Жанр: Любовные романы
Дикий мед
...о он
подосланный убийца.
- Я пришел за своей дочерью, - хмуро произнес Джошуа.
Хани невольно прислонилась к стене, у нее отлегло от сердца.
- Ну, девочки зашли познакомиться. Соседи ведь. Позвали Марио на прогулку.
- Так его зовут Марио? - Джошуа распалялся, подходя ближе. - А фамилия этого
Марио?
Ее голос задрожал.
- Его фамилия Родригес.
Джошуа надвинулся всем телом.
- Как и ваша? - Он взглянул на ее правую руку.
Впервые он увидел у нее обручальное кольцо.
- Его мать была итальянкой. Отец - наполовину испанец. - Ее шепот едва можно было
разобрать. Иногда это дает интересное сочетание.
- Родригес.., так вы не замужем за этим патлатым юнцом? - Вопрос прозвучал холодно.
Хани тихонько засмеялась, начиная понимать подоплеку его вопросов и нелепость
подозрений.
- Замужем.., за Марио? Он, может, и выглядит взрослым, но еще совсем мальчишка.
- А, так он просто живет с вами?
Она смущенно взглянула на Джошуа.
- Вы подумали, что я и Марио... - Не договорив, она смутилась.
- Противный мальчишка, - прокаркал попугай.
- Извините. - Хани метнулась к клетке. - Когда Эмералд так говорит, значит, ему
нужно вернуться на насест...
- Птица послушно прыгнула на указанное ей место.
- Почему он живет с вами? - Джошуа прошел с Хани в другую комнату. Прищурился,
выражая неодобрение и презрение.
Она стояла к нему спиной.
- Кто? Эмералд? - Ее теперь не волновал вопрос. - Я же сказала - люблю домашних
животных.
- Марио! Черт возьми! Почему он здесь живет?
Она медленно обернулась.
- Потому, что он - мой пасынок и я воспитываю его с малых лет.
- А что это вы делали вдвоем в спальне до поздней ночи?
- Вы шпионили за мной?
Его вопрос прозвучал жестче:
- Чем вы занимались?
- Смотрите сами! - Она раздраженно повернулась и широко распахнула дверь спальни.
Запах сохнущей краски наполнил комнату. Джошуа увидел свежепокрашенные белые
стены, подоконники цвета зеленого яблока (такого же цвета рамы) и разостланные по всему
полу газеты.
Оказавшись в дурацком положении, Джошуа плюхнулся на диванчик. И хотя был очень
смущен, но чувствовал неимоверное облегчение.
Не представляя, что сказать и как поступить, Джошуа какое-то время упорно разглядывал
пол.
Он так несправедливо судил о ней... Оставалось забрать Хитер и удалиться.
Мягкий голос Хани прервал молчание:
- У Марио много подружек его возраста. Я думаю, вам должно быть неловко за
подозрение.
- Я беспокоился за свою дочь.
- Так, значит, вы пришли сюда.., только из-за дочери? А как же ваша ночная слежка за
окном моей спальни? Что-то не стыкуется.
- Черт подери! Что вы на меня давите? Я намеревался держаться от вас подальше. Я
знаю, что у вас сложилось обо мне превратное мнение, а у меня - о вас.
- Да. - Она произнесла "да" таким упавшим голосом, что внутри его все
перевернулось. - Да, конечно, знаю.
Но если быть честным, она была не так уж не права. А тут еще стояла так близко от него в
халатике, под которым, наверное, ничего не было. Она влекла, и он не мог удержаться, чтобы
не обнять ее за талию. Ревность испарилась, а вместо нее возникло чувство симпатии к ней.
Ее мышцы напряглись. Она задержала дыхание, но пальцы на ее талии были так нежны и
деликатны, что она не сопротивлялась.
- Расслабься, - пробормотал он, пытаясь не показать волнения, - просто расслабься.
- Тебя трудно ослушаться.
Медленно, молча он привлек ее ближе и уткнулся головой в живот.
От нее исходило ласковое тепло. Ее сладострастие окутывало, заполняло его новым
желанием. Он сгорал от нетерпения усадить ее к себе на колени, покрыть поцелуями, сделать
нечто большее.
Как-то сами собой ее теплые пальцы нырнули в его густые черные волосы, потом
неуверенно коснулись бровей.
- Джошуа, мне хотелось увидеть тебя, - призналась она сдавленным от волнения
голосом. - Порой я тоже всматриваюсь в окна твоего дома.
Ее страшило это признание.
- Прости меня, - сказал он. - За то, что говорил, за то, как поступал.
- За то, что подумал, - шепотом добавила Хани.
- За то, что подумал, - согласился он. - Когда Хитер вернется, скажи ей, чтобы шла
домой.
Хани согласно кивнула.
- Тебе не стоит беспокоиться о Хитер и Марио.
Он увлекается девушками постарше.
Джошуа уже стоял у двери, когда Хани неуклюже сменила тему разговора:
- Мне.., мне просто хотелось знать, есть ли в твоей жизни кто-то новый. Ну.., новая
женщина?
Он быстро взглянул на нее; Хани покраснела от стыда, понимая, что это чересчур резкий
поворот.
Трудно не заметить, что она проявляет к нему явный интерес. Чуть улыбнувшись, он
ответил:
- Боюсь, что есть.
- А как она выглядит?
- Она довольно миловидная.., по-своему.
- Кто эта счастливица? - голос был кроткий и печальный.
Это же слова Симоны!
- А ты не догадываешься? - Стремительно шагнув к ней, Джошуа заключил ее в
объятия.
Их пальцы переплелись, подчиняясь взаимному тяготению. Когда он привлекшее, то
почувствовал, как вся она трепещет. Ему захотелось целовать ее, расстегнуть халат, покрыть
поцелуями тело, ощутить теплоту, податливость женской плоти. Но она вела себя сдержанно, и
это обескураживало, заставляло его двигаться против желания медленнее.
Будто не замечая ее выразительных губ, он заглянул ей в глаза.
- Вы любите ходить под парусом, мисс Родригес? У меня есть яхта...
- Миссис... Я же говорила тебе, что я - вдова.
- Да.., я вспомнил. - Нежно Джошуа коснулся ее подбородка и повернул к себе так, что
ощущал на своем лице ее дыхание. - Все еще тоскуешь? И поэтому...
- У меня никого не было. С того времени, как умер муж. - Она задрожала. В голосе
опять звучали нотки страха. - Майк - лишь одна из причин, почему, как мне кажется, мы не
можем сблизиться.
Джошуа поднял ее левую руку и безмолвно рассматривал обручальное кольцо.
- Хорошо, - горько прошептал он, выпуская ее руку. - Будем считать, что я ничего не
предлагал.
Произнеся последнюю фразу, он ощутил какую-то опустошенность.
И раньше бывало, что женщины отказывали ему, но при этом он никогда не чувствовал
себя так скверно.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
В горле у Джошуа пересохло, было трудно глотать. Он нетерпеливо выглянул в окно
новой квартиры Тито Паскаля, чтобы убедиться, на месте ли машина.
Элегантная, черного цвета спортивная машина стояла на прежнем месте. Рядом на
обочине лежал мусор, битое стекло.
Такое соседство напомнило ему прошлое. И зачем он сюда приехал, даже ненадолго?..
Однако пора было вспомнить, что он у Паскалей. Они, кажется, счастливы видеть, как
преобразилась их квартира. Небольшая по площади, но опрятная и чистенькая. И теперь они в
безопасности и избавились от притеснений прежнего домовладельца.
Джошуа ссудил Тито деньги на ремонт и новую мебель. Он поддерживал связь с его
отчимом, неоднократно предлагал ему оставить Сан-Франциско и начать новое дело в Вегасе.
- Мне пора идти, - обронил Джошуа, обращаясь к Тито и миссис Паскаль, и направился
к двери.
Они поспешили проводить его. По лицам было видно, что они счастливы и горды своим
новым жилищем.
- Мы вряд ли сможем отблагодарить вас должным образом. - Миссис Паскаль пожала
руку Джошуа, который спешил уйти.
Их стремление выразить свою признательность его смущало. Он не так уж много сделал,
но и то малое было очень важно для этих людей. Прощаясь, он сказал Тито:
- Если возникнут проблемы, обратитесь ко мне.
Не нужно больше бояться. И, как обещали, начинайте посещать вечернюю школу.
- Да, мистер Камерон.
И мать и сын Паскали провожали его улыбками, пока он спускался по лестнице.
Джошуа помнил трудности своего детства, отсутствие удобств, перебои с водой, крыс,
тараканов, равнодушие владельцев домов, учителей и мир подворотни.
Памятнее всего была смерть матери через четыре года после кончины отца. Тогда
Джошуа стал жить с ненавистью в душе. Да, сегодня он мог запросто вернуться в свой
безопасный, чистый дом, но в глубине души чувствовал, что не сможет уйти от прошлого
из-за... Хантера Уатта.
Когда он вышел на улицу, в его голове бродили темные мысли. Кого он никак не ожидал
здесь увидеть - так это Хани Родригес: она ехала медленно в своей несуразной "Бомбе",
выискивая место для парковки.
Он с удивлением смотрел на зеленое чудище, потом побежал за машиной.
Она совсем спятила, приехав сюда одна. Машина катилась так медленно, что не
составляло труда ее догнать. Он забежал вперед и сделал знак остановиться, постучав по
переднему стеклу.
Она нажала на тормоз. Из приоткрытой задней дверцы вылетел учебник по химии. Он
ловко поймал книгу и бросил обратно на сиденье, где были навалены всякие ящики с книгами,
географические карты, школьные тетрадки.
Он начал злиться.
- Какого черта вы здесь делаете? И почему не защелкиваете дверцы на предохранитель?
Ее зеленые глаза сверкнули.
- Я тоже рада видеть вас, Джошуа.
- Я задал вам вопрос, - он нахмурился.
Она вскинула голову и с вызовом посмотрела на него.
- Я еду в школу, чтобы оставить там часть вещей. Слишком мало места в квартире.
- А где ваша школа?
- Если вам положено это знать, то прямо за углом.
- И вы здесь преподаете? Это неблагополучный район.
- Не такой уж и плохой. Я проработала тут десять лет. Здесь живет много замечательных
людей.
Он ухмыльнулся.
- Я вырос в этом районе.
- Значит, не вам объяснять, что люди здесь неплохие, - с лихостью заметила она.
- Я провожу вас до школы.
- Я этого хочу меньше всего. Вы здесь в каждом видите преступника...
Но, прежде чем она договорила, он обогнул машину и запрыгнул внутрь.
Когда она вскинула руки в немом протесте, выражая свое недовольство, он лишь
усмехнулся:
- А что, если бы я оказался негодяем? Вам бы несдобровать.
Ее растерянный, сердитый взгляд, казалось, распалял каждую клеточку его тела.
- Может быть, мне уже плохо, - мягко парировала Хани.
- Прежде всего, следует закрыть дверцы на защелки, - грубовато поучал он, запирая
переднюю дверцу. - Вот так.
- Вы уверены, что всегда знаете, что нужно делать?
Джошуа уловил аромат жасмина и почувствовал подступающее волнение: он оказался с
ней рядом в замкнутом тесном пространстве.
И она знала это.
- И зачем вы взялись учить этих детей, Хани? Он не спускал глаз с дороги, потому что
смотреть на нее было небезопасно.
- Они нуждаются во мне больше, чем другие дети. Потому что повсюду - и на улицах, и
в школах больших городов - идет борьба за их души, и я пытаюсь спасти тех детей, которые
проходят через мои руки. Это трудно, подчас весьма, но кто же, если не я, покажет им
возможный выход.
Она тронула едва затянувшуюся рану. Джошуа с силой нажал на акселератор.
- Хани, у них нет будущего. И вряд ли кто-то подскажет им выход, если он вообще есть.
- Я все же пытаюсь ободрить их, вселить в них уверенность в завтрашнем дне.
Двое худеньких, плохо одетых мальчиков с беспокойным взглядом бесцельно проехали
мимо на облезлых велосипедах. Когда они увидели Хани, то приветливо помахали, и она
ответила тем же.
Джошуа нахмурился от безрадостных воспоминаний о своей юности.
- Возможно, дети и знают, как им поступать дальше.
- Может, еще не поздно.., даже для вас, Джошуа, - вкрадчиво сказала она.
Он схватил ее за кисть. Когда она попыталась высвободить руку, презрительно разжал
пальцы.
- Ладненько: вы спасаете мир, я его разрушаю. Он цинично взглянул на грязную
улицу. - Мне все же кажется, что моя работа приятнее, чем ваша.
Она взяла в руки стоявший у ног ящик с папками и собралась открыть дверцу.
Нерешительно взглянула на него.
Взгляд его голубых глаз был диковатым.
- Джошуа, - еле слышно произнесла она, - легко пенять на жизнь. Она тяжела
повсюду, не только здесь. Вы можете измениться, если захотите. Но лишь вы сами способны
это сделать. Может быть, изменения уже произошли, и это вам не по душе.
Прекратите подпитывать вашу ненависть и мстительность. Вы же талантливый человек.
Живите с миром в душе.
Меньше всего сейчас он думал о ненависти и мстительности. Ее рыжие волосы, казалось,
вспыхивают искорками. И глаза тоже. И его глаза вспыхнули. Хотелось привлечь ее к себе,
припасть к губам.
- По-вашему, все так просто, - проговорил он, пытаясь быть сдержанным. - Мир
переполнен детьми разных людей; детьми тех, кто преуспевает, и детьми неудачников. Зачем
вам терять время на тех, которые обречены на неудачу?
- Почему вы с таким удовольствием надеваете маску суровости? - спросила она, будто
не понимая, что неприязнь не наигранна. - Конечно, не из-за этого убогого района, но из-за
своей неудовлетворенности? Неужели так трудно поверить в то, что мы можем, если захотим,
сделать мир лучше?
Что мы можем, если попробуем, стать добрее? Что мы можем преобразить такие вот
районы?
- В ваших устремлениях нет ничего плохого, сказал он хриплым голосом, - но не
нужно пудрить мозги живущим здесь подросткам.
- Вы имеете в виду?..
- Зачем питать иллюзии, зачем рисовать для них прекрасный мир, в котором им вряд ли
придется жить? Не лучше ли все оставить как есть?
- Ну а разве вы не стремились вырваться отсюда?
- Для меня вырваться было легче: мной двигала ненависть к одному человеку и желание
отомстить. Его губы искривились в зловещей ухмылке.
Ее охватил трепет, а ему стало ясно, что он говорит лишнее. Она лишь произнесла
скороговоркой:
- Мне нужно идти.
Прежде чем она успела открыть дверцу, он обежал машину и помог ей выйти.
- Ах вы, глупышка, неужели вы думаете, что я оставлю вас одну в этом месте?
- Правда, Джошуа, я не нуждаюсь в вашей опеке. И после услышанного... - Она
побледнела, держалась натянуто, а сердце отчаянно колотилось. Я проглотила всю эту чушь, и
теперь мне придется ее переварить. Нужна пауза. Я полагаю, пока вы будете заняты мщением, у
вас не будет времени на меня.
Он выхватил ящик из ее рук.
- Времени у меня достаточно.
Она пыталась сопротивляться.
- Послушайте, это уже ни в какие ворота не лезет.
- Я сказал, что не оставлю вас здесь одну.
В ответ ее зеленые глаза прищурились.
- Вас что, невозможно победить?
- Нет, если я чего-то очень хочу, - спокойно ответил он, а в темных глазах читался
вызов.
- Послушайте, в прошлую субботу я изложила вам все четко и ясно.
- Слишком ясно! - он слегка покривился, вспоминая ее отказ. - Не обольщайтесь. Я не
собираюсь ничего предпринимать.., в этом смысле.
Она взяла с заднего сиденья другой ящик и в напряженном молчании направилась к
школе. Джошуа натянуто улыбнулся, забрал еще несколько ящиков и отправился следом.
Поставив ящики на одну из парт в пустом классе, он уже собирался идти за другими,
когда ее дрожащий голос заставил его остановиться:
- Странно, что вы сейчас там же, где и я.
Им овладело желание подойти, дотронуться до нее, заключить в объятия. Но разумнее
было остановиться, поэтому он поспешил оставить ее и вернулся к машине за другими вещами.
Около часа она раскладывала книжки по полкам, наводя порядок.
Когда все было разложено, она присела за стол, чтобы заполнить журнал. Он же, не зная,
чем заняться, вышел в холл, чтобы напиться воды из фонтанчика.
Ее ошибкой было последовать за ним.
Она стояла у него за спиной - так близко, что нельзя было не различить волнующего
запаха духов. Когда он напился, то уступил ей место, наблюдая, как она грациозно склонилась
над фарфоровым фонтанчиком.
Безотчетное желание коснуться ее победило.
Одной рукой он неожиданно обхватил ее талию и прижал к себе: ее мягкость и
податливость возбуждали. Она от неожиданности поперхнулась, и тут он склонился к ней,
шепча в ухо:
- Детка, если я прощу тебя за прошлую субботу, ты уступишь?
- Вы же сказали, что я буду в безопасности, если позволю вам остаться.
- Если это единственная ложь, которую мы наплели друг другу, то куда ни шло, -
заметил он, явно не собираясь уступать.
Она побледнела. Теперь уже он удерживал ее двумя руками и прижимал к себе все крепче.
Ее теплые ноги оказались между его мускулистыми бедрами.
Происходящее его развеселило - это можно было заключить по выражению лица, но он
все-таки отпустил ее, медленно разжимая руки. Хани долго не могла прийти в себя. В ушах
звучал стук его сердца. Вывернувшись, она бросилась в классную комнату. Пыталась
отдышаться и при этом собирала тетрадки с парты. Джошуа встал в дверях.
Он закрывал ей единственный путь к спасению.
Как бы между прочим Джошуа щелкнул внутренним запором двери. Ее испуганный
возглас громко раздался в пустой комнате.
Он самодовольно усмехнулся. Их взгляды встретились: ее - преисполнен нервного
ожидания, его - нетерпеливого желания.
- Джошуа, нет...
Он шагнул к ней.
- Да.
- Не сейчас. Не здесь.
- Сейчас, - с хрипотцой шептал он, - здесь.
Ей не удалось долго пятиться - куда вырваться из силков? Он прижал ее к классной
доске.
- Я же говорил, что соседство со мной опасно.
- Вам одно нужно - уложить меня в постель.
- А что, это разве ужасно? - Его хрипловатый голос звучал мягко и настораживающе.
Ее охватила паника, но всякий раз, когда ее нога попадала между его бедер, это лишь
разжигало страстность, переходящую в неистовство. Казалось невероятным, что он мог так
желать женщину.
Его тело напряглось.
- Малышка, если тебе не терпится, то прекрати брыкаться, - голос звучал свирепо и
прерывисто. - Ты только заводишь.
- Ты и твоя низкая натура, твой эгоизм, стремление отомстить мне ненавистны. Я не
хочу тебя видеть. Ты что, еще не понял? - невольно вырвалось у нее.
- Строишь из себя благородную?
- Уйди из моей жизни. - А во взгляде ее читалось совсем противоположное.
- Ты действительно этого хочешь? - Пальцами он гладил ее шею, а затем с легкостью
стал расстегивать пуговки на зеленой трикотажной кофте. Рука скользнула под бюстгальтер:
теперь он сжимал ее грудь, теребил бархатистый сосок, пока тот не стал упругим. Он опять
засмеялся, видя быстрый, непроизвольный отклик ее тела. - Да ты лгунья.
Если бы ты и вправду не хотела впускать меня в свою жизнь, то не переселилась бы на
мой Холм после предостережения.
- Твой Холм? А ты извращенный распутник... После того как он растревожил ее сосок,
голос Хани совсем ослабел.
- Я никогда и не стремился казаться совершенством.
- Пожалуйста.., не надо... - встревоженно лепетала она, чувствуя, что его рука уже
поглаживала живот, а он то и дело судорожно прижимал ее к себе. Яростно она впилась
ноготками в его мускулистые руки и еще раз попыталась оттолкнуть. И все же он понимал, что
это не всерьез.
- Ты могла улизнуть, когда я давал тебе шанс это сделать. - Все в нем выдавало крайнее
возбуждение. Ноздри напряглись. - Ты меня уже изучила.
Рано или поздно я получу, что желаю. Я хочу тебя.
- Не правда. Не верю.
- Да, я хочу тебя. - Он наклонил голову, так что она уткнулась в шевелюру черных
волос. Хотела вновь отвернуться, но он удержал ее за подбородок. Потом прильнул к губам: его
язык скользнул по припухлой нижней губе, требуя впустить. Его настойчивый поцелуй
показался бесконечным для них обоих. Завладеть ее губами и языком оказалось проще. - Ты
прекрасна, прекрасна, - шептал он. Ответь мне.
Их уста вновь соединились, а языки продолжили взаимную атаку. Медленно, но
неотвратимо его глубокие поцелуи разожгли в ней тот же жар страсти.
- Джошуа. Мне кажется, я перечеркиваю свою прошлую жизнь, но не могу остановиться.
- Я не собираюсь причинить тебе боль, - страстно шептал он.
Неуверенно она коснулась его иссиня-черных волос. Ноготком шаловливо провела по
щеке и скуле. Затем обвила руками шею и податливо выгнула тело, отдавая всю себя в его
власть. Теперь она пускалась с ним в опасное путешествие.
Все, окружавшее их, померкло. Он нашептывал ей нежные слова, которые не говорил ни
одной женщине. Он чувствовал незнакомое волнение. Хани пыталась что-то сказать, но их уста
вновь сомкнулись. Побуждая ее опуститься вниз, окунуться все глубже в водоворот страсти, он
чувствовал, что теряет нечто от себя самого.
- Я боюсь, - прошептала Хани. Странно, но и он чего-то опасался. Трепещущие от
страсти, они опустились на пол. Джошуа хотелось одного - обладать ею.
Завоевать. Подчинить. Сделать своей, ручной.
Навсегда.
Сейчас же. На холодном кафельном полу этой классной комнаты.
Когда он навалился на нее всем телом, она вздохнула, показывая, что уступает его воле.
Он был где-то на краю водопада, способного увлечь в водоворот страстей.
- Ты чувствуешь что-то особенное? - нежно прошептала Хани. Ее большие глаза
округлились, странный, влекущий свет блеснул в них. - Я никогда не ощущала ничего
подобного. Я боюсь тебя, но и боюсь, что это мгновение никогда не повторится.
В Джошуа шевельнулась нежность и жалость.
Она была слишком желанна для грубого обращения.
Ему не хотелось останавливаться, хотелось показать, на что он способен в любовных
играх. И вместе с тем он не мог решиться: она значила для него гораздо больше.
Она начала расстегивать его рубашку, но он задержал ее руку. Оба замерли на какое-то
мгновение.
Если она приблизится к нему, если дотронется или заговорит - он не сдержится.
Но вместо этого Хани оперлась о стенку, где висела классная доска, и смотрела на него с
обидой.
Дрожащие руки нервно застегивали кофточку, поправляли волосы.
Потом она резко вскочила, будто вспугнутое животное, и выбежала вон из комнаты.
Подальше, подальше от него.
Сердце Хани с шумом колотилось, его удары отдавались в висках и кончиках пальцев.
Прошло два часа с тех пор, как она сбежала от Джошуа, но воспоминания о том, как она лежала
под ним на кафельном полу, обжигали стыдом.
Ей нужен Джошуа. Ей не терпится развеять и его гнев, и его боль, вернуть его мягкость,
познать неистовость его любовных домогательств.
Почему он позволил ей уйти? Ведь он сказал о себе все без прикрас. Неужели его грубые
поцелуи не что иное, как предупреждение? Неужели он предоставил ей еще один шанс для
спасения?
Хани недоумевала, как это она хочет сблизиться с человеком, который намеревался
уничтожить ее отца. С человеком, для которого ничего не стоит растоптать и ее саму, если
только он узнает правду.
Когда чайник засвистел, она подобрала две конфетные обертки, чтобы выбросить в
мусорную корзину, плеснула чай в свою любимую китайскую чашку и направилась в спальню.
Села на кровать и задумалась.
Никакой опыт ее замужества не помогал в противостоянии темной, пугающей силе
Джошуа и страсти, которую он в ней разжигал. И Джошуа это хорошо знал.
Теперь она понимала, что переезд на Телеграфный Холм - это явная ошибка.
Единственный нормальный выход из создавшегося положения - позвонить Нелл и съехать
отсюда, пока не поздно.
Раздался телефонный звонок, и едва она услышала нотки неуверенности в грубоватом
голосе Джошуа, ее решимость уехать растаяла, как масло на горячей сковородке.
- Не вешай трубку, - шептал он голосом, полным страсти.
Не способная ни на что, она могла только слушать.
Пауза длилась долго.
- Я прошу прощения.., за тот случай, - наконец проговорил он. - За свое поведение.
- Все прощено. Мне.., мне тоже вряд ли стоит гордиться своим поведением.
- Тебе не за что себя упрекать. Я во всем виноват. - Он помолчал. - Ты, наверное,
долго не могла прийти в себя?
У нее на верхней губе выступил пот, и она легонько слизнула его. Нервно поправила
волосы, потерла напряженные мышцы шеи.
- Со мной все хорошо.
- Хани, я опять хочу тебя видеть. Но не для того, чтобы.., просто поговорить. Может
быть, мы могли бы поплавать на яхте? На моем судне тебе ничто не грозит - даже если я буду
рядом. "Волшебница" длиной в шестьдесят футов, и там достаточно свободных помещений.
Капитана у меня нет.
Сейчас довольно холодно, и нужно одеться потеплее. Так что соблазн нам не грозит.
Джошуа приглашает ее на прогулку.
Но, к счастью, в ней возобладало благоразумие.
- Я.., я не думаю, что это хорошая идея.
- Я тоже так считаю, - признался он, но сдержанность дрогнувшего голоса не скрыла
глубокого разочарования.
- Я.., я собиралась звонить Нелл и просить ее освободить меня от обязанностей
домоправительницы, - выдавила из себя Хани.
- Понятно... - Теперь в его голосе слышалась так ненавистная ей горечь. - Ты
бежишь, признавая свое поражение. И именно тогда, когда начала брать верх.
- Брать верх? - удивилась Хани. - Что ты хочешь этим сказать?
- Никто никогда не влиял на меня так, как ты.
Но никто никогда не влиял на нее так, как он.
- Это может плохо обернуться для нас обоих.
- Может быть. Но мы никогда об этом не узнаем, если ты уедешь. - Он умолк в
нерешительности. - За последнее время я очень изменился.., благодаря тебе.
Воспоминание о его губах, тепле его тела разлилось волной в душе.
- Как это?
- Ты сказала, что веришь в меня. Возможно, ты, хотя бы чуть-чуть, всколыхнула во мне
добрые чувства. Недавно я помог парню, который работает в компании. Он был очень
благодарен. - Помолчал в нерешительности. - Я помогаю вдове, которая осталась одна, без
детей. Она будет петь в одном из клубов, пока я не найду для нее какое-нибудь приемлемое
занятие. А вчера я говорил со своей бывшей женой и извинился за прошлое. Я сказал, что
Хитер очень нуждается в ней. Она звонила дочери.
Хани все время крутила на пальце обручальное кольцо.
- Я.., я просто не знаю...
- Я даже решил жить, согласуясь с собственными чувствами. Решил оставить в покое
дом Нелл и ее жильцов. Я позволяю тебе выиграть. И все для того, чтобы мисс - то есть
миссис - Родригес осталась до конца лета.
- А я думала, что лишняя здесь, на Холме.
- Я хочу поделиться этим Холмом.., с тобой.
В горле у Хани запершило.
- Но почему ты уступаешь? Ты же повторял, что всегда во что бы то ни стало
достигаешь поставленной цели.
- А ты говорила, что человек меняется.
- А ты изменился? На самом деле?
- Если ты уедешь, я так и не узнаю этого.
- А если останусь... - Она крутанула кольцо так, что оно слетело с пальца.
- Я не могу обещать. Я знаю только, что для меня изменились ценности. Мне хочется
сделать для тебя что-то хорошее.
- Я.., я просто не знаю, что сказать. Я в смятении. Я всегда думала, нет, даже верила в то,
что безразлична тебе.
- Но все изменилось. Меня будто демоны пресл
...Закладка в соц.сетях
