Не могу отвести глаза

Аннотация

Блеск, роскошь, деньги... Что все это значит для девушки, мечтающей о
простом женском счастье и готовой ради этого даже сбежать из дому в
незнакомый провинциальный городок? Там и только там сможет она окунуться в
настоящую жизнь. Научится бороться и надеяться, оценит верность искренних
друзей и, главное, познает СИЛУ ПОДЛИННОЙ СТРАСТИ. Страсти к загадочному,
немногословному мужчине, который возник в ее судьбе случайно — но,
похоже, собирается остаться рядом с ней НАВСЕГДА...

Глава 1

Существует не так уж много приятных вечеринок для молодых женщин, трастовый
фонд которых исчисляется восьмизначными цифрами. С другой стороны, не так уж
много людей, способных представить жизнь молодой женщины, трастовый фонд
которой исчисляется восьмизначными цифрами, и понять, каково это —
беззаботно жить в стеклянной клетке.
Наверное, именно поэтому Шелби Тейт и было глубоко наплевать на мнение всех
остальных. Она была несчастна, страдала, и все прочие могли умолкнуть и не
мешать ей жить собственной жизнью.
Можно подумать, ей бы это позволили.
В настоящий момент Шелби стояла в большой гостиной филадельфийского особняка
Тейтов на Мейн-лейн, а ее дорогой — и единственный — брат читал ей нотацию о
долге и обязанностях тех, кто принадлежит к фамилии Тейтов. В этот жаркий
июньский день на Шелби были хлопковое платье и практичные, но дорогие белые
туфли-лодочки.
Шелби имела целую дюжину шорт, но только теннисных, поэтому носить их можно
было лишь на корте. Лиф без спинки и рукавов, с завязочками на шее и на
спине, обрезанные джинсы и сандалии из ремешков в ее кругу считалось носить
неприличным. Но сама Шелби придерживалась иного мнения.
Ее натуральные светлые волосы гладкой волной ниспадали почти до плеч.
Классический стиль а-ля Грейс Келли — как и черты ее лица, как и ее
родословная. Породистая — вот какая была Шелби Тейт от макушки до стройных
лодыжек.
Но ее гардероб и внешность составляли всего часть того, что входило в
представление о Тейтах. Было и другое. Много другого.
Тейты не воевали; они посещали школу. Они не выступали против войн, пока
находились в школе. Тейты не устанавливали моду, равно как и не следовали
ей. Никогда ни один Тейт и часа не провел ни в тюрьме, ни на рок-концерте,
ни на прогулке по улице. И уж конечно, никто из них не подвизался в
политике. Их телевизоры всегда были настроены на канал общественного
вешания.
Тейты обладали прекрасными манерами и вели себя достойно, как люди хорошо
образованные и великолепно воспитанные. Свадебные фотографии Тейтов
публиковались в лучших журналах. Их дети учились в частных школах. Друзей им
находили среди ровни, встречавшейся не слишком часто.
Мужчины шли по стопам отцов, занимаясь семейным бизнесом, дочери составляли
отличные партии, а матери устраивали благотворительные балы и соревнования
по крокету.
Быть Тейтом — это вам не фунт изюму.
— Ты слушаешь меня, Шелби? Мне не хочется заострять на этом внимание и
казаться жестоким, но. по-моему, ты меня не слушаешь.
Шелби отвернулась от окна, выходившего на скучный, ухоженный сад позади
особняка Тейтов, и улыбнулась брату.
— Разумеется, я слушаю тебя, Сомертон. — Она запустила пальцы в
волосы и осмелилась заложить выбившуюся прядь за правое ухо. — Лимузин
приедет сюда в семь, и ты был бы очень признателен, если бы я хоть раз в
жизни спустилась вовремя, чтобы не заставлять ждать всех остальных. В конце
концов, даже вообразить нельзя, кто пожелал бы пропустить начало вечера.
Сомертон Тейт нервно откашлялся, не глядя на сестру.
— Не надо так, Шелби. Неужели я хочу слишком многого, прося тебя
проявить пунктуальность и надеясь, что ты приложишь некоторые усилия, чтобы
повеселиться?
Шелби покачала головой:
— Нет, Сомертон. Прости меня. Просто это такая ерунда, вот и
все. — Тейтам позволялось быть вульгарными, но не выходя за пределы
строго определенных выражений. Например, что-то Тейты могли назвать ерундой,
но не кучей дерь...
Шелби вздохнула.
— Не знаешь ли, Сомертон, сколько благотворительных балов должен
посетить человек? Может, существует квота? Когда мы спасем предусмотренное
количество китов, деревьев... или бездомных далматинов на этой неделе? И не
более ли эффективно, а смысле экономии денег, отказаться от оркестра,
цветов, поставщиков и просто послать чек?
Ответа на ее вопрос у Сомертона не было. Да и откуда? Они же Тейты,
четвертое поколение, живущее на Мейн-лейн в Филадельфии. Они посещали
благотворительные балы. Почему? Потому что всегда это делали и всегда будут
делать до скончания века.

Сомертон Тейт был на четыре года, старше Шелби и на три дюйма ниже —
худощавый блондин, чувственно красивый и довольно-таки субтильный, со
светлыми, уложенными во влажном состоянии волосами и довольно близорукими
голубыми глазами. Он принадлежал к категории тех мужчин, которые носят
костюмы и никогда — одежду спортивного стиля. Даже его теннисные белые брюки
никогда не смели измяться. По мнению Шелби, он не потел. Когда ты — один из
Тейтов, подобное непозволительно.
И теперь Сомертон дулся. Он в самом деле здорово надулся, поджав губы и
немного скривив их, а потом сел на один из шератоновских диванов, аккуратно
согнув ноги, сложив руки, почти уронив их на колени, и вздернув свой
начинающий подрагивать подбородок с ямочкой.
Сомертон уже нарушил одно неписаное правило Тейтов, и, поскольку считал себя
нерешительным, это был такой сногсшибательный проступок, который заставил бы
целые поколения Тейтов перевернуться в своих мраморных усыпальницах, если бы
это допускали чопорность и скованность, какими они отличались при жизни.
Ему и Джереми, его очень хорошему другу, повезло, что на геев в этом
сезоне была мода. И Сомертон мог не обращать внимания на небольшие взбрыки
Шелби, потому что она совершенно спокойно приняла Джереми. Сомертон не
допытывался почему — стояла ли за этим некая скрытая либерально-
демократическая слабость, или Шелби просто не заботило поведение брата.
Последняя мысль угнетала Сомертона, поэтому он изгнал ее из головы.
Шелби почувствовала нервозность брата и улыбнулась ему, надеясь, что он
поверит своим глазам и не станет слишком пристально всматриваться в нее.
— О, Сомертон, прости меня, — проговорила она, садясь рядом с ним
и обнимая его. — Я забыла про девиз Тейтов, верно? Мы не спрашиваем
почему, а веселимся от души. — Поцеловав брата в щеку, Шелби
встала. — Сегодня вечером я не опоздаю, Сомертон, обещаю.
Он поднял голову, все еще держа сложенные руки на коленях и надув губы.
— Опоздаешь. Ты заставишь нас всех ждать тебя по меньшей мере четверть
часа. Дядя Альфред развлечется тем, что выпьет половину запасов бренди в
доме. Джереми, суетясь, раз шесть поменяет галстук, а Паркер позвонит из
клуба, уверенный в том, что тебя похитили. Полагаю, ты могла быть более
внимательной к своему жениху, Шелби.
— Знаю, знаю, — отозвалась Шелби, готовая согласиться со всем, что
скажет Сомертон, лишь бы поскорее уйти из комнаты, хотя могла отправиться
только наверх, в свои комнаты, где горничная наполнила для нее ванну и
разложила на кровати платье. В иные дни Шелби казалось, будто она лишь
одевалась и раздевалась, чтобы затем снова одеться.
— За Паркера не волнуйся, Сомертон. Мне было бы приятно сознавать, что
он волнуется, поскольку не может прожить без меня и минуты, но для нас обоих
не секрет: это не так. Брак Тейт — Уэстбрук станет еще одним в длинной
череде супружеских союзов.
Сомертон со вздохом поднялся и обнял сестру, желая успокоить. Он любил
Шелби, однако мало понимал ее.
— Тебе известно, что это неправда, Шелби. Паркер заверил, что безумно
любит тебя, и я верю ему. Он хороший, честный человек из безупречной семьи,
и его жена будет счастливицей.
Шелби отстранилась от брата, сама удивившись своей горячности.
— Чудесно! Если он так тебе нравится, вот ты и выходи за него.
Сомертон лукаво усмехнулся.
— Это не понравится Джереми. — Он нервно огляделся. Сомертон
поселил Джереми в этом доме полгода назад, открыто признав их отношения.
Однако при этом сам не вполне избавился от ощущения, что покойный отец может
в любой момент появиться и до смерти забить его кубком за победу в парусном
спорте. — Возможно, нам удастся уговорить дядю Альфреда выйти за
Паркера? Он смог бы воспользоваться доходом.
Шелби обняла брата.
— Как же я люблю тебя, Сомертон!
— А ты признаешь, что ведешь себя глупо? Признаешь, что у вас с
Паркером будет прекрасная свадьба в сентябре и великолепная жизнь после нее?
В конце концов, именно ты сказала да, именно ты согласилась на этот брак.
Никто не заставлял тебя выходить за Паркера.
— Конечно, нет. Не понимаю, что со мной такое, Сомертон. Спиши это на
предсвадебную лихорадку, ладно? Наверное, я просто думала, что во всем этом
должно быть больше романтики и меньше расчета.
Еще раз поцеловав Сомертона, Шелби отправилась наверх, полная решимости
одеться и быть готовой к отъезду на благотворительный бал до прибытия
лимузина. Чего бы ей это ни стоило.

Закладка в соц.сетях