Жанр: Любовные романы
Горячий парень
...ел ближе. Дани, не вытерпев, забежала к нему за спину и
ахнула. В руках Шануар держал маленькую корзинку, в которой сидел крошечный
щенок.
— Кристоф! Это правда мне? Какое чудо!
— Еще бы не чудо, — произнес он с гордостью. — Это щенок
русской борзой. Ее зовут Элеонора Мария Мендоса Валье-Инклан. Но сокращенно
можешь называть ее просто Нора. Думаю, она не обидится.
— Нора, Норочка!
Дани вытащила щенка из корзинки и нежно прижала к груди. Элеонора Мария
Мендоса, звонко тявкнув, извернулась и лизнула ее в нос. Так у Дани
появилась верная подруга, которая готова была следовать за ней куда угодно.
Нора, по мнению Дани, была самым ценным подарком, сделанным ей когда-либо
мужчиной. Точнее, бесценным.
Кристоф ее не обманул. Когда срок их договора истек, Дани получила все, что
ей было обещано. Отныне она была и богата, и независима, и свободна как
ветер. Но оставаться на вилле, согласно уговору, больше не могла.
Поразмыслив, Дани поняла, что по-прежнему не хочет возвращаться во Францию.
Жить в Нью-Йорке ей тоже больше не хотелось. И тогда она решила переехать в
Лос-Анджелес.
— А через полгода Нора заболела, и мы с ней попади к тебе на прием. И
я, как последняя дурочка, влюбилась в тебя с первого взгляда, — сказала
Дани, исподлобья глядя на Бена. — А ты на меня даже внимания не
обратил. А еще через несколько месяцев Тони предложил мне стать акционером
вашей Компании. Мне не особенно нравилась эта затея. Но я поехала, чтобы
посмотреть, в каких условиях у вас содержатся собаки и лошади. И снова
встретила тебя. И уже не смогла отказаться. Хотя ты был с женой.
Препротивной, кстати сказать.
Бен глубоко вздохнул.
— Ну почему ты не могла рассказать обо всем этом раньше. Сама. Тогда
мне не пришлось бы сходить с ума от ревности и всяких безумных
предположений. Но разве от тебя дождешься? Ты — как партизанка. Я мог бы
ждать целую вечность и так ничего и не узнал бы.
Дани бросила на него виноватый взгляд.
— Я не привыкла откровенничать с другими людьми.
— Ну так привыкай, — посоветовал он обиженно. — И я, между
прочим, не другие люди. Я тот самый человек, который любит тебя, твой
будущий муж.
Дани надменно вскинула голову.
— Ты и вправду думаешь, что я могу выйти замуж за человека, который
нанял частных детективов следить за мной?
У Бена потемнело в глазах от отчаяния, от страха, что он ее потеряет.
— Да, — рявкнул он, ударив кулаком по столу. — Можешь. И
выйдешь.
Дани уставилась на него испуганно и изумленно.
— Все. Пора заканчивать с этой ерундой, — проговорил Бен сквозь
стиснутые зубы. — До конца месяца осталось еще несколько дней. Но
больше я ждать не намерен. Мы немедленно едем покупать обручальные кольца, а
потом заезжаем к тебе и забираем вещи. Завтра с утра подаем заявление и все
необходимые бумаги. И я не спрашиваю твоего мнения, — добавил он,
заметив, что Дани хочет что-то сказать. — Я ставлю тебя перед фактом.
Он ожидал возмущения, негодования с ее стороны — чего угодно, но только не
того, что случилось дальше. Дани вдруг улыбнулась.
— Значит, придется подчиниться, — слазала она совершенно
спокойно. — Как скажешь, так и будет, милый.
Бен понял, что ему надо сесть — так дрожали ноги. Еще минуту назад он думал,
что все пропало, да и сейчас еще не был до конца уверен в победе над этой
женщиной.
— То-то же, — буркнул он, почти падая на диван.
Дани неторопливо поднялась с кресла и пересела к нему, положила голову ему
на плечо. Бен обнял ее за плечи, прижался щекой к теплой макушке. Как
хорошо! Остаться бы так навсегда; сидеть, обнявшись и не шевелясь, ощущая
рядом с собой такое родное тепло.
— Бен, — шепнула Дани, не поднимая головы.
— Что? — Ему не хотелось двигаться.
— Мне тоже надо тебе кое-что сказать.
Ее голос звучал неуверенно и как-то виновато. У Бена внутри снова все
сжалось.
— Ну что такое?
— Обещай, что не будешь сердиться, — попросила Дани, крепко
прижимаясь к нему.
— Да в чем дело, не томи!
Бен выпрямился, пытаясь заглянуть Дани в лицо, но она виновато отводила
глаза в сторону.
— Ну же, Дани?
— Помнишь, я сказала, что совсем не могу иметь детей?
— Помню, конечно.
— Ну, в общем, это не совсем так. То есть, мне удалили не все органы, и
теоретически я могу забеременеть с помощью искусственного оплодотворения.
Есть такая вероятность.
Бен глубоко, облегченно вздохнул и, обхватив Дани за плечи, снова откинулся
на спинку дивана. Она никуда не уйдет. Останется с ним.
— Почему же ты мне сразу об этом не сказала? — спросил он мягко,
хотя уже догадывался об ответе.
Ею руководил страх. Страх опять обмануться, быть брошенной. И гордость. Дани
не хотела жалости, не желала чувствовать себя не то увечной, не то
неполноценной. И, может быть, в том, что она тогда скрыла от него правду,
была и своя положительная сторона. Потому что теперь Бен точно знал, что
любит Дани — всякую, любую. Она для него важнее всего. Он хочет прожить свою
жизнь рядом с ней, вместе с ней — загадочной, неповторимой, удивительной.
— Ты не обиделся? — Теперь уже Дани заглядывала Бену в глаза,
словно ища в них ответа на все свои невысказанные вопросы. — Я хотела
убедиться, что ты полюбил меня ради меня самой. Понимаешь, мне все время
казалось, что любой мужчина, узнав, что я бездетна, тут же откажется от
меня. Ну... я боялась этого так же, как ты все время боялся, что красивая
женщина будет использовать тебя только ради денег. И я подумала, что через
месяц, когда наша страсть утихнет, ты, может быть, опомнишься и скажешь
себе: зачем мне такая жена, которая не может родить мне детей, зачем мне
неполная семья? Но если через месяц ты все равно захочешь на мне жениться,
даже зная, что я бездетна, тогда я поверю, что ты действительно любишь
именно меня.
— Я люблю именно тебя, — подтвердил Бен с улыбкой. — Все
остальное неважно. Главное, чтобы мы были вместе.
— О, Бен, я так счастлива! Мне просто не верится, что все это не сон. Я
слишком долго боялась даже мечтать об этом; я так давно тебя люблю.
— Неужели? Не может быть! — Бен невольно расплылся в счастливой
улыбке. — Все это время я был уверен, что ты меня терпеть не можешь. И
очень из-за этого мучился! — добавил он грозно.
Но Дани только рассмеялась в ответ.
— Кстати, ты до сих пор ни разу не говорила, что любишь меня, —
сообразил вдруг Бен.
— Мне сложно было в этом признаться вот так, сразу.
— Ничего себе
сразу
! — возмутился он.
— И к тому же все это время я твердила себе, что не люблю тебя, что
между нами не может быть ничего общего.
— Но почему?
— Во-первых, ты сразу же чем-то неуловимо напомнил мне Жиля. А во-
вторых, ты был женат на этой ужасной Джесси. Я, как только увидела ее, сразу
же подумала: как он может ее любить? А потом встретилась с тобой взглядом и
вдруг поняла, что ты ее совсем не любишь. Но, раз не любишь, но живешь с
ней, значит, тебе нужны от нее дети, а не она сама. Я решила, что ты
неверный муж и неискренний человек. Тебе нельзя доверять, от тебя надо
держаться подальше — ты такой же, как Жиль.
Бен промолчал, поскольку действительно не любил Джесси. Только понял это, к
сожалению, слишком поздно.
— Каждый раз, как я видела тебя, я разрываясь между любовью и
ненавистью. При виде тебя у меня начинала кружиться голова от желания. Чтобы
скрыть это, я принималась тебя дразнить, говорила любые гадости, лишь бы не
дать себе расслабиться.
— Особенно тяжело стало бороться с собой после того, как ты развелся.
Ты вдруг стал таким доступным и близким. Я точно знала: стоит мне только
захотеть, и ты будешь моим. На какое-то время. А потом повторилась бы
история с Жилем. Во всяком случае, мне тогда так казалось. Ты был так на
него похож.
— Неправда! Я на него абсолютно ничем не похож! — возмутился Бен.
— Сейчас я так и не думаю. Но тогда все было совсем иначе. Я не могла
позволить себе влюбиться во второго Жиля. Я бы этого просто не перенесла.
Между прочим, в нашем споре, когда мы записывали свои желания, я твердо
решила проиграть. Поэтому я могла написать все, что угодно.
— И мне вдруг ужасно захотелось попросить тебя жениться на мне. Я
знала, что никогда не произнесу эти слова вслух, но хотя бы увидеть их на
бумаге Я как бы сыграла сама с собой еще в одну игру, понимаешь? Только ты
ничего не должен был об этом узнать. Когда я поняла, что ты все-таки
прочитал мою записку, меня в первый момент чуть удар не хватил. Я была
готова под землю провалиться от ужаса и стыда. Никак не ожидала, что ты
такой находчивый и хитроумный.
— Никакой я не хитроумный, — горячо возразил Бен. — Я всегда
говорю то, что думаю.
— Я очень люблю тебя и хочу быть откровенным с тобой. Поверь, я женился
на Джесси в полной уверенности, что люблю ее. Только гораздо позже стало
ясно, что это была не любовь, а сексуальное влечение. Джесси здорово
вскружила мне голову, она очень ловко сумела изобразить безумную страсть, а
это всегда лестно любому мужчине.
— В результате я совершенно запутался. Мне казалось, что Джесси любит
меня, а она лишь притворялась, поскольку ее интересовали мои деньги. А с
тобой все было наоборот. Я так долго убеждал себя, что между нами существует
только сексуальное влечение, а искренние чувства невозможны, что чуть не
прохлопал самую настоящую любовь. Но ты прекрасно маскировалась! Вечно
кидалась на меня, как дикая кошка.
— Да, я вела себя ужасно, — согласилась Дани, хмыкнув.
— Ты была восхитительна.
— Что, правда? — не поверила она.
— Ну да. Мне всегда нравились непокорные женщины. Ты каждый раз бросала
мне вызов, который я не мог не принять. Ты держала меня в напряжении,
сводила с ума.
— А ты сводил с ума меня. Я, в общем, догадывалась, о чем ты попросишь
в своей записке. К тому моменту, как мы встретились в ту ночь в гостинице, я
уже ни о чем думать не могла, кроме любви с тобой. Меня безумно возбуждал
каждый твой взгляд, не то что прикосновение.
— Я и сам чувствовал себя не лучше, — признался Бен, крепче
прижимая к себе гибкое женское тело. — Между прочим, мы не виделись с
тобой целую неделю. И не только не виделись, — добавил он, начиная
расстегивать пуговицы на ее блузке.
Прикрыв глаза и слегка откинув голову, Дани ждала, когда же он расстегнет их
все. Но на последней пуговке рука Бена неожиданно замерла.
— В чем дело? — Ее веки беспокойно дрогнули. — Почему ты
остановился?
— Сначала скажи, что любишь меня. Я хочу услышать, как ты это
произносишь.
— Гнусный вымогатель!
— Именно, — усмехнулся Бен. — Говори, или мы продолжим наши
упражнения только ночью. А до ночи еще далеко.
— Так долго терпеть я не смогу, — усмехнулась в ответ Дани. —
Ну хорошо, слушай. Я люблю тебя.
— Еще раз, пожалуйста, — потребовал Бен. — И побольше
чувства, эмоций.
— Я люблю тебя, — сказала Дани нежно, обнимая Бена за шею, и
коснулась губами его губ. — Теперь ты доволен?
Он молча расстегнул последнюю пуговицу.
Глава 16
— Ну скоро мы уже приедем? — капризно спросила пятилетняя Кэтти,
прижимаясь носом к окну. — Дедушка Питер обещал подарить мне щенка
ризеншнауцера.
— Дедушка, наверное, думает, что наш дом размером со стадион, —
мрачно сказал Бен, снижая скорость машины до шестидесяти километров. —
У нас и так ступить негде. Если сядешь, то обязательно или на кошку, или на
щенка. Если пойдешь, то наступишь на морскую свинку или на черепаху. Не дом,
а зверинец!
— Мы почти приехали, — ответила дочери Дани, одновременно
придерживая двухлетнего сына, который всю дорогу пытался вырваться из
крепких материнских объятий. — Вон, видишь дом? Смотри, Мэри и Джон уже
здесь.
— И даже Эндрю приехал, — подхватил Бен. — Как это Клариссе
удалось его вытащить? Да, наша бабушка отмечает день рождения с размахом!
Во дворе был накрыт огромный стол. Вокруг сновали люди, радостно скакали
собаки. Бабушка уже спешила к машине.
— Наконец-то все мои внуки в сборе!
— А где дедушка? — Вручив бабушке букет сирени, Кэтти вывернулась
из ее рук, оглядываясь по сторонам.
— Он в большой комнате, со щенками.
Кэтти кинулась в дом.
— Ты собрала родственников со всей страны? — поинтересовался Бен,
обнимая мать.
— А как же, у меня ведь все-таки юбилей, — ответила Элисон,
улыбаясь. — Дайте мне посмотреть на внука, я так редко его вижу.
Издалека, радостно размахивая руками, бежала Кларисса.
— Наконец-то приехали, — воскликнула она, обнимая по очереди Бена
и Дани. — Мы ждали только вас. Теперь можно садиться!
Со всех сторон к столу стекались гости, и Элисон поняла, что сможет задать
волнующий ее вопрос только вечером, когда праздник закончится. Но и
поглощенная праздничными хлопотами, собирая тарелки и расставляя новые
блюда, она не переставала думать о том, как задаст его, поглядывая то на
сына, то на Дани, то на Кэтти, которая не спускала с рук большого и
лохматого черного щенка.
Когда гости наконец разъехались и почти все было убрано и вымыто, Элисон
поняла, что наконец-то выдайся удачный момент. Бен и Кларисса были с отцом
на конюшне; дети вертелись там же. Дани была сейчас одна наверху, укладывала
спать малыша.
— К вам можно? — Элисон осторожно заглянула в комнату. — Я не
разбужу Майка?
— Конечно, заходите, — обрадовалась Дани. — Он еще не спит.
Лежит и хлопает глазами. Но и меня не отпускает. Извините, что сидела с ним
и почти не помогала вам.
— Ничего страшного. — Элисон устало уселась в кресло. — Мы с
Клариссой и Мэри прекрасно справились. Кэтти нам помогла.
Дани сразу же подняла голову.
— Вы хотите поговорить о Кэтти?
— Да. Как она, привыкла к тому, что у нее есть брат?
— В общем, да. Она уже не ревнует так сильно и не переживает. Помогает
мне присматривать за Майком. И, вы знаете, мы с Беном сказали ей.
Дани замолчала, покусывая губу.
— Сказали о чем? — тревожно спросила Элисон. — Неужели...
— Да. О том, что она — приемный ребенок. Мы долго сомневались и не
знали, как это лучше сделать и когда. А потом решили: пусть она узнает об
этом от нас, а не от кого-то еще, случайно, через третьи руки.
— Но Кэтти всего пять лет! Не слишком ли рано?
— Может быть. Но дело уже сделано.
— Она очень переживала?
Дани помолчала в раздумье.
— Я бы так не сказала. Как ни странно, Кэтти все поняла как-то по-
своему, но по-хорошему. Именно после этого она стала меньше ревновать нас к
Майку и начала им гордиться. Я объяснила ей, что она для меня всегда была и
будет родной дочкой и никто мне ее не заменит. И без нее никогда не появился
бы Майк. Он родился благодаря ей... Как и обещали врачи, помните?
Возможно,
у вас родится ребенок после того, как вы возьмете приемного
. Так и
получилось.
— После того, как я все это ей рассказала, Кэтти вдруг почувствовала
себя ответственной за брата. Стала заботиться о нем. Так что сейчас нам
гораздо легче.
Дани улыбнулась Элисон. Та глубоко вздохнула.
— Я очень рада. А Кэтти не расспрашивала о том, откуда она взялась? И о
своих настоящих родителях?
Расспрашивала, конечно. Но пока нам удалось удовлетворить ее интерес. Бен
продумал красивую историю о том, как мы ее нашли, и Кэтти успокоилась,
довольно быстро перестала нас расспрашивать. Может, она и размышляет об этом
про себя — Дани беспомощно пожала плечами. — Но мы про это ничего не
знаем. Еще я рассказала Кэтти немного о своем собственном детстве, чтобы она
поняла, что кровное родство — не всегда самое главное в отношениях между
людьми.
— Ты все правильно сделала. — Элисон ласково погладила ее по
руке. — Ничего, все будет хорошо. Я уверена в этом.
Она хотела добавить еще что-то, но тут с улицы раздался громкий крик, потом
громкие, испуганные голоса. Дани вскочила.
— Кэтти! Это она кричала!
Забыв обо всем на свете, она выскочила из комнаты. Элисон бросила взгляд на
Майка — кажется, малыш наконец-то заснул, и поспешила вслед за Дани.
Дани выбежала во двор. Голоса доносились из конюшни. Она бросилась туда.
Навстречу уже бежала Кларисса.
— Ничего страшного! — крикнула она, увидев побелевшее лицо
Дани. — Кэтти укусила лошадь. За руку.
Кэтти громко плакала на руках у Бена. Увидев Дани, она протянула к ней прокушенную до крови ладонь.
— Что с ней? Очень сильно? — задыхаясь, спросила Дани, забирая у
него девочку.
— Сильно, — коротко ответил он. — Но кости целы. Обойдемся
без врача.
Через несколько минут вернулась Кларисса со спиртом, ватой и бинтом.
Пока Бен дезинфицировал и бинтовал Кэтти руку, она сидела, крепко обхватив
Дани и уткнувшись лицом ей в плечо. Наконец, когда боль немного стихла, она
подняла голову.
— И как тебя угораздило подойти к Гиацинте? — сварливо спросил
дед. — Это самая злая лошадь на конюшне.
— Я хотела с ней подружиться, — виновато ответила Кэтти, все еще
всхлипывая.
— Вся в отца! — сердито сказал Питер.
Дани бросила на него предостерегающий взгляд.
— Я ведь не родная. — У Кэтти снова полились слезы.
Питер бросил на нее изумленный взгляд, потом посмотрел на Бена и укоризненно
покачал головой.
— Характер-то у тебя точно такой же, сказал он сердито. — Трудно поверить, что не родная.
— Правда? — спросила Кэтти с надеждой. И вдруг
спохватилась. — Мама, а где же Майк? Он что, остался один?
— Он спит, — ответила Элисон. — С ним все в порядке, не
беспокойся.
— Как хорошо, что у нас такие замечательные дети, — с улыбкой
сказал Бен Дани. — Такой хороший сын. И такая прекрасная дочь. И пусть
характер у нее мой, зато внешне она вылитая ты. Такая же красавица.
— И как хорошо, что у меня теперь есть семья. Такая большая, и такая
дружная, — тихо ответила Дани.
— И у меня, — подхватила Кэтти, крепче прижимаясь к маме.
— Ну что, ты больше не жалеешь о том, что мы все рассказали
Кэтти? — спросил Бен у Дани, когда все наконец успокоились и разошлись
но своим спальням.
Майк сопел в своей колыбели, Кэтти ровно дышала в кроватке.
— Наверное, нет, — задумчиво ответила Дани, укладываясь рядом с
мужем и прижимаясь головой к его плечу. — И уж точно не жалею, что мы
ее взяли. Помнишь, как сначала твои родители были против?
— Ну... они просто надеялись, что у нас родится свой ребенок. Так в
конце концов и получилось. Может быть, и еще раз получится, — добавил
он, целуя Дани в висок.
— Ты неутомим, — засмеялась она.
— Должны же мы догнать Тони и Анджелу. Сколько я себя помню, моя мама
постоянно мне их ставит в пример. Сначала одного Тони, потом — их обоих.
Впрочем, мне вполне достаточно и двоих детей. Главное, чтобы мы с тобой были
вместе. И чтобы ты по-прежнему меня любила. И не забывала об этом говорить.
— Я люблю тебя, — шепнула Дани, обнимая мужа за шею. — И
всегда буду любить.
Закладка в соц.сетях
