Жанр: Любовные романы
Пока я с тобой
...е меньше, чем она. Протянув руку,
мужчина представился адвокатом принца и предложил ей любую помощь, какая
может понадобиться.
— Вы здесь для того, — сказала Айви, намеренно игнорируя его
протянутую руку, — чтобы принц был уверен, что я не подтасую результаты
теста?
У него было одно приятное качество — он не пытался ей возражать или что-то
доказывать. Лишь молча провел её к дверям кабинета, откуда уже выглядывал
молодой врач.
— Пройдемте со мной, мисс Мэдисон. Джентльмен может подождать возле
кабинета.
— О, он не джентльмен, — вежливо возразила Айви, — он юрист.
Даже адвокат рассмеялся.
Результаты, как ей сказали, будут известны через две недели.
Она подумала, что два столетия, пожалуй, ее бы больше устроили.
Кроме того, ей посоветовали в течение двух дней поменьше нагружать себя, что
она и сделала.
На четвертый день позвонил ее агент с предложением работы — обложка для
журнала
Ла Белле
. Это был очень выгодный заказ, но Айви отказалась. Она
чувствовала себя все время усталой; спина болела, да и, если честно, она
никогда особенно не была увлечена своей работой. Но ей нужны были деньги.
Большую часть своих сбережений она отдала Кей.
Кей, которая пришла к ней вся в слезах...
Сестра жила, как она рассказала, с Дамианом Аристедесом. Айви слышала о нем
и раньше. Если вы читаете
Пипл
или
Вэните Феэ
, его имя просто не могло
бы остаться для вас незамеченным. Как писали в журналах, принц был
невероятно красив и невероятно богат. Да, согласилась Кей, но к тому же еще
и невероятно скуп. Он отказался платить за ее квартиру, но в то же время
настаивал на том, чтобы она не работала.
Он хотел, чтобы она всегда, в любое время была к его услугам.
И Айви пришлось дать ей деньги. Это была огромная сумма. Но как она могла
отказать? Она так много была должна Кей... И деньги никогда не смогут
оплатить ее долг.
Через несколько недель Кей пришла к ней и поведала свою историю. Как у нее
был выкидыш и как Дамиан теперь, еще до брака, хочет быть уверенным, что она
все-таки сможет родить ему наследника.
Айви тогда подумала, что это очень жесткое требование, но Кей обожала
Дамиана. Она плакала и рыдала, без конца повторяя, как бы хотела иметь от
него ребенка, как бы желала сделать ему такой подарок.
Она напомнила Айви о том времени, когда они были подростками, о том времени,
о котором Айви хотелось бы никогда не вспоминать...
— Ты помнишь, в каком отчаянном положении ты была тогда? —
спросила Кей сквозь слезы. — Вот в таком же положении и я сейчас.
Пожалуйста, пожалуйста, ты должна мне помочь!
В конце концов Айви согласилась. Ей удалось убедить себя, что она поступает
правильно, хотя на душе кошки скребли. И уж никогда она не могла подумать,
что все зайдет настолько далеко и превратится в нечто такое, что заставит ее
горько пожалеть о своем согласии. В нечто, с чем она может покончить, только
выиграв дело в суде. Но как она будет оплачивать судебные расходы?
Айви протянула руку к телефону и, набрав номер своего агента, сказала, что
все же сделает обложку для
Ла Белле
. Не стоит отказываться от хороших
денег, к тому же снимать будут только ее голову, и ей нечего опасаться, что
ее беременность может быть замечена.
Тем не менее фотограф настоял, чтобы Айви была экипирована с ног до головы.
Она провела весь день, делая макияж, бесконечно переодеваясь и причесываясь
— и все это в туфлях на высочайших каблуках, казалось уносящих ее к самому
небу, а на деле лишающих последних сил, эффектных
Монолос
.
Когда к концу дня Айви добралась до своего дома в Челси, она чувствовала
себя совершенно разбитой. Голова болела, дорогой макияж — у нее не было
времени смыть его — жесткой маской сковывал лицо, ну а ноги... А ноги были
как два сгустка боли.
Она так и не сняла последнюю пару
Монолос
из финальной серии снимков, и
туфли ее совершенно доконали.
— Бедняжка, — охал стилист. — Оставь их себе как подарок.
У нее не хватило сил даже переодеться. Доковыляв до такси и от такси до
подъезда, Айви перевела дыхание, чтобы преодолеть три лестничных пролета до
своей квартиры. Ее качало от усталости, когда она наконец добралась до своей
площадки, морщась от боли в ногах. Стиснув зубы и закрыв глаза, она постояла
минуту и, вытащив из сумки ключи, вставила их в замок.
Скорее — сбросить ненавистные каблуки, встать под теплый душ, а затем
нырнуть в прохладную шелковую пижаму. И съесть сэндвич из мягкого пшеничного
хлеба с ореховым маслом и медом...
Айви захлопнула за собой дверь, автоматически набросила цепочку,
повернулась...
И закричала.
Мужчина — темноволосый, широкоплечий, в голубых джинсах и черном пиджаке —
сидел, вытянув длинные ноги, в низком кожаном кресле в ее комнате.
— Не устраивай истерики, — сказал он, быстро поднявшись.
Но было уже поздно.
Пол накренился под ее ногами. Сильные руки сомкнулись вокруг нее. И
наступила темнота.
Веселенькая шуточка получилась, мрачно думал Дамиан, держа на руках
безжизненное тело. Ее лицо пугало своей мертвенной бледностью. Дыхание было
почти незаметным, и казалось, что оно вот-вот прервется совсем. Что ему
делать? Позвонить в
Скорую помощь
? Подождать, пока очнется? Попробовать
найти нашатырный спирт?
Айви глубоко вздохнула. Ее ресницы дрогнули. Веки поднялись. В зеленых
глазах мелькнуло смущение.
— Дамиан?
Впервые она назвала его по имени.
— Дамиан, что случилось?
— Ты потеряла сознание. Моя вина. Извини.
— Как ты попал сюда?
— Консьерж пропустил меня. — Его губы лукаво изогнулись. —
История о твоем долго отсутствующем брате и стодолларовая купюра смягчили
его сердце.
— Пожалуйста, отпусти меня. — Она была бледна как мел, но в голосе
звучали нотки нетерпеливого негодования.
— Тебе бы стоило полежать до прихода доктора. Айви замотала головой.
— Мне не нужен никакой доктор!
Дамиан усадил ее на маленькую, покрытую гобеленом софу.
— Сиди спокойно.
Он пошел на кухню, нашел полотенце, высыпал на него колотый лед и вернулся в
комнату. Айви послушно сидела на том же месте, куда он ее посадил.
— Держи, — сказал он отрывисто, подавая ей полотенце.
— Мне это не нужно, — так же резко ответила она, но все же взяла
полотенце и приложила его ко лбу.
Он внимательно разглядывал ее.
Она выглядела измученной и усталой. Темные полукружья обозначились под
глазами, несмотря на толстый слой макияжа. В прошлый раз она была совсем без
косметики. И зачем ей этот грим при такой изумительной естественной красоте?
Он скользнул взглядом по ее фигуре.
Айви была в свободном толстом свитере и юбке в тон. А туфли... что она с
собой делает, надевая такую обувь? Дамиан оторвал взгляд от глубоко
врезавшихся в кожу узких ремешков.
— Что с твоими ногами? Неудобная обувь?
— Как мило, что ты это заметил.
— Неужели ты настолько тщеславна, что носишь туфли, которые делают из
тебя инвалида?
— При чем тут тщеславие?.. Что ты делаешь?!
— Снимаю эти чертовы туфли!
— Не смей! — Она попыталась оттолкнуть его руки.
Его ловкие пальцы быстро вытащили тонкие ремешки из маленьких, отделанных
блестящими камнями пряжек. С легким стуком туфля упала на пол, за ней
другая.
— Лучше?
Она не ответила.
Пробормотав что-то сквозь зубы, Дамиан подтянул к себе ее распухшую лодыжку.
— Конечно же, лучше, — ответил он на свой собственный вопрос. Его
сильные длинные пальцы мягко массировали ее стопу, щиколотку, голень; быстро
скользили вниз и вновь медленными разминающими движениями поднимались к
колену. — Зачем женщины устраивают себе такие пытки?
— Я только что со съемок. Стилист оставил мне туфли в качестве подарка.
Они иногда так делают, — сказала она, удивляясь, зачем она ему все это
объясняет.
— И ты, в порыве благодарности, решила убить себя, отправившись в них
домой?
— Да. Именно так... — Она освободила свою ногу из его рук и
подтянула ее к себе. — А теперь ты ответь мне на более существенный
вопрос: что ты вообще здесь делаешь?
Он достал из кармана конверт и бросил его на кофейный столик.
— Это... это результаты теста? — задохнулась она.
Он кивнул.
— Но ведь... они собирались прислать их мне.
— И мне тоже.
— Но это не по правилам! Результаты моего теста касаются только
меня... — Айви умолкла, сообразив, что дальше говорить бесполезно,
протянула руку к конверту и... — Скажите мне, — тихо попросила
она.
— Но ты же и так знаешь, — в его голосе послышалось сдерживаемое
раздражение. — Я отец этого ребенка, который, надо полагать, должен был
быть ребенком Кей.
Айви облегченно вздохнула.
— А пол?
— Мальчик.
Она засмеялась, прижав ладонь к своим губам.
— Я же все это говорила! Только ты и слушать не захотел.
— Теперь я слушаю внимательно, — сказал Дамиан, откинувшись назад
и скрестив на груди руки. — Расскажи мне все с самого начала.
И она рассказала. С того самого момента, как Кей предложила ей свой план, и
до их встречи в его квартире. Хотя там были некоторые детали, точнее, одна
деталь, о которой Айви предпочла умолчать...
Она не могла сказать ему об этом. По крайней мере, сейчас. А может быть, и
никогда... Но теперь она подробно изложила Дамиану всю остальную историю,
ответила на его вопросы, кусая губы всякий раз, когда он, усмехаясь,
покачивал головой, поскольку и она сама в глубине своего сердца уже начала
разделять его недоверие...
То, о чем Кей ее попросила и на что она согласилась, теперь казалось просто
безумием.
— Почему? — сказал он, когда она закончила свой рассказ. —
Почему, когда Кей попросила тебя быть... как это называется?
— Суррогатная мать. Ее яйцеклетка. Твоя сперма. — Она
почувствовала, как краснеет. — Я сказала тебе, почему. Вы оба хотели
ребенка. Кей знала, что не сможет его родить.
Одним прыжком Дамиан вскочил на ноги.
— Ложь! Я никогда не говорил о ребенке!
— Ты просил меня рассказать. Я рассказала. Она задохнулась, когда он
рывком поднял ее на ноги и подтянул к себе.
— Черта едва! — прорычал он. — Сколько она за это заплатила?
— Заплатила мне? — Айви усмехнулась. — Ни пенни. Ты держал
Кей на весьма скромном довольствии.
— Еще одна ложь! Теперь я все понял, — хлопнул он себя по
лбу. — Вы с Кей состряпали отличный планчик. Ты рожаешь ребенка,
который' и нужен был ей, собственно, только для того, чтобы заставить меня
жениться на ней. А затем, когда она со мной развелась бы, вы обе
покатывались бы со смеху, глядя, как компания бессовестных адвокатов
высасывает из меня всю кровь.
Айви вырвалась из его рук.
— Ты хоть немного представляешь, сколько я зарабатываю в день? И
сколько я потеряла бы, не работая пять или шесть месяцев? Нет, пожалуй, даже
пару лет...
— Поэтому ты и отправилась сегодня на работу? — ухмыльнулся
он. — У тебя так много денег, что больше и не нужно? И работаешь ты
лишь из любви к искусству?
— Это тебя не касается!
— Ошибаешься, — холодно сказал он. — Теперь все, что касается
тебя, касается и меня тоже.
— Это вы ошибаетесь, Ваше Высочество!
— Исходя из сложившейся ситуации, — резко сказал он, — тебе
следует называть меня Дамианом.
— Какая разница, как я буду тебя называть? А насчет ребенка... Мне бы
хотелось прийти к соглашению, — сказала она осторожно, — какое бы
устроило нас обоих.
— К какому же?
Она слышала, как бьется ее сердце. Слышал ли он этот стук?
— Ты признал своим ребенка, которого не хотел.
— Более точно — ребенка, о котором я ничего не знал.
— Ребенка, о котором ты ничего не знал, — повторила она, стараясь,
чтобы ее голос прозвучал так, будто она в это поверила, — ребенка,
которого хотела моя сестра.
Айви вздохнула. Что же она наделала! Если бы она только знала, что о ребенке
Дамиану ничего не известно, она бы никогда не пришла к нему. А теперь...
— А теперь все изменилось. Кей уже нет, а я — я хочу этого ребенка. Я
не думала, что у меня проснутся к нему такие чувства и что я не захочу с ним
расставаться...
— Очень мило, — сказал он холодно. — Только прошу, избавь
меня от этого представления. Сколько?
Она выглядела растерянной.
— Я же сказала тебе. Я люблю этого ребенка всем сердцем!
Дамиан покачал головой.
— Я не о том спрашиваю. Речь не о твоем сердце, а о твоем кошельке.
Сколько я должен заплатить, чтобы ты отдала мне моего сына?
— Деньги здесь не обладают никакой силой.
— С помощью денег можно сделать все. — Его губы нетерпеливо
скривились. — Так сколько?
— Мне нужен мой ребенок, Дамиан! А тебе — нет. Ты сам так сказал.
— Я сказал, что ничего не знал о ребенке. — Он медленно подошел к
ней и скользнул рукой под ее свитер. Она хотела оттолкнуть его руку, но это
было равносильно попытке сдвинуть дерево. Его пальцы коснулись ее
живота. — Это мой сын, — сказал он мягко. — Мой сын в твоем
теле. Он несет мои гены. Мою кровь.
— И мою, — сказала она быстро.
— То есть Кей.
Она вспыхнула.
— Да. Конечно. Я это и имела в виду.
— Значит, это ребенок, от которого ты хотела отказаться.
Ей стало больно от его слов.
— Да, — прошептала она так тихо, что он с трудом услышал
ее. — Я думала, что смогу. Но...
Дамиан взял ее лицо в свои руки.
— Мое семя, — сказал он, — твоя матка. Другими словами, наш
ребенок. — Его взгляд, словно лаская, упал на ее губы. — Через
шприц, Айви. Не в моей постели, не в моих объятиях, как это и должно было
случиться.
— Но ничего не случилось, — сказала она высоким, бесплотным,
словно чужим голосом. — И ничего с этим не поделаешь.
Она была права.
К черту попытки свести все к разумной продуманной схеме! В происходящем
вообще нет никакой логики, подумал он и, наклонившись, поцеловал Айви.
Поцелуй был долгим. И тихий звук, сорвавшийся с ее губ, мог быть только
стоном желания. Дамиан еще сильнее прижался к ее губам. Его язык чувствовал
ее сладкий вкус и, боже, ее невинность...
Только она не была невинной. Она вступила в эту бессовестную сделку со своей
сестрой — он ни на минуту не поверил в то, что Айви могла совершить такой
поступок из чисто гуманных соображений...
А затем он перестал думать и, прижав ее к себе, все целовал и целовал, пока
она не обхватила его шею руками, не раздвинула губы, не приникла к нему всем
телом, жадно вбирая его вкус и запах...
Она покачнулась, когда он отпустил ее. Ее глаза были широко открыты; она
выглядела такой же ошеломленной, как и он. И он возненавидел ее. За эту
игру, за все представление... за то действие, которое она на него оказывала.
— Итак, — сказал он ровным голосом, хотя кровь стучала у него в
висках. — У нас возникла дилемма. Как я могу потребовать своего ребенка
еще до его рождения?
— Я же сказала, что хочу...
— Мне плевать, чего ты там хочешь. Ты вступила в дьявольскую сделку со
своей сестрой. Теперь пришло время расплачиваться.
Ее глаза потемнели от ужаса.
— Ни один суд не заберет ребенка от его матери!
— Ты не его мать. Зато я его отец. Я уже говорил с моим адвокатом.
— Твой адвокат еще не господь Бог. Дамиан рассмеялся.
— Попробуй, сказать ему это. Ты знаешь, сколько я ему плачу?
— Меня это не интересует. И нечего тут размахивать своими миллионами.
— Я плачу ему миллион долларов. И это его постоянный доход, не считая
тех денег, что он получает за ведение конкретного дела. — Дамиан
схватил ее за руку и снова притянул к себе. — И он стоит того. Во
всяком случае, он отберет у тебя моего сына.
— Нет! — Слезы выступили у нее на глазах. — Ты не можешь
этого сделать!
— Но я все же не такой бессердечный, — сказал он мягче. — Я
даже готов поверить, что есть какая-то правда в твоих словах и тебе
действительно трудно расстаться с этим ребенком. Поэтому я решил кое-что
предложить. — Он улыбнулся.
Казалось не только комната, но и весь мир замер.
— Что именно? — прошептала Айви.
Дамиан откашлялся.
— Десять миллионов долларов за рождение моего ребенка.
Она рассмеялась. Черт ее побери, она рассмеялась!
— А до того времени ты переедешь в квартиру, которую я тебе сниму. И,
конечно, буду содержать тебя все время, пока ты не родишь.
Раздался еще один взрыв смеха. Он почувствовал, как у него напрягся
буквально каждый мускул.
— Тебя это забавляет?
— Меня это изумляет! Ты действительно думаешь, что можешь купить моего
ребенка? Что можешь отнять у меня жизнь?
— Ребенок не твой. Ты почему-то постоянно забываешь об этом. А что до
твоей так называемой жизни... — Его глаза потемнели. — У твоей
сестры была жизнь, не слишком соответствующая...
— А ты святой?
Дамиан почувствовал, что теряет над собой контроль. Кто она такая, эта
женщина, тайно проникшая в его жизнь, которая думает, что может насмехаться
над ним?
— Я знаю, кто я, — сказал он холодно. — Более того, я знаю,
кто ты. — Его глаза презрительно, блеснули. — Ты женщина,
согласившаяся за деньги родить ребенка.
— Я устала защищать себя, устала от объяснений, устала от угроз, —
ее голос дрогнул. — Я не хочу твоих денег и твоей поддержки, и я,
конечно же, не перееду ни в какую квартиру. Я... я не принимаю твое
предложение!
Он обхватил ладонями ее лицо, надавив пальцами на виски.
— Это не предложение. — Его голос звучал хрипло и
отрывисто. — Это то, что ты обязана делать. Забудь про квартиру в Нью-
Йорке. Ты поедешь вместе со мной в Грецию. И помни, — сказал он
холодно. — До тех пор пока не родился мой сын, ты принадлежишь мне.
Резко повернувшись, он шагнул к двери и вышел.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Дамиан спускался по лестнице, и ярость застилала его глаза. Он хлопнул
входной дверью и быстрыми шагами направился к
Мерседесу
, стоявшему на
другой стороне улицы.
Чарлз, его шофер, выскочил из-за руля, ринулся к задней дверце и с
готовностью распахнул ее перед ним. Дамиан задержался возле машины. Вечером
у него была назначена встреча, и теперь самое время отправиться в офис. Но
сейчас ему не до работы. Больше всего ему хотелось выпить.
— Мне не нужна машина, — быстро сказал он, хлопнув рукой по
капоту. — Отгоните ее в гараж, Чарлз, и вы свободны.
Дамиан вынул из кармана телефон и, позвонив своему ассистенту, отменил
назначенную встречу. Затем он набрал номер Лукаса.
— Ты занят?
Он постарался, чтобы его вопрос прозвучал как бы между прочим, но, судя по
ответу Лукаса, не очень-то в этом преуспел.
— Что-то случилось?
— Я не хотел бы обсуждать это по телефону, но если ты занят...
— Я не занят, — быстро сказал Лукас.
Ложь, подумал Дамиан, но одна из тех, с которой он с готовностью согласится.
Через сорок минут двое мужчин усердно потели на беговой дорожке Восточного
клуба. Вечерами там бывало довольно свободно.
Они не обменялись и десятью словами. Дамиан знал, что Лукас дает ему
возможность первому начать разговор. Но пока он хотел выработать себя до
пота — сначала на подъеме тяжестей, а потом в беге по треку. Нет ничего
лучше тяжелой физической нагрузки, чтобы дать выход раздражению и злости.
Ему пришлось это усвоить еще в то время, когда он восстанавливал
Аристедес
шиппинг
. Он регулярно ходил в спортивные залы после встреч с теми денежными
мешками, что держали его судьбу в своих жадных руках, выгружая товары с барж
на доках Аристедеса.
— Дамиан! Эй, друг, что ты делаешь? Хочешь довести себя до инфаркта?
Дамиан замедлил бег и оглянулся на Лукаса. Тот стоял на середине дорожки,
упершись руками в бедра; капли пота стекали по его голой груди,
поднимающейся и опадающей в такт его шумному дыханию.
Сколько миль они пробежали? С какой скоростью? Вряд ли он мог бы сказать это
даже приблизительно.
Он сошел с дорожки, сгреб пару полотенец с тележки и протянул одно Лукасу.
— Извини, приятель.
— Да, пожалуй, стоит извиниться, — сказал Лукас, вытирая лицо. Он
улыбнулся. — Я и не думал, что такие старики могут двигаться так
быстро.
Дамиан хмыкнул.
— Я только двумя месяцами старше тебя, Рейз.
— Дни считаю, когда ты наконец влетишь в свой тридцать третий.
Дамиан рассмеялся. Набросив полотенце на плечи, он вместе с Лукасом
направился в раздевалку.
— Спасибо тебе, — сказал он через минуту. Лукас поймал его взгляд.
— У тебя был такой голос, — сказал он мягко, — что мне
пришлось отменить встречу с президентом. — Он толкнул дверь в
раздевалку. — Ты расскажешь, что случилось?
— Давай примем душ, переоденемся и чего-нибудь выпьем.
В баре было темно, как и должно быть в барах. Пестролистный плющ плотной
массой закрывал решетчатые перегородки между столиками. Бармен оказался
расторопен, и
Серый гусь на скалах
, который они оба заказали, был
освежающе прохладным.
Сначала они молчали. Потом Лукас начал рассказывать о землях, которые он
хотел бы присоединить к своим и так необъятным владениям в Испании. Дамиан
рассеянно слушал, кивая головой. Вскоре тема была исчерпана, и они снова
замолчали.
— Объявилась сестра Кей, — глухо сказал Дамиан.
Лукас удивленно поднял брови.
— Ты не говорил, что у нее была сестра.
— Я тоже этого не знал. В действительности они сводные сестры. И вот
Айви...
— Сестра?
— Да. Она сказала...
— У них одна мать?
— Один отец. Я думаю. У них одна фамилия. Может быть, он удочерил одну
из них... — Дамиан шумно выдохнул. — Но это не имеет значения.
— Что тогда имеет?
— Все остальное — все, что она мне сказала. — Дамиан поднял стакан
и сделал большой глоток. — У нее будет от меня ребенок...
— Извини?..
— Ну да, — Дамиан усмехнулся. — Представляешь?
Лукас покрутил пальцем у виска.
— А с головой у нее все в порядке?
— Действительно, на первый взгляд это просто немыслимо. Но... Есть
только одно
но
. — Он сделал глубокий вдох и посмотрел на
Лукаса. — Она говорит правду.
Дамиан рассказал ему все.
Лукас слушал, время от времени комментируя по-испански. Дамиан не все
понимал, но это не имело значения. Наконец Дамиан замолчал. Лукас хотел что-
то сказать — махнул рукой, откашлялся, сделал глоток водки и снова
откашлялся.
— Я не понимаю. Твоя любовница упросила Айви родить для нее ребенка, но
тебе ничего об этом не сказала. Что бы она стала делать, когда он родился
бы? Преподнесла бы в подарочной упаковке? Вот, мол, Дамиан, твой сын?
Дамиан пожал плечами.
— Не знаю. Может быть, она рассчитывала уехать куда-нибудь на время или
еще что-нибудь придумала бы. Она вообще была очень изобретательна, особенно
если это сулило ей какую-нибудь выгоду.
— А эта Айви... — Лукас прищурился. — Она что за женщина?
Восхитительная женщина, подумал Дамиан. Высокая и гибкая, как тигрица; с
глазами, зелеными как весенняя трава, с блестящими, как золото, волосами...
— Довольно привлекательная.
— Я не это имел в виду. Мне интересно, что вообще представляют собой
такие женщины, которые могли бы согласиться на подобную сделку.
Дамиан поднес стакан к своим губам.
— Еще один хороший вопрос.
— Ты сказал, она модел
...Закладка в соц.сетях
