Жанр: Любовные романы
Хозяйка "Солнечного моста"
...нете. Вытащи старика, если
сможешь.
Билли взяла Тэда под руку, и они отправились в мастерскую.
— Получится чудесное Рождество. Не знаю, будет ли в нем участвовать
Мосс, но приложу к этому все старания. Мы постараемся.
Тэд нахмурился.
— Я только что провел с ним два часа, и он не высказал мне ни слова,
болтали только о прежних временах. Если ему даже и известно о нас, Билли, он
ничего не сказал. Мне почему-то кажется, он рад, что не остался один на
Рождество.
Билли остановилась на минуту, глядя в лицо Тэда.
— Я когда-нибудь говорила тебе, какой ты чудесный? спросила она,
наблюдая, как любовь начинает изгонять печаль из его глаз.
— Ты сама чудесная, моя дорогая, и я очень люблю тебя. — Билли не
могла не заметить, как задрожала рука Тэда и увлажнились его глаза. Она
сделала вид, что ничего не видит.
— Ты так и не отнес свой чемодан в дом, нужно забрать твои вещи из
машины. Тебе необходимо снять мокрую форму. Можешь воспользоваться ванной
комнатой, а я переоденусь у себя.
Билли и Тэд как раз сели у камина, когда в мастерскую ворвалась Сойер.
— Горячий пунш идет! — весело провозгласила она, направляясь прямо
на кухню, чтобы поставить греться воду. — Дедушка сказал, что он уже
поел, но придет попозже, чтобы выпить. Мы соберемся все вместе. Правда,
замечательно?
— Да, это будет чудесно.
— Почти как будто у нас снова семья, — лучезарно улыбнулась Сойер.
Если и имелось в английском языке слово, которое ненавидела Билли, так это
почти
. Оно подводило итог ее жизни. Все было
почти
. Почти замужем. Почти
разведена. Почти любима. Мосс уже почти мертв. Боже, как она ненавидит это
слово.
— Я хочу распаковать вещи и посмотреть, нельзя ли подсушить пакеты с
подарками, — сказала Сойер. — Ты не возражаешь, бабушка?
— Конечно, нет. Занимайся своими делами. Мы с Тэдом посидим у огня и
притворимся, что возня в снегу нас оживила.
— Говори за себя, женщина, — пошутил Тэд. — Если ты не прочь
провести там еще пару минут, я мог бы предоставить тебе целых три.
— У меня для вас обоих новость, — засмеялась Сойер. — Я не
могла бы больше и минуты выдержать на холоде.
— Что делать мне? — спросил Тэд, когда дверь за Сойер закрылась.
— Побудь здесь, если ты нужен ему. Останься таким другом, каким ты
всегда был.
— Предполагалось, что Мосс будет жить вечно. — Голос Тэда дрогнул.
— Я знаю. Об этом мы все и думаем. Вряд ли Мосс задумывался о том, что
сам смертен. Даже теперь я не уверена, что он до конца понимает
происходящее. Почему? — Все это Билли произнесла каким-то сдавленным
голосом.
— Это его время. То же самое произойдет и с нами.
— С нами — да. С Моссом — никогда. Я с трудом мирюсь с этим. Надеюсь и
молюсь, что поступаю правильно и говорю то, что нужно сказать.
Душераздирающие признания Билли разрывали сердце Тэда. Надо было бы утешить
ее.
— Посмотри на нас. Мы ведем себя, будто все кончено. Мосс никогда не
захочет примириться. А мы обязаны принять все как должное, потому что нам
ничего другого не остается. Он так и не пришел в себя после гибели Райли.
Даже смерть отца на него так не подействовала. Тогда он продал
Коулмэн
Эвиэйшн
и посвятил себя тому, что я называю
самолет-мечта
. Только им он и
занимался последние годы. Он винит себя за смерть сына.
— Помню, как он вернулся из Японии после того, как погиб Райли.
Создавалось такое впечатление, будто из него выпустили воздух. Я часто
гадала, что там произошло. Я думала, он ездил повидаться с тобой, и никогда
не спрашивала, потому что считала, что это было ваше с ним личное дело. Ты
мне можешь сказать, о чем он тогда говорил и почему ему вдруг понадобилось
лететь в Японию, чтобы встретиться с тобой?
Тэд подумал, что в следующую минуту проглотит язык. Он знал, что когда-
нибудь это произойдет. И все-таки он оказался не готов к этому вопросу.
Должен ли он солгать? Должен ли сказать правду? Что хуже? Неизвестно. Билли
смотрела на него так странно, ожидая ответа.
— Ему нужно было утешение. Такое утешение, какое один мужчина может
дать другому. — Распознала ли она ложь в его голосе?
Билли долго не сводила глаз со своего друга. Слова звучали как-то
неискренне, но не время добиваться истины. Пусть лжет. Не стоит будить
призраки прошлого. Когда-нибудь...
После приготовленного на скорую руку консервированного супа и поджаренных на
гриле сандвичей с сыром Сойер, Билли и Тэд уселись перед камином. По радио
тихо звучали рождественские песенки и перезвон колоколов. Услышав негромкое
постукивание нога об ногу возле двери, Билли встала, чтобы впустить Мосса.
Он почти не изменился, только, может быть, чуть похудел да седины в волосах
добавилось. Неловкость момента разрядила Сойер, которая вскочила со своего
места на полу и спрятала руки за спину.
— Не смотри, дедушка. Я кое-что делаю для тебя к Рождеству, но не
успела закончить. Закрой глаза, чтобы я успела спрятать это в моей комнате.
Тэд и Билли громко рассмеялись.
— Что здесь смешного? — спросил Мосс.
— Мы видели, что она мастерит. Надеюсь, ты помнишь, что главное —
мысль, идея. Сойер отнюдь не рукодельница.
— Я слышу! — запротестовала девушка. — Но я умею делать
исключительный пунш. Ты выпьешь бокал, дедушка?
— Неплохо бы после прогулки по холоду... Скажи, Сойер, не могла бы ты
прийти завтра утром в большой дом? На моей чертежной доске есть кое-что —
хотелось бы тебе показать.
— Я буду там едва рассветет, дедушка. Вот уже много лет мне не терпится попасть в твой кабинет.
Заявление Сойер, казалось, пришлось Моссу по душе. Широкая улыбка появилась
на его лице.
— Твоя бабушка говорит, у тебя хороший средний балл в колледже. Я
горжусь тобой, Сойер. Честно говоря, не думал, что ты справишься.
Аэронавтика — неподходящая профессия для женщины.
— Я не такая женщина, как все, дедушка. Я из семьи Коулмэнов.
— Да, это верно. И я очень горд.
Не в силах сдержаться, Сойер порывисто обняла деда.
— Я так долго ждала, когда же ты произнесешь эти слова. Я сделала так,
как ты всегда говорил, и выбрала самую лучшую цель.
— Да, такая цель стоит того. Поговорим об этом утром. Теперь я хочу,
чтобы твоя бабушка рассказала, как идут ее дела. — Он повернулся к
Билли. Что заметила она в его глазах? Сожаление? — Моя
домоправительница отправилась за покупками и приобрела простыни, все с твоей
подписью. Боже, все эти цветочки и китайские пагоды. Когда я пожаловался,
она спросила, не предпочитаю ли я Микки Мауса или Снуппи.
После приятного вечера, полного смеха и мечтаний, Мосс сказал, что ему пора
в дом, если он хочет проснуться ко времени визита Сойер на рассвете.
— Я не стану тебя мучить, дедушка. Как насчет десяти часов?
— Отлично. Пообщаемся с утра. Кажется, так вы, молодые, выражаетесь,
когда хотите поговорить?
— Точно, дедушка, — засмеялась Сойер.
— Ты, сдается мне, тоже набралась ума между делом.
— А также отваги и упорства. Бабушка говорит, что мне нужно обладать
этими качествами, а иначе я не смогу стать настоящей Коулмэн.
— Ну, они у тебя есть. А теперь извини меня, Билли, но мне нужно еще
закончить кое-какую работу, прежде чем ложиться спать. Тэд, мне хотелось бы
кое-что тебе показать, если у тебя есть время.
— Все мое время принадлежит тебе.
Когда дверь за ними закрылась, Сойер поспешила к бабушке и обняла ее.
— Ты слышала, что он сказал? Я едва поверила своим ушам. Он ведь не
оттолкнет меня, правда?
Билли с трудом проглотила комок в горле.
— Да... да, я слышала. Разве это не замечательно?
— Он собирается показать мне свой самолет-мечту, да?
— Не стоит строить догадок по поводу твоего дедушки. Как только ты
думаешь, что поняла его, он начинает вести себя совершенно не в соответствии
со своим характером.
— Как будто он чертит кривую, а потом резко возвращается к квадрату...
Ты все еще любишь его, да, бабушка? — Это было сказано так осторожно,
так нежно, что Билли оказалась застигнутой врасплох.
— Я всегда буду любить Мосса. — Это правда, осознала она. Часть ее
души всегда была преисполнена любви к энергичному человеку, которого она
полюбила. Но это не значит, что она не может любить и другого мужчину,
испытать разделенную любовь, которая позднее появилась в ее жизни, тогда,
когда начинаешь с возрастом понимать и ценить такое чувство. Вечная любовь,
выдержавшая все испытания.
— Я всегда любила дедушку, — призналась Сойер. — Он для меня
очень много значит. Я знаю, он не привык к девочкам. Райли был его жизнью.
Райли попытался однажды объяснить мне это, но я тогда не поняла, что он
хотел мне сказать, а теперь понимаю. Это не значит, что он не любит меня или
мою мать, а также и тетю Сьюзан. Он никогда не простирал свои мысли дальше
идеи иметь сына-наследника. Он не мог понять, что любая из нас может внести
свой вклад, участвовать в его работе. В том-то все и дело, бабушка,
участвовать в его работе. Дедушка Сет обычно говорил, что женщины должны
заниматься домом и заботиться о своих мужчинах. В этом есть своя красота. Я,
например, никогда не стану оспаривать тот факт, что мужчины сильнее,
физически я имею в виду. Но временами мы оказываемся сильнее. Посмотри, как
ты, бабушка, справилась с горем, как смогла пережить смерть Райли. Ты
горевала, но не опустила руки. Ты действовала, росла и стала творцом своей
жизни, невзирая на обстоятельства. Я нередко слышала, как ты плакала по
ночам, когда дедушка наносил тебе удар то с одной, то с другой стороны. Ты
знаешь, дядя Тэд тебя любит.
Как похоже на Сойер — говорить об одном, а потом, не прерывая главной мысли,
выявить ее суть.
— Да, знаю, — ответила Билли. — Он чудесный человек. Он
всегда был прекрасным другом, и не знаю, что бы я делала временами без его
поддержки. Я всегда буду ему благодарна.
— Благодарность — это хорошо. Любовь — нечто иное. А она есть. Если
хочешь любви, то не бойся протянуть к ней руку.
— Когда придет время, я смогу сделать это... Не слишком ли много
разговоров для такого позднего часа?
— Ладно, теперь скажи, как, по-твоему, я должна поступить. Я в твоем
распоряжении до конца января.
— Рождество нужно сделать совершенно особенным, насколько это у нас
получится. Ужин накануне Рождества и рождественский поздний завтрак — на
твоей ответственности. Кто-то должен поставить и украсить елку. Еще нужно
сделать кое-какие покупки... Послушай, не похоже, чтобы кто-то из нас хотел
спать, так почему бы нам не составить список?
Они как раз допивали по второй кружке горячего шоколада, когда зазвонил
телефон. Билли и Сойер обменялись взглядами.
— Сними трубку, — взволнованно попросила Билли. Кто может звонить
в мастерскую в четверть шестого утра?
— Конечно, я не сплю. Да и кто сейчас спит? — радостно сказала
Сойер в телефонную трубку. — Буду через две минуты. Дедушка. Он меня
ждет, — бросила она через плечо. Билли улыбнулась, и голубая молния,
застегивая на ходу парку, вылетела на улицу.
У двери в комнату дедушки Сойер облизнула пересохшие губы, пощипала щеки и
нетерпеливо пригладила длинные волосы. Сейчас, подумала она. Сделала
глубокий вдох, скрестила пальцы и тихо постучала.
— Входи. Ты сказала две минуты, а получилось...
— Три. Я потеряла в снегу обувь, когда поднималась на пригорок. —
Сойер вытащила ногу из сапога, чтобы показать промокший носок.
Мосс кивнул.
— Не позволяй даже мелочам становиться у тебя на пути. Сними носки и
садись к обогревателю.
Сойер повиновалась. Она жадно осматривала комнату, в которую так долго ей
запрещалось входить. Она любила эту комнату, обожала каждый чертеж, каждый
клочок бумаги, каждый карандаш.
— Можно посмотреть? — Мосс кивнул.
Он пристально смотрел на Сойер, переходившую от одной стены к другой, пока,
наконец, она не остановилась перед чертежной доской.
— Он готов? — с благоговением спросила она.
— Почти.
— Когда?
— Некоторые обстоятельства не позволяют мне работать так быстро, как
хотелось бы. Теперь я порой работаю день и ночь. Не знаю точно.
— Есть крайний срок?
— Зависит только от меня, — с кривой усмешкой ответил Мосс.
— Что я могу сделать?
— Я еще не знаю. Посидим, поговорим.
Глава 37
В полдень Тэд спустился на первый этаж и тихо повернул ручку двери кабинета
Мосса. Он улыбнулся. Мосс откинулся в глубоком кресле, а Сойер сидит у его
ног — один сапог сброшен, другой надет. Мосс и Сойер погружены в беседу. Тэд
осторожно прикрыл дверь и оделся, чтобы выйти из дома. Билли захочет знать
обо всем. Нужно немедленно ей рассказать.
— Об этом я и молилась так долго, — улыбаясь, сказала
Билли. — Но проблема остается. — Она показала Тэду список, который
накануне составила вместе с Сойер. — Сегодня утром Сойер должна была
привезти елку, установить ее и украсить.
Тэд взял список.
— Хорошо, почему бы нам обоим не позаботиться об этом? — спросил
он. — Мы могли бы пойти срубить елку, притащить ее в дом и украсить.
— О Тэд, это чудесно!.. Хочешь, возьмем санки? В конюшне где-то
хранятся сани. Сет держал их там на случай метели. Наверное, они заржавели,
но можно смазать как следует, и они будут скользить. Как ты считаешь?
— Думаю, это отличная мысль. Конюшня, говоришь? — Билли
кивнула. — Прихвачу пилу, веревку и пойду к конюшне, там и встретимся.
Оденься потеплее. Похоже, снова пойдет снег.
Было что-то праздничное, обнадеживающее в том, чтобы выбрать и спилить
рождественскую ель. Билли радовалась скольжению саней, влекомых лошадью. Она
прижалась к Тэду под теплой полостью, чувствуя тепло его тела и ощущая его
силу. Дорогой Тэд. Что бы она делала в жизни без него — ее единственного
мужчины, который всегда так поддерживал ее? Он так нужен ей. Особенно
сейчас, когда она так растеряна, так... беспомощна.
— Как тебе это дерево? — спросил Тэд. — Голубая ель. Высотой
будет футов восемь.
— Ты мужчина, с тобой пила. Потолок в Санбридже двенадцать футов
высотой. У этой ели прекрасные формы, — заметила Билли, выбираясь из
саней.
— Я обвяжу ель веревкой посередине, а когда скажу тянуть, ты потянешь.
Постой, дай-ка я привяжу этот конец веревки к саням, так будет легче. Ты
сможешь это сделать?
— Конечно, — обиделась Билли. — Много лет я помогала
спиливать рождественские ели. В таком деле я не новичок. Это вы, янки, не
всегда на высоте.
— Я тебе это припомню. Теперь держи крепко. Начинаю пилить.
Совершенно неожиданно для себя в ту минуту, когда громадное дерево упало,
Билли рухнула в снег рядом с елью и разразилась слезами. Тэд растерянно
стоял рядом, в то время как рыдания сотрясали тело Билли. Потом опустился на
колени и прижал ее к груди.
— Давай, поплачь, Билли. Надо выплакаться.
— О Тэд, что мне делать? Не знаю, как все это понять. Если я настояла
на разводе с Моссом, то не должна была... не должна была бы...
— Нет, должна. Ты здесь главное действующее лицо, и оба мы знаем это.
— Я в растерянности. Я начала приводить свою жизнь в порядок, а Моссу я
была не нужна. Проходил месяц за месяцем, а мы не виделись и не
разговаривали друг с другом. Когда я думаю об этом, мне становится не по
себе — все эти годы, Тэд! Боже мой, столько лет.
Тэд гладил ее по волосам и слушал. Он чувствовал себя совершенно выдохшимся
и беспомощным.
— Все эти годы ты оказывался рядом, когда я нуждалась в тебе, —
сказала Билли, тихо плача. — Никогда не воспользовался моим положением.
Никогда ничего не требовал. И как ты терпел меня все эти годы?
— Не знаю. Знаю только, что мои чувства остались прежними. Они
выдержали и в будущем не изменятся... Все-таки кажется бессердечным говорить
о любви теперь, когда Мосс... хочу сказать, я чувствую себя предателем.
— Я хочу, чтобы ты понял мои обязательства по отношению к Моссу.
— Чшшш. — Тэд приложил палец к ее губам. — Мне ничего не надо
объяснять. В этом нет необходимости... Тебе кто-нибудь говорил, что ты
ужасно выглядишь, когда плачешь?
— Припоминаю, что ты мне сказал это однажды. Извини, что я так
сорвалась. Я рада, что это случилось здесь, подальше от дома. Смешно,
правда?.. Я могу допустить, что ты меня видишь такой, но не хотела бы, чтобы
кто-то другой увидел меня слабой и уязвимой.
— Не знаю, имеет ли это значение для нашей жизни, но я как-то прочел,
что Фрейд всю жизнь мучился из-за значения слова
любовь
. Когда он умирал,
кто-то спросил у него о его определении любви, и он ответил:
Любовь — это
когда один человек позволяет другому увидеть свою уязвимость
. Думаю, я
согласен с таким утверждением.
Билли улыбнулась сквозь слезы.
— Ты всегда умеешь находить нужные слова. Когда-нибудь я скажу тебе,
правильно оно или нет.
— Если ты наплакалась, давай отвезем елку домой, — предложил
Тэд. — Все должно пройти хорошо.
Это было особое Рождество. Мосс закрыл дверь своего кабинета и присоединился
к ним в большой гостиной, где стояла великолепная сверкающая ель. Он
всячески пытался проникнуться праздничным настроением. Тэд смотрел, как друг
переводил глаза с Билли на Сойер и опять на Билли. В конце концов, эти две
женщины, которыми он пренебрегал, пошатнули его убеждения, пришли на помощь,
чтобы он смог осуществить мечту своей жизни. Какая ирония в таком итоге.
Пожимая Моссу руку после рождественских праздников, Тэд знал, что больше не
увидит друга. В последний момент Мосс обнял его, обеими руками прижал к
себе.
— Эй, чертов янки, не думаю, что когда-либо благодарил тебя за то, что
ты был моим другом. Парень не может и мечтать о лучшем друге. Послушай,
если... ну, я хочу сказать...
— Я позабочусь о ней, — сказал Тэд дрогнувшим голосом.
Глаза Мосса были полны невысказанных вопросов. Тэд кивнул. Мосс устало
вздохнул.
— Билли знает? — Тэд кивнул снова, не доверяя своему
голосу. — Береги себя, Тэд.
Тэд почувствовал, что горло его сжимается. Слезы потекли по щекам. Он не
стал их вытирать.
— И ты тоже. Если я что-то могу сделать... если тебе что-то нужно...
рука, нога, почка, дай знать.
— А как насчет твоего сердца? Оно всегда оставалось особенным. У тебя всегда было сердце, Тэд.
— Оно твое.
— Давай кончать с этим, пока мы не расхлюпались, как дети. — Еще
одно крепкое объятие, и дверь за Тэдом закрылась. Слезы замерзали на его
щеках, пока он стоял на холоде. Он выудил из кармана носовой платок... Потом
быстро повернулся — глаза его уже были сухими — и отдал честь перед запертой
дверью.
Стоя за кружевной занавеской окна, Мосс так же четко отдал честь.
Сойер закрылась в кабинете Мосса, предоставив дедушке и бабушке побыть
наедине. Чертежи расплывались перед ее затуманенными от слез глазами. Чем
все это кончится? Хотелось бы знать. Сейчас она должна притвориться, что
работает, пока не придет время ехать в аэропорт. Тетя Амелия и Рэнд
приезжают в гости — визит после Рождества. Сойер была взбудоражена. Она уже
давно их не видела. Рэнд, должно быть, красивый парень. На фотографиях в
форме ВВС Великобритании он так хорош, что слюнки текут. Может быть, пора
подумать о мужчине в своей жизни...
Несколько минут спустя Сойер тихонько выскользнула из кабинета и вышла из
дома.
Билли сидела на диване рядом с мужем. Казалось, каждый из них не знал, что
сказать. Мосс взял инициативу на себя:
— Я должен был сам рассказать тебе. Извини, что Пол довел это до твоего
сведения. Полагаю, я просто пытался найти подходящий момент и нужные слова.
Теперь я знаю, что нет ни подходящего момента, ни подходящих слов. Ты нужна
мне, Билли. Ты и Сойер. Одному мне не справиться. Может быть, если бы у меня
оставалось побольше времени, больше сил, я смог бы вытянуть это, но сейчас
не обольщаюсь. Есть одна мечта, которую ты должна завершить вместо меня. Ни
одной душе во всем мире я не мог бы это доверить.
Билли потянулась к руке Мосса и кивнула.
— Скажи, что я должна сделать.
— Я объяснил все сложности этого дела Сойер. Она понимает. У девочки
есть голова на плечах. Я этого не знал. Многого я не знал, о многом сожалею,
Билли. Если бы я сделал это... если бы сказал то... вот на каком я сейчас
этапе. Времени осталось мало.
— Лечение?
— Нет. Слишком поздно. Мне нужна ясная голова для задуманного. Сойер
говорит, что свободна до конца января и согласна даже не возвращаться в
колледж, если она будет мне нужна. Теперь время стало моим врагом, Билли. Я
должен это сделать. Должен успеть. Я мыслю достаточно трезво, чтобы
понимать, что могу и не успеть до срока, поэтому хочу заручиться вашим
обещанием, твоим и Сойер, закончить этот труд вместо меня.
— Обещаю. У тебя усталый вид, Мосс. Почему бы тебе не отдохнуть
немного? Скоро приедет Амелия, и ты захочешь провести с нею какое-то время.
Ложись здесь, на диване. Обещаю разбудить, когда они приедут. Сейчас принесу
одеяло.
Мосс лег на диванные подушки, гримаса боли исказила его лицо. Билли
вернулась с цветным шерстяным пледом, который сделала Джессика, и укрыла
мужа.
— Билли, мне жаль.
Не было нужды притворяться, будто она не понимает, о чем он говорит. Прошло
время притворства.
— Я знаю, Мосс. А теперь спи.
— Билли...
— Да, Мосс.
— Мне правда жаль. Где-то я сбился с курса и не смог вернуться на правильный путь. Прости меня.
— Мне нечего прощать, Мосс. Все в прошлом. История, как ты говаривал. Я
должна остаться с тобой честной... я тебя прощаю, но забыть не могу. —
Она наклонилась и поцеловала его в щеку. Сквозь слезы она видела глаза
Мосса, полные боли.
— Ты это сделаешь, правда, Билли?
— Можешь рассчитывать на это, Мосс, — прошептала она и откинула
волосы со лба мужа.
— О чем ты думаешь, Билли? Жалеешь меня? — спросил Мосс через
некоторое время, наблюдая за Билли, неподвижно смотревшей в пространство.
— Нет, не жалею. Я только что думала о том, что ты впервые вот так
говоришь со мной. Впервые ты обратился ко мне за помощью. После стольких
лет.
— Я всегда знал, что в любой момент ты будешь рядом, Билли. Всегда
знал, что могу рассчитывать на тебя, с первого дня нашей женитьбы.
Билли повернулась к нему, отыскивая его взгляд. Ее пальцы уже нашли пальцы
Мосса, и она крепко сжимала их, словно желая перелить в него часть своей
жизненной силы.
— Во многих отношениях, Мосс, сегодня день моей свадьбы. День
супружеского долга. У нас многое было в жизни, много общего. Я всегда любила
тебя, Мосс. И теперь люблю, и, если б могла, прожила бы эту жизнь снова,
даже худшие времена. — Билли проглотила комок в горле. Слезы струились
по щекам.
— А Тэд? Ты ведь его любишь? Билли кивнула.
— Да, Мосс, люблю. Но одного он не смог дать мне, того, что мне нужно.
Мою мечту, Мосс. Только ты можешь дать мне это — дом, семью, наших детей.
Только этого я всегда хотела и все еще хочу. — Теперь она плакала,
содрогаясь всем телом от рыданий. Мосс обнял ее, плача вместе с нею, горюя о
прошлом.
— Я не достоин того, что ты для меня делаешь, Билли. Когда бы ни думал
я о смерти, я всегда хотел, чтобы она настигла меня в твоих объятиях. —
Его губы коснулись щеки Билли, и их слезы смешались.
Сойер Коулмэн засунула руки в рукава норкового жакета, подарка Мосса.
Праздничная атмосфера остинского аэропорта поблекла; остались лишь
недовольные, усталые пассажиры, не сводившие глаз с часов и прислушивающиеся
к объявлениям диктора о рейсах самолетов.
Приземлился лайнер
Пан Америкен
, рейс 691, и пассажиры выходили из салона.
Тетя Амелия сказала, что они с Рэндом прой
...Закладка в соц.сетях
