Розовый ручей

Аннотация

Нелли Линд скрывается от преследований своего бывшего жениха в поместье
Роузвуд под чужим именем, работая сиделкой и компаньонкой у двух пожилых
леди. Но у хозяек, эксцентричных пожилых дам, свои планы насчет прелестной
гостьи: они мечтают женить своего племянника — баловня женщин и убежденного
холостяка — Деймона Дюранда. Поначалу их хитрость приносит плоды — Деймон
заинтригован загадочной красавицей, хотя и подозревает, что Нелли не та, за
кого себя выдает. Так кто же она — ловкая мошенница или мечта всей его
жизни?

Пролог

Май 1850 года
Мисс Вэрина Стерлинг огорченно вздохнула — судя по всему, их замысел не
удался. Помрачнев, она бросила листок, который читала, поверх кучи писем,
что лежали перед нею на столе, и откинулась в кресле. Глупая, безнадежная да
просто абсурдная затея!
За свои пятьдесят лет ей не приходилось заниматься делом столь изнурительно
бессмысленным. А уж в такой теплый весенний день это было особенно обидно...
Она взглянула на сестру. Пожилые дамы всегда в хорошую погоду предпочитали
проводить время на веранде особняка Роузвуд.
— Иззи, неужели ты и вправду веришь, что мы сможем узнать из этих писем
имя леди, которая была бы в силах навсегда привязать Деймона к нашему дому?
— Верю, — ответила Изетта, не отрывая глаз от очередного письма.
Легкий ветерок играл ленточками ее кружевной шляпки и седыми буклями. Она
протянула руку к куче конвертов на столе.
— Ты только посмотри, сколько людей откликнулось на наше объявление в
Морнинг ньюс. Среди них наверняка есть именно та, какая нам нужна, и мы
обязательно ее найдем. — Изетта сжала губы и вернулась к письму, однако
вскоре отбросила его в сторону. — Нет, эта особа никак не подойдет.
Жена Деймона должна быть женщиной умной и проницательной, способной оценить
все достоинства Роузвуда и добавить ему славы.
— И непременно хорошенькой, — добавила Вэрина. Честно говоря, она
не могла себе представить ум и красоту в одной соблазнительной упаковке.
Синие чулки, как правило, были некрасивыми. К тому же им недоставало ни
стиля, ни грации. Да и что они могли понять в розах?
— Необязательно хорошенькой, но привлекательной, безусловно, —
уточнила Изетта. Опустив очки на свой тонкий нос, она углубилась в следующее
письмо. — Такой красавец, как наш Деймон, заслуживает, чтобы рядом с
ним была привлекательная женщина. Для этого мы и просили вкладывать в письма
портреты.
Она вдруг бросила очередное письмо себе на колени и искоса взглянула на
Вэрину. Такой взгляд всегда вызывал у Вэрины чувство неловкости, будто ее
поймали с поличным.
— Что у тебя на уме, сестрица? А? Говори-ка.
— Да есть кое-что. — Вэрина поерзала в кресле, прежде чем
ответить. — Деймон ведь просил нас не пытаться женить его, особенно на
какой-нибудь местной девице. Помнишь, он сказал: Я не создан для семейной
жизни.
— А мы вовсе и не намерены искать ему невесту среди местных
девиц, — возразила Изетта. — Все они пустоголовые светские бабочки
или честолюбивые и тщеславные... как Иезавель, им все равно, какой муж, лишь
бы с деньгами.
— Да я не об этом, Иззи, — поморщилась Вэрина. Она никак не могла
привыкнуть к прямолинейным высказываниям сестры. — Я хотела только
сказать, что Деймон, кажется, вполне доволен своей холостяцкой жизнью.
— О, вовсе нет, — заявила Изетта, протягивая руку к следующему
конверту.
— Откуда ты знаешь? — Вэрину не покидало чувство вины за то, что
они вмешиваются в жизнь племянника, пусть и ради его же блага. — Во
всяком случае, при встрече с нами он всегда выглядит счастливым и довольным
жизнью.
— Никакой он не счастливый, уж поверь мне. — В голосе Иззи звучала
непреклонная уверенность, — Он только так думает. Обычное дело для
мужчин. Слоняются туда-сюда, лишь бы чем заняться: то океан пересекут, чтобы
сыграть в Англии в рулетку или станцевать вальс в Париже, а то кинутся вдруг
в Техас воевать с индейцами. Все это совсем не похоже на жизнь счастливого
мужчины. Уверяю тебя, Деймону нужны любящая жена и дом. Ему нужен Роузвуд.
— Но он не любит Роузвуд, — заметила Вэрина, разглаживая на своих
пышных бедрах муслиновую ткань в розочках. — И даже не скрывает этого.
Спроси у него сама. Он ведь не случайно всегда спит в доме для гостей, когда
приезжает сюда, а в большой дом входит за тем лишь, чтобы сесть с нами за
стол.

Изетта пожала плечами.
— Тому виной старые воспоминания. Он до сих пор находится в их власти.
И вообще мальчик просто еще не осознал, что значит для него Роузвуд.
Вэрина кивнула. Ей очень хотелось верить в это, но она понимала, что все не
так просто. И никогда не было просто.
— Дядюшка Кейто, — обратилась она к дворецкому — тот стоял у
стеклянных дверей при входе на веранду. — Принеси нам, пожалуйста, еще
лимонаду.
— Слушаюсь, мисс Вэрина. — Пожилой слуга заковылял в глубь дома.
— Я знаю, что ты собираешься мне сказать, — произнесла Изетта,
когда Кейто уже не мог их слышать. — Тебя все еще беспокоит воля отца.
— Да, так оно и есть, — призналась Вэрина.
Она взглянула через открытые стеклянные двери на портрет Томаса Стерлинга,
висевший в глубине гостиной над камином. Львиная голова патриарха была
повернута в сторону дочери: холодный взгляд голубых глаз пронизывал сумрак
комнаты. На камине под портретом стоял его серебряный кубок, освещенный
лучами заходящего солнца. Раз в неделю Вэрина сама полировала его — это был
единственный сосуд, из которого пил их отец, и как символ памяти был слишком
дорог для них, чтобы доверять уход за ним слугам.
Вэрина снова откинулась на спинку кресла. Она никак не могла привыкнуть к
тому, что отца нет с ними уже почти пятнадцать лет. Иногда поздно ночью,
когда дом скрипел и стонал от сильного ветра, ей казалось, что это дух отца
проникает сквозь стены из кипариса в его любимый Роузвуд. Нет, затея Изетты
определенно ему бы не понравилась.
— Папа не хотел, чтобы Роузвуд достался Деймону в наследство.
— Но плантация теперь наша, и мы можем распоряжаться ею, как нам
заблагорассудится, — заметила Изетта, взглянув на сестру поверх
очков. — И папа здесь уже ни при чем. Так сказал наш юрист.
— Я знаю.
— Но есть еще одно, более важное обстоятельство, — продолжала
Изетта. — Отец никогда не знал того, что знаем мы. У Деймона в одном
мизинце больше любви к Роузвуду, чем во всем теле Артура Ситуэлла.
Вэрина снова кивнула. Она знала — это правда. Достанься Роузвуд другому
племяннику, и — пиши пропало — все, что так любил и ценил их отец, будет
навсегда потеряно. Артур все спустит с молотка: картины из любовно собранной
коллекции, землю, а деньги промотает на веселую жизнь в Новом Орлеане.
Деймон же сохранил бы Роузвуд точно таким, каким бы он ему достался — хотя
бы из чистого упрямства. Лишенный наследства сын их умершей сестры
характером пошел в своего деда, в чем сам Деймон, конечно, никогда не
признается.
— Ну вот, тебе же самой ясно: чтобы удержать Деймона в Роузвуде, надо
найти ему жену. Только тогда плантация останется в целости и
сохранности, — подвела итог Изетта и снова взялась за конверты.
— А если Деймон узнает про нашу затею? — спросила Вэрина. —
Он не дурак. Как бы нам не оттолкнуть его от себя. Он ведь может просто
взять да и уехать отсюда насовсем.
— Ну что ж, придется рискнуть, — возразила Изетта. — Будем
надеяться, что та девушка, которую мы выберем, сумеет завоевать его сердце
до того, как он сообразит, что к чему. Да, вот еще что: она должна быть не
только хорошенькой, но и разбираться в искусстве.
— Что правда, то правда, — согласилась Вэрина.
Тут и спорить было не о чем.
— Но, пожалуй, главное, что от нее требуется, — это обаяние.
Представляешь — сладкая, соблазнительная, этакий цветок, на который сядет
пчелка — Деймон. Тебе это должно быть понятно, ты ведь разводишь цветы.
У Вэрины перехватило дыхание. Она давно заподозрила: сестре доставляло
удовольствие шокировать ее.
— Деймон — страстный мужчина, — продолжала Изетта. — И это
наследственное. В нем говорит креольская кровь. Жена должна вызывать у него
желание, но... — Изетта подняла палец кверху. — Важно, чтобы она
проявляла ответную страсть. Мы постараемся заманить его в эту ловушку.
Мужчины порой принимают возбуждение определенной части своего тела за
пробуждение сердечных чувств.
— Изетта! — укоризненно посмотрела на сестру Вэрина. Кровь
прихлынула к ее щекам. Она предпочитала не думать о некоторых телесных
функциях, особенно мужских.
— А вот интересное лицо, — отметила Изетта, подняв выпавший из
очередного конверта портрет углем.
На нем была изображена молодая женщина, сидящая за столом. Бумага, да и сам
рисунок явно превосходили возможности уличных художников Нового
Орлеана. — Как она тебе нравится?

Вэрина, чтобы лучше видеть, вытянула руку с портретом подальше от глаз. В
отличие от сестры, Вэрина отказывалась носить очки, считая, что они будут
портить ее.
— Не красавица, но очень привлекательная, — сказала она,
внимательно изучив черты овального лица молодой женщины, которое украшала
открытая и в то же время загадочная улыбка. — Интересно, почему у нее в
руке карандаш и сидит она у стола?
— По-моему, это автопортрет мисс Корнелии Эшли Линд, — сказала
Изетта, внимательно изучая подпись в нижнем углу рисунка. — Мне она
нравится. Чувствуется сильный характер и ум. Именно то, что нужно Деймону.
Посмотрим-ка, что эта мисс Корнелия рассказывает о себе.
Изетта развернула приложенный к портрету листок бумаги.
— Много путешествовала, любит искусство, сама рисует и... слушай!..
Она, оказывается, выпускница женской академии Шарлотты Бэрроу в Чарлстоне.
Потеряла родителей, бедняжка. Но ее мать из рода Эшли. Каролинских Эшли.
Замечательно! Ее отец был врачом. Вот это плохо. Но сама она — опытная
компаньонка, сиделка, няня. Великолепно! Для наших целей лучшего не
придумать. Эта девица просто идеал! — воскликнула Изетта и вдруг
отбросила письмо, прижала руку к груди и застонала.
— Что с тобой, сестра? — встревожилась Вэрина.
— Что-что... С сердцем не в порядке, вот что. Я прямо чувствую, как
боль все усиливается. Думаю, мне лучше прилечь. Если я не ошибаюсь, для
осуществления плана в нашем доме должна быть больная?

Закладка в соц.сетях