Жанр: Любовные романы
Единственная
... раскрыла рот при виде Рекса, входящего в аптеку с такой
большой охапкой роз, какой она в жизни не видела. И не только красных. Там
были и белые, и желтые, и розовые, и чайные... Он шел к ней невероятно
красивый и торжественный, в светлосером костюме и белой шелковой рубашке.
Последний штрих в общей картине элегантности вносил неяркий серый галстук.
Джейн совсем окаменела, увидев, что за Рексом, словно за сказочным
крысоловом, идет толпа местных жителей.
— Идите сюда, господа, — пригласил он их, оглядывая полные
любопытства лица. — Я хочу, чтобы все вы были свидетелями. Я хочу,
чтобы вы слышали то, что я буду сейчас говорить, потому что у Джейн есть
склонность не верить моим словам. Но я не стану лгать перед жителями
Ларинратты. Они с меня кожу сдерут на кошельки, если я позволю себе такое!
Если раньше Джейн краснела, то теперь она побледнела: у нее вся кровь
отхлынула от лица.
— Иди сюда, где нас будет хорошо видно и слышно, Джейн, — приказал
он.
Совершенно ошеломленная, Джейн стояла не шелохнувшись, но Кристин решительно
взяла ее за плечо и вывела на середину аптеки. Рекс вручил ей цветы, а потом
опустился перед ней на одно колено и достал из кармана пиджака маленькую
бархатную коробочку. Когда он открыл ее, все вытянули шеи, женщины в один
голос ахнули. Подобного кольца в знак помолвки Ларинратта еще не видывала.
Бриллиант был просто гигантский!
— Джейн Мартон! — объявил Рекс тем прекрасно поставленным голосом,
полным выразительности и тепла, который сделал его доктора Мориса Беккера
таким популярным. — Ты — единственная женщина, которую я любил в своей
жизни. И никого другого я больше не смогу полюбить. Я прошу тебя стать моей
женой.
Несколько секунд длилась полная тишина — все смотрели на Джейн,
наэлектризовано, ожидая ее ответа. Джейн не могла прийти в себя: ее
захватила волна эмоций, от которых в горле встал ком. Рекс ее любит! Больше
того, он хочет на ней жениться!
— Не мучай меня, — потребовал он сдавленным голосом. —
Быстрее ответь мне. Да или нет!
— О да! — с трудом произнесла она. — Да, да, да!
Все разразились одобрительными криками:
— Целуйте ее! Надевайте кольцо!
Кристин вынула цветы из рук, совершенно потерявшей над собой власть, Джейн.
Рекс встал и надел кольцо ей на палец. Его лицо тоже было страшно
напряженным. Когда он ее обнял, Джейн потрясенно почувствовала, что он
дрожит. Рекс Стюарт, бывший врач, а ныне — знаменитый актер, только что дал
свое самое важное представление.
— Гром и молния, я все прозевал!
Сквозь толпу к ним пробивался какой-то незнакомец.
Джейн немного освободилась от объятий Рекса и уставилась на пришельца, но
почти сразу же сообразила, что этот видный, но бледнолицый джентльмен с
английским выговором — не кто иной, как доктор Райен Рассел.
— Я заговорился там с кем-то и не заметил, как торжественное событие
совершилось. Надо полагать, все прошло хорошо, Рекс? — тепло спросил
он.
Рекс улыбнулся, кивнул и крепко прижал к себе девушку. Она подозревала, что
ему сейчас так же трудно говорить, как и ей.
— А это, надо полагать, Джейн, — прервал ее размышления доктор
Рассел, взяв ее руку обеими руками и дружески ее пожимая. — Я немало о
вас наслышан, юная леди. Вы тут Рекса здорово помучили. Но все хорошо, что
хорошо кончается, правда? И не забудь выяснить у нее еще один небольшой
вопрос, Рекс. Так! И кто же из этих прелестных дам — Марта?
Услышав восторженный ответ Марты, Джейн не смогла не улыбнуться. Да, здесь
вас ждет интересное будущее, доктор Рассел, подумала она. Очень неплохое.
— О каком еще вопросе он говорил? — шепотом спросила она у Рекса.
— Может, мы теперь можем поговорить где-нибудь без свидетелей.
Джейн нашла взглядом Кристин, и та понимающе кивнула.
— Прекрасно, а теперь все уходят! — объявила она. — Это все-
таки аптека, а не центральный вокзал. Спектакль окончен, господа.
Расходитесь, расходитесь!
— Я ненадолго, Кристин, — пообещала Джейн.
— Никакой спешки, босс. Можете не торопиться. Если будут какие-то
непредвиденные реплики, я буду импровизировать.
— Ты — просто сокровище, Кристин. Что я буду без тебя делать?!
Кристин кинула на Рекса выразительный взгляд:
— Я уверена, что доктор Морис что-нибудь придумает!
— Кристин бросает работать здесь? — спросил Рекс, пока они рука об
руку поднимались наверх.
— Да. Она ждет ребенка. Понятия не имею, как найти ей замену.
— Может, не надо и искать, — таинственно сказал он.
— Не надо? — повторила она, закрывая дверь.
— Брат Райена — фармацевт с дипломом. Он хотел бы переехать сюда и
купить твою аптеку. — Вот о чем Рассел хотел переговорить с тобой.
У Джейн дрогнуло сердце в радостном предчувствии.
— Когда мы поженимся, а бы хотел, чтобы мы жили в Сиднее, дорогая. По-
моему, нам обоим там будет лучше.
Она улыбнулась:
— Я тоже так считаю.
Тревога на лице Рекса моментально сменилась улыбкой.
— А я боялся, вдруг ты начнешь со мной спорить.
— Неужели это на меня похоже?
— Да, язвительная моя колдунья! — Он притянул ее к себе и крепко
поцеловал. — Господи, Джейн, я ужасно боялся, что ты мне откажешь. Я
думал, что потерял тебя тогда... Я думал...
— Ш-ш! — Джейн прижала к губам его палец. — Ты никогда меня
не потеряешь, Рекс Стюарт. Никогда!
Он отвел ее палец и поцеловал его.
— Когда мама сказала мне, что ты звонила, у меня появилась небольшая
надежда, но уверенности не было. Я понял бы, если бы ты сейчас мне отказала.
Я был так не прав, не сказав тебе о Саманте.
— А я была не права в своих предрассудках, особенно в том, что касается
актеров.
— Я ведь на самом деле не актер, Джейн, — признался он со
вздохом. — Я врач, который немного играл роль актера.
— Но ведь ты — великолепный актер!
— Я еще и хороший врач.
— Рекс, мне не хотелось бы толкать тебя на что-то, что тебе не хотелось
бы делать.
— Спасибо тебе за эти слова, Джейн. Искренне спасибо. Но доктор Морис
Беккер вскоре последний раз появится на экранах. Я снова стану тем, кем
хотел быть всегда и кем был.
— Но если ты всегда хотел быть врачом, Рекс, то почему ты вдруг
перестал им быть?
— Ну, это долгая история, Джейн. У тебя есть время?
— Вся жизнь, милый. Вся жизнь...
— Ну, тогда сначала мы сделаем вот что... — И он жадно поцеловал
ее.
Снова говорить они начали не так уж скоро. Рекс вытянулся на софе, положив
голову на колени Джейн.
— Я решил стать врачом, когда мне было лет двенадцать, — начал он,
пока Джейн приглаживала его волосы. — В тот год мой друг умер от
лейкемии. Ему тоже было всего двенадцать.
У Джейн больно сжалось сердце: хотя он старался говорить спокойно, но и
сейчас ему было больно вспоминать утрату. Она ничего не говорила, опасаясь,
что, возможно, рассказывая ей старую историю, Рекс балансирует на краю какой-
то невидимой ей пропасти.
— Он был великолепный парень, — пробормотал он. — Просто
великолепный!
— О Господи! — Джейн почувствовала, как у нее в горле встает ком.
— На его могиле я дал клятву, что, когда вырасту, стану врачом, —
глуховато продолжал Рекс. — И не простым врачом. Специалистом. Я хотел
сделать так, чтобы такие парнишки, как Роберт, не умирали. Я поехал учиться
в Лондон и после остался там работать в одной из лучших детских больниц. Я
занимался именно лейкемией, и с каждым годом наше отделение приобретало все
больше опыта, увеличивались шансы на успешное лечение, но почему-то... для
меня... этого все равно было мало. Восемнадцать из двадцати пяти детей,
поступавших к нам с лейкемией, мы вылечивали, но я видел только неудачи и не
замечал успехов. В конце концов, меня добили слезы несчастных матерей. Они
доверяли мне своих детей, эти матери, и я не мог видеть их горя. Мне
казалось, что я лично их предал.
Глаза Джейн наполнились слезами. Она ничего не могла с этим поделать. Вот-
вот слезы готовы были побежать по ее щекам. Она старалась дышать глубже, но
не могла справиться с собой.
— Ты же делал все, что мог! — запротестовала она, давясь
рыданием. — Ты же не Господь Бог!
Рекс посмотрел ей в лицо, быстро сел и повернулся к ней, притянув к себе.
— Ах, милая, я не хотел тебя расстраивать. Ну, конечно, я не Господь
Бог. Теперь я это знаю. Но тогда я, кажется, пытался им быть, и эти попытки
меня медленно убивали. Я работал по двадцать часов в сутки, почти не спал и
не ел... Однажды моя больная, маленькая девочка, умерла совершенно
неожиданно. Я считал, что у нее начинается ремиссия, и сказал об этом ее
матери. Говорить с этой несчастной мне было невыносимо трудно. И я понял,
что больше не могу.
— И что ты сделал? — спросила Джейн.
— Я ушел. Уволился. Я знал, что если этого не сделаю, то сломаюсь
окончательно. Или покончу с собой.
— Ах, Рекс.
— Чтобы отвлечься, я начал посещать театральный кружок. Спустя какое-то
время я стал членом небольшой театральной труппы в Лондоне и неожиданно имел
некоторый успех. Оказалось, что у меня есть актерские способности.
— А как ты вдруг оказался исполнителем главной роли
Нашего доктора
здесь, в Австралии?
— Совершенно случайно. Два года назад я прилетел домой провести время с
родными. У Матти была масса друзей в шоу-бизнесе, и она на какое-то время
вообразила себя актрисой. Она собиралась на прослушивание для нового
телесериала, и подначила меня пойти с ней и прослушаться на главную роль.
Надо сознаться, что у меня было преимущество, поскольку мне было несложно
войти в роль врача, особенно далась мне сцена срочной операции, которую я
прочитал. Продюсер купился на то, что назвал моей
убедительностью
. Когда
мне предложили роль, Матти убедила меня не рассказывать, что я на самом деле
врач, чтобы никто не решил, будто я их обманул. А еще она сказала, что мне
понадобится хороший агент, и познакомила с Джоном Моррисоном.
— А Джон знает, что ты врач?
— Нет. Не знает. Честно говоря, в то время я был и сам рад забыть о
моей врачебной карьере. Матти уговорила всех наших родных и знакомых не
говорить журналистам ничего, кроме того, что театральному искусству я
обучался в Лондоне. Они согласились. Поскольку я уже много лет не жил в
Австралии, у меня здесь не было близких друзей, только несколько очень
давних, вроде Кита.
— Который не произнес ни слова, — подтвердила Джейн. — Даже
когда я спросила его напрямую.
— Он — хороший приятель. Но последнее время он начал подозревать, что у
меня появились сомнения относительно моей жизни, что я подумываю о том,
чтобы снова по-настоящему вернуться к врачебной деятельности.
Джейн нахмурилась.
— По-настоящему, Рекс? Можно подумать, что не по-настоящему ты ею
занимался.
И тут до нее дошло. Зачем бы ему иметь докторский чемоданчик в багажнике,
если не для врачебной практики?
— Во время отпусков я работал в клинике на одном из островов Фиджи.
— Как это получилось?
Рекс рассмеялся.
— Знаешь, это удивительно напоминало одно из приключений доктора
Мориса. Я отдыхал там, и один из местных мальчишек сломал себе руку. Я помог
ему. Теплая благодарность его родных заставила меня ощутить себя нужным. Это
вселило в меня такое чувство уверенности в себе, какого я не испытывал уже
много лет. Когда мне рассказали о крошечной клинике, которую устроил на
одном из соседних островов пожилой врач, я поехал к нему и предложил свои
услуги на время своего отпуска.
— И тебе это было приятно?
— Очень, хотя, конечно, это практика для врача широкого профиля, а не
узкого специалиста. Но к моменту нашей встречи, я уже всерьез подумывал о
возвращении в медицину. Мой приезд в Ларинратту заставил меня еще острее
почувствовать проблему. Я почти решился уже так и сделать, когда мы увидели
ту автомобильную катастрофу. Скажу тебе по правде, она меня поколебала. Тот
мужчина уже был мертв. И я ничего не мог сделать. Ко мне снова вернулись все
те же сомнения, и я опять отступил: от медицины, от человеческой близости, в
том числе и с тобой, я боялся большой близости.
Джейн всем сердцем сопереживала ему, но не находила нужных слов.
— Я уже много лет удовлетворялся поверхностными связями с женщинами. И
я думал, что это меня устроит и мне ничего другого не нужно будет еще много
лет. Но конечно, я себя обманывал. Я начал это понимать во время наших
разговоров по телефону, но окончательно осознал, когда ты приехала в
Три
холма
. Я влюбился впервые в жизни, и, как ни старался, больше не мог
относиться к жизни играючи. Я собирался все тебе рассказать, как только мы
останемся вечером одни, но когда я узнал про Шеффилда, а потом Энн поранила
себе руку — все пошло наперекосяк...
В его вздохе слышались раскаяние и сожаление.
— Думаю, об остальном, ты и сама догадаешься, Джейн. Я тебя уже любил,
но боялся признаться тебе и спрятал свои истинные чувства за похотью. Я
причинил тебе тогда боль, дорогая, и мне очень жаль.
— Потом я тоже сделала тебе больно, Рекс, — тихо сказала
она. — И мне тоже очень жаль.
— Нет. Ты была права. Твои слова, наш разрыв заставили меня лучше
понять свои чувства и продумать свои поступки. С той минуты, как я решил,
что потерял тебя, я вынужден был пересмотреть все свои ценности и увидеть,
кем я стал. Трусом, боящимся верности и конфликтов, особенно эмоциональных
конфликтов. Да, я хорошенько всмотрелся в себя и увидел, что я себе не
нравлюсь. Но стоило мне решить, что я сделаю все, чтобы тебя завоевать, как
я почувствовал, что вновь оживаю. А теперь, когда я знаю, что ты всегда
будешь рядом со мной, у меня такое чувство, что я могу абсолютно все!
— Э-э... Все-таки не абсолютно все, милый. Давай оставим чудеса
Всеблагому Господу там, наверху, ладно?
Рассмеявшись, Рекс крепче обнял ее.
— Если я вдруг начну заноситься, знаю, кто мне этого не позволит! Ты
говоришь всегда только правду, Джейн Мартон, и я тебя за это люблю.
— В этом случае могу ли я попросить более доказательную демонстрацию
этой любви?
Он нахмурился.
— Я... э-э... не приготовился к такому повороту событий.
Джейн начала распускать ему галстук.
— Не беспокойся, — пробормотала она, — если ты забеременеешь,
я тебя не брошу.
Закладка в соц.сетях
