Жанр: Любовные романы
Возвращение на остров любви
... работе, —
торопливо проговорила Меган. — Наверное, Саймон сказал тебе о каталоге,
больше прибавить нечего. Моя роль проста: я на посылках. Компоную эскизы,
хлопочу с принтерами и прочее.
— Готова поспорить, что все не так просто, — уверенно заявила
Анита, но, словно ощутив, что Меган не хочется продолжать, нашла другую
тему: — Я знаю, что твой отец гордился бы твоими успехами. Ты всегда была
для него лучшей девочкой на свете.
— Возможно.
Меган совсем не была уверена, что Джайлз Кросс одобрил бы занятие своей
дочери. Это был слишком мелкий бизнес — в его глазах по крайней мере. Он
ожидал от Меган большего.
— Он всего себя отдавал работе. Твоя мать говорила, что ты нередко
оставалась одна.
У Меган перехватило дыхание.
— Я не обижалась.
— Да, ты не обижалась, а вот Лора...
— Хочешь сказать, моя мать обижалась? Анита вздохнула.
— Лора была чудесной, очень живой женщиной, Меган. Конечно, она
обижалась. — Анита помолчала. — Твоему отцу не нужно было работать
так много. Все эти поездки в Африку, например. Почему он никогда не брал с
собой жену?
Меган сжалась.
— Она не хотела ехать.
— Это неправда. Она бы всюду ездила с ним, делала бы все, чтобы их брак
сохранился. Беда в том, что он не позволял ей покидать приход. Ты должна
знать, что твой отец предпочитал путешествовать один.
— На что ты намекаешь?
— Ни на что, Меган. Я лишь говорю, что нельзя обвинять во всем только
мать. Неужели ты не понимаешь: если бы не мой отец, был бы кто-то другой. Ей
требовалось общение, дружба. Любовь.
— Она казалась вполне счастливой до переезда сюда.
Анита криво усмехнулась.
— О, Меган, ты теперь взрослая женщина. Твоя мать не была... тем
исчадием ада, каким пытался представить ее твой отец. Она просто была
одинока, вот и все.
— И твой отец воспользовался удобным моментом! — с горечью
воскликнула Меган. — О, Анита, в этом вопросе мы никогда не придем к
согласию. Не лучше ли... сменить тему?
— Если ты так настаиваешь. — Но Анита выглядела несколько
разочарованной, и Меган пожалела, что не стала распространяться о своей
работе. Эта тема по крайней мере безопасна, что бы там ни думала Анита о ее
отношениях с Саймоном.
— Реми сказал, — начала Меган, — что теперь ты практически
одна управляешь отелем. Кажется, он говорил, что твой отец ушел на отдых.
— О Господи! — Анита сделала глубокий вдох, затем, словно не в
силах больше сидеть, вскочила на ноги и начала расхаживать по
комнате. — Если бы только это было так!
— Что ты имеешь в виду?
Меган была в полной растерянности, и Анита бросила на нее странный, полный
горечи взгляд.
— Ты ничего не знаешь, не так ли? Реми ничего не говорил тебе? Ну,
конечно, он не мог. Он сам не знает всю правду.
— Не говорил о чем?
— О том, что его дед очень болен.
— Нет. Мне... мне жаль.
— Да? Возможно, ты действительно сожалеешь. Я надеюсь на это — ради
него.
— Анита! — Руки Меган вцепились в подлокотники кресла. — О
чем ты? В чем дело? Почему ты так смотришь на меня?
— Он умирает, Меган, — дрожащим голосом ответила Анита. —
Потому я и позвонила тебе, потому и молила приехать. Я слишком долго несла
эту ношу одна, и мне... мне нужно с кем-то поговорить, поделиться болью.
— Но Реми...
— Я уже сказала тебе: он знает, что дед болен, и все. Я... я не могла
рассказать ему правду. Они с дедом так близки. Реми будет в отчаянии, когда
узнает.
— О, Анита! — Меган вскочила с кресла и, почти не задумываясь о
том, как воспримет ее порыв сводная сестра, подбежала к ней и положила ей
руки на плечи. — Анита, — еще раз проговорила она, когда крепко
прижалась к ней, — мне так жаль. Могу ли я что-то сделать? Скажи!
Неудивительно, что она плохо спала, думала сейчас Меган, отбрасывая простыню
и спуская ноги с кровати. Сон ее не мог не прерываться г мыслями об отце и
матери, о встрече с Реми, который и не ведал, насколько тяжело болен его
дед.
Прикусив нижнюю губу, Меган пересекла комнату и отдернула шторы, затем
ступила на балкон. Даже в этот утренний час на улице было тепло и немного
душно. Темные облака нависали над горизонтом запоздалым напоминанием о
дожде, который лил всю ночь. Меган слышала, как дождь барабанил по стеклам,
и эти звуки вызывали в памяти прошлые дни, когда они с Реми, еще детьми,
частенько охотились за крабами после шторма. Маленькая бухточка, окруженная
песчаным пляжем, была для них неиссякаемым источником удивительных тайн. И
ракушки, и выброшенные на берег предметы всегда привлекали их внимание.
Сейчас, облокотившись на кованые перила, Меган разглядывала волнующе
знакомую панораму. За мощеными дорожками и садиками, сверкавшими
экзотическими цветами, рядом с отелем расстилался белый коралловый песок, а
дальше шумел океан с кипенной бахромой прибоя. Морские птицы с криками
носились над пляжем, рылись в выброшенных на берег водорослях. Вдали, у
скал, прибой превращался в туман. Все это было немыслимо красиво —
тропический рай, полный магии и тайн, именно такой, каким она его помнила.
Или же не было тут рая?
Ее отец сказал бы, что в этом раю есть свой змий. Чудесный остров для
отдыха, остров, который он открыл для своей семьи, превратился для него в
кошмар. Отец ни за что не одобрил бы ее приезд сюда, ее примирение с
врагами.
Пусть даже Райан Робартс очень болен, это не извиняет его прежнее поведение.
Тем не менее она не могла не испытывать некоторого сострадания к этому
человеку. Меган была не мстительна по натуре и, хотя предпочитала не
встречаться со вторым мужем своей матери, все же симпатизировала ему. В
конце концов, до развода родителей она почитала деда Реми почти как своего
дядю. В те дни он был добр к ней. Неужели таким способом он пытался
сблизиться с ее матерью, как потом заявлял отец?
Как бы то ни было, в самом начале Меган с восторгом предвкушала каждые
каникулы на Сан-Фелипе. Она помнит, как хвасталась одноклассницам и как те
завидовали ее ежегодным путешествиям в Эль-Серрат. Она даже не слишком
расстраивалась, если отец не всегда мог присоединиться к ним, и лишь позже
поняла, что именно тогда начался роман ее матери с Райаном Робартсом.
Ей было восемь лет, когда она впервые приехала на остров, и почти
пятнадцать, когда родители развелись. Она не представляла, как долго ее мать
и Райан Робартс скрывали свои отношения; она лишь знала, что ее отец был
тяжко оскорблен.
Больше всего ее поражало, что мать позволила себе связаться с таким
человеком, как Райан. Да, с ним было приятно проводить время, но разве его
можно было сравнить с ее отцом? Райан Робартс не имел никакого образования.
Меган помнила, как ее отец поначалу хохотал над некоторыми выражениями
Райана. Отец называл его жалким обывателем, хотя маленькая Меган и не
понимала, что он имел в виду.
Теперь же она допускала, что между родителями, вероятно, происходило то,
чего она просто не замечала. Ради каприза никто не отрекается от двадцати
лет брака. Она слишком твердо держала сторону отца и не слушала объяснений
матери.
После развода родителей Меган больше не возвращалась на Сан-Фелипе. Время от
времени она встречалась с матерью, но только на нейтральной территории.
Потом, через шесть лет после свадьбы Лоры и Райана, у матери развилась
скрытая — и неизлечимая — форма рака. Хотя Лора лежала в больнице в Лондоне
и Меган проводила много времени с ней, незримое присутствие ее нового мужа
исключало какую — либо возможность примирения.
Меган не виделась с Райаном ни тогда, ни позже, на похоронах матери. Потом
Меган узнала, что после кремации Райан увез прах своей жены на Сан-Фелипе,
чтобы развеять его в Саду Памяти. Это была последняя и самая тяжелая утрата
для Джайлза Кросса — осознать, что ничего не осталось от женщины, которую он
любил.
Его смерть последовала полгода спустя — при очень подозрительных
обстоятельствах. Вот так Меган осталась совершенно одна. Она училась на
последнем курсе колледжа, и известие о смерти отца от передозировки
обезболивающего, которое он принимал некоторое время и со свойствами
которого был хорошо знаком, стало для нее последней каплей. После его
похорон она бросила учебу и, сняв коттедж на побережье в Суффолке, провела
несколько недель в полном одиночестве. Она пыталась разобраться в своей
жизни, пыталась понять, как человек, любивший Бога и проповедовавший любовь
к Нему, мог впасть в такую депрессию, что покончил счеты с жизнью.
В конце концов, пресыщенность одиночеством и потребность найти работу
заставили Меган вернуться в Лондон. Домик викария, в котором она провела
большую часть своей юной жизни, теперь занимал новый священник, и свои
немногочисленные пожитки ей пришлось извлекать из камеры хранения. Жалкие
деньги, оставшиеся ей от отца, пошли на аренду крошечной квартирки в
Бэйсуотер.
Поначалу Меган нашла работу в рекламном агентстве и постаралась навести
порядок в своей жизни. Вскоре она перешла к Саймону Чейтеру, а спустя
некоторое время оставила свою квартиру и поселилась в одном доме с ним. Их
обоих устраивала видимость семьи, а то, что у каждого были свои комнаты, не
касалось больше никого. Пока она предавалась воспоминаниям, солнце поднялось
над океаном.
Когда она приняла душ и оделась в кремовые шелковые шорты и подходящую
футболку, было только семь часов. Сунув ноги в кожаные прогулочные туфли,
она критически осмотрела себя в зеркале. Не хочется накладывать косметику,
но мазок румян и губной помады, похоже, необходим. Или же она будет
выглядеть слишком бледной, и Анита немедленно заподозрит, что она не спала
ночь.
Лифт почти беззвучно опустил ее на первый этаж. В небольшом баре, отделенном
от холла легкой перегородкой, подавали завтрак. Меган положила себе на
тарелочку пирожное и налила чашку черного кофе. Сев за маленький столик у
окна, она решила, что, в конце концов, и здесь есть свои маленькие радости.
Меган перехватила несколько заинтересованных взглядов мужчин, проходивших
мимо ее столика, но ее покой никто не нарушил. Приятно было сидеть в
прохладном помещении, залитом солнечным светом, наслаждаться абрикосовым
пирожным и неторопливо взирать на мир.
— Смотрю, тебе не спится.
Меган не заметила, откуда он появился и как вошел в отель, и вздрогнула,
услышав его ленивое приветствие. Реми застал ее за поеданием абрикоса, с
губами и пальцами, перепачканными сочной мякотью.
— Разница во времени, — пробормотала она, засовывая остатки фрукта
в рот и виновато облизывая кончики пальцев. — А ты откуда взялся? Ты,
кажется, говорил, что живешь в городе.
— Живу. — Реми оглянулся, затем взмахнул рукой, жестом словно
прижимая ее к стулу, прошел к буфетной стойке и налил себе кофе. Не успела
она проглотить остатки абрикоса, как Реми вернулся, поставил плетеный стул
спинкой к столику и оседлал его. — Но я решил присоединиться к тебе за
завтраком.
В бежевой шелковой рубашке, темно-синих брюках и пиджаке, небрежно
наброшенном на одно плечо, он выглядел совсем не тем пляжным прилипалой,
которого она встретила вчера. Он казался незнакомым. Темная загадочная
фигура. Зрелый мужчина. И разглядывает ее в упор, словно читает ее мысли.
— Я польщена, — проговорила она, стараясь сохранять беспечный
тон. — Но как ты узнал, что я встала'' — Возможно, подумал про разницу
во времени? — предположил он ее же словами, прежде чем сделать глоток
кофе. А когда ее брови недоверчиво выгнулись, усмехнулся. — Надеялся,
что ты уже встала, — прибавил он с совершенно несвойственной ему
застенчивостью. — Конечно, я и не рассчитывал, что мне повезет
встретить тебя здесь.
— Да, признаюсь, мне никогда не удавалось быстро привыкнуть к новому
времени. Сомневаюсь, что это возможно.
— В следующую секунду ты сообщишь мне, что слишком стара привыкать.
Брось, Меган, каждый знает, что не скоро удается привыкнуть к смене пяти
часовых поясов.
— Может, и так, — Меган пожала плечами.
— Именно так! — Реми опустил подбородок на руки. — Хорошо
провели время после моего отъезда?
— Очень хорошо, спасибо. Мы с твоей мамой — старые подруги. Приятно
было снова встретиться.
— Тут и спорить не о чем. — Но лицо Реми внезапно сделалось
настороженным. Затем, словно преодолев какой-то внутренний конфликт, он
проговорил: — Жалко, что я не мог остаться.
— Да. — Но Меган не сделала ошибки, не сказала:
И мне жалко
. Ей
совсем не хотелось заново переживать волнующие моменты вчерашнего вечера.
— Веришь или нет, но мне понравилась наша беседа, — спокойно
продолжил он. — И ты совсем не такая, какой я тебя представлял.
— Вот как? — Меган была заинтригована. — Кажется, ты сказал,
что я почти не изменилась.
— Физически мало изменилась, но я думаю, что ты намного милее, чем была
раньше. В детстве ты была маленькой зазнайкой.
— Я не была...
— Была, была! Ты всегда считала, что все знаешь, — настаивал
он. — Если хочешь правду, то ты всегда была задавакой.
— Большое спасибо. Реми усмехнулся.
— Рад стараться. — Он помолчал. — Но, как я уже сказал, ты
стала намного лучше. Более женственной. Никогда не забуду твои шорты цвета
хаки.
— Это не хаки! — вспыхнула Меган. — Шорты были желтовато-
коричневого цвета. И все скауты носили такие.
— Но не девочки-скауты, готов поспорить, — со смехом возразил
Реми. — Конечно, ты всегда хотела быть мальчиком.
— Никогда не хотела! — Меган заняла оборону, но не могла отрицать,
что в те дни любила покомандовать. Это свойственно единственным детям в
семье, оправдывала себя она. А к тому же она подозревала, что отцу хотелось
сына. — Ну и ты не был маленьким ангелом! Однажды ты насмерть перепугал
меня, когда подложил мне ту огромную лягушку в постель.
— Это был совсем маленький лягушонок, — запротестовал он, но Меган
не согласилась.
— Когда она выпрыгнула из простыней, я едва не умерла.
— Ну, слава Богу, ты до сих пор жива. Я в ужасе, когда думаю, что бы
сказал твой отец, если бы узнал. Кстати, я так и не поблагодарил тебя за то,
что ты не наябедничала.
— Наверное, я просто забыла, каким отвратительным мальчишкой ты был.
— Но я изменился? — спросил он с внезапной серьезностью, и Меган
покраснела.
— Надеюсь, — проговорила она, пытаясь сохранять легкомысленный тон
беседы, но Реми решил поймать ее на слове.
— Сильно изменился? Мне интересно услышать, что ты думаешь.
— Конечно, ты изменился, — поспешно проговорила она. — Во-
первых, ты на шестнадцать лет стал старше. — Она помолчала. —
Знаешь, твоя мать очень гордится тобой.
— Неужели? — беспечно бросил он. — Ну, это несколько утешает.
Но ты не ответила на мой вопрос. Сомневаюсь, чтобы твой отец стал скрывать
свои мысли.
В этом Меган тоже сомневалась. Хотя Джайлз Кросс проводил время с Райаном
Робартсом, он с трудом выносил Аниту и ее маленького сына. И часто он
высказывался, что Аните, как только она узнала о беременности, следовало
подыскать приемных родителей для ребенка. Он сам, говорил Джайлз, никогда не
позволил бы своей дочери стать матерью в пятнадцать лет.
Конечно, жизнь Аниты отличалась от жизни девочек в его приходе в Англии.
Меган помнила, что мать очень успешно использовала этот аргумент. Райан
Робартс родился в Соединенных Штатах, но вместе с женой переселился из
Флориды на остров Сан-Фелипе, когда Анита была совсем крошкой. Он продал
свой бизнес в Майами и открыл отель в Эль-Серрате.
В результате Анита росла и воспитывалась с местными девочками, многие из
которых выходили замуж, не достигнув пятнадцати лет. Возможно, и она бы
вышла замуж, если бы ее мать не погибла в авиакатастрофе, когда Анита еще
ходила в школу. После этого ей пришлось помогать отцу в отеле...
— Так или иначе, — продолжил Реми после паузы, — мне жаль,
что мистер Кросс умер. Это произошло сразу после смерти Лоры, не так ли?
Тебе, должно быть, пришлось очень тяжело в то время.
— Да. — Меган посмотрела на кофейную гущу в своей чашке. —
Страшно остаться совсем одной. Видишь ли, мои родители были единственными
детьми в своих семьях, и их родители тоже умерли. Некоторое время я не
знала, куда идти, что делать.
— Ты могла бы приехать сюда, — мягко заметил Реми.
— Наверное, — проговорила она, чувствуя на себе его взгляд. —
Но в то время я плохо соображала.
— Однако понимала, что твой отец не одобрил бы тебя, — уточнил
Реми, кладя руку ей на запястье. — Не бойся, я начинаю мириться с твоей
верностью отцу. Вероятно, именно это я и хотел тебе сказать.
У Меган перехватило горло. Пальцы его сильно сжимали ее руку, и это было на
удивление приятно. Впервые она призналась себе, что поездка сюда, возможно,
не является ошибкой. Возможно, именно это ей и нужно — ощутить себя в семье.
Сознавать, что люди вопреки всему заботятся о ней.
А затем она позволила себе взглянуть в его глаза, и мысли ее потекли в ином
направлении. Она уже собиралась отдернуть руку, когда Реми резко выдохнул и
проговорил как бы между прочим:
— Мама, наверное, уже сказала, что дед умирает, не так ли? — Он
заметил, как расширились ее глаза, и спокойно добавил: — Я знаю. Хотя мне не
положено знать.
— Но как? Как ты узнал? — изумилась она.
— Мама думает, что это большой секрет, — продолжил Реми, не
отвечая на вопрос. — Но я, в конце концов, не тупица. Черт возьми,
Меган, поэтому и пригласили тебя. Дед хочет просить у тебя прощения. Зачем
еще ему тебя приглашать?
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Он хочет просить у меня прощения? Меган была ошеломлена. Анита даже
не намекала, что ее отца замучила совесть, да и сама она не вполне верила в
это. В конце концов, Райан не учитывал чувства девочки, когда разрушал брак
ее родителей. Так зачем же сейчас ему потребовалось ее прощение?
— Мне кажется, он никогда не мог перешагнуть через свою вину в том, что
твоя мать потеряла свою дочь, — неуверенно предположил Реми. — На
самом деле он не такой уж развратник, что бы тебе ни говорили.
— Что бы ни говорил мне мой отец, — сдавленным голосом уточнила
Меган, прижимаясь к спинке стула. Она покачала головой и посмотрела на его
руку, стиснувшую ее запястье. — Реми, не думаю...
— И не думай, — мягко посоветовал он, поглаживая большим пальцем
ее ладонь. — Я обнаружил, что лучше не делать предварительных выводов о
ситуации. В таком случае тебя невозможно обвинить в предвзятости.
— Но разве ты не судишь предвзято? — запротестовала она. —
Очевидно, тебе более понятна точка зрения твоего деда, нежели моя.
— Не все так просто, Меган. Я хочу сказать — кто бы мог подумать, что
сегодня ты позволишь мне вот так держать твою руку, если только вчера
обвиняла меня в дурном обращении?..
— Как ты сме...
Меган следовало бы выдернуть руку, но он, словно предчувствуя ее реакцию,
лишь засмеялся и крепче сжал ей пальцы.
— Так-то лучше, — проговорил он, когда ее глаза сверкнули
презрением. Но вдруг выражение его лица изменилось, он чертыхнулся и
отпустил ее.
Его внезапный возглас и гримаса были столь неожиданны, что Меган даже не
сразу убрала освобожденную руку. Но когда он стремительно поднялся на ноги,
она лишь растерянно поглядела на него.
— Моя мать, — вполголоса объяснил он. Меган не успела осознать
сказанное им, как из-за перегородки возникла Анита.
— Господи, Реми! — воскликнула она почти тем же голосом, что и
вчера вечером, и Меган с тревогой ощутила, что Анита недовольна. — Я и
не догадывалась, что вы двое назначили встречу за завтраком. — Анита
многозначительно улыбнулась Меган. — Ты хорошо провела ночь?
— Нет... то есть... — Меган перехватила взгляд Реми и начала заново: —
Я хорошо выспалась, спасибо, — проговорила она. — Э-э...
прекрасное утро, не так ли? В такое утро нельзя валяться в постели.
— Здесь каждое утро прекрасное, — бойко ответила Анита и
повернулась к сыну. — Когда ты приехал? Я не слышала машину. Мог бы
сказать, что ты здесь. В конце концов, это мой дом.
— Ха, а я всегда думал, что это отель, — сухо проговорил он,
заслужив еще один неодобрительный взгляд матери. — Я не собирался
уезжать, не заглянув к тебе. Но... Меган была уже здесь, и мы поговорили.
— О чем?
Тон Аниты был резок, и Меган гадала, не ощутила ли сводная сестра волнующую
атмосферу интимности между ними. Но кого она пытается одурачить? —
спросила себя Меган секундой позже. Реми был дружелюбен, вот и все. Не
следует видеть подтекст в каждом его слове.
— О том о сем. — Реми был отвратительно уклончив. — Как
поживает старик? Ты уже видела его сегодня? Я загляну к нему перед отъездом.
Лицо Аниты смягчилось.
— Он чувствует себя более или менее нормально. Но лучше бы ты не
беспокоил его сегодня утром, Реми. Я не хочу, чтобы он слишком волновался
перед встречей с Меган.
Губы Реми скривились.
— С каких это пор при виде меня он слишком волнуется?
— Я не хочу рисковать! — твердо объявила мать. — Ты можешь
зайти к нему позже. Вы с Рейчел присоединитесь к нам за ужином?
— Возможно.
— Тогда и зайдешь. — Анита старалась быть ласковой. — А твой
дед так ждал приезда Меган. Кто знает, может, все пойдет по-другому...
— Сомневаюсь.
Реми был лаконичен, и в глазах Аниты вспыхнуло явное раздражение.
— Мы не может этого знать, — настаивала она, упрямо выдвинув
подбородок. — Он болен, но состояние стабильное. Доктор говорит...
— ...что в любой момент возможен рецидив, — закончил за нее
Реми. — Хватит кормить меня банальностями, мама. Я все знаю.
— Ты знаешь? — Анита сделала героическую попытку скрыть
растерянность. — Что ты знаешь?
— Знаю, что старик умирает, — спокойно объявил Реми. — А что
ты думаешь? Я сам не могу разглядеть, что происходит?
Глаза Аниты обратились к Меган, и Меган почувствовала, будто ее обвиняют в
разглашении священной тайны.
— Он... он действительно знал, — неубедительно проговорила она, но
Анита явно не поверила ее словам.
— Как ты узнал? — резко спросила она сына, и Меган поблагодарила
Бога за то, что сидела в этот момент. Стоя, она бы не удержалась под напором
эмоций сводной сестры.
— Я спросил у доктора, — без запинки ответил Реми. — В
отличие от тебя, он обращался со мной как со взрослым.
Плечи Аниты поникли, и она, бросив извиняющийся взгляд на Меган, пододвинула
стул и тяжело опустилась на него.
— Почему ты не сказал мне? — спросила она сына, и Меган вспомнила
ее жалобы на то, как трудно нести бремя горя в одиночестве.
— Почему ты не сказала мне? — парировал Реми, поправляя лацкан
пиджака.
— Но ты так молод, — пробормотала мать, покусывая нижнюю
губу. — Я решила, что несправедливо сваливать этот груз на тебя. У тебя
свои проблемы. Я не хотела, чтобы ты тревожился еще и за деда.
Ноздри Реми раздулись.
— Ну... — Он, очевидно, хотел сказать что-то еще, но, взглянув на часы,
предпочел иначе выйти из затруднительного положения. — Я лучше пойду. В
каком часу ты ждешь нас сегодня? Около семи?
Анита кивнула.
&mdash
...Закладка в соц.сетях
