Жанр: Любовные романы
Остров Пантеры
... кур, выращиваем
овощи, имеется даже пара рыбачьих судов, которые стоят в бухте. — Он
пожал плечами. — Имеет смысл устроить приличное медицинское
обслуживание для меня и моих людей.
Это было совсем не то, что Виктория себе представляла, но из упрямства она
не хотела уступать.
— Все это, — сказала она немного насмешливо, — нужно все-таки
вам. Ведь только так вы можете не терзать свой взгляд видом захудалых улочек
Сан-Хуана.
— Все это, — сказал он спокойно, — нужно для того, чтобы уйти
на время от того сумасшедшего мира, где я зарабатываю себе на хлеб, и пожить
спокойной жизнью. Но, я думаю, вам это неинтересно.
— Почему вы так решили?
— Констанция говорит, что вы живая и беспокойная по натуре. Она
говорит, что вы здесь откровенно скучаете. Она говорит...
— А вам не приходило в голову, что лучше было бы обратиться ко мне
самой с подобными вопросами? — Виктория остановилась и обернулась,
желая взглянуть Рорку в лицо.
Он поднял брови.
— Я пробовал, помните? Но вы твердили, что у вас все в порядке.
— Да. Я имела в виду, что выздоравливаю после несчастного
случая. — Она глубоко вздохнула. — Но я устала до смерти.
— Я так и думал. Остров без телевидения, без радио, без клубов,
ресторанов и театров должен быть чертовски скучен для...
— Нет ничего скучного в покое и безмятежности, Рорк.
Его глаза остановились на ней.
— В самом деле?
Виктория откинула влажные волосы с лица.
— В самом деле. Я просто устала от безделья. Никто не дает мне ничего
делать.
— Но я оставил распоряжения, чтобы...
— Я знаю. И этим усложнили мне жизнь. Я схожу с ума оттого, что совсем
ничего не делаю с утра до вечера.
Рорк скрестил руки.
— А что бы вы хотели делать? — Усмешка скользнула по его
губам. — Ваять? Рисовать? Учить суахили?
— А как насчет того, чтобы самой стелить себе постель для начала? Или
самой делать тосты к завтраку? Или самой погладить свою собственную ночную
рубашку?
— О, это никуда не годится, — протянул он, улыбаясь еще
шире. — Леди, оказывается, носит ночные рубашки, а я воображал ее в
своих рубашках все это время.
— Проблема в том, — сказала Виктория сухо, — что мне здесь не
дают делать что-нибудь полезное.
— Да, — сказал Рорк, и его улыбка погасла. — Я уверен, что вы
можете делать многое. Но мне не нужна кухарка или горничная, я не нуждаюсь в
экономке...
— Тогда вы, возможно, нуждаетесь в том, чтобы кто-нибудь занимался с
вашей дочерью?
У нее самой глаза расширились, когда она поняла, что сказала. Это выскочило
так неожиданно, но, лишь только эти слова слетели у нее с языка, Виктория
тут же поняла, что подсознательно хотела этого. Здесь была она, Виктория,
переживавшая за своего ребенка, которого никогда не видела, а там была
маленькая девочка, дочь Рорка, без сомнения ни в чем не нуждающаяся, но не
получавшая материнской любви.
Рорк посмотрел на нее так, словно она предложила осушить море или убедить
море в том, что оно не должно больше биться о берег.
— И что именно вы имеете в виду? — холодно спросил он.
Виктория с трудом справилась с неожиданно вставшим в горле комком.
— Я видела ее воспитательницу...
— Эмилию.
— Да, кажется, так ее зовут. Я уверена, что у нее есть данные для этой
работы. Но она ничем не занималась с вашим ребенком последние два дня. Она
даже не выводила девочку из дому... — Виктория остановилась и набрала в
легкие побольше воздуха. — Что вы на меня так смотрите?
Рорк помрачнел.
— Для женщины, которая убеждена, что знает обо мне все, — сказал
он спокойно, — вы знаете крайне мало.
— Но, послушайте, я вовсе не критикую вас.
— Не критикуете? — Его тон был мягким и вкрадчивым.
— Я просто подумала, что пока я буду здесь еще пару дней...
— Вы просто подумали, что злой тиран заключил своего ребенка в темницу,
а вы должны освободить его.
Виктория вспыхнула.
— Ваша самонадеянность просто возмутительна, Виктория. Я ужасный царь
Мидас. А вы... — Он подошел и стиснул ее запястье. — Вы... — продолжал
он, притягивая ее к себе, — леди Великодушие, уставшая от жизни и
развлекающая себя игрой в куклы.
— Нет, это совсем не так. Я... я люблю детей. — Губы Виктории
дрожали. — И мне... мне больно думать, что ребенок одинок, без любви и
внимания или... или...
— Папочка!
Рорк встрепенулся и отпустил ее. Лицо его мгновенно изменилось, осветившись
ослепительной улыбкой, совершенно преобразившей его.
— Сюзанна!
Виктория обернулась, как только Рорк отпустил ее руку, и сердце чуть не
выскочило у нее из груди. Гувернантка стояла в нескольких шагах за ее спиной
и держала на руках девочку.
Женщина быстро сказала что-то по-испански. Рорк так же быстро ответил ей и,
нагнувшись, протянул руки, когда гувернантка опустила девочку на песок.
Сюзанна бросилась к нему со всех ног. Ее личико сияло, а он поймал ее на
бегу и тут же вскинул над головой. Малышка завизжала от счастья.
— Здравствуй, радость моя, — сказал он. — А ты думала,
наверное, я не вернусь за тобой?
Гувернантка снова что-то сказала, и Рорк кивнул.
— Она права, — обернулся он к Виктории. — Мне следовало взять
Сюзанну на берег с собой и познакомить вас по всем правилам. — Он
усмехнулся и посадил девочку себе на плечи. — Сьюзи, это Виктория. Ты
можешь поздороваться с ней?
— Привет, Тория, — сказала девочка, засмеявшись.
Ответь же ей что-нибудь, твердила себе Виктория, но язык словно присох у нее
к гортани. Она молчала, глядя на эти темные волосы, эти синие детские глаза.
Как странно, ведь у ее отца глаза серые...
— Это по вашей вине Сюзанна подумала, что я покинул ее, — сказал
Рорк.
Виктория удивленно взглянула на него. Он пристально наблюдал за ней, но лицо его ничего не выражало.
— Из... извините. Что вы сказали?
— Я сказал, что оставил дочь одну по вашей вине, Виктория. —
Дразнящие огоньки плясали у него в глазах. — Эмилия увела Сьюзи
вымыться и отдохнуть после нашего путешествия на вертолете. Я обещал, что
приду и возьму ее с собой прогуляться по берегу, но вот задержался, спасая
вас.
— Меня не нужно было спасать. Я прекрасно проводила время, пока вы... —
Виктория внезапно замолчала и изумленно уставилась на него. — Что это
еще за путешествие на вертолете?
Рорк опустил девочку на землю, ласково шлепнул, и она пустилась бегом к
гувернантке.
— На вертолете, который привез нас из Сан-Хуана. А точнее сказать, из
Майами. Но...
— Это значит... это значит, что Сюзанна была эти два дня с вами? А
здесь ее не было?
Рорк улыбнулся.
— А вы что себе вообразили, Виктория? — сказал он с мягким
укором. — Бесчувственный и бессердечный капиталист Рорк Кемпбелл...
— Подождите минуту. Я не...
— ...алчный капиталист, улетает делать свои миллионы, а его маленькая
дочурка томится, лишенная отцовской любви, на диком безлюдном
острове. — Его губы растянулись в улыбке. — Я ничего не упустил?
— Нет... Это не... — Однако объяснять что-либо было бессмысленно. Он
прав, что и говорить. Осознав это, она покачала головой. —
Извините, — тихо сказала она. — Извините меня.
Рорк на секунду задержал на ней свой взгляд, потом вздохнул, взял ее за
локоть и медленно повел назад к дому.
— А в общем-то, по правде говоря, у вас были основания думать
так. — Он бросил на нее быстрый взгляд. — Я и правда вел себя в
тот день как всамделишный король острова Пантеры!
Боже мой, подумала Виктория с изумлением. Рорк Кемпбелл извиняется?
— Да, — не подав виду, кивнула она. — Было, немного.
— Однако... — Рорк упрямо выпятил подбородок, — это вовсе не
извинение.
Виктория спрятала улыбку.
— Я и не думала.
— Это не извинение... — Он кашлянул, прочистив горло. — И к тому
же у меня было подозрение насчет вас.
— Да, — пролепетала она едва слышно. — Ну, я полагаю... я
полагаю, что могу это понять. После всего...
Рорк придержал ее за плечи и повернул лицом к себе.
— Нет, — сказал он спокойно, серьезно и прямо глядя на нее. —
Нет, я сомневаюсь, что вы в состоянии понять это. — Его правая рука
скользнула к ее подбородку и нежно погладила его. Он улыбнулся и
указательным пальцем мягко провел по ее губам. — Считайте все же, что я
извиняюсь, — сказал он. — Мы плохо начали. Я бы хотел исправить
это.
Виктория слегка отстранилась и взглянула на него. Голова у нее кружилась, и
собраться с мыслями было нелегко. Где тот холодный, властный Рорк Кемпбелл,
которого она знала? Что случилось с ним, что произошло? Где был тот
бесчувственный сухарь, человек без сердца, о котором говорила Констанция?
— Как вы думаете, — он снова положил ей руки на плечи, — мы могли бы стать друзьями?
— Да. Да, я... я бы хотела этого.
— Хорошо. Тогда давайте скрепим договор. — Виктория кивнула и
протянула руку. Рорк улыбнулся. — Нет. Есть лучший способ для
этого, — сказал он.
У нее перехватило дыхание, когда он склонил к ней голову. Прикосновение его
губ было мягким, даже нерешительным. Но она поднялась на цыпочки и сама
прильнула к нему. А море и небо вдруг опрокинулись...
Когда он наконец поднял голову, Виктория не могла унять дрожь.
— Мы друзья? — спросил он.
Язык отказывался слушаться ее, и Виктория просто кивнула, позволив ему
слегка обнять себя за плечи и медленно отвести к дому.
Глава ШЕСТАЯ
Предзакатный солнечный свет проникал в кухню, бросая золотистый отблеск на
стол, стоящий в центре. Тишину нарушало лишь негромкое жужжание пчел,
которые кружили над цветами, растущими в буйном изобилии прямо у открытой
двери.
Констанция, закончив лущить горох в глиняную чашу, поднялась из-за стола и
пошла к раковине. Она включила воду и ополоснула руки, негромко напевая
низким голосом какую-то испанскую песенку.
Виктория, оторвавшись от составления букета из сорванных в саду цветов,
взглянула на нее и улыбнулась.
— Какой приятный мотив, Констанция, — сказала она. — Что это
за песенка?
Экономка засмеялась, вытирая руки льняным полотенцем.
— Приятная, но не тогда, когда пою ее я. У меня совсем нет слуха.
Малышка — единственная в этом доме, кому нравится мое пение.
— Сюзанна, вы хотите сказать? — Виктория закончила составлять
букет и повернулась лицом к Констанции. — Сюзанна очаровательный
ребенок.
Констанция кивнула.
— Да, конечно.
— Констанция... — Виктория колебалась, прежде чем продолжить
разговор. — Когда вы говорили, что один из ее родителей холодный и
бессердечный, вы имели в виду ее мать, жену сеньора Кемпбелла, не так ли?
— Да. Конечно. О ком еще я могла бы сказать подобное? — Экономка
открыла холодильник, извлекая из него недавно выловленного омара.
Виктория решила продолжить расспросы.
— Я заметила, — сказала она осторожно, — что Сюзанна никогда
не вспоминает о своей матери.
— Да ведь мать оставила ее, когда она была еще совсем крошкой.
Неужели такое возможно? — подумала Виктория. Ее собственное сердце
безутешно болело за ребенка, которого она никогда не видела, а жена Рорка
ушла и покинула своего. Как могла она не привязаться к нему?
— Она когда-нибудь приезжала проведать Сьюзи?
— Да, она возвращалась сюда, но не любовь к ребенку побуждала ее к
этому. — Констанция вытерла руки о передник. — То, что происходит
между сеньором и сеньорой, никогда, наверное, не закончится.
Наступило молчание. Экономка поглядела на Викторию через плечо и
усмехнулась.
— Вы так любите Сьюзи. Вы много времени проводите с ней в последние
дни.
Виктория улыбнулась.
— Я... я люблю детей. А Сюзанна — просто чудо.
— Да, это так. И вы нравитесь ей, сеньорита. Она прямо расцветает от
вашей ласки.
— Мне приятно, если так.
— Я-то знаю. — Экономка улыбнулась лукаво. — Не одна Сюзанна
расцветает, ведь так?
Виктория удивленно подняла глаза.
— Что вы хотите этим сказать?
— Я хочу сказать, что сеньор Кемпбелл тоже очень счастлив. —
Констанция взяла нож с подставки и принялась точить его на бруске. — Я
давно не видела его таким.
Виктория невольно покраснела от удовольствия, услышав это.
— В самом деле?
Экономка кивнула.
— Он улыбается, стал чаще смеяться, а теперь рано возвращается домой
каждый вечер.
— Ну, я думаю, что он... он просто вежлив и обходителен.
Констанция усмехнулась.
— Вы так думаете? Нет, он не тот человек, который слишком заботится о
том, чтобы быть вежливым, сеньорита. Если бы сам губернатор явился сюда, а
сеньору Кемпбеллу не захотелось его видеть, он бы даже и не вышел к нему.
Виктория мягко улыбнулась.
— Да, пожалуй, вы правы.
— Конечно, права. Видеть его каждый день сидящим напротив вас за
обеденным столом, видеть, как он разговаривает и смеется, вместо того чтобы
есть в одиночестве, уткнувшись носом в газету... — Женщина вздохнула. —
Я что-то не видела этого раньше.
Виктория облизнула пересохшие губы.
— Со времени... со времени его развода, вы хотите сказать?
— И даже до этого. Его жена не любила проводить вечера дома. —
Констанция поставила кастрюлю на плиту. — Она его не заслуживала, это
уж точно.
— Почему она ушла от него?
Экономка нахмурилась.
— Из-за другого мужчины.
Виктория непонимающе уставилась на нее.
— Она ушла от Рорка к другому? Но как она могла? Как можно желать кого-
то другого... — Она замолкла, щеки ее покраснели, и она тут же быстро
вскочила на ноги. — Я... я думаю прогуляться перед ужином. Если сеньор
вернется рано и захочет...
Она обернулась: Рорк улыбался ей, стоя в дверях.
— Рорк. — Виктория с трудом перевела дух. — Я не слышала, как
вы вошли. И долго вы здесь стоите?
— Только пару секунд. — Он снова улыбнулся. — Я сожалею, что
нарушил вашу идиллию. Надеюсь, Констанция не позволила вам перетрудиться?
— Нет-нет. Она не позволяет мне даже пошевелить пальцем.
О Боже! Голос не слушался ее! Виктория никак не могла справиться с собой.
Слышал ли он этот ее глупый вопрос? Дай Бог, чтобы нет, но почему же тогда
он смотрит на нее с этой легкой усмешечкой? Что же такое она, черт побери,
говорит! Это все из-за сотрясения. У нее все еще временами побаливает
голова...
— ...слегка опухшие.
Виктория вздрогнула.
— Что?
— Я сказал, что вы пока не должны садиться за руль автомобиля. Вы все
еще страдаете от последствий сотрясения. — Он нахмурился, когда она
приблизилась к нему. — У вас веки все еще слегка опухшие.
— Да, немного. Доктор Мендоса говорит...
— Поверните голову к свету. — Рорк обхватил руками ее лицо и
приподнял его. Его руки были такими прохладными, а ее щеки — непривычно
разгоряченными. Виктория передернула плечами. Рорк еще больше
нахмурился. — В чем дело?
— Ни в чем, — быстро сказала она.
— Вам больно?
Он легко погладил ее по щеке, а Виктория приложила все силы, чтобы не
вздрогнуть.
— Нет, — сказала она торопливо. — Я только... я только... —
Она беспомощно взглянула на него. — Дело в том... дело в том, что это
солнце. Оно мне светит в глаза.
Рорк улыбнулся, отпуская ее.
— Наверное, оно хочет сказать вам что-то.
Его улыбка была такой заразительной. Она почувствовала, как в ответ ее
собственные губы растягиваются в улыбке.
— Правда?
Он кивнул.
— Да, — сказал он, взяв ее за руку. — Констанция! Сколько времени осталось до обеда?
— Двадцать минут, не больше.
Рорк усмехнулся.
— Ага, — сказал он. — Будем считать, что час.
Экономка всплеснула руками.
— Всего двадцать минут, сеньор!
— Констанция! Как я могу показать сеньорите Гамильтон самый прекрасный
на свете закат за такое короткое время?
Виктория взглянула на него с изумлением.
— Час? Чтобы наблюдать закат солнца?
Рорк разочарованно покачал головой.
— Вы видите, Констанция, как мало эта женщина знает о солнечном
закате? — Он повернулся к экономке. — Так что вы говорите об
обеде?
Констанция вздохнула и развела руками.
— Ну хорошо, час. — Она бросила отчаянный взгляд на кипящие на
плите кастрюли. — Но только знайте, если что случится с моим бедным
омаром, это будет на вашей совести.
Уже с самого начала Виктории стало ясно, почему наблюдения за закатом на
острове Пантеры должны занять столько времени. Рорк выстроил все это словно
какой-то торжественный древний обряд. Хотя, в общем-то, нетрудно было
заметить, что многие элементы этого обряда были сымпровизированы прямо на
ходу.
Сначала они зашли в библиотеку, где Рорк с явным облегчением снял пиджак и
галстук и повесил их на спинку стула.
— Порядок, — сказал он, открывая секретер из красного дерева, в
котором был устроен бар. — Нам нужно подкрепить силы для нашего
путешествия.
Виктория засмеялась.
— О чем вы говорите? Что за путешествие?
— Что вы предпочитаете? — спросил он, игнорируя ее вопросы. —
Ром-коллинз
или
Пинья коллада
? Итак, Тория?
Ему явно понравилось это усеченное имя, которое с детской
непосредственностью дала Виктории его дочь.
— Я никогда не пробовала этой, как ее,
пиньи
...
—
Коллады
? — Он улыбнулся, вынимая графинчик с ромом и открывая
маленький холодильник, вделанный в основание секретера. — Ананасовый
сок, лед — все это для особого кемпбелловского магического действа.
Она наблюдала, смеясь, как он вливает напитки в блендер и смешивает их,
сбивая пену.
— Ну, вот и все, — сказал он, разливая коктейль в высокие
бокалы. — За удачное путешествие! Вы готовы, мисс Гамильтон?
— Полагаю, что да. Но куда мы собираемся? Рорк таинственно улыбнулся,
передавая ей бокал с охлажденным напитком.
— На поиск, — сказал он и легко чокнулся с ней. — Мы будем
искать сегодня совершенный закат. И кто знает, возможно, мы и найдем его.
Держась за руки и смеясь, они сошли вниз на террасу и спустились в сад.
Гигантское пальмовое дерево росло в середине сада. Когда они приблизились к
нему, на его огромных белых соцветиях горели розовые отблески заката.
— Первая остановка на маршруте Кемпбелла, — сказал Рорк, кивая на
возвышающееся дерево. — Что вы обо всем этом думаете?
Виктория подняла глаза.
— Я думаю, это прекрасно, — тихо сказала она. Их глаза
встретились. Рорк мягко улыбнулся и погладил ее по руке.
— Пошли, — сказал он. — Нам нужно сделать еще две остановки.
Виктория засмеялась.
— Еще две?
— Да, и если мы опоздаем, представление состоится без нас. Поднимите
свой бокал к этой величественной пальме. Вот так. Сделайте глоток напитка.
Хорошо. — Его пальцы сплелись с ее пальцами. — О'кей. Следующая
остановка — гора Пантеры.
В действительности это была не гора, а скорее отлогий холм, который
возвышался в центре острова Пантеры. К вершине его вела узкая тропинка,
заросшая травой. К тому времени, когда они достигли того, что Рорк в шутку
называл вершиной, солнце спустилось уже низко над морем, окрашивая в ярко-
красные и золотистые цвета высокие пышные облака, которые проплывали над
островом.
— О, Рорк! — выдохнула Виктория. — Какая красота!
Его рука обвилась вокруг ее плеч.
— Да, я мог бы жить здесь тысячу лет и никогда бы не устал любоваться
этим видом. — Он обвел свободной рукой свои владения. — Осенью,
если вам посчастливится, вы можете увидеть ураганы, бушующие на Карибах. Они
похожи на черных демонов, летающих над водой.
— Я никогда не видела ничего подобного, — медленно проговорила
Виктория. — Мне кажется, я могла бы смотреть на это вечно.
Рорк кивнул.
— Здесь есть только один вид еще лучше этого, — Он потянул ее за
собой. — Пошли.
Несколько минут спустя они стояли босиком на теплом песке на берегу. И
Виктория поняла, что он прав. Картина, которая открылась перед ними —
солнце, лежащее на едва колышущейся глади моря, — была потрясающей.
— Здесь всегда такие великолепные закаты? — прошептала она.
Рорк улыбнулся и поднял свой бокал к небу в шутливом приветствии.
— Нет, не всегда. Иногда они бывают еще великолепнее.
Виктория улыбнулась в ответ.
— Теперь я понимаю, почему вы купили остров Пантеры.
— Из-за закатов? — Он негромко рассмеялся. — В действительности тут было две причины.
— Какая же вторая?
Он слегка сжал ее плечо.
— Рассветы. Виктория улыбнулась.
— Почему я не чувствую, когда вы шутите, а когда говорите серьезно?
Рорк взял ее пустой бокал и поставил вместе со своим на песок. Они медленно
пошли вдоль берега, босиком по теплому прибою.
— По правде говоря, причины, по которым я купил этот остров, носили
коммерческий характер, — сказал он. — Я видел в этой части света
много островов, раскупленных и загубленных при этом. Все, что хотел
я, — это развить здесь туристический бизнес, не нанося при этом вреда
окружающей среде и сохраняя красоту природы в первозданном виде.
— Задача почти нереальная.
— И тем не менее я думаю над ней. Недавно я поручил одному парню
сделать для меня аэрофотосъемку значительной части
Исла де ла Пантера
.
Виктория вскинула брови, и он кивнул.
— Это если по-испански.
— Я поняла.
— Кто бы мог подумать!
Она засмеялась и покачала головой.
— Я спросила у Констанции, что это значит. Она сказала, что
пантера
переводится не как
пантера
, а как какой-то таинственный
ягуар
.
— Очень таинственный. — Он снова улыбнулся. — Учитывая, что
ни ягуаров, ни пантер на этих островах нет и никогда не было.
— Почему же тогда такое название?
Рорк обхватил рукой ее плечи.
— Никто точно не знает, но, возможно, это связано с местными поверьями,
с колдовством.
— Колдовством? Вы шутите?
— Клянусь вам! Многие жители Карибов отправляют языческие обряды —
включая и тех, кто живет на этом острове. У них есть что-то вроде легенды о
необычном создании — получеловеке-полуягуаре, — которое бродит по тем
холмам. — Рорк указал на низкие холмы, погруженные во мрак, в глубине
острова. — Оно живет здесь, одно, говорит легенда, потому что больше
нигде не может найти покоя.
Виктория посмотрела на его нахмуренное лицо. Черты лица его казались еще
более резкими в предзакатной полутьме.
— Как грустно, — сказала она.
Рорк кивнул.
— Да. Я знал это. Но я прилетел взглянуть на остров — и решил, что
должен купить его.
— И так просто купили?
— Не так просто. Правительство не хотело продавать его мне — они уже
планировали устроить здесь казино и гостиницы. Были там и другие, которые
считали, что, став моей собственностью, остров придет в запустение.
— Но они оказались не прав
...Закладка в соц.сетях
