Жанр: Любовные романы
Ночной обман
...одить на
разъяренного быка. — Вы не смеете бросать мне такие обвинения!
Шимазу оставался внешне невозмутимым, но его слова попадали точно в цель:
— Я не просто смею, мистер Нокс, я постараюсь донести свое мнение до
каждого коллекционера, который пожелает его услышать. Эту подделку вам
никогда не удастся сбыть, и, надеюсь, вы вообще не продадите больше ни одной
картины! До свидания, мистер Нокс.
Уходя, японец заметил Наташу, которая стояла, прислонившись спиной к полке с
картинами. Немного помедлив, он виновато кивнул:
— Мне жаль, мисс Бэррон, что вы стали свидетельницей столь резких
высказываний в адрес вашего шефа. Не понимаю, как может такой человек, как
вы, работать на мистера Нокса. Но тем не менее желаю вам всего наилучшего.
Он двинулся было дальше, но Якоб задержал его:
— Мистер Шимазу! Как, вы говорите, фамилия вашего консультанта?
— Я не говорил, но если вам интересно — это Марк Дюшен. — С этими словами японец удалился.
Имя Марка прозвучало для Наташи как пощечина. Это имя вот уже три недели без
конца крутилось у нее в голове, но когда оно прогремело во всеуслышание, то
резануло слух. Наташа словно получила подтверждение, что Марк действительно
существует и живет своей жизнью, вполне независимой от ее мучительных
воспоминаний.
Якоб в ярости метался взад-вперед.
— Черт! Черт! Черт! — бормотал он. — Этот человек — просто
заноза в...
— Кто? — внезапно спросила Наташа.
— Дюшен! Эксперт. — Казалось, Якоб ничуть не удивился, обнаружив
ее здесь. Он был слишком взбешен. — Дюшен не имел никакого права
впутываться в это дело! Даже не видя картины, он ухитрился убедить японцев,
что это подделка! — раздраженно объяснил Якоб.
Внезапно Наташа осознала, как близка она к тому, чтобы потерять работу. Если
Шимазу рассказал Якобу... Но может быть, японец и сам не знал, что Марк
держал картину в руках? Если так, то ему не известны и остальные тесты,
которые выполнил Марк.
— Как же ему удалось их убедить? — спросила Наташа, обращая вопрос
столько же к Якобу, сколько и к себе самой.
Якоб уселся на пустующий рабочий табурет Рауля.
— Для начала он задал все эти вопросики о происхождении картины,
прорычал он. — Затем он составил популярное руководство на тему
Двенадцать простых способов распознать поддельного Матисса
, — съязвил
Якоб.
— Должно быть, Дюшен — непревзойденный специалист по Матиссу, раз ему
это удалось?
— О да! Он отличный эксперт! — мрачно произнес торговец. — Но
он еще и блестящий мастер показухи! Искатель славы! Я уже о нем наслышан:
если есть хоть малейшее сомнение в картине, он тут же на весь мир заявляет о
подделке. Это дает ему отличную рекламу. Проблема в том, что он так часто
бывал прав, что люди стали уже автоматически верить любому его сообщению!
— Но объявить полотно поддельным — слишком большая ответственность.
Наверняка он не стал бы это делать, не проведя серьезного исследования с
помощью современных тестов, не так ли? — спросила Наташа нервозно.
— Именно это он и сделал! — Якоб вскочил и снова принялся метаться
по комнате.
Наташа решила осторожно, не вызывая подозрения, прояснить ситуацию:
— Так почему бы вам самому не выполнить эти тесты? Тогда бы отпали все
сомнения в том, что картина настоящая.
Якоб побледнел, но быстро взял себя в руки.
— Я не нуждаюсь в проверках! Мне и так ясно, что картина настоящая.
Стал бы я покупать фальшивку?!
— Похоже, Шимазу считает именно так, — осторожно предположила
Наташа.
— Да, черт побери! И это становится серьезной проблемой!
Пройдя комнату из конца в конец еще несколько раз, неудачливый торговец
удалился, нервно теребя бороду. К облегчению Наташи, разговор был окончен.
Вернувшись в свой кабинет, она обессиленно рухнула в кресло. По опыту она
знала, что с этой минуты работать с Якобом станет совершенно невыносимо. Но
как раз это волновало ее меньше всего. Она была гораздо больше озабочена
смешанными чувствами, которые поднялись в ее душе. Вся боль и растерянность,
которые остались от
ночи француза
, нахлынули с новой силой.
Будь он проклят! Марк Дюшен ворвался в ее жизнь, точно ураган, соблазнив ее
еще до того, как она успела решить, чем защитить себя. Он мастерски разжег
ее страсть и опалил разум, у нее не было ни единого шанса устоять против его
мужского обаяния! И все это — ради денег, ради, несомненно, высокой платы за
услуги консультанта. Наташа отказывалась верить, что его действиями
управляли какие-то другие чувства. Только одно непонятно: почему он никому
не сказал, что лично осмотрел картину? Уж не для того же, чтобы защитить ее
— в это Наташа не могла поверить, во всяком случае, после того, как он
безжалостно ее использовал. Нет! Марк Дюшен навсегда ушел из ее жизни. Если
бы ему нужна была она сама, а не то, что удалось получить с ее помощью, то у
него было целых три недели, чтобы загладить свою вину.
И почему, интересно, ее мучает неотвязное ощущение, что Марк все еще
затаился где-то в тени и по-прежнему манипулирует ее жизнью для собственного
развлечения?
На следующее утро, в начале десятого, Наташа с нетерпением проталкивалась
через толпу на Мэдисон-авеню. Ее модная, чуть ли не до пят шерстяная юбка в
складку закрутилась вокруг ног. Когда длинный вязаный шарф размотался и стал
сползать, она автоматически перекинула его через плечо. Наташа опаздывала.
Обычно у нее оставалось еще несколько минут, чтобы рассмотреть витрины
дорогих бутиков, ювелирных лавок и конкурирующих галерей, что выстроились
вдоль Мэдисон-авеню еще в шестидесятых годах. Но сегодня времени на это не
было.
Ночью она спала плохо, ее мучили кошмары, эротические видения, в которых
являлся Марк. В довершение всего она проснулась на сорок минут позже
обычного. И только чудом ей все же удалось так быстро добраться до места.
Однако еще больше, чем собственное опоздание, Наташу раздражало сегодня
утром странное обстоятельство, что она постоянно слышала где-нибудь
поблизости французскую речь. Чужой говор был обычным явлением в разноязычном
Нью-Йорке, но чтобы слышать именно французский во всех трех поездах
подземки, на которых она добиралась до места работы, а потом еще дважды — на
улице, — это уже слишком! Можно подумать, сюда на недельку перебрался
весь Париж.
Наконец Наташа вздохнула с облегчением: вот и элегантный квартал, в котором
находится галерея Нокса. Впереди нее не спеша вышагивал господин в
кашемировом пальто. Обогнав его, Наташа помчалась вперед и... мгновенно
затормозив, замерла на месте.
Перед входом в галерею — он располагался на уровне тротуара — стояли две бело-
голубые патрульные машины полиции с включенными красными
мигалками
.
Не на шутку встревожившись, Наташа направилась к лестнице, ведущей на второй
этаж, обогнав входящих в здание полицейских. Внутри, в галерее, под
подошвами ее туфель захрустели осколки стекла, только тогда до нее дошло,
что тяжелая входная дверь разбита.
Их ограбили! Наташа в панике огляделась по сторонам. Удивительно — или,
может быть, странно: все картины по-прежнему на местах.
Якоб был уже здесь, но все еще в пальто. Отчаянно жестикулируя, он спорил с
двумя мужчинами в полосатых костюмах. Один из них держал в руках папку, а
другой — доску с зажимом, на которой он заполнял какую-то справку.
Наташа уже видела их однажды — несколько месяцев назад, когда загоревшаяся
урна причинила небольшой ущерб кабинету Нокса.
— ...значит, я просто-напросто забыл включить вчера систему
сигнализации! — Якоб почти кричал. — Это что, преступление? Вчера
у меня был трудный день, и, уходя, я забыл обо всем на свете. В любом случае
это никак не влияет на вашу ответственность. Вы все равно должны заплатить
мне страховку за украденное.
— Якоб! — воскликнула Наташа, с опаской обходя на цыпочках осколки
стекла. — Что пропало?
— Матисс, — последовал краткий ответ.
— Вы уверены, что украдена только эта картина? — спросил один из
представителей страховой компании.
— Уверен. Первое, что я сделал, — это проверил все по описи,
подтвердил Якоб.
— Грабителям на редкость посчастливилось, что они решили прийти именно
в ту ночь, когда вы забыли включить сигнализацию, — сухо заметил другой
страховой агент.
— Я всего лишь немного облегчил им работу, — проворчал
Якоб. — Тут действовали профессионалы, они бы все равно преодолели
систему безопасности.
Наташа в смятении взирала на беспорядок. Вид галереи вполне соответствовал
тому, что творилось в душе девушки в последние три недели. Хотя это было
абсолютно нелепо, но мысленно Наташа винила во всем, что произошло, Марка
Дюшена. Поэтому она крайне удивилась, услышав, как Якоб упомянул его имя.
— ...Дюшен, оценщик и эксперт по живописи. Он единственный, на кого я
могу подумать, — услышала она ответ Якоба на какой-то вопрос страхового
агента.
Тот оторвался от своих записей и с любопытством спросил:
— Почему именно он?
— Дюшен — один из немногих, кому было известно, что Матисс находился
здесь. А еще, как может подтвердить мисс Бэррон, — добавил Якоб,
указывая на Наташу, — этот клоун убеждал покупателя, с которым я уже
договорился о сделке, что картина фальшивая. И это даже не взглянув на
картину! Зачем бы он так старался, если не... — Он выразительно пожал
плечами, как бы оставляя вопрос открытым.
Если бы не хотел сохранить Матисса для себя самого
, — мысленно
закончила Наташа. Очевидно, специалист по оценке убытков тоже понял
предположение Якоба, потому что записал имя в свой отчет.
Якоб погладил свой лысый череп.
— Когда же я могу рассчитывать на получение компенсации за украденную
картину? — настойчиво поинтересовался он.
Но агент предпочел уйти от ответа:
— На это нужно время. Вы заявляете об убытке... на какую сумму?
— Четыреста тысяч долларов.
— О! На это определенно потребуется время! Перед тем, как платить такие
деньги, мы должны предоставить полиции возможность пойти по следу
предполагаемых преступников. Компания, возможно, даже наймет частных
детективов, чтобы попытаться отыскать пропажу. Это может обойтись дешевле,
чем выплата страховки.
— Что ж, желаю удачи, — пожал плечами Якоб. — Вы, вероятно,
не знаете профессиональных воров картин. Они работают чаще всего по заказу,
для частных коллекционеров, которые не прочь приобрести краденое. Матисс
Утерян навсегда.
— Тем не менее мы, вероятно, попытаемся его отыскать, — подтвердил второй страховой агент.
— Буду с нетерпением ждать ваших вестей, — не слишком любезно
буркнул Якоб. — Однако послушайте моего совета, если хотите начать
поиски, начните с Марка Дюшена. Он обосновался в Париже.
Слыша этот разговор, Наташа побледнела. Пока не совсем ясно, какие именно
проблемы могут возникнуть у нее в связи с этим событием, но она точно знала,
что ничего хорошего ждать не приходится.
Под предлогом, что ей нужно позвонить уборщице, чтобы она пришла собрать
битые стекла, Наташа удалилась в свой кабинет и закрыла за собой дверь.
Десять минут спустя она тревожно вышагивала по комнате. Потребовалось не
слишком много времени, чтобы понять: указав из-за своей мстительности
полицейским на Марка, Якоб поставил под удар всю ее карьеру.
Марк не крал картины, уж это-то она знала точно. Вероятно, это хорошо
известно и Якобу, но он решил усложнить эксперту жизнь, чтобы расквитаться с
ним за срыв сделки с
Такамурой
. Тут-то и начинались сложности. Страховая
компания обязательно станет задавать Марку вопросы, ему, естественно,
придется защищаться, и в конце концов станет известно, что в
действительности Марк видел картину. Только таким путем он может вполне
убедительно объяснить, почему дал представителю
Такамура Групп
совет,
который на первый взгляд мог показаться необоснованным. Тогда-то и всплывет
история ночи Хэллоуина и то, как Наташа по глупости предоставила ему
возможность взять картину для экспертизы. Рано или поздно все это станет
известно Якобу.
У Наташи засосало под ложечкой. Когда это случится, ее карьера будет
окончена. Якоб не просто уволит свою ассистентку, он, вероятно, сделает все,
что в его силах, чтобы очернить ее репутацию. А это до смешного просто! Ему
даже не придется признаваться, что он сам совершил глупость, спрятав картину
за пределами галереи. Достаточно нескольких расплывчатых намеков на
некорректное поведение
, как бы случайно оброненных за ленчем где-нибудь в
Сарди или другом подобном заведении... Вкупе с ее внезапным увольнением
этого будет достаточно, чтобы по офисам музеев и галерей поползли слухи. В
мире искусства обожают сплетни!
Так и не сняв шарф и теплый свитер, Наташа сидела в своем рабочем кресле и
готова была разрыдаться от несправедливости судьбы. Да, она проявила
слабость, но не может же одна-единственная ночь повлечь за собой такие
разрушительные, катастрофические последствия!
Повернувшись в кресле, она уставилась в окно. Огромный безликий город,
равнодушный к ее проблемам, продолжал жить своей жизнью. В мозгу медленно
созревало решение. У нее за плечами — два года дорогостоящей учебы на
степень магистра истории искусств и три гораздо более изнурительных года
работы в Нью-Йорке. Она не станет пассивно наблюдать, как все идет псу под
хвост! Нужно как-то остановить надвигающуюся катастрофу, но как?
Разматывая шарф, Наташа обдумывала возможные варианты. Во-первых, можно
пойти к Якобу и рассказать ему всю правду... Эта мысль была отброшена почти
сразу, как пришла в голову. Она слишком хорошо знала своего работодателя,
честность только приблизит ее кончину. Нет, единственно возможное решение
пресечь проблему в самом ее зародыше.
Решение принято. Наташа схватила телефонную трубку и, нажимая кнопки тупым
концом карандаша, набрала номер Трейси. Сонный голос подруги ответил только
после седьмого гудка.
— Алло?
— Проснись, Трейси, это Наташа.
— Господи, ты знаешь, который сейчас час?
— Конечно. Сейчас девять тридцать утра — в это время все уважающие себя
люди по меньшей мере встали с постели.
— О, только не та женщина, которой ты звонишь, — простонала
Трейси.
Наташа пропустила умоляющий тон мимо ушей.
— Послушай, чудо природы, мне необходимо срочно обсудить с тобой одно
дело. На карту поставлена моя карьера.
— Как, опять?
— На этот раз всерьез. — Она вкратце обрисовала ситуацию. —
Короче говоря, суть в том, что мне нужно каким-то образом связаться с Марком
и убедить его не выдавать меня. В конце концов он мне многим обязан! Ну, так
ты не знаешь, как его найти?
К этому моменту Трейси уже окончательно проснулась.
— Это совсем не трудно! Он все еще находится по делам в Нью-Йорке. Она
назвала фешенебельный отель к югу от Центрального парка, потом с
любопытством поинтересовалась:
— Скажи на милость, как ты собираешься убедить его держать язык за
зубами? У тебя же нет на него никакого влияния.
Наташа замялась.
— Я... я не знаю, но надеюсь, что-нибудь придет в голову.
— Ого, голубушка, — хихикнула Трейси, — твоя история с каждым
днем становится все интереснее!..
Глава 6
Подходя около шести вечера к импозантному фасаду отеля, где остановился
Марк, Наташа все еще не представляла, что именно собирается ему сказать.
Утром между ними состоялся довольно резкий телефонный разговор, длившийся
всего секунд тридцать, в ходе которого Марк согласился встретиться с ней
после работы. Повесив трубку, Наташа решила, что у нее до вечера полно
времени, чтобы разработать стратегию. Но знакомый акцент Марка подействовал
на нее разрушительно: он целый день отдавался эхом у нее в голове, лишая
способности принять какое-нибудь решение.
Через дорогу, по другую сторону Пятьдесят девятой улицы, располагался
Центральный парк. За три недели, прошедшие с их последней встречи, с
деревьев слетел красочный наряд. Ясное осеннее небо утратило синеву и с
приближением зимы все чаще становилось серым и хмурым.
Волнуясь, Наташа критически взглянула на свое отражение в витрине ресторана.
Почему она решила встретиться с Марком лично? Вопрос гнездился в глубине ее
сознания с самого утра. В телефонном разговоре можно было бы добиться ровно
столько же, сколько при встрече лицом к лицу. Можно было даже попросить
Трейси стать посредником в их переговорах.
Откинув назад блестящие темные волосы, Наташа наконец призналась самой себе
честно: ей просто нужно было снова его увидеть. Она должна еще раз прощупать
раны, чтобы узнать, болят ли они до сих пор. Девушка понимала, что поддается
опасному порыву, но, возможно, ей удастся победить своего демона, взглянув
ему прямо в лицо. Посмотрим.
Швейцар, одетый в униформу отеля, услужливо распахнул перед Наташей дверь.
Она почувствовала легкую дрожь в теле, но, к счастью, голос ее, когда она
отвечала портье, кого она хочет видеть, прозвучал достаточно твердо.
Портье позвонил в номер Марка, и через мгновение лифт уже возносил Наташу на
восемнадцатый этаж. Как-то он ее примет? По телефону голос Марка звучал
довольно сухо. Наташа ожидала, что он отнесется к ее звонку как к
нежеланному продолжению уже законченного дела. К такому варианту она была
мысленно готова и могла с ним справиться. Но его голос не выразил ни
удивления, ни досады, и в ожидании неизвестного у Наташи замирало сердце.
Этот человек совершенно непредсказуем!
Дверь номера открылась, когда Наташа еще шла по коридору. Прежде чем она
успела в последний раз со-браться с мыслями, Марк был уже на пороге.
— Bon soir, Наташа.
Как обычно, его вопиющая мужественность ошеломила, оглушила Наташу, хотя
пора бы уж ей и перестать удивляться. У нее захватило дух. Марк был в
точности таким, каким она его помнила: безупречно вылепленные черты,
непослушные черные волосы, высокое, сильное тело. На нем был дорогой, явно
сшитый в Париже, костюм-тройка, что еще усиливало исходившую от Марка ауру
мощи и властности.
Приветствуя Наташу, он непринужденно склонился в дверях. Быстрый взгляд
скользнул по ее костюму из шерстяной юбки и свитера, под которыми
угадывалось соблазнительное стройное тело. Это было тело, все сокровенные
тайны которого он знал, и это знание искрой проскочило между ними, когда
глаза Марка вернулись к ее лицу и встретились с ее глазами.
— Ты лишилась дара речи, ma cherie?
— Нет. Только здравого смысла. Я жду, когда ты пригласишь меня войти.
— Ну конечно. — Он посторонился, давая ей дорогу, но освободил
ровно столько места, чтобы она могла протиснуться мимо него в дверь, и ни на
дюйм больше. Наташа прошла, невольно вдыхая запах его одеколона — запах
чистой кожи и леса после дождя.
Интерьер роскошного номера был выдержан в кремовых и бледно-зеленых тонах.
Элегантная европейская мебель и восточные ковры ручной работы, на стене —
великолепная репродукция работы Констебля. Изумительный вид из окна на
Центральный парк, темнеющий в сгущающихся сумерках, лишний раз подтверждал,
что номер явно дорогой. Следовало бы догадаться, что именно в таком месте
Марк и остановился.
Звук закрываемой двери заставил Наташу оглянуться. Марк смотрел на нее со
странным выражением: в его взгляде сквозило что-то среднее между
настороженностью и замешательством, густые брови слегка нахмурены.
— Холод покрыл твои щеки очаровательным румянцем, — мягко
проговорил он. Неверно истолковав его замечание, Наташа бросила в ответ:
— Рада, что ты находишь меня забавной.
— О, я как раз не вижу ничего забавного, скорее, я чувствую
необъяснимую грусть, увидев тебя снова.
Не зная, что ответить, Наташа нервно огляделась по сторонам.
— Может, присядешь? — вежливо предложил Марк. — Не терпится
узнать, зачем ты хотела меня видеть.
Еще бы!
— с горечью подумала Наташа. Она протянула Марку свой шарф и села
в кресло, на которое он указал. Марк сел напротив нее, так что их разделял
низенький кофейный столик. Его гибкое тело легко опустилось в глубокое
кресло, Наташа как завороженная наблюдала за его экономными, точными
движениями, в который раз восхищаясь его хищной грацией.
— Может быть, ты пришла извиниться?
Словно резкий толчок вывел Наташу из оцепенения. Она не ослышалась?
— Извиниться? За что?
— За свою неоправданную вспышку. — Наташа с трудом верила своим
ушам, но Марк продолжал как ни в чем не бывало:
— Признаюсь, у меня тоже было сильное искушение позвонить. Воспоминания
о фантастической ночи, которую мы провели вместе, сводили меня с ума. Но мне
мешала уязвленная гордость француза. Хотя я мог понять твои чувства, но
бездумные обвинения, которые ты на меня обрушила, приводили меня в
бешенство. Хорошо, что ты первая сделала шаг к примирению!
— Наоборот! — Наташе с трудом удавалось собраться с
мыслями. — Я... я здесь затем, чтобы попросить тебя оставить меня в
покое.
Брови Марка недоуменно взлетели вверх.
— Но не это ли самое я делал до твоего звонка? Может быть, ты бы
хотела, чтобы мы снова начали встречаться, тогда в твоем требовании появится
некоторый смысл?
Он преднамеренно исказил ее плохо продуманное и двусмысленное высказывание!
Наташа залилась гневным румянцем.
— Я выразилась не в буквальном смысле, а образно. Ты уже перевернул
вверх дном всю мою жизнь, и вполне возможно, что сделаешь ее еще хуже.
Марк покачал головой:
— Боюсь, тебе придется объяснить, что ты имеешь в виду.
Наташе пришлось сделать глубокий вдох, чтобы утихомирить бешено бьющееся
сердце. Очень трудно привести в порядок мысли, когда Марк сидит всего лишь в
нескольких футах от нее. Как обольстительны линии его чувственного рта...
Однако Марк выжидающе смотрел на нее, и она решилась.
— Дело в том, что тебе будут задавать вопросы...
Он бросил на нее непонимающий взгляд.
— Вопросы возникли у страховой компании, — уточнила Наташа. —
Прошлой ночью из галереи украден Матисс, и Якоб сказал, точнее, намекнул,
что воров нанял... ты.
Повисла пауза, пока Марк переваривал информацию. Наташа почувствовала, что в
комнате словно становится холоднее.
— Ты говоришь так, будто сама в это веришь!
Наташа пожала плечами с фальшивым равнодушием.
— Так ты не крал?
— Конечно, нет! Более того, я не верю, что ты всерьез можешь считать
меня способным на такое! Однако Якоб Нокс меня поражает... — На миг он
задумался, сложив руки ладонями вместе и постукивая кончиками пальцев у себя
перед носом. Наташа сердито приказала себе продолжить разговор. Учитывая, с
какой силой воздействовало на нее его соседство, она должна завершить свое
дело и убраться отсюда как можно скорее. Но прежде чем она смогла
перехватить инициативу, Марк вклинился с вопросом:
— Скажи, не вчера ли твой босс встречался с Шимазу?
— Вчера.
— И японец рассмотрел так называемого Матисса, следуя моим указаниям, и
обнаружил, что это подделка?
Наташа подтвердила, что так оно и было. Марк с удовлетворенным видом
откинулся на спинку кресла и кивнул.
— Что ж, ситуация ясна.
Однако Наташа была далека от какой бы то ни было ясности. Она сознавала
только то, что быстро теряет контроль над течением разговора и теперь
совершенно не представляет, как вернуть его в нужное русло. Марк между тем
не давал ей такого шанса. Ее молчание он расценил как замешательство.
— Полно, Наташа! Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что
задумал месье Нокс.
Замечание показалось Наташе оскорбительным, и она ощетинилась:
— Значит, я на редкость тупа. Понятия не имею, что ты имеешь в виду!
— Прекрасно, я объясню. Говоря проще, твой босс украл картину сам.
Сенсационное обвинение повисло в воздухе, как вспышка огненного фейерверка.
Наташа была сражена. Ситуация совершенно вышла из-под контроля! Она пришла
сюда с простым требованием — чтобы Марк сохранил в тайне ночь, которую они
провели вместе, а дело кончилось тем, что он обвинил Якоба в уголовном
преступлении!
&md
...Закладка в соц.сетях
