Жанр: Любовные романы
Пленница пустыни
... мне стоит выйти из дворца и
осмотреться.
— Выйти из дворца? Тебе следовало взять меня с собой. А вдруг что-
нибудь случилось бы?
— Но ведь ничего не случилось, — сказал он, восхищаясь ее
храбростью. — Мы здесь в безопасности.
— Но ненадолго.
Часть его разума хотела солгать, но ложь не смогла бы ее защитить.
— Да, — сказал он. — Поэтому мне хотелось осмотреться, пока
все здесь спят. Я подумал, что чем меньше глаз за мной наблюдает, тем лучше.
— Ну и что? Что ты нашел?
Он замолчал в нерешительности. Его танцовщица заслуживала правды.
— Это место похоже на то загадочное королевство, Шангри-Ла. Не думаю,
что цивилизация оказывала на него влияние за последние сто лет.
Она отклонилась назад в его руках.
— Почему у меня создается ощущение, что это плохо?
— Потому что здесь нет ничего, что нам бы пригодилось, — сказал он
прямо. — Ни машин, ни грузовиков, ни телефона. Даже радио нет.
— У тебя есть мобильный телефон. И еще мы нашли устройство определения
местоположения, GPS.
Он уже пытался позвонить по капризному телефону в пустыне, на горе, вне стен
дворца сразу после того, как определил при помощи GPS, где они находятся. На
экране телефона появился единственный квадратик зоны действия сети. Он
вдавил кнопку быстрого дозвона до офиса и протараторил полученные им
координаты на голосовую почту, но квадратик исчез еще до того, как он успел
закончить.
Дела обстояли не очень, но глаза его Саломеи были полны надежды. Интересно,
если он ничего не скажет, это тоже будет считаться ложью?
— Конечно. Можем попробовать воспользоваться ими утром.
— Хорошо, — сказала она и улыбнулась.
Кэм говорил неправду. Она чувствовала фальшь в его слишком жизнерадостном
тоне, но притворилась, что ничего не замечает. Он лгал, чтобы защитить ее.
Так уж он был устроен.
Это был мужчина, которого она ждала и для которого себя берегла, хотя сама
об этом не подозревала.
Она не делала каких-то осознанных попыток сохранить девственность. Просто
между школой и балетом на мальчиков оставалось не так много времени. А
теперь его было еще меньше. Репетиции и выступления отнимали всю ее энергию
и время.
Кроме того, мужчины, которые встречались раньше, не вызывали у нее никакого
желания.
В Вегасе, где она танцевала на первых порах, чтобы заработать деньги на
переезд в Нью-Йорк, большинство мужчин были циниками, привыкшими покупать
все, чего они хотели.
А на Манхэттене мужчины были больше всего озабочены собственным имиджем.
Ей понравился сам город. Это была столица классического балета, где она
сначала провалила пробы в Балет Нью-Йорка, но затем получила желанное место
в Балете Манхэттена.
В любом случае у нее не было времени на мужчин. С другой стороны, она иногда
спрашивала себя, все ли с ней в порядке? Все ли нормально с ее гормонами,
если секс не стоит в ее жизни на первом месте?
А затем случился этот кошмар. И спас ее ронявший скупые фразы незнакомец, и
она вдруг поняла, что хочет не только того, чтобы он научил ее сексу, но и
чтобы он смотрел ей в глаза и говорил, что любит ее.
Какая глупость.
Она была уже не в том возрасте, чтобы верить в чудеса.
Кэм не любит ее. И не полюбит... Но это не значит, что она не может любить
его. Сейчас. Завтра. Вечно.
— У тебя такое печальное лицо, милая. — Он провел пальцем по ее
подбородку. — Не о чем беспокоиться. Вот наступит утро, и мы все
выясним. Ты же знаешь эту старую поговорку:
Самый темный час тот, что перед
рассветом
.
— Не надо беречь меня, утаивая правду, Кэм. Я знаю, что мы по-прежнему
в опасности.
— Да, в опасности, но я что-нибудь придумаю. Ведь я зарабатываю этим на
жизнь.
— Этим? — Ее глаза расширились. — Ты хочешь сказать, ты все
время рискуешь жизнью?
— Нет. Ну, раньше рисковал. А теперь я просто... выполняю работу, за
которую больше никто не хочет браться. Мы с братьями...
— У тебя есть братья?
— Двое. Мы очень дружны. Мэтт, Алекс и я вместе служили в армии. А
потом мы... мы работали в правительственном агентстве.
Она была права — он был воином.
— Мне приходилось делать многие вещи... Мы все делали.
— Опасные вещи.
— Да, но...
— Ради своей страны.
— Конечно, но...
— Кто-то должен делать такие вещи, — мягко сказала она. —
Ради всех нас, Кэмерон.
— Да, — произнес он осипшим голосом. — Но через какое-то
время начинаешь об этом забывать. Так случилось и с Мэттом, и с Алексом, и
со мной. И тогда мы поняли, что нам пора уходить. Мы вернулись домой...
— В Даллас.
— Да. Там мы открыли фирму.
Найт, Найт и Найт: специалисты по
нестандартным ситуациям
.
Леанна улыбнулась.
— Выходит, вам по-прежнему не хватало адреналина.
Ему всегда его не хватало. А сейчас весь тот адреналин, который когда-либо
был ему нужен, был здесь, в его объятиях.
— Мой рыцарь в блестящих доспехах, — со смехом произнесла Леанна,
глядя на него.
Она обхватила его руками, приподнялась на цыпочки и поцеловала в нос.
— Как же это мне посчастливилось встретить тебя в Баслааме?
Кэм взял ее за руки и опустил маленькие ладони себе на грудь.
— Долгая история, — сказал он. — Если вкратце, я был там по
делу, выполняя поручение своего отца.
— Тогда почему Асаад хотел, чтобы я... отвлекла тебя? Почему он хотел
на тебя напасть?
— Ему была нужна моя подпись на контракте, но он знал, что я его не
подпишу. Может быть, он решил, что если меня схватить, когда я буду... — Кэм
усмехнулся. — Когда ты будешь меня отвлекать, меня будет проще
заставить это сделать. Его молодчики разукрасили бы меня с головы до пят, а
потом дали бы понять, что теперь они... займутся тобой, если я не буду с
ними сотрудничать.
Леанне не надо было объяснять, чем именно они бы с ней
занялись
. Ее
внимание привлекли его слова о сотрудничестве.
— И как только ты подписал бы эти документы... Он бы тебя убил. И
развлекся бы со мной.
Кэму хотелось отнести ее обратно в постель и заниматься с ней любовью, пока
она не забудет обо всем, кроме него. Потому, что он чувствовал к ней... он
чувствовал...
— Кэм? Я знаю, почему ты ушел. Я не так глупа.
— Я ушел, потому что проснулся, и мне захотелось пить.
— Ты ушел из-за меня. Вот почему я буду спать на софе...
— О чем ты говоришь?
Она что, намекает, что ему недостает самоконтроля. Вздор! У него все в
порядке с самоконтролем, черт побери. У него самоконтроля хоть отбавляй.
— Ты будешь спать в этой постели, со мной.
— Спокойной ночи, Кэмерон.
Не веря своим глазам, он смотрел, как она спокойно удаляется от него. При
этом полы ее халата развевались, а осанка была поистине королевской. Что
произошло, черт побери? Сначала она лежит у него на груди, такая нежная и
сексуальная; а уже в следующую минуту она практически похлопывает его по
голове, напоминая, чтобы он принял свои витамины.
— Проклятье, — взревел он, — думаешь, только у тебя с этим
проблемы?
— У меня ни с чем нет никаких проблем. Когда мы были в ванне, ты
совершил по отношению ко мне очень благородный поступок, и...
Кипя от злости, он догнал ее и развернул к себе.
— Не уходи от меня, женщина!
— Пожалуйста. Успокойся, Кэмерон.
— Значит, по-твоему, я похож на благородного человека. Похож?
— Это был комплимент.
— В таком случае мне не нужны комплименты, — прорычал он, хоть
внутренний голос и уверял его, что он ведет себя глупо. — Комплименты
мне нужны от тебя в последнюю очередь.
— Неужели?
— Да, черт возьми, в последнюю.
— Тогда что тебе от меня нужно, Кэмерон?
В эту секунду он понял, что его обвели вокруг пальца.
— Ведьма, — тихо сказал он.
Она улыбнулась. Поднялась на цыпочки. Обвила руками его шею и позволила
отнести себя в постель.
— На этот раз я не остановлюсь, — прошептал он.
— Не останавливайся. Не вздумай останавливаться...
Кэм рывком стащил с себя джинсы и отбросил их в сторону. Обнял свою
златовласую танцовщицу и стал ее жадно целовать.
Леанна потянулась к нему губами. Ей страстно хотелось его поцелуев. Как она
жила без них все эти годы?
— Прикоснись ко мне, — прошептала она. Треугольник нежных волос
слегка коснулся его вздыбившегося мужского начала, и он застонал, чувствуя,
как по его телу от этой утонченной ласки пробегает слабый электрический
разряд.
Спокойнее, сказал он себе,
не
спеши. Для нее это было в первый раз. Он был готов. Боже, он уже давно был готов,
но все еще мог себя контролировать. Пускай не полностью, но в достаточной
мере для того, чтобы все прошло как надо. Чтобы она получила максимальное
удовольствие.
Она вздохнула. Снова выгнулась, прижимаясь к нему, и он понял, что пропал.
Из его горла вырвалось рычание. Он наклонил голову и лизнул сначала один
сладкий сосок, а затем второй. Стал играть с ними языком, пока она не
вскрикнула от наслаждения.
После этого он стал опускаться ниже, целуя и покусывая ее плоть. Он провел
языком по ее пупку, а затем спустился к золотистому треугольнику и стал его
целовать.
— Нет, — сказала она, — Кэм...
— Да, — ответил он, прижимая к простыням ее руки, которыми она
пыталась его оттолкнуть.
— Да, — хрипло произнес он, зарываясь лицом в эти нежные завитки и
видя перед собой средоточие ее желания.
Он медленно прикоснулся языком к ее клитору.
Вдохнул ее женский запах. Касался ее языком снова и снова, пока из ее горла
не вырвался неистовый крик.
Он поднял глаза и увидел, что она откинулась на шелковые подушки. Он
отпустил ее запястья, просунул руки ей под ягодицы, приподнял их и снова
коснулся ее.
— Пожалуйста, — обессилено прошептала она, ничего не видя от
желания, впившись пальцами в его плечи, — пожалуйста...
И он вошел в нее. Медленно. Боже, да. Медленно, хотя его сердце бешено
колотилось. У нее на губах замерло его имя, и он наклонился к ней и
поцеловал, дав ей почувствовать вкус собственной страсти на своих губах.
Он понимал, что вот-вот потеряет над собой контроль. То, как тесно было его
телу в ее девственном лоне, вскрики удовольствия, рождавшиеся в глубине ее
горла, вкус ее губ...
Она прошептала его имя, когда он вошел в нее глубже.
— Я делаю тебе больно? — спросил он. — Я не хочу причинять
тебе...
Она пошевелилась. Пошевелилась еще раз, и он понял, что назад пути нет.
Одним быстрым движением он разорвал ту хрупкую преграду, которая защищала
невинность его Саломеи. Она резко вдохнула; ее глаза расширились, и он
заставил себя замереть, ожидая, пока не увидел того, что он так хотел
увидеть на ее лице.
Сияние.
Радость.
Все то, что сейчас происходило и в его сердце.
— Саломея. Моя Саломея...
— Да, — сказала она, — о да!
Он чувствовал, что в его теле все нарастает поток чистой энергии.
— Сейчас, — сказал он, и когда из ее груди вырвался вопль экстаза,
он откинул голову назад и взорвался глубоко-глубоко внутри ее золотого
тепла.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Когда в спальню проник первый бледный луч света, Леанна открыла глаза и
увидела, что Кэм смотрит на нее. У него на лице была такая нежность, что у
нее на мгновение перехватило дыхание.
— Доброе утро, любимая. — Он поцеловал ее. — Ты хорошо спала?
— Ммм.
Она провела пальцами ему по его щеке; он взял ее ладонь и поцеловал.
— А ты?
Он всю ночь не смыкал глаз, пытаясь придумать план спасения. Тем не менее
он, к своему удивлению, чувствовал себя свежим.
Может быть, дело было в том, что он держал в своих руках Саломею, пока она
спала.
— Я в порядке. — Он осторожно придвинулся ближе. — А с тобой
все нормально? Я хочу сказать... Я сделал тебе больно? Я пытался этого
избежать, но...
Она с улыбкой приложила пальцы к его губам.
— Мне было очень хорошо, Кэм. Я и подумать не могла, что заниматься любовью будет так... так...
— Восхитительно, — тихо сказал он. — Знаю. И для меня тоже.
Он уткнулся лицом в ее шею. Спустя минуту он приподнялся и посмотрел на нее.
— Я рад, что у нас произошла эта ссора.
— Какая ссора? — спросила она, но ее порозовевшие щеки подсказали
ему, что она прекрасно понимает, о чем он говорит.
— Которую ты спровоцировала и которая не могла не привести к
неприятностям.
Ее смех был мягким и сексуальным.
— А вот это тоже может привести к неприятностям? — прошептала она,
проводя руками вниз по его спине.
— Продолжай в том же духе, — с улыбкой сказал он, — и они не
заставят себя ждать.
— Какое чудесное обещание.
Кэм снова поцеловал ее. Ее губы были особенно сладкими, как это бывает
только ранним утром, а кожа пахла ночью любви. Он погладил рукой ее грудь,
прикоснулся губами к соску и несколько раз провел по нему языком.
Саломея закрыла глаза. Из ее горла вылетел сладкий стон.
Ночью он снова занимался с ней любовью, медленно входя в нее, не спеша
знакомясь с секретами ее тела, но время начинало работать против них.
— Любимая. — Кэм сделал паузу. — Нам пора вставать.
Она вздохнула в знак согласия.
— Знаю.
— Попробуем позвонить по мобильному, — сказал он.
Оставалось только надеяться, что сегодня ему повезет больше, чем ночью.
Служанка, которая принесла им одежду, ни разу не подняла на них глаза.
— Моя госпожа хотела бы знать, желаете ли вы позавтракать в саду.
Кэм сказал, что они не возражают, и служанка вышла, предварительно
поклонившись.
Они приняли ванну, старательно держась друг от друга подальше. После этого
оделись. Для Леанны были приготовлены белые льняные брюки и подходящий по
цвету шелковый свитер, а для Кэма — хлопчатобумажные брюки и футболка. На
ноги они надели удобные кожаные сандалии.
Новый наряд был к липу его Саломее, и Кэм невольно ею залюбовался. Покидать
тот маленький мир, в котором они открыли для себя любовь, было тяжело, но
Кэм понимал, что они должны это сделать.
Он встал на колени у кровати и просунул руку под матрас, нащупывая пистолет,
спрятанный там. На глазах у Леанны он всунул его себе за пояс, а потом
прикрыл его сверху футболкой.
— Ты думаешь... ты думаешь, что что-нибудь может случиться?
— Я думаю, — тихо ответил он, — что лучше всего быть готовым.
Он сделал паузу.
— Послушай, может, я спущусь вниз, немного поболтаю с нашей хозяйкой,
все там проверю, а потом ты присоединишься ко мне, чтобы... В чем дело?
— Ты без меня не пойдешь.
Он решил не спорить. Пока он не будет знать больше, ему будет спокойнее,
если его Саломея будет рядом. Вряд ли он сможет ее защитить, если люди
Асаада начнут штурмовать дворец, но у него хотя бы есть пистолет.
Он использует его против врага... и использует его, чтобы не позволить
Саломее попасть в грязные лапы султана, если дело дойдет до этого.
Должно быть, эти мысли отразились на его лице, потому что она подошла и
обняла его.
— Что бы ни случилось, — прошептала она, — я хочу быть с
тобой.
— Любимая. — Кэм несколько раз кашлянул. — Если все пойдет
наперекосяк... Если не будет другого выбора...
Она притянула его голову к себе и поцеловала.
— Я знаю, — прошептала она, и когда он заглянул в ее глаза, то
понял, что она действительно понимает все.
Они позавтракали на террасе под чистым синим небом. У них над головой
тянулись виноградные лозы, защищавшие от лучей солнца. На деревьях пели
птицы, а над клумбой роз порхали бабочки всевозможных расцветок.
Когда они пили кофе, появилась Шала. Все ли им нравится? Еда, одежда? Она
говорила так, как будто была радушной хозяйкой небольшого отеля. Кэм и
Леанна поблагодарили ее за все. Дворец Луны стал настоящим храмом их любви.
Любовь, подумал Кэм.
Он не верил в любовь. В такую любовь. Он любил свою страну. Своих братьев.
Людей, которые сражались и истекали кровью бок о бок с ним. Но вся эта
болтовня о поцелуях под июньской луной и тому подобном была порождением
дешевого кино и песенок. Люди, которые позволяли себе верить в существование
любви, делали себя слабыми и уязвимыми.
Разве по какой-то другой причине его мать терпела холодность его отца? Его
постоянное неодобрение?
Разве по какой-то другой причине она не стала бороться с болезнью и умерла?
Нет, Кэм не верил в любовь. В силу секса — да. Добавьте опасность к этой
смеси, и у вас получится сильнодействующий напиток. Он не любит Саломею, а
она не любит его. Она только думает, что любит, а он... он только думает...
он только думает...
К черту то, о чем он думает!
Он зарылся руками в волосы своей танцовщицы и приблизил ее лицо к своему. Он
медленно поцеловал ее, говоря ей своим поцелуем, что отдаст жизнь, чтобы ее
защитить.
Честь. Это чувство он понимал прекрасно.
— Все будет хорошо, милая.
— А не мог Асаад перестать искать нас? Перестать? Исключено. Мыслимо
ли, чтобы двое людей сбежали из Баслаама, перехитрив маленькую, но хорошо
вооруженную армию? И вместо заключения контракта стоимостью в миллионы
долларов, Асаад пережил унизительную потерю лица.
Тем не менее призрак надежды ей не повредит.
— Все возможно, — хрипло сказал он.
Она вздохнула и прильнула к нему. Он так крепко ее обнял, что скоро она уже
не могла различить, где кончается биение ее сердца, а где начинается его.
— Да, — тихо сказала она. — Все возможно. Кэм поцеловал ее. У
них было еще немного времени, чтобы пожить в мечте.
Они пробовали позвонить по мобильному телефону несколько раз. С парадной
лестницы, из сада, и, напоследок, из-за бассейна. Безуспешно. Телефон был
вне зоны действия сети.
— Никогда они не работают, когда нужно, — сказала Леанна.
Она хотела произнести это безразличным тоном, но ей самой показалось, что в
ее голосе прозвучало отчаяние.
— Может быть, позже. Может быть, спутник, с которого он принимает
сигнал, сейчас не в той позиции. Может...
Кэм, который присел на мягкую траву, взял ее за руку и усадил рядом с собой.
— Незачем об этом беспокоиться, Саломея. Через час Шала отведет меня в
деревню, и...
— Нас, — сказала Саломея. — Она отведет в деревню нас.
— Нет. — Он нежно потянул ее за руку, уложив на траву. — Я
пойду один.
— А вдруг это ловушка? Вдруг там тебя поджидают люди Асаада?
— А вдруг ты хоть раз сделаешь так, как я говорю? — сказал он,
смягчая свои слова улыбкой. — Я хочу, чтобы ты осталась здесь, заперев
на засов дверь и держа при себе пистолет.
— Ты не можешь уйти без пистолета. Я тебе не позволю.
— Мне на ум приходят более приятные вещи, чем ссора.
— Ты просто хочешь сменить тему разговора.
— Какая ты догадливая.
— Кэм. Если... если что-нибудь случится...
— Ничего не случится.
У него был уверенный голос, но она понимала, что он говорит так только ради
нее.
— Я знаю... но если что-нибудь...
Она взвизгнула, когда он внезапно схватил ее и, перекатившись с ней по
траве, оказался над нею.
— Ты всегда была такой упрямицей, крошка? Леанна засмеялась.
— Да.
Кэм улыбнулся и легонько ущипнул ее за кончик носа.
— Расскажи мне.
— Что рассказать?
— О себе.
— Ты имеешь в виду мою биографию? Ладно, но тогда сначала я задам тебе
вопрос.
— Вот так?
— Да, вот так.
Она игриво приподняла рукав его футболки пальцем и остановилась на его
бицепсе, на котором был изображен орел.
— Расскажи мне про него.
К ее удовольствию, он покраснел.
— Это всего лишь глупая татуировка.
— Очень красивая.
— Ты правда так думаешь? — Он усмехнулся. — Это хорошо,
потому что мы с братьями тоже так думаем. Понимаешь, мы родились с разницей
в год, поэтому я закончил школу первым. И накануне отъезда в колледж, поздно
вечером, мы вдруг поняли, что расстаемся в первый раз в жизни.
— И вы сделали себе одинаковые татуировки?
— Да. Детский сад, конечно, но тогда...
— Тогда это стало между вами связью. Мои братья тоже подумали бы, что
это здорово.
— Они тоже танцовщики?
— Мои братья?
Леанна фыркнула, а затем разразилась смехом.
— Боже мой, если бы они тебя сейчас слышали...
— Неужели нет? — спросил он, смеясь вместе с ней.
Ему нравился ее смех. Он был таким же естественным, как и она сама.
— Они полицейские. Из отряда специального назначения. Они поколотили бы
тебя, если бы ты назвал их танцовщиками. Хотя нет. Они, наверное, не смогли
бы тебя поколотить. Я хочу сказать, они такие же большие, как и ты. Но...
— Но они бы попробовали.
— Точно. Они все еще дразнят меня при каждом удобном случае шуточками
вроде
мисс фуэте
, — сказала она. — А потом я решила уйти из
балета и заняться чечеткой.
— Балет многое потерял.
— Да нет. Потому что на самом деле...
— На самом деле ты удивительная танцовщица. — Кэм утвердительно
кивнул головой. — Например, танец, который ты исполнила для меня
прошлым вечером...
Она покраснела.
— Я не хочу об этом говорить.
— А я хочу. Боже, когда я посмотрел вверх и увидел тебя...
— Я никогда не исполняла такие танцы раньше.
Он поцеловал ее. Поцелуй был таким долгим и страстным, что она чуть не
умерла от удовольствия.
— Кэм? — прошептала она, все еще прижимаясь к его губам. —
Пойдем наверх.
В ответ на ее слова его тело мгновенно напряглось.
— Да, детка, — тихо сказал он. Поднявшись, он взял ее на руки и
отнес в их убежище.
Он медленно раздел ее, наслаждаясь страстью в ее взоре и в собственных
жилах. Он стал гладить и целовать ее тело и довел ее до состояния, когда она
могла только вновь и вновь шептать его имя. После этого он снял с себя
одежду, поднял ее на руки и отнес к той стене в спальне, во всю длину
которой шли зеркала. Там он снова поставил ее на пол.
— Посмотри, какая ты красивая, любимая, — прошептал он,
поворачивая ее лицом к зеркалу. — Боже, посмотри на себя! Леанна
подчинилась.
Кэм лишил ее девственности, занимался с ней любовью, искупал ее в ванне. Он
целовал каждый сантиметр ее тела и знал теперь все его секреты. Леанна
думала, что он уже показал ей все, что знает сам.
Теперь она знала, что это не так. Смотреть, как ты отражаешься в глазах
своего возлюбленного, вовсе не то же самое, что видеть в зеркале, как он
занимается с тобой любовью.
Он провел пальцами по ее груди. Леанна с шумом втянула воздух, сразу
почувствовав, как внизу ее живота разлилось влажное тепло, которое стало
стремительно разрастаться, когда он принялся ласкать ее соски большими
пальцами своих рук. — Смотри, — прошептал он.
Она не смогла бы оторвать взгляд от зеркала, даже если бы захотела.
Одна его рука по-прежнему поглаживала ее грудь. Другая неторопливо прошлась
по талии, бедрам, а потом, словно нехотя, остановилась в нижней части
живота. От его пальцев исходило такое желание, что у нее начали подгибаться
колени.
— Кэм, — простонала она.
И почувствовала, как он целует ее в шею, как слегка покусывает кожу.
— Смотри, — повторил он грубовато, будто отдавая команду.
И просунул руку между ее бедер. Она вскрикнула; ее тело затрепетало от
прикосновения его пальцев, а затем резко выгнулось, когда стремительный
оргазм на мгновение превратил ее в яркую вспышку света.
Она испытывала оргазм в его объятиях каждый раз, когда они занимались
любовью, но такого не было еще ни разу. Кэм повернул ее к себе лицом и
крепко обнял, страстно желая, чтобы это мгновение длилось вечно.
— Кэм, — изумленно произнесла она, — боже мой, Кэм...
Он обхватил руками ее ягодицы, поднял
...Закладка в соц.сетях
