спросил:
— Не пора ли нам ехать домой?
— Пора. — Рэйчел едва заметно улыбнулась. — Мне не терпится
снять туфли.
В квартире Рэйчел Ник хотел обнять ее, но она ловко увернулась.
— Я сварю кофе. — Рэйчел взяла с полки фильтры для кофеварки.
Ник недоуменно посмотрел на нее.
— Я не хочу кофе. Что случилось, Рэйчел? — спросил он со
свойственной ему прямотой.
Девушка подняла на него глаза, полные слез.
— Сядь, пожалуйста, — шепотом попросила она. Повисло тягостное
молчание.
Рэйчел нервно теребила ткань своего платья. Ей не удавалось найти слова,
которые смягчили бы значение того, что предстояло сказать.
— Ник, — голос ее дрогнул, — мы не сможем больше встречаться.
Он не поверил своим ушам. Сердце Рэйчел обливалось кровью.
— О чем ты говоришь, черт возьми? — Ник весь напрягся, стараясь
держать себя в руках.
— У нас ничего не получится, — с несчастным видом стала доказывать
Рэйчел. — Ты чудесный мужчина, но мы совершенно разные.
Нику захотелось просить ее подумать, убеждать, что она не права, но он
подавил это желание. Ему и так пришлось слишком часто унижаться перед ней.
— Ты глупая и трусливая, — отрезал он. — Я люблю тебя и
уверен, что и ты меня любишь. Но ты отмахиваешься от счастья быть вместе с
любимым человеком, как от надоедливой мухи. Что ж, наступит время, когда ты
станешь старой и одинокой, тогда помогай тебе Бог!
Он вышел, оставив дверь открытой. Рэйчел осталась в одиночестве, чувствуя
себя, как Золушка, на которой роскошное платье превратилось в обноски.
Ник глубоко дышал, стараясь превозмочь боль в груди. Все кончено. Нельзя
более обманываться. Он считал себя знатоком женщин, но в данном случае не
видел возможности иного исхода. Он был просто ей не нужен.
Глава 13
Через неделю после последней встречи с Ником в дверь квартиры Рэйчел
позвонили. На пороге стоял ее отец.
Увидев его, Рэйчел побледнела. Даже в самом фантастическом сне она не могла
вообразить, что этот человек будет разыскивать дочь. Кроме того, по
убеждению Рэйчел, у него не было ни малейшей возможности найти ее.
— Мисс Флеминг, меня зовут Томас Брейден. Могу я поговорить с
вами? — Он переступил с ноги на ногу, и Рэйчел догадалась, что,
несмотря на самоуверенный вид, он сильно нервничал.
— Я знаю, кто вы, — холодно произнесла Рэйчел и отступила в сторону, позволяя ему пройти.
Не подавая вида, что заметила растерянность на лице гостя, Рэйчел показала
ему на софу, приглашая сесть. Мысленно она проклинала свою врожденную
вежливость, не позволившую ей захлопнуть дверь перед носом этого человека.
Томас Брейден не торопился начинать разговор. Очевидно, эта задача была для
него не из легких.
Наконец он откашлялся и неуверенно начал:
— Когда вы сказали, что знаете меня, вы имели в виду... Рэйчел не дала
ему договорить. Она не собиралась облегчать жизнь этому человеку.
— Мне всегда было известно, что я ваша дочь.
Брейден словно постарел на глазах.
— Я не знал, — тихо сказал он. — Я полагал, вы считали своим отцом Дэниела Флеминга.
Глаза Рэйчел гневно сверкнули.
— Чепуха! Вы не могли полагать что-либо, поскольку ничего о нас не
знали. Вас не интересовало даже, кто у вас родился — мальчик или девочка! Вы
ни разу не встречали мою мать, не звонили и не писали ей с момента, когда
бросили ее!
— Это не так! — взволнованно воскликнул мужчина. — Я нанял
сыскное агентство, чтобы иметь информацию об Ивлин, знать, нуждается ли она
в помощи. Но когда мне сообщили, что Дэниел Флеминг берет ее в жены, я решил
больше не вмешиваться. Дэниел дал ей все, что не смог сделать я.
— Не смогли или не захотели? — холодно спросила Рэйчел с каменным
лицом.
Томас провел ладонью по лицу и умоляюще посмотрел на дочь.
— Позвольте мне рассказать об этом.
Рэйчел нахмурилась. Она подозревала, что услышит заранее заготовленную ложь.
Тем не менее ей стало любопытно, и она нехотя разрешила:
— Хорошо, рассказывайте.
Брейден помолчал, собираясь с мыслями, и медленно начал:
— Ваша мать была очень красивой жизнерадостной девушкой. Она пребывала
в восторге от того, что оказалась в Атланте. — На его лице при этих
воспоминаниях появилась улыбка. — На нее не произвело никакого
впечатления состояние моих родителей. Я приглашал ее в роскошные рестораны,
а ей нравились пикники на природе.
— Да, это похоже на маму, — не удержалась Рэйчел.
— Она была восхитительна, я влюбился в нее по уши.
— Очевидно, вам понадобилось не слишком много времени, чтобы избавиться
от этого чувства, — с горечью сказала Рэйчел.
— Постарайтесь понять. — В голосе его звучала мольба. — Мне
было восемнадцать, я был избалованный, не созревший для самостоятельной
жизни юноша. Когда выяснилось, что Ивлин забеременела, я запаниковал и по
привычке обратился за советом и помощью к отцу. В этом заключалась моя
большая ошибка.
— Почему?
— Потому что мои родители не хотели, чтобы их единственный сын стал
женатым человеком и отцом в восемнадцать лет. Они твердо заявили, что если
мы поженимся, то я лишусь всякой поддержки с их стороны. В то же время они
предложили открыть для Ивлин и ребенка довольно крупный счет в банке при
условии, что я отошлю ее домой и дам слово никогда больше не видеться с ней.
— И вы ее бросили!
— Я любил ее, черт возьми! Но у меня не было средств содержать семью. Я
ничего не умел.
— Вам следовало по крайней мере попытаться найти выход.
— Я искренне полагал, что это был лучший вариант. Родители Ивлин были
готовы принять ее и ребенка. Таким образом, дома ее ожидали любовь и забота
близких людей, а деньги моих родителей обеспечивали материальную
независимость.
— Значит, вы решили, что мама и папа лучше знают, как решать проблемы
сына, и совесть вас больше не мучила?
— Я знаю, вы мне не верите, — грустно сказал Брейден, — но
каждый день в течение многих лет я помнил о том, что потерял любимую
женщину, своего ребенка, что Ивлин принадлежит другому мужчине. Для меня это
было тяжелым испытанием. После того как я окончил колледж мои родители
женили меня так, как считали нужным. Я не любил эту девушку, но мы были
друзьями, и я полагал, что это хорошая основа для создания семьи. Мы
действительно прожили вместе долгие годы. Наши дети уже выросли и покинули
родной дом. Однако мы никогда не были до конца счастливы. Я не сумел
полюбить жену так, как Ивлин. Через несколько месяцев нас ожидает развод.
Он откинулся на спинку софы и закрыл глаза.
Рассказ никак не вязался с тем, что всегда думала Рэйчел об этом человеке. В
течение многих лет она считала отца бессердечным эгоистом, хладнокровно
использующим других людей в собственных интересах. Брейден получил от жизни
все, что хотел: деньги, престиж, жену и детей, положение, соответствующее
своему социальному статусу. И теперь он хочет, чтобы Рэйчел поверила в его
многолетнюю скорбь о разлуке с любимой женщиной и ребенком...
Брейден выпрямился и с трудом улыбнулся:
— Я вас больше не побеспокою. Мне было необходимо сказать, как вы мне
дороги. Я объясню своим детям, почему я включаю ваше имя в завещание.
— Мне не нужны ваши деньги, — упрямо заявила Рэйчел.
Брейден криво усмехнулся.
— В вас нетрудно узнать Ивлин. — Усмешка исчезла с его лица, голос
прозвучал неуверенно. — Я хотел бы встретиться с вами еще раз. Мы могли
бы пообедать или поужинать вместе.
Рэйчел нахмурилась:
— Вряд ли это возможно. Я не сделаю ничего, что причинило бы боль
матери или отчиму. Дэниел всегда был для меня настоящим отцом.
Брейдену было больно слышать эти слова, но ничего не поделаешь — он не мог
рассчитывать на теплый прием после двадцати девяти лет отсутствия в жизни
дочери.
— Скажите мне одну вещь, — вдруг попросила Рэйчел. — Как вам
удалось отыскать меня?
— Я знал о вас все почти с первой минуты вашей жизни. — Его
волевое лицо напомнило Рэйчел, что этот человек — гроза делового мира
Атланты.
Расставание было неловким. Томас мялся у двери, словно хотел сказать что-то
еще, но его останавливали каменное лицо и молчание Рэйчел.
Наконец он произнес тихо:
— Спасибо, что выслушали меня. До свидания. Рэйчел заперла дверь и
прислонилась к ней спиной.
По ее щекам текли неизвестно откуда взявшиеся слезы.
На следующий день, в субботу, погода совсем испортилась. Рэйчел проснулась
рано, точно зная, что ей делать. Автострада, ведущая к дому, была
перегружена, и девушка сосредоточила свое внимание на управлении машиной. К
счастью, это отвлекало от раздумий по поводу вчерашнего визита отца.
Дверь открыла мать, ласково обняла ее, и Рэйчел вдруг почувствовала себя
маленькой девочкой. Ивлин отстранила дочь и внимательно посмотрела на нее.
— Что случилось, доченька?
Рэйчел хотела заговорить и не смогла. В горле застрял ком. Она рассердилась
и, проглотив подступившие слезы, взяла себя в руки.
— Пойдем на кухню, — заторопилась мать. — У меня остались
твои любимые шоколадные пирожные с карамелью и есть свежесваренный кофе.
Рэйчел с удовольствием позволила матери ухаживать за собой. Ей было спокойно
в этой хорошо знакомой обстановке.
Ивлин суетилась, наливая кофе и щедро угощая дочь разрушительным для фигуры
десертом. Рэйчел заставила себя есть и поддерживать преувеличенно
непринужденную беседу.
Наступил момент, когда откладывать разговор, из-за которого она приехала,
больше не было возможности.
— Вчера ко мне приходил Томас Брейден.
Улыбка исчезла, и вместо нее по лицу матери пронеслась целая буря эмоций.
Она взяла дочь за руку и озабоченно спросила:
— С тобой что-то происходит?
— Не знаю, не могу понять, — призналась Рэйчел. — Он оказался не таким, как я думала.
— Ты можешь рассказать мне?
Рэйчел потерла виски, в которых медленно нарастала тупая боль. Подбирая
слова и запинаясь, она пересказала содержание беседы с Томасом Брейденом.
Ивлин слушала молча, не отрывая глаз от лица дочери. Когда Рэйчел закончила,
мать заговорила не сразу.
— Значит, все эти годы он постоянно интересовался тобой?
— По его словам, да. Я не знаю, могу ли ему верить. И хочу ли.
— Ему можно верить. — Ивлин печально улыбалась. — Томас
всегда был даже слишком честным. Прежде чем отослать меня домой, он прямо
сказал о причинах, которые вынуждают его делать это. Я тогда возненавидела
его за предательство. Однако позже я поняла, что в целом он поступил
правильно. Он оказался достаточно взрослым, чтобы сделать очень трудный
выбор. В то время я решила, что Томас не любит меня, но теперь все выглядит
иначе.
— Почему ты вышла за Дэниела, если любила отца?
Ивлин помолчала, собираясь с мыслями.
— Я безумно любила Томаса. Если бы наши отношения продолжались, моя
любовь, вероятно, сохранилась бы навсегда. Но когда я осталась одна в
ожидании ребенка, все мои чувства к нему умерли. Я приехала из Атланты с
разбитым сердцем и невыносимо одинокой.
— Тогда ты вышла замуж за Дэниела?
— Ты знаешь, что Дэниел на шесть лет старше меня?
— Конечно.
— Мы знали друг друга в течение довольно долгого времени. Дэниел был
взрослым мужчиной, со стабильным заработком и перспективной работой. Он,
конечно, знал, что говорят обо мне в городе, однако пришел и сделал
предложение.
— Ты согласилась?
— Я сказала ему, что беременна. Он уже знал об этом и тут же поклялся,
что будет любить ребенка, как своего.
— И вы поженились.
— Да, и я никогда, ни на минуту не пожалела об этом. Дэниел дал мне
все, что женщина может только пожелать.
Рэйчел набралась храбрости, чтобы задать еще один вопрос:
— Как ты отнесешься к тому, что иногда я буду видеться с моим... моим
родным отцом? Нет, я не собираюсь искать с ним встреч, — поспешно
добавила Рэйчел, — но если так получится?
Ивлин улыбнулась:
— Я буду рада, если так получится. Все эти годы меня огорчало то, что
Томас не принимал никакого участия в судьбе своего ребенка. Похоже, что я
ошибалась.
— А папа? Я не хочу, чтобы ему было неприятно.
— Ты недооцениваешь Дэниела. Тебе следует рассказать ему о случившемся,
и все станет на свои места.
— А где он?
— Поехал на рыбалку с твоими братьями. Они вернутся к ужину.
Рэйчел встала и потянулась.
— Тебе помочь готовить ужин? Мне хочется прогуляться.
Ивлин подтолкнула ее в направлении двери:
— Иди, иди. Когда я не смогу накрыть ужин на троих, можете смело
положить меня в могилу.
Рэйчел вернулась домой через пару часов. Вскоре появился и Дэниел.
— Тыковка моя! — издалека увидел он ее.
— Папа! — Губы Рэйчел задрожали, голос сорвался, и слезы полились
по щекам.
Дэниел поспешил к Рэйчел, обнял ее и стал успокаивать:
— Поплачь, поплачь, дочка, полегчает.
Они сели на софу. Рэйчел продолжала всхлипывать в объятиях Дэниела. Он
протянул ей большой белый носовой платок. Постепенно рыдания прекратились,
слезы высохли.
— Мама сказала, что нам надо поговорить.
Рэйчел во второй раз поведала историю о встрече с Брейденом, тщательно
подбирая слова. Это было нелегко, она не знала, как отнесется Дэниел к
случившемуся.
— Родная кровь или нет, ты мой отец, и я люблю тебя всем
сердцем! — с горячностью воскликнула Рэйчел.
— Но тебе необходимо разобраться в отношениях с Томасом Брейденом.
— Да... — прошептала она. Дэниел откашлялся.
— Ну что ж, это естественно, Рэйчел. Я не могу сказать, что не держу
зла на этого человека, поскольку ему не следовало оставлять твою мать
беременной. С другой стороны, благодаря его проступку Ивлин стала частью
моей жизни, а вместе с ней — самая замечательная дочка, о которой только
может мечтать мужчина.
— Спасибо, папа.
— Если ты ждешь моего мнения, я скажу. Тебе необходимо разобраться в
твоих чувствах к Брейдену, а он имеет право видеть тебя, независимо от того,
что произошло в прошлом.
— Я еще не уверена, что хочу этого. Мне по-прежнему очень обидно.
— Не торопись, пусть пройдет немного времени. Двадцать девять лет
ждали, подождем еще несколько недель.
Рэйчел кивнула, комкая в руках платок. Дэниел внимательно наблюдал за ней,
потом, нахмурясь, спросил:
— Что-то еще произошло, помимо встречи с твоим отцом?
Вопрос застал Рэйчел врасплох, она сначала удивилась, затем улыбнулась.
Никому из детей не удавалось хранить секреты от Дэниела. Она принялась еще
сильнее терзать носовой платок. Слишком болезненными, слишком явными для
окружающих были ее чувства к Нику.
Дэниел, успокаивая, провел ладонью по ее руке.
— Можешь не рассказывать, если это личное.
— Мне необходимо поговорить об этом, — почти прошептала
Рэйчел. — Не знаю, как начать.
— Речь о Нике? Я помню, перед отъездом вы даже не смотрели друг на
друга.
Рэйчел криво усмехнулась:
— Я надеялась, нам удалось не выдать себя.
— Я знаю тебя всю твою жизнь и прекрасно вижу, когда тебе плохо.
— Ты прав. Я порвала с Ником, — выпалила Рэйчел.
— Почему?
— Пожалуй, мы не то чтобы поссорились... Короче, я сказала, что не
смогу с ним больше встречаться.
— И чем же отличается эта формулировка от предыдущей?
— Тем, что формально мы не порвали друг с другом.
— Кого ты стараешься убедить — меня или себя?
— Что ты хочешь сказать?
— Я просто помню, какими глазами вы смотрели друг на друга, когда
приехали. Я, возможно, выгляжу древним, но все еще могу заметить физическое
влечение между мужчиной и женщиной.
— Этого недостаточно, чтобы строить серьезные отношения.
— Согласен, но уверен, что между вами есть нечто гораздо большее, чем
простое влечение. А что, Ник добивается от тебя сексуальных отношений, к
которым ты не готова?
Рэйчел почувствовала, как краска заливает ее лицо и шею. Она никогда не
говорила с Дэниелом с такой откровенностью на подобные темы. Однако ей не
хотелось, чтобы он думал о Нике плохо.
— Ник действительно добивается отношений, причем серьезных. Я даже
уверена, что он готов сделать мне предложение.
— По этой причине ты ходишь мрачная, как на похоронах?
— Ник дорог мне. — Она сама поморщилась от того, как невпопад
прозвучало это заявление. — Но брак между нами был бы невозможен. Ты же
понимаешь, что мы принадлежим к разным социальным группам.
— Это так важно?
— Конечно, важно. Вспомни, что произошло с мамой и Томасом.
— И ты полагаешь, причина лежит в различии их социального положения?
— В чем же еще?
Дэниел положил ее руку между своими мозолистыми ладонями.
— Думаю, у тебя в голове небольшая путаница на этот счет. Будем
честными, Рэйчел. В то время, когда я и твоя мама были молодыми,
беременность в подростковом возрасте не была редкостью. Я не уверен, что
банковский счет Брейдена сыграл большую роль в том, что произошло.
— Но его семья не захотела, чтобы он женился на маме.
— Родители бедняка могли поступить точно так же.
— Возможно, ты прав, — уступила Рэйчел.
— Скажи мне одну вещь. Если бы Ник был заурядным представителем
среднего класса, ты могла бы быть счастлива с ним?
— Я бы не так боялась.
— Боялась чего?
— Что он разлюбит меня.
— Ты говоришь о Нике или твоем отце? Ненавязчиво заданный Дэниелом
вопрос попал точно в больное место.
— Я их постоянно путаю, да? — тихо промолвила Рэйчел.
— Похоже на то, девочка. Одно дело, если ты не настолько любишь Ника,
чтобы выйти за него замуж. Совсем другое, если ты судишь о нем по поступкам
твоего отца. Это ошибочный подход. Ник далеко не мальчик. Он взрослый,
зрелый мужчина, отдающий себе отчет в своих п
...Закладка в соц.сетях
