Жанр: Любовные романы
Вереск и бархат
...кунуть ее туда.
— Какая заботливость, — пробормотала Пруденс, увертываясь от
водяных брызг, когда Тайни стряхнул и любовно расправил мокрый, жалкий
парик.
Его ухмылка сникла, когда Триция, потрясая руками, в бешенстве выскочила на
прогалину. Она ткнула зонтиком в твердый, как скала, живот Тайни, шипя на
него, словно рассерженная кошка.
— Отдай мне парик, ты, неотесанный болван! Варвар! Я упеку тебя в
ньюгейтскую тюрьму, если даже это будет последним, что я сделаю в этой
жизни.
Пруденс открыла рот. Она никогда не замечала, как сильно Триция была похожа
на ее отца. Яркие веснушки густо усеивали бледные щеки тети. Пряди темно-
рыжих мокрых волос облепляли лицо.
Тайни громко хохотал и держал парик вне досягаемости для Триции. Она
подпрыгивала, словно терьер, и громко ругалась, затем принялась молотить его
зонтиком по спине и бокам.
Себастьян не смог сдержаться и прыснул в ладонь. Триция круто развернулась,
чтобы взглянуть на наглеца, посмевшего насмехаться над ней, и окинула
свирепым взглядом разбойника в маске из мешковины.
Себастьян, не дрогнув, встретился с ее колючим взглядом, шокируя Пруденс
своей наглостью. Это был момент истины. Друг на друга глядели два человека,
чья любовная связь едва не закончилась свадьбой. Пруденс всегда помнила, что
Триции первой сказал Себастьян нежные слова хриплым ото сна и страсти
голосом. И это ей он расточал свои ласки лунными ночами. И рядом с ней
засыпал, обласканный и утомленный ее любовью. И это Триция, оберегая сон
своего возлюбленного, осторожно прикасалась к его лицу кончиками пальцев и
губами.
От этих мыслей Пруденс почувствовала резкую боль в сердце. В конце концов,
напомнила она себе, именно ее, Трицию, Себастьян выбрал себе в жены. Когда-
то он считал Пруденс достаточно подходящей на роль любовницы, но не невесты.
Все старые мысли и подозрения о своей неполноценности, какой-то ущербности
вновь нахлынули на нее. Сама того не сознавая, она подняла руку, чтобы
стянуть волосы в узел.
Триция вздернула нос.
— Ты — подлый негодяй! Никому не поздоровится, если жених моей
племянницы поймает вас. Он влиятельный человек, и обещаю, что его возмездие
будет немедленным и ужасным.
Пруденс почувствовала, что напряжение последних часов покинуло тело
Себастьяна. Он расслабился и обернулся к ней.
— Кто же твой нареченный? — прошептал он. — Бог?
— Если бы мой жених был здесь...
Триция пренебрежительно фыркнула, намеренно оставив эту угрозу
незаконченной.
Себастьян повернулся к Тайни и, придав своему голосу грубые нотки, от
которых девушка вздрогнула, сказал:
— Отведи графиню в карету. Остальные уже готовы и ждут.
— Идем, дорогая, — скомандовала Триция Пруденс, поигрывая своим
потрепанным зонтиком. — Кажется, этот кретин внял моему предупреждению.
Идем?
Пруденс сделала шаг к тете, раздумывая, есть ли у нее шанс ускользнуть
незамеченной.
Теплая рука Себастьяна сомкнулась вокруг ее локтя.
— Юная леди останется со мной.
Триция и Тайни повернулись, изумленно открыв рты. Пруденс вздернула
подбородок, твердо вознамерившись собрать остатки гордости.
— Вы не ослышались. Я остаюсь с ним. Я... мне все наскучило. Я решила,
что небольшая прогулка и приключение улучшат мое душевное состояние. К тому
же говорят, горный воздух — прекрасное средство от головной боли.
— Прогулка? — ахнула Триция. — С этим ужасным бандитом?
Пруденс сняла очки. Ее волосы темным облаком окутали лицо.
— Со мной будет все в порядке, тетя, правда. Он не сделает мне ничего
дурного.
Триция уставилась на свою племянницу, словно впервые увидела ее, озадаченная
решимостью, светящейся в фиалковых глазах.
— Но как же лаэрд Мак-Кей? Твоя помолвка? Документы об обручении уже
подписаны. Оглашение сделано.
Пруденс улыбнулась.
— Если кто-то и поймет меня, так это Киллиан.
Рука Себастьяна предостерегающе сжалась на ее локте. Пруденс повернула
голову и через плечо холодно взглянула в его серые настороженные глаза.
Тайни покровительственно взял Трицию под руку.
— Идем, моя маленькая графиня. — Он бросил на Себастьяна угрюмый
взгляд. — Ты же знаешь, как упрямы бывают молодые, когда что-нибудь
взбредет в их глупые головы.
Триция подняла на русоголового великана полные недоумения глаза. Черты ее
лица смягчились. Он повел ее прочь, и женщина доверчиво прильнула к его
руке.
— Как девчонка может быть такой неблагодарной? Мне, наконец, удалось
убедить какого-то старого козла жениться на ней, а она убегает поразвлечься
с разбойником с большой дороги. Ты присмотри за ней, хорошо? Она всю свою
жизнь просидела, уткнувшись носом в книгу. У бедняжки нет ни капли здравого
смысла.
— Ага, миледи, — успокоил ее Тайни. — Клянусь могилой моей
матушки. Буду присматривать за девчонкой, как за родной дочкой.
— Перестань брыкаться, детка, не то мне придется тебя пристрелить.
Тайни охнул, когда Пруденс локтем ударила его в живот. Пруденс стиснула зубы
и процедила:
— Подожди до произнесения клятв, хорошо? Чтобы мой муж мог получить
наследство.
И в отместку за все издевательства над ней в течение последних суток, девушка лягнула Тайни по ноге.
Пруденс казалось, что они едут уже целую вечность. Каждый ее мускул ныл от
неудобства езды вдвоем на одной лошади. Она спиной опиралась на широченную
мускулистую грудь разбойника. В конце концов, она задремала в седле, но ее
сон был прерван самым бессовестным образом — Тайни грубо сдернул ее с
лошади.
Грязная дорога, рассекающая надвое маленькую деревушку, была пустынной. В
каком-то перекосившемся домике хлопнула дверь.
Тайни подхватил ее под локти и поднял над порогом низкого строения. Пруденс
свисала с его рук, словно большая тряпичная кукла. Веснушчатый юркий
мужичонка, похожий на ласку, с любопытством разглядывал ее круглыми глазками
с редкими белесыми ресничками на покрасневших веках. Девушка сердито
зыркнула на него, и он бочком попятился в темный угол. Это мог быть только
отец Джейми, решила Пруденс, и с содроганием вспомнила о тех ужасных
проделках, которые вытворял Джейми над своим робким родителем.
В полумраке низкой комнаты все поплыло перед затуманенным взором Пруденс.
Она была загнана в угол и трепетала от страха перед хищниками, как пугливая
лань. Из боковой комнатушки появился Джейми, похожий своим маленьким личиком
на хитрую, осмотрительную лисицу, готовую удрать при малейшей опасности.
Отец Джейми пригнулся, предлагая свою костлявую спину в качестве стола,
чтобы Себастьян мог подписать документ, связывающий их навеки узами брака.
Огонь очага озарял резкие линии его лица. Он казался ей в этот момент
пантерой, грациозной и опасной одновременно.
Пруденс мучительно старалась понять, кем же является она в этой непонятной,
расчетливой игре. Когда же Себастьян подал ей регистрационную книгу и сунул
в руку перо, ответ сам пришел к ней. Дичь. Она — дичь к обеду.
Холодная змея разочарования свернулась у нее в груди. Едва ли это был
волнующий и торжественный момент, о котором застенчивая девчонка когда-то
осмеливалась мечтать. Этой ночью она распрощалась с последней надеждой на
любовь. Она, наверное, могла бы быть намного счастливее в
Липовой аллее
в
качестве нежно любимой любовницы мужа своей тети. По крайней мере, тогда
Себастьян прикасался бы к ней в лучшем случае с любовью, в худшем — с нежным
вожделением. Но в их отношения никогда бы не примешалась алчность.
Оставалось только надеяться на то, что этот фарс когда-то закончится,
Себастьян отошлет ее обратно в Англию и избавит от дальнейшего унижения. Она
закусила нижнюю губу, не позволяя себе расплакаться.
Отец Джейми попросил их встать на колени. Молитвенник зашуршал в дрожащих
руках священника.
Пока преподобный Грэхем бормотал молитву, Себастьян украдкой бросил взгляд
на свою невесту, ощущая легкое прикосновение ее бедра к своей ноге. Грудь
девушки неровно вздымалась. Глаза были опущены, веки припухли от слез.
Вместо того, чтобы умалить ее красоту, жемчужные капельки придавали ее лицу
страстную завершенность, трепеща на бархатистой коже щеки.
Себастьян избегал ее весь день, намеренно ехал позади, но не мог удержаться
и возвращался к ней взглядом всякий раз. Почему она выглядела сейчас такой
угрюмой? Неужели перспектива выйти за него замуж была для нее отталкивающей?
Когда-то Пруденс хотелось этого. Но это было до того, как она вошла в
блестящее, изысканное общество, напомнил он себе. Возможно, пребывание в
Эдинбурге открыло ей глаза на более богатый и пышный мир. Возможно, она
действительно хотела выйти замуж за Мак-Кея или мужчину, подобного ему.
Мужчину, который осыплет его драгоценностями и сложит к ее ногам все свое
богатство.
Но пробиваясь сквозь сомнения, поселившиеся в его сердце, Себастьян
вспоминал ласки, которые она дарила ему; тепло ее совершенного тела и
нежность голоса, умоляющего любить ее.
Тело напряглось от непрошенного желания. Яростная волна собственничества
захватила его. Маленькая ручка Пруденс пряталась в складках юбки. Он
потянулся, взял ее в свою загрубевшую руку и легонько сжал.
Пруденс замерла, покоренная нежностью этого жеста. Длинные пальцы Себастьяна
сплелись с ее пальцами. Девушка успела заметить, что его ногти были чистыми
и аккуратно подстриженными. При всей их силе и обманчивой неуклюжести эти
руки могли быть руками художника. Большой палец гладил нежную кожу ее ладони
в ритме, так хорошо ей знакомом.
— Ну, девушка, ты клянешься или нет?
Пруденс вскинула голову. Преподобный Грэхем смотрел на нее с явным
раздражением. Холодное дуло пистолета Тайни подтолкнуло ее в плечо.
— Клянусь, — бросила она, не представляя, клянется ли она в том,
что позволит себя застрелить, или в том, что согласна выйти замуж. Судя по
насмешливому блеску в глазах Себастьяна, едва ли была разница между этими
двумя перспективами. Выбирать ей было не из чего.
Себастьян ровным, низким голосом повторил за священником клятву без запинки.
Наконец, отец Джейми позволил им встать.
— Кольца есть?
Джейми услужливо открыл мешок, позванивая украденными драгоценностями.
Пруденс свирепо взглянула на рыжего хитреца, и он поспешил захлопнуть его,
застенчиво пожав плечами.
Священник вертел в руках молитвенник.
— Теперь можешь поцеловать свою невесту, если хочешь.
Пруденс подставила Себастьяну холодную щеку. Он взял свою жену пальцами за
подбородок и повернул к себе лицом. Его язык, раздвигая судорожно сжатые
губы проник в ее рот, нежно лаская его глубины. Пруденс задрожала. Себастьян
отстранился от нее и пристально взглянул из-под угольно-черных ресниц в ее
широко распахнутые, испуганные глаза. И этот взгляд не оставил ей сомнений в
том, что она будет дурой, если поверит в то, что он позволит их браку
остаться чисто протокольным.
Пруденс сунула в рот пресную лепешку и вонзила в нее зубы, как маленький
затравленный зверек, каким чувствовала себя сегодня.
Она съежилась у стены, кутаясь в свой помятый редингот, и наблюдала за
окружающими ее людьми сквозь сетку спутанных волос. Происходящее вокруг нее
казалось нереальным.
Треснувший циферблат часов на каминной полке сообщил ей, что было уже далеко
за полночь. Но жители деревни продолжали веселиться, вваливаясь в тесный
домишко с бочонками эля на плечах и сонными детьми, цепляющимися за руки.
Они все пришли поздравить жениха, знаменитого Керкпатрика, который похитил
свою невесту и заставил выйти замуж за него под дулом пистолета. Кажется,
это не было необычным явлением в этих краях, и жители деревушки прославляли
хитрость и дерзость жениха.
Тайни произнес тост и поднял кружку, плеснув элем на волосы Себастьяна.
Жених шутливо заворчал, стряхивая янтарные капли. Старый седой горец,
растянувшийся на выгоревшей кушетке, усмехнулся и подмигнул Себастьяну. Его
ответная улыбка напомнила Пруденс о том, каким поразительно красивым
мужчиной был ее муж.
Она поджала ноги, отпрянув от овцы, которая, стуча копытцами по полу,
вбежала в комнату. Животное прилегло перед камином. Колечки пара поднимались
от влажной шерсти.
Мать Джейми сновала из комнаты на кухню и обратно, внося дымящиеся миски с
телячьими потрохами и приправой. Она ловко увертывалась от тяжелых кружек,
которые швырял шумный, пьяный Тайни. Пруденс заметила, что женщина
болезненно морщилась всякий раз, когда Джейми называл ее
Ма
.
Пруденс наблюдала, как она украдкой убирала от жадных глаз воров свои
маленькие сокровища.
Оловянный наперсток нырнул в булькающее содержимое одной из мисок.
Фарфоровая корова исчезла под диваном. Серебряная вилка скрылась под
потертым креслом. Джейми дождался, когда мать выйдет в кухню, извлек ее
оттуда, попробовал на зуб и сунул к себе в рукав. Поймав неодобрительный
взгляд Пруденс, он лукаво подмигнул ей.
Насколько Пруденс могла судить, положение жены немногим отличалось от
положения бедной родственницы. Никто не подошел поздравить ее. Себастьян не
обращал на нее никакого внимания. Она была так же незаметна, как и прежде.
По крайней мере, в
Липовой аллее
она могла сослаться на головную боль и
скрыться в своей комнате.
Пруденс скрыла зевок тыльной стороной ладони. Овца укоризненно смотрела на
нее влажными глазами, словно напоминая, что в день свадьбы молодой жене
следовало бы испытывать больше радости. Пруденс с любопытством рассматривала
лежащее рядом с ней животное, удивляясь, каким мягким и блестящим было его
густое руно.
Она нерешительно почесала ей мордочку. Овца доверчиво уткнулась носом
девушке в ладонь. Ободренная этим приглашением Пруденс откинулась на спину и
положила голову на ее теплый бок, глубоко вдыхая запах влажной шерсти.
Себастьян пошевелил ногой. Боль в натруженной за день лодыжке немного
успокоилась. Он перекатился на спину и едва не соскользнул на пол с
выцветшей парчовой кушетки.
Лениво потянувшись всем телом, Себастьян застонал и сжал руками гудящую
голову. Обрывочные воспоминания о шумном гулянии на его свадьбе с трудом
прорывались сквозь затуманенное алкоголем сознание. Перед его взором
кружился водоворот давно знакомых лиц. Он вспомнил Джейми, сморкающегося в
подол рубашки своего папани; метающего кружки, разбушевавшегося Тайни;
подвыпивших горцев, горланящих шотландские песни... Все остальное скрылось в
пелене глубокого сна.
О, Боже, — подумал Себастьян, — лучше бы я обменял это
предательское виски на какой-нибудь добрый, честный шотландский эль
.
Он протер глаза, зевнул и застыл, когда все его мысли были разом вытеснены
тревогой за Пруденс. Он вспомнил, какой надменной и безжалостной была она в
день их неожиданной встречи в горах: холодный, презрительный взгляд;
разметавшиеся по плечам волосы и пистолет, наведенный недрогнувшей рукой ему
в грудь.
Себастьян сел, озираясь по сторонам в поисках своей жены, и волна нежности
захлестнула его.
Пруденс прилегла под бочок к толстой овце и, вытянув ноги, спала сном
младенца. Волосы упали ей на лицо. Под глазами залегли голубые тени. Очки
наискось висели на носу. Она была похожа на растрепанную куклу, некогда
любимую, а затем сломанную и брошенную каким-то беспечным ребенком. Овца с
видимым удовольствием жевала мех ее накидки.
Огонь в камине догорал. Себастьян поднялся и перешагнул через храпящего
Джейми. Он опустился на колени рядом с Пруденс, отодвинув осколки глиняной
кружки. Свет угасающего огня ласкал тонкие линии ее лица.
— Моя жена, — пробормотал он, смакуя слово, которое он украл за
такое короткое время.
Себастьян поднял ее на руки Овца с неохотой выплюнула полюбившийся ей мех.
Пруденс сонно обвила руками его шею и уткнулась лицом в плечо. Тепло ее тела
напомнило ему, что она была не фарфоровой куклой, которая могла рассыпаться
в его неловких объятиях, а женщиной из плоти и крови, соблазнительной и
желанной.
Он положил Пруденс на кушетку и склонился к ней Ее тихое дыхание шевелило
волосы на его висках. Себастьян со стоном прижался ртом к ее губам.
Пруденс проснулась и зашевелилась, когда ее обдало запахом табака и виски и
теплые губы прильнули к ее губам. Тяжелые веки, затрепетав, приоткрылись.
— Спокойной ночи, миссис Керр, — прошептал Себастьян.
Он снова осторожно перешагнул через Джейми и опустился на пол рядом с овцой
на то место, где только что спала Пруденс, не замечая обращенного к нему
изумленного взгляда своей жены.
ГЛАВА 26
Тайни сбросил большой сундук к ногам Себастьяна, кряхтя от натуги.
— Вот. Тут все. Джорди потрудился на славу.
Чумазый разбойник выступил вперед из-за широкой спины Тайни, покраснев от
похвалы.
Тусклый молочно-белый свет едва просачивался с покрытого серой пеленой
мрачного неба. Жалкие ветхие домишки нищей деревеньки, зябко нахохлившись,
жались друг к другу в промозглой зимней сырости. Снег таял в грязных лужах.
Пруденс подпрыгивала на месте, чтобы согреться. Они стояли на дороге перед
коттеджем Грэхемов. Заспанная маленькая девочка с худенькими ручками,
торчащими из рукавов выцветшего жакета, наблюдала за ними с соседнего
крыльца. Себастьян с возбужденно горящими глазами в нетерпении опустился на
колени возле сундука. Пруденс небрежно ткнула в него ногой.
— Что это?
Он усмехнулся ей.
— Твое приданое.
— Мое приданое не было бы таким тяжелым. Я унаследовала дворянский
титул, а не сокровища.
Себастьян расстегнул кожаные ремни.
— Тогда считай это свадебным подарком от моего дорогого деда.
Он откинул крышку и Пруденс ахнула. Тайни восхищенно присвистнул, глядя, как
золотые монеты полились из сундука звенящим потоком. Себастьян с
наслаждением погрузил в них руки. Золото протекало сквозь его пальцы
огненными струями.
Джейми упал на колени перед сундуком и зачерпнул горсть монет.
— На несколько штук я мог бы купить отличного пони.
Себастьян взъерошил волосы и радостно воскликнул:
— Ты можешь купить самого прекрасного коня в Шотландии. Мой дорогой дед
счел возможным разморозить все наши счета.
Тайни поскреб голову.
— Он сделал это. Старый ублюдок и вправду сделал это. Как ты это
устроил? Пообещал ему своего первенца?
Улыбка Себастьяна сникла, и он виновато взглянул на Пруденс. Она поняла
причину королевской щедрости д'Артана, и ее шея и лицо покрылись
лихорадочными красными пятнами.
Джорди вытащил толстый сверток из рубашки.
— Другой прислал вот это.
Себастьян развернул сверток дрожащими руками.
Пруденс поправила очки и холодно, чтобы не выдать перед Себастьяном своего
отчаяния, произнесла:
— Ты получил то, что хотел? Теперь ты отошлешь меня обратно?
Джейми и Тайни изумленно уставились на нее. Себастьян, хмурясь, читал
письмо, пробегая глазами строчки, написанные мелким изящным почерком.
— Я только что женился на тебе, детка, — сказал он
рассеянно. — Почему я должен отсылать тебя?
— Этот Мак-Кей какой-то странный. — Джорди постучал пальцем по
виску. — Похоже, слегка не в своем уме.
Взгляд Себастьяна стал холодным и встревоженным.
— Почему ты так говоришь?
— Он смеялся, когда читал твою записку. Хохотал так, что я думал, его
хватит удар.
Бросив подозрительный взгляд на Пруденс, Себастьян свернул послание.
— Жаль, что он его не хватил. Счастливый Мак-Кей пугает меня.
Он насыпал золотых монет себе в сумку и захлопнул крышку сундука.
— Мне нужно заплатить Биг-Гусу за гостеприимство. Потом поедем домой. В
Данкерк.
— Себастьян? — тихо позвала Пруденс.
Он развернулся на каблуках, и она заметила, как сильно он напряжен.
Девушка призвала на помощь все свое самообладание.
— Почему бы тебе не отпустить меня? Ты ведь получил то, что хотел. Ты
женат на герцогине. У тебя целое состояние золотом и твой драгоценный замок.
Больше я ни для чего тебе уже не понадоблюсь.
Его кривая усмешка так не походила на былую радостную и любящую улыбку. Он
приподнял ее голову за подбородок и бережно, вызывая трепет в теле Пруденс,
большим пальцем погладил ее нижнюю губу.
— Ты была бы очень удивлена, если бы узнала, для чего еще ты мне нужна.
Он отвернулся и зашагал по грязной дороге с видом властелина над ней и всем
миром. Его товарищи последовали за ним. Пруденс опустилась на крыльцо,
подперев подбородок рукой.
Маленькая девочка из соседнего коттеджа подобралась ближе. Ее восхищенный
взгляд проследил за Себастьяном.
— Красавчик, да?
Пруденс прищурилась.
— Красавчик, что верно, то верно. Но если ты будешь умной, то найдешь
самого уродливого мужчину и станешь умолять его жениться на тебе.
Девчушка прильнула к ноге Пруденс, нисколько не обескураженная ее цинизмом.
— Моя мама говорит, что он как Робин Гуд. Забирает деньги у богатых и
отдает их тем, кто в них нуждается.
Пруденс поморщилась, услышав из уст ребенка свои собственные наивные слова,
произнесенные с такой детской непосредственностью. Мужчины и деньги. Она
начинала ненавидеть и то и другое с одинаковым пылом. Даже лаэрд Мак-Кей
нашел ее затруднительное положение забавным. А Себастьян всегда между нею и
богатством выбирал последнее. Она снова увидела монеты, струящиеся золотым
дождем между его длинных сильных пальцев. Касался ли он когда-нибудь ее с
такой любовью?
Девочка зарылась своим курносым носиком в мех ее накидки. Пруденс посмотрела
на нее, внезапно устыдившись того, что так углубилась в свои горькие
размышления и не заметила босых ног и болезненного худенького личика
девочки.
Она обняла ее. Нежный запах детского тельца не могла заглушить даже грязь,
покрывшая давно не мытые, спутанные волосы и потрескавшуюся от холода кожу
малышки.
Пруденс огляделась вокруг, впервые в действительности увидев жалкую
деревушку, ютящуюся на бесплодном горном выступе. Почерневшие от непогоды
ставни косо висели на закопченных окнах коттеджей. Печные трубы торчали из
зияющих дыр в соломенных крышах, сильно потрепанных резкими зимними ветрами.
Весна наступит скоро, но недостаточно скоро для этой деревни.
Взгляд Пруденс ненароком упал на стянутый кожаными ремнями сундук, стоящий
возле крыльца. Он был наполнен грязными деньгами — грязными деньгами
ненавистного д'Артана.
Загадочная улыбка заиграла на губах Пруденс. Она крепче обняла девочку.
— Расскажи мне еще об этом твоем Робин Гуде, малышка.
Когда Себастьян вернулся, то застал Пруденс сидящей на сундуке в окружении
кучки хихикающих, непоседливых ребятишек. Он резко остановился, захваченный
врасплох очаровательным зрелищем. Волосы Пруденс были растрепаны, лицо
порозовело от смеха. Грустная улыбка тронула его губы.
Как легко было представить ее с другим ребенком на коленях! Со светловолосой
маленькой девочкой с серьезными фиалковыми глазами и хрипловатым, колдовским
смехом. Или, быть может, с мальчиком с блестящими темными волосами.
Джейми едва не наехал на него повозкой, заставив отскочить в глубокий мокрый
снег. Улыбка Себастьяна померкла. Он не мог себе позволить лелеять безумную
надежду на то, что ночь, которую они с Пруденс провели в объятиях друг
друга, могла принести свои плоды.
Себастьян подошел к своей жене. Светловолосый мальчуган обвил тоненькими
ручонками шею Пруденс и настороженно посмотрел на него ревнивыми глазами.
Себастьян заложил руки за спину.
— У тебя тут целый выводок. Это все твои?
Пруденс похлопала малыша по колену.
— Только самые послушные.
Джейми слез с повозки, почесывая живот.
— Их тоже загружать?
Себастьян вопросительно вскинул бровь, оставляя решение за ней.
— Конечно, нет, — сказала Пруденс, отцепляя детей от своих юбок и
вручая малыша мальчику постарше с серьезным не по годам взглядом. — А
теперь бегите все по домам.
Ребятишки гурьбой помчались к крыльцу, их веселый смех зазвенел в тишине.
Последней уходила белокурая девчурка. Она прижалась губами к щеке Пруденс и
пылко прошептала:
— Я никогда не забуду тебя, дева Мэриан. Никогда. Даже если доживу до
двадцати лет.
Восхищенным взглядом девочка окинула Себастьяна с головы до ног, присела в
реверансе и упорхнула вслед за своими друзьями.
Себастьян с любопытством наблюдал за девочкой.
— Дева Мэриан?
Пруденс разгладила юбки.
— Это просто игра, которую мы сами придумали.
Джейми выжидающе смотрел на нее. Она заправила выбившиеся пряди в косу,
стряхнула пыль с ботинок и поплотнее укуталась в свой редингот.
Джейми закатил глаза.
— Прошу прощения, принцесса Пруденс, но мне нужно погрузить золото.
— О!
Девушка встала, потянулась, как ленивая кошка, и неторопливо отошла в
сторону.
Джейми ухватилс
...Закладка в соц.сетях
