Жанр: Любовные романы
У тебя есть сын
... кинулся к
обочине. Сердце готово было выскочить из груди. Маленькое детское тельце
лежало неподвижно. Надо было сразу позвонить из машины и вызвать
скорую
помощь
, а не терять драгоценные секунды...
Бип выглянул из-под велосипедной рамы и встал.
— Привет!
Не веря своим глазам, Гибб глядел на него. Мордашка Бипа была перемазана
дорожной пылью, на носу красовалось масляное пятно, а светлые волосы
взлохматились. Но с ним явно ничего дурного не случилось, мальчик так и сиял
от счастья, что увидел Гибба.
— Ради Бога... — начал Гибб, но в горле у него что-то сжалось, и он на
секунду осекся. — Я подумал, что тебя сбила машина!
— Не-ет. Я всегда стараюсь ездить только по обочине. Но я не привык к
гравию, и у велика слетела цепь. Сначала я подумал, что она просто
соскочила, поэтому попытался надеть ее, но, кажется, только порвал. —
Он протянул Гиббу цепь.
— А что ты все-таки здесь делаешь? До дома, по-моему, далековато.
— Я ехал на фабрику, чтобы повидать тебя. Сегодня нам поговорить не
удалось, потому что мама все время была рядом, так что...
— А ты когда-нибудь слышал про телефон? — Гибб не мог сдержать
гнева в голосе. У Бипа дрогнул подбородок.
— Но это же наш секрет, — прошептал он.
— О, ради... — Гибб с трудом сдержался, чтобы не выругаться. — Вот
что, давай-ка возьмем твой велосипед и отвезем его обратно в город. Вместе с
тобой.
— Спасибо.
— Не стоит благодарить меня, прежде чем узнаешь, что именно я намерен
сделать. Глаза Бипа широко распахнулись.
— Я считаю, что ты заслуживаешь хорошей порки. Но поскольку это не в
моей компетенции, то просто отвезу тебя домой, к твоей матери.
— Это гораздо хуже, — пробормотал Бип.
Велосипед чистотой не отличался; когда Гибб поднял его, чтобы положить на
багажник, переднее колесо повернулось, оставив на сияющей краске автомобиля
черный след. Бип ахнул.
— Это просто пыль. Я ее сотру, — сказал Гибб, ловя направившегося
к машине Бипа. — Но не твоим рукавом, хорошо?
— Но я хотел...
— Ты все время чего-то хочешь, Бенджамен. Забирайся.
Карие глаза мальчика с восхищением оглядывали роскошный салон лимузина.
— А почему ты все время зовешь меня Бенджаменом?
— Но разве тебя не так зовут?
— Ага. Но так меня называет только мама, и то если мне грозят серьезные
неприятности.
— На твоем месте я бы приготовился к худшему, — посоветовал Гибб.
Бип вздохнул.
— Я только хотел спросить, нашел ты что-нибудь для меня или нет.
— Ничего. И вряд ли найду. Так что наши дела с тобой будут покончены,
как только я передам тебя матери, — Она меня убьет. А если я не найду
работу, то не смогу ничего купить ей на день рождения.
— Мне очень жаль. Но тебе надо было думать об этом раньше. —
Машина свернула к деловому району города и замедлила ход. Гибб бросил взгляд
на золотоволосую голову, откинувшуюся на пассажирском сиденье, и его сердце
дрогнуло. Чтобы заглушить в себе непонятное чувство, он спросил:
— А тебе не надоело, что все тебя зовут Бипом?
В ответ мальчишка пожал плечами:
— Я привык.
Свет в
Попурри
уже был погашен, когда они подъехали, и Гибб взглянул на
часы.
— Уже шестой час. Магазин закрыт. Не знаешь, где может быть твоя мама?
Лицо Бипа побелело, отчетливо выступили веснушки.
— Наверное, наверху, в квартире. Вход сзади. Но я могу дойти и
сам. — Он постарался изобразить невинный взгляд.
— Стараешься никогда не сдаваться, да? — усмехнулся Гибб.
Он оставил машину позади дома в маленьком дворике и с любопытством огляделся
по сторонам. Видимо, Линдсей использует этот дворик в хорошую погоду как
патио: тут стоял металлический столик и несколько стульев. В углу двора был
маленький фонтанчик, еще укутанный от зимних морозов. Это походило на тихую
гавань, скрытую в центре города.
На двери стоял кодовый замок.
— В прошлом году я потерял ключ, — объяснил Бип, — и мама
заменила старый замок на этот.
— Я не буду смотреть, — сказал Гибб.
Бип тащился по ступенькам так медленно, словно взбирался на вершину
Эвереста, но Гибб не подгонял его — ему самому надо было собраться с
мыслями.
Лестница выходила в небольшой коридор, ведущий к кухне. Гибб увидел Линдсей
прежде, чем поднялся по лестнице в квартиру. Она стояла спиной к нему,
прижимая к уху телефонную трубку, и на мгновение Гибб замер.
В прошлые выходные, когда она пришла к нему домой, Гиббу уже трудно было
просто находиться рядом с ней, но на фабрике ее присутствие заслонило для
него все остальное. И результаты оказались самыми плачевными. Главной
ошибкой был этот поцелуй, который только подлил масла в огонь его
воображения.
Линдсей тем временем говорила:
— Все равно спасибо, Бетти. Если ты его увидишь... да, пожалуйста. До
свидания.
Она нажала кнопку сброса и набрала другой номер.
Положив руку на плечо Бипа, Гибб подтолкнул его вперед. Бип почти весело
сказал:
— Привет, мам! Ты по мне соскучилась? Линдсей выронила телефон и
обернулась.
— Бенджамен, где ты...
Гибб видел, как сузились ее глаза, когда она увидела его стоящим рядом с ее
сыном, и понял, что тот поцелуй был не просто ошибкой, а чудовищной
глупостью.
— Ну, — ровным голосом произнесла она, — мне следовало ожидать, что и ты тут замешан.
— Не вижу связи, — мягко возразил Гибб.
— Неужели? После всех этих разговоров я должна была быть удивлена, что
ты так поступишь... — Тут она осеклась и повернулась к Бипу:
— Что с тобой стряслось?
— У меня порвалась цепь на велосипеде, и Гибб подвез меня до дома. Вот
и все.
— Так ты поэтому задержался? Из-за цепи?
Бип уныло кивнул.
Линдсей долго смотрела на него, потом подняла глаза на Гибба.
— Думаю, мне следует извиниться. Спасибо, что привез его.
— Хочешь знать, где я его нашел?
— О, Гибб... — В голосе Бипа звучала беспомощность.
— Прости, дружок, но это была рискованная затея, и я не хочу ее
покрывать. — Прислонившись к двери холодильника, он взглянул на
Линдсей. — Я подобрал его в миле от города, на трассе.
— На трассе? Бип, куда ты собирался ехать? Бип прикусил губу.
— Мне об этом ничего не известно, — небрежно бросил Гибб. —
Не сломайся цепь. Бог весть куда бы его еще занесло.
Его рука сжимала плечо мальчика, и Гибб почувствовал, как напряжение ребенка
немного спало, когда тот понял, что их секрет останется для Линдсей
секретом. Впрочем, расслабился Бип ненадолго, потому что через секунду
Линдсей с гневом набросилась на сына:
— Бенджамен Патрик Гарднер, ты не будешь выходить из этой квартиры
никуда, кроме школы, пока я не разрешу!
Это прозвучало словно судебный приговор, невольно подумалось Гиббу.
— Ма-ам, — запротестовал Бип. — Это нечестно. Скажи хотя бы,
надолго ли!
— Ну хорошо. До двадцати одного года: ты же знаешь, чем могут
закончиться поездки по трассе!
— Ну, об этом можешь не беспокоиться, раз уж мне предстоит сидеть
взаперти до двадцати одного года...
Гибб слегка сжал его плечо:
— Не груби матери. Бип фыркнул, но умолк.
— Спасибо, — вздохнула Линдсей. Гиббу показалось, что ее несколько
удивило его вмешательство.
— Не за что. Но раз уж об этом зашла речь, то не кажется ли тебе, что
ты к парню слишком строга? Я привез его домой не для того, чтобы его
наказывали пожизненным заключением.
— Это не твое дело, Гибб.
— Ты предпочла бы, чтобы я бросил его посреди трассы?
Линдсей вздохнула.
— Конечно, нет. — Она повернулась к Бипу. — О'кей, ты прав.
Можешь узнать срок своего наказания. Будешь сидеть дома три недели, а потом
еще три не получишь своего велосипеда.
— Ма-ам! — взвыл Бип в отчаянии.
— Между нами говоря, — заметил Гибб, — это мне тоже кажется
слишком суровым.
— Твоего мнения никто не спрашивал, — отрезала Линдсей.
Он, словно не замечая, продолжал:
— Потому что это наказание затрагивает и меня. Видишь ли, Линдсей, Бип
уже согласился работать на меня с завтрашнего дня, и, если он не сможет
сдержать своего обещания, я попаду в неприятное положение.
Линдсей потрясение смотрела на него.
— Что?
Бип так и просиял.
Гибб посмотрел на мальчишку, сжал его плечи и спокойно сказал:
— Да. Он обещал мыть мою машину.
Глава 7
Веснушчатая мордашка Бипа выражала изумление и восторг.
Да, может быть, наказание было немного суровым, но Гиббу Линдсей в этом
сознаваться не собиралась ни в коем случае. Но и худа без добра не бывает —
может быть, Бипу не помешает выплеснуть часть своей неукротимой энергии на
какую-нибудь физическую работу. Засадить его дома значило только дать ему
возможность до одурения зачитываться глупыми комиксами.
И, с мрачным удовольствием подумала Линдсей, посмотрим, какую мину состроит
Гибб, когда она согласится с их договоренностью. Она уже заранее радовалась,
представляя, с каким видом он доверит свой сверкающий лимузин восьмилетнему
ребенку. Зрелище, прямо сказать, достойное внимания.
— Что ты, Гибб, я вовсе не хочу доставлять тебе неудобства, —
сладким голосом пропела она. — Мы все знаем, как дорога тебе твоя
машина, так что содержание ее в чистоте очень важно. Бип может выполнить
свое обещание...
— Могу? — взвизгнул Бип. — Спасибо, мама! Линдсей твердо
продолжала:
— Но насчет домашнего ареста я своего решения не отменяю, так что тебе
придется пригонять свою машину сюда, Гибб. Он будет мыть ее во дворе, а я
смогу присматривать за ним.
Бипу это, кажется, не очень понравилось, но одного взгляда на мать ему
хватило, чтобы воздержаться от протестов.
К разочарованию Линдсей, Гибб даже глазом не моргнул.
— Отлично. Жди меня во дворе в час дня, Бенджамен.
— Хорошо. Только ты меня недавно назвал Бипом, помнишь?
— Да? Видимо, я забылся. Ладно, увидимся завтра. За мной дверь
захлопнется сама, Линдсей?
Линдсей кивнула. Она стояла посреди кухни, прислушиваясь к его шагам на
лестнице. Потом посмотрела на сына. Тот уже возился с котом. Спатс играл с
концом шнура, а Бип довольно хихикал.
— У тебя удивительно хорошее настроение для человека, которого только
что засадили на три недели дома, — заметила Линдсей.
Бип даже головы не поднял.
— Я не возражаю, раз смогу видеться с Гиббом.
Это невинное замечание внезапно разозлило Линдсей, и она резко сказала:
— В таком случае придется найти более действенное наказание. А теперь
оставь в покое Спатса и иди мыть руки. Пора ужинать.
Бип удивленно посмотрел на нее, но возражать не стал, свернул шнурок, сунул
его в карман и, насвистывая, пошел в ванную.
Линдсей вздохнула. Она понимала, что побеждена: эта парочка обошла ее безо
всяких проблем. Но вот в следующий раз...
Только эта мысль ее почему-то не успокоила.
По субботам послеобеденное время в
Попурри
было самым горячим, поэтому
Линдсей специально оставляла еще одну помощницу, чтобы уделять хоть немного
времени Бипу и в редкие минуты затишья отвлекаться на дела, не касающиеся
магазина. Но в эту субботу Линдсей даже жалела, что ее помощница не заболела
и пришла: останься она одна, у нее меньше времени было бы для раздумий, а
также для того, чтобы следить за происходящим во дворе.
Наверное, следовало ожидать, что Гибб не доверит неопытным рукам
восьмилетнего ребенка свою дорогостоящую машину. И, конечно, он остался с
ним, чтобы показать, как нужно выполнять эту работу. Теперь каждый раз,
выглядывая из дверей, Линдсей видела примерно одну и ту же картину: Бип
внимательно следил за действиями Гибба и повторял их по мере сил.
В середине дня, когда блестящая черная поверхность автомобиля была вымыта,
высушена и отполирована, Линдсей вздохнула с облегчением. Но, выглянув в
который раз, чтобы отправить Бипа обратно в квартиру отбывать наказание, она
увидела, что дверцы машины открыты, и почувствовала запах средства по уходу
за кожей: Бип занимался чехлами на сиденьях.
— Еще много работы осталось? — вежливо поинтересовалась она.
Бип высунулся из машины и широко улыбнулся. На его подбородке красовалось
пятно от крема.
— Приветик, мам! Я и не думал, что мыть машину — это не так-то просто!
— И он отлично с этим справляется, — добавил Гибб. —
Маленький рост иногда имеет свои преимущества. Парень может забираться в
такие места, где я бы застрял.
— Очень рада слышать, — ответила Линдсей и вернулась в магазин,
где ее ждали клиенты. Еще целый час она крепилась и не выходила во двор, а
когда наконец не выдержала, то увидела Бипа, лежащего на асфальте и
полирующего хромированный бампер.
Когда она снова вошла в магазин, то у кассы увидела одну из своих соседок,
живущую напротив, на другой стороне площади. Та ждала ее с хрустальным
колокольчиком и кредитной карточкой в руках. Пока Линдсей подсчитывала
скидку, миссис Джонсон сказала:
— Я подумала, может быть, нам следует устроить в клубе небольшую
вечеринку в честь приема туда мистера Гарднера. Потому что он не только наш
новый сосед, но и вообще новый человек в городе...
Линдсей хотелось застонать.
— Я с удовольствием устроила бы вечеринку у себя, — продолжала тем
временем миссис Джонсон. — В следующее воскресенье, после обеда. Все
будет просто, скромно — чай и сладости, ничего лишнего. Чтобы он мог
познакомиться со своими соседями.
— А не лучше ли сначала спросить Гибба? Ему это может и не понравиться.
— О, я уже спросила, — ответила миссис Джонсон. — Я шла через
парк и увидела его моющим машину вместе с вашим сыном. Какой он все-таки
милый человек, не правда ли?
Внезапно в двух шагах от себя Линдсей увидела Скию Оливер, слушавшую их
разговор с пристальным вниманием. Она не заметила, как эта женщина входила в
магазин, — значит, она тут давно.
— Да, верно, — сдерживая негодование, ответила Линдсей. — Вам
упаковать колокольчик для подарка?
— Нет, это в мою собственную коллекцию. Ския подошла к кассе.
— Линдсей, эта рамка действительно стоит сорок долларов?
Ее тон явно подчеркивал, что весь магазин Линдсей, вместе с хозяйкой,
столько не стоит.
— Если так написано на ценнике, то да.
— О... — Ския положила рамку на прилавок и с улыбкой повернулась к
соседке. — Миссис Джонсон, я нечаянно подслушала разговор о ваших
планах. Я бы с удовольствием взялась вам помочь с вечеринкой для Гибба. Это
будет очень весело, я думаю.
— Но я намерена пригласить только членов клуба Центральной площади.
— Я и не собиралась навязываться в гости! — Скию такое
предположение, кажется, просто потрясло. — Но мне казалось, что
поскольку я так давно присматриваю за родительской квартирой, то могу
считаться почетным членом.
Особенно ты стараешься присматривать за родительской квартирой сейчас,
ядовито подумала Линдсей.
— Я могу выполнять роль помощницы — ну, там, разливать чай и так далее.
И конечно, если вам понадобится помощь с покупками... — Она сделала паузу, а
потом добавила:
— Видите ли, мы с Гиббом стали... очень близки.
— Понимаю. Буду рада вашей помощи, Ския. Я позвоню вам и дам знать,
когда вы понадобитесь. — Взяв свою покупку, миссис Джонсон поспешно
удалилась.
Ския оперлась о прилавок.
— А что там насчет Гибба, сидящего с твоим ребенком, Линдсей?
— Прости, не поняла, что ты сказала насчет ребенка. Ты собираешься
покупать эту рамку? — Не за сорок долларов. Значит, они вместе моют
машину. Какая милая домашняя идиллия! Конечно, идея принадлежала тебе?
— Нет, мне не принадлежит не только идея, но и машина, которую они
моют. У Скии отвисла челюсть.
— То есть ты хочешь сказать, что он доверил ребенку...
— Да. — Линдсей сладко улыбнулась. — Кого хочешь заставит
задуматься, не правда ли? — Взяв рамку, она пошла, чтобы поставить ее
на место. Тем временем Ския ретировалась.
К концу дня, когда поток покупателей наконец иссяк, Линдсей оставила свою
помощницу закрывать магазин, а сама поднялась наверх, чтобы заняться ужином.
Но, вынув из холодильника курицу, она, вместо того чтобы начать ее
разделывать, подошла к окну, держа пакет в руках. Ей был виден двор, где
стояла машина Гибба.
Гибб полировал крышу своего автомобиля, потому что Бип не смог бы до нее
дотянуться. Он снял пиджак, и солнце мягко освещало его натянутую на спине
рубашку. Линдсей вспомнилось, как она наблюдала точно такую же сцену из окна
их старой квартиры над гаражом, только тогда Гибб мыл не сверкающий новый
линкольн
, а подержанный и слегка помятый
шевроле
, купленный им к
свадьбе. Однако и тогда он выполнял эту работу с той же аккуратностью, что и
теперь.
Бип окончил натирать хромированные полоски на водительской дверце и
выпрямился, обмахиваясь тряпкой. Гибб с улыбкой повернулся к нему. Что он
сказал, Линдсей слышно не было, но вариантов она могла вообразить не меньше
дюжины. Впрочем, ни один из них, сурово напомнила она себе, скорее всего, не
соответствует действительности.
Милая домашняя идиллия, как выразилась Ския. С иронической ноткой в голосе.
Но сейчас для Линдсей это вовсе не казалось насмешкой. В глубине души ей
отчаянно хотелось, чтобы все так и было на самом деле. Чтобы они
действительно были одной семьей — они втроем...
Нет, сказала она себе. Я не должна так думать о Гиббе. После того, как он со
мной поступил...
Бип принялся собирать тряпки, и Линдсей, внезапно обнаружив, что все еще
стоит у окна с замороженной курицей в руках, заторопилась к плите.
Куски курицы уже были выложены на противень, и Линдсей торопливо нарезала
лук, когда Бип с шумом и топотом поднялся по лестнице с тряпками в руках.
Линдсей строго взглянула на сына:
— Что ты сделал с моими лучшими полотенцами?
Бип перевел взгляд с ее лица на тряпки, словно видел их впервые.
— Но они так хорошо подошли для полировки, — неуверенно
пробормотал он.
— Конечно, я не сомневаюсь.
— Дедушка тоже их брал, когда менял кран.
— Да, и тоже без разрешения. Отнеси полотенца в ванную — я посмотрю,
можно ли их спасти. И вымойся как следует перед ужином. Сегодня вечером
дедушка поужинает с нами, а на завтра у него другие планы.
— Значит, ужин будет что надо, да?
— Я приготовлю запеченную курицу с рисом. А что?
— Можно я приглашу Гибба?
— Мне казалось, ты понял, что наказан, следовательно, и приглашать
гостей не имеешь права. — Она высыпала лук на противень. — Иди в
ванную, Бип.
Он ушел, и тут Линдсей впервые заметила, что Гибб стоит в коридоре у
лестницы. Значит, он вполне мог слышать по крайней мере конец разговора. К
своему негодованию, Линдсей почувствовала, как по ее лицу разливается краска
стыда. Какая глупость, сказала она себе. Чего тут стыдиться?
— Мне очень жаль, что так получилось с полотенцами, — сказал
Гибб. — Я не знал, откуда он их взял. Если хочешь, я куплю новые.
Не глядя на него, Линдсей сказала:
— Ничего, не стоит. Думаю, они отстираются.
— Дай мне об этом знать. До скорого.
— Гибб... — У нее сжало горло, и она неловко сказала:
— Можешь остаться поужинать с нами, если хочешь.
Он не ответил, только молча, испытующе посмотрел на нее.
— Я хочу сказать, — продолжала Линдсей, все еще немного
смущенно, — что с твоей стороны было очень мило провести целый день с
Бипом и мне было бы приятно, если бы ты остался поужинать.
Он долго молчал, потом тихо ответил:
— Я останусь.
Почувствовав облегчение, она быстро повернулась к холодильнику, достала
зеленый перец и сельдерей и сказала:
— Если хочешь, у меня есть пиво и вино.
— Пива, пожалуйста. Сегодня хотя и было не жарко, но после работы
хочется пить.
Линдсей открыла бутылку и поставила на стол стакан. Гибб присел на край
стула, наблюдая, как она готовит салат.
Сделав большой глоток пива, он неожиданно спросил:
— А отец Бенджамена когда-нибудь видел его? У Линдсей соскользнул нож.
Не поднимая глаз, она ответила:
— Нет. Он живет не здесь.
— Очень плохо. Мальчику нужен отец. Конечно, меня это не касается.
— Вот это верно. — Высыпав на противень сельдерей, Линдсей
принялась чистить морковь. — До меня дошел слух, что тебе предстоит
стать звездой вечеринки, которая намечается на следующие выходные.
Счастливчик — клуб еще никого не удостаивал таких почестей.
Гибб поморщился:
— Это затея миссис Джонсон.
— Ну, думаю, тебе понравится, — суховато проговорила Линдсей,
вспомнив про Скию. Трудно сказать, какие планы вынашивает эта девица,
учитывая, что на их обдумывание у нее впереди еще целая неделя.
Нарезав морковь, она высыпала и ее на противень, а Гибб тем временем допил
свое пиво, но отказался от второй бутылки. Очень милая домашняя обстановка,
подумала Линдсей, если не обращать внимания на то, что Гибб следит за каждым
ее движением.
— Интересно, куда запропастился Бип, — наконец сказала она.
— Пойти проверить?
— Не сейчас. — Подумав с минуту, она решилась. Нужно же наконец
выяснить истинное положение дел! — Гибб, на фабрике действительно дела
плохи?
— Зависит от того, что ты под этим подразумеваешь. Если тебя беспокоит,
что процент... Линдсей покачала головой:
— Нет. Я имела в виду работников. Я слышала кое-что... может быть, это
просто пустая болтовня, но...
Гибб возил по столу стаканом.
— В чем дело, Линдсей? Она сделала глубокий вдох.
— Мне говорили, что тебя следует предупредить — если ты будешь рыться в
личных делах работников, это может дурно отразиться на твоем здоровье.
— Это Джонас, я полагаю. Линдсей поспешно сказала:
— Верно, я услышала это от него. Но он заявил, что на фабрике многие
так говорят, — и я ему верю.
В коридоре загрохотал голос Бена Арментраута:
— Пахнет действительно вкусно, честное слово!
— Меня это не беспокоит, Линдсей, — тихо проговорил Гибб и
поднялся, чтобы поздороваться с Беном.
В этот момент появился Бип. Увидев Гибба, он на минуту застыл с широко
раскрытыми глазами, а потом радостно запрыгал и завопил:
— Гибб! Ты все-таки остался! Пошли, я покажу тебе мою комнату. Там у
меня есть... Линдсей повысила голос:
— Мне кажется, сначала нужно закончить с такими мелочами, как накрыть
на стол, Бип.
— О, мам...
Гибб поставил пустую бутылку и стакан около раковины и сказал:
— Покажи мне, где все стоит, Бип, и я тебе помогу.
Бен сам налил себе вина и сел у стола.
— Мда, — только и протянул он. Этим было все сказано.
Линдсей посмотрела на накрывавших на стол мужчину и ребенка, и тихо сказала:
— Папа, это всего-навсего ужин. Ничего больше. Не думай.
— Я? Я на этот счет вообще никогда и ничего не думал. — Бен вынул
из кармана листок и протянул Линдсей. — Вот чек для реабилитационного
центра.
— Папа, я же говорила тебе...
— Это не мое. Вчера я рассказал о возникшей проблеме на встрече в
медицинском центре, и один из участников дал мне этот чек.
Линдсей вымыла руки и взяла листок.
— Ну, в таком случае... хорошо.
— Надо посмотреть, не смогу ли и я добавить что-нибудь от себя.
Стол был накрыт в рекордно короткое время, и Гибб сел рядом с Беном, а Бип
тем временем полез в холодильник за соком.
— Добавить? Что? — спросил Гибб. Прежде чем Линдсей успела
заметить, что его это не касается, Бен рассказал ему о реабилитационном
центре для пострадавших женщин.
— Сколько им нужно? — коротко спросил Гибб.
...Закладка в соц.сетях
