Жанр: Любовные романы
Остров пантеры
...и.
- Ну хорошо, час. - Она бросила отчаянный взгляд на кипящие на плите кастрюли. - Но только знайте, если что
случится с моим бедным омаром, это будет на вашей совести.
Уже с самого начала Виктории стало ясно, почему наблюдения за закатом на острове Пантеры должны занять столько
времени. Рорк выстроил все это словно какой-то торжественный древний обряд. Хотя, в общем-то, нетрудно было заметить,
что многие элементы этого обряда были сымпровизированы прямо на ходу.
Сначала они зашли в библиотеку, где Рорк с явным облегчением снял пиджак и галстук и повесил их на спинку стула.
- Порядок, - сказал он, открывая секретер из красного дерева, в котором был устроен бар. - Нам нужно подкрепить
силы для нашего путешествия.
Виктория засмеялась.
- О чем вы говорите? Что за путешествие?
- Что вы предпочитаете? - спросил он, игнорируя ее вопросы. - "Ром-коллинз" или "Пинья коллада"? Итак, Тория?
Ему явно понравилось это усеченное имя, которое с детской непосредственностью дала Виктории его дочь.
- Я никогда не пробовала этой, как ее, "пиньи"...
- "Коллады"? - Он улыбнулся, вынимая графинчик с ромом и открывая маленький холодильник, вделанный в
основание секретера. - Ананасовый сок, лед - все это для особого кемпбелловского магического действа.
Она наблюдала, смеясь, как он вливает напитки в блендер и смешивает их, сбивая пену.
- Ну, вот и все, - сказал он, разливая коктейль в высокие бокалы. - За удачное путешествие! Вы готовы, мисс
Гамильтон?
- Полагаю, что да. Но куда мы собираемся? Рорк таинственно улыбнулся, передавая ей бокал с охлажденным напитком.
- На поиск, - сказал он и легко чокнулся с ней. - Мы будем искать сегодня совершенный закат. И кто знает,
возможно, мы и найдем его.
Держась за руки и смеясь, они сошли вниз на террасу и спустились в сад. Гигантское пальмовое дерево росло в середине
сада. Когда они приблизились к нему, на его огромных белых соцветиях горели розовые отблески заката.
- Первая остановка на маршруте Кемпбелла, - сказал Рорк, кивая на возвышающееся дерево. - Что вы обо всем этом
думаете?
Виктория подняла глаза.
- Я думаю, это прекрасно, - тихо сказала она. Их глаза встретились. Рорк мягко улыбнулся и погладил ее по руке.
- Пошли, - сказал он. - Нам нужно сделать еще две остановки.
Виктория засмеялась.
- Еще две?
-Да, и если мы опоздаем, представление состоится без нас. Поднимите свой бокал к этой величественной пальме. Вот
так. Сделайте глоток напитка. Хорошо. - Его пальцы сплелись с ее пальцами. - О'кей. Следующая остановка - гора
Пантеры.
В действительности это была не гора, а скорее отлогий холм, который возвышался в центре острова Пантеры. К вершине
его вела узкая тропинка, заросшая травой. К тому времени, когда они достигли того, что Рорк в шутку называл вершиной,
солнце спустилось уже низко над морем, окрашивая в ярко-красные и золотистые цвета высокие пышные облака, которые
проплывали над островом.
- О, Рорк! - выдохнула Виктория. - Какая красота!
Его рука обвилась вокруг ее плеч.
- Да, я мог бы жить здесь тысячу лет и никогда бы не устал любоваться этим видом. - Он обвел свободной рукой свои
владения. - Осенью, если вам посчастливится, вы можете увидеть ураганы, бушующие на Карибах. Они похожи на черных
демонов, летающих над водой.
- Я никогда не видела ничего подобного, - медленно проговорила Виктория. - Мне кажется, я могла бы смотреть на
это вечно.
Рорк кивнул.
- Здесь есть только один вид еще лучше этого, - Он потянул ее за собой. - Пошли.
Несколько минут спустя они стояли босиком на теплом песке на берегу. И Виктория поняла, что он прав. Картина,
которая открылась перед ними - солнце, лежащее на едва колышущейся глади моря, - была потрясающей.
- Здесь всегда такие великолепные закаты? - прошептала она.
Рорк улыбнулся и поднял свой бокал к небу в шутливом приветствии.
- Нет, не всегда. Иногда они бывают еще великолепнее.
Виктория улыбнулась в ответ.
-Теперь я понимаю, почему вы купили остров Пантеры.
- Из-за закатов? - Он негромко рассмеялся. - В действительности тут было две причины.
- Какая же вторая?
Он слегка сжал ее плечо.
- Рассветы. Виктория улыбнулась.
- Почему я не чувствую, когда вы шутите, а когда говорите серьезно?
Рорк взял ее пустой бокал и поставил вместе со своим на песок. Они медленно пошли вдоль берега, босиком по теплому
прибою.
- По правде говоря, причины, по которым я купил этот остров, носили коммерческий характер, - сказал он. - Я видел
в этой части света много островов, раскупленных и загубленных при этом. Все, что хотел я, - это развить здесь
туристический бизнес, не нанося при этом вреда окружающей среде и сохраняя красоту природы в первозданном виде.
- Задача почти нереальная.
- И тем не менее я думаю над ней. Недавно я поручил одному парню сделать для меня аэрофотосъемку значительной
части "Исла де ла Пантера".
Виктория вскинула брови, и он кивнул.
- Это если по-испански.
- Я поняла.
- Кто бы мог подумать!
Она засмеялась и покачала головой.
- Я спросила у Констанции, что это значит. Она сказала, что "пантера" переводится не как "пантера", а как какой-то
таинственный "ягуар".
- Очень таинственный. - Он снова улыбнулся. - Учитывая, что ни ягуаров, ни пантер на этих островах нет и никогда
не было.
- Почему же тогда такое название?
Рорк обхватил рукой ее плечи.
- Никто точно не знает, но, возможно, это связано с местными поверьями, с колдовством.
- Колдовством? Вы шутите?
- Клянусь вам! Многие жители Карибов отправляют языческие обряды - включая и тех, кто живет на этом острове. У
них есть что-то вроде легенды о необычном создании - получеловеке-полуягуаре, - которое бродит по тем холмам. -
Рорк указал на низкие холмы, погруженные во мрак, в глубине острова. - Оно живет здесь, одно, говорит легенда, потому
что больше нигде не может найти покоя.
Виктория посмотрела на его нахмуренное лицо. Черты лица его казались еще более резкими в предзакатной полутьме.
- Как грустно, - сказала она.
Рорк кивнул.
-Да. Я знал это. Но я прилетел взглянуть на остров - и решил, что должен купить его.
- И так просто купили?
- Не так просто. Правительство не хотело продавать его мне - они уже планировали устроить здесь казино и
гостиницы. Были там и другие, которые считали, что, став моей собственностью, остров придет в запустение.
- Но они оказались не правы. Он тихо рассмеялся.
- Кто знает, что правильно и что неправильно в этой жизни, Виктория? Я думаю, остров этот бесценен. - Его улыбка
медленно угасла. - Но кое-кто был с этим не согласен и считал, что жить здесь, в такой глуши, вдали от всего...
Он замолчал, как раз тогда, когда солнце опустилось за горизонт. Виктория заметила горькую усмешку на его крепко
сжатых губах и поняла, что он говорил о жене.
- Рорк... - Она глубоко вздохнула. - Когда вы купили этот остров, вы знали, что ваша жена думает по этому поводу?
Рорк остановился так неожиданно резко, что Виктория едва не налетела на него.
- К чему этот вопрос?
Резкость его тона поразила ее. Теперь, когда солнце почти скрылось, она не могла ясно видеть его лицо, но знала, как оно
должно выглядеть: холодное, неприступное, суровое.
-Я только... Я спросила... Просто Констанция говорила...
Она осеклась, ругая себя за то, что вообще заговорила об этом.
- Констанция превратилась в старую сплетницу. Что она рассказала вам?
- Ничего. Только то, что ваша жена не любила этот остров.
Рорк невесело рассмеялся.
- Мягко сказано - она презирала его.
- И поэтому вы и она... поэтому вы развелись?
-Да, поэтому. Мы были женаты чуть больше двух лет. - Он резко выдохнул, потом сказал холодным тоном: - Есть
что-нибудь еще, что вам хотелось бы знать?
- Извините, - быстро проговорила Виктория. - Я... я не собиралась совать нос в чужие дела...
Рорк пожал плечами.
- У меня нет желания говорить об Александре, - хмуро сказал он. - Я ясно выразился?
Виктория кивнула.
- Да, - тихо сказала она.
О да, подумала она, когда они шли назад к саду, он выразился очень ясно. Констанция была права: те нити, что связывали
Рорка и его жену, еще не оборвались. Александра. Красивое, гордое имя. Была ли эта женщина такой же красивой и гордой?..
А он все еще скучает по ней. Да, наверняка. Вот почему он не может говорить о ней, вот почему...
- Тория? - Рука Рорка обняла ее за талию. - Что с вами?
- Ничего. Просто... я немного замерзла, вот и все.
- Наверное, я завел вас слишком далеко. Хотите, я вернусь и возьму джип?
- Нет, - быстро сказала она. - Нет, я в порядке. Я только... Я все думаю об этом таинственном ягуаре. - Она
посмотрела на него и улыбнулась. - Расскажите мне побольше о местных обычаях. Островитяне все еще занимаются
колдовством?
-Да. Тут есть плато на западном берегу, выходящее к морю, несколько раз я видел там зарево костров. Они приглашали
меня посмотреть на их обряды.
-А вы ходили?
- Нет еще. - Он улыбнулся. - Зачем? А вам бы хотелось посмотреть?
Она подняла голову и взглянула на него.
- Я не знаю, - нерешительно сказала она. - Впрочем - да. Я думаю, это было бы чудесно.
- Ну, тогда в следующий раз, как меня пригласят, я возьму вас с собой. Что скажете?
Восторженная улыбка расцвела на ее лице.
- Это замечательно! А вы уверены, что они не будут возражать, если я... Впрочем, - ее лицо вдруг вытянулось, -
спасибо за приглашение. Но я ведь уезжаю послезавтра.
Рорк отвел в сторону тяжелые ветви рододендронов, когда они вошли в сад.
- Послезавтра, - пробормотал он. - И правда. Я почти забыл об этом.
Послезавтра. Как это могло быть? Трудно представить себе снова Сан-Хуан с его запруженными людьми улицами и
бесконечными отелями, а представить Чикаго, холодный, погребенный под снегом город, и вовсе невозможно.
Она улетит туда, за миллион миль от этого острова. А Рорк... Рорк останется здесь, и она никогда больше его не увидит.
Никогда...
- Констанция говорит, что вы учите испанский.
-Да, - ответила она. - Во всяком случае, пытаюсь. Констанция хорошая учительница, но я боюсь, что все еще говорю
как приезжая со Среднего Запада.
В вечерних сумерках разлилось благоухание экзотических цветов, тысячи крошечных светлячков, спрятанных в ветвях
деревьев, словно иллюминация освещали сад. Из-за деревьев поднималась луна. Рорк замедлил шаги.
- А вы сами, кем вы ощущаете себя теперь? - спросил он. - Приезжей?
Виктория покачала головой.
- Нет, совсем нет. Все были так добры ко мне.
Он остановился, придержал ее за плечи и повернул к себе.
- Значит, вы не считаете, что остров Пантеры - тюрьма?
-Тюрьма? Нет. Почему вам так... - Щеки ее вдруг зарделись густым румянцем. - Хуан рассказал вам, что я говорила о
попугаях, - медленно произнесла она. И так как Рорк ничего не ответил, она печально улыбнулась. - Я была сердита в тот
день и подумала...
- Что вот, живет богач, который развлекается тем, что, подобно Господу Богу, хочет создать на острове рай. И, что ни
говори, вы были правы.
- Рорк...
- Эти птицы, которых вы видели, принадлежат к виду, обитающему в тропических лесах на границе с Бразилией. Один
мой друг - я еще ходил с ним вместе в школу - написал докторскую диссертацию насчет этих птичек. Установил, что они
обречены на вымирание. В результате сведения лесов и вторжения людей их популяция упала с...
- И вы привезли их сюда, чтобы спасти? Рорк улыбнулся.
- Ну, не такой уж я бескорыстный, Виктория. Я привез их сюда потому, что это было хорошо для всех: и для птиц, и для
меня. Их это спасло, а мне доставило удовольствие. Понимаете?
Да, она понимала. Он из тех, кто всегда поступает так, как ему хочется, но, делая это, стремится к тому, чтобы не
повредить окружающим.
Сложность его характера поначалу пугала, держала ее в напряжении. Он мог быть то мрачным и холодным, то в один
момент его настроение менялось, и он уже был ласковым и обаятельным. Он бывал требовательным, даже жестким в своей
целеустремленности, но всегда полным жизни, деятельным.
- Тория, вам здесь действительно нравится?
Она кивнула.
-Да. Очень. Особенно с тех пор, как кое-кто перестал обращаться со мной как с инвалидом.
Он улыбнулся.
- Я заметил, что вам удалось неплохо поладить с Констанцией. А это не такая уж простая задача.
Виктория рассмеялась.
- Она не настолько сердитая, как ей кажется. С ней вполне можно поладить.
- Эмилия говорит, что вы подружились и с Сюзанной.
- Это вообще не потребовало никаких усилий. Она чудесная девчушка.
Рорк кивнул.
-Я рад этому. - Его взгляд скользнул по ее лицу. - Вы любите детей, Виктория?
Она почувствовала, как сердце ее болезненно сжалось.
-Да, конечно, - тихо сказала она. Ночной ветерок, напоенный ароматом жасмина, разбросал шелковистые пряди ее
волос по щекам. Рорк протянул руку и отвел их назад, легко коснувшись пальцами виска.
- Почему никто не ждет вашего возвращения там... Как называется это место?
- Бродвелл. А... - У нее перехватило дыхание, когда он взял в руки ее лицо и провел большими пальцами по щекам. -
А откуда вы знаете об этом?
Он ласково, снисходительно рассмеялся.
- Вы сами сказали, помните? Во всяком случае, если бы там у вас кто-нибудь был, вы бы не явились сюда искать работу.
Сначала она не поняла, что он имел в виду.
- О чем вы говорите?
Рорк отстранился немного и взглянул на нее.
- Вы же сказали, что ищете работу. В тот день, когда пришли ко мне в офис.
-А-а... - Она выдавила слабый смешок. - Действительно... Но это была спонтанно пришедшая мысль. Я... я приехала
сюда на несколько дней. Но только взглянула на это солнце, на это море, как подумала: зачем мне возвращаться в
иллинойсскую зиму?
Она подождала, сдерживая дыхание, пока он не кивнул в ответ.
- Мда, мои впечатления о северных зимах еще живы, вполне могу вас понять. - Он улыбнулся. - Вы сказали мне
правду о себе?
Ее сердце перевернулось.
- Правду?..
-Да. Вы действительно работаете официанткой?
Виктория гордо вздернула подбородок. Да-да, вот и Крейг говорил то же самое, с тем же выражением лица.
-Да, - ледяным тоном ответила она. - В этом есть что-то неприличное, постыдное - быть официанткой?
- Нет, конечно. - Он примирительно улыбнулся. - Я только подумал, что прислуживать в ресторане - работа очень
тяжелая.
- Ну и что? - немного резковато возразила она.
- Ничего. - Его улыбка сделалась еще добродушнее и шире. - На первом курсе университета я сам одно лето работал
официантом.
Виктория удивленно подняла брови.
-Трудно поверить.
Рорк весело расхохотался.
-Две яичницы с беконом!.. - выкрикнул он, точно запыхавшийся официант. - Бифштекс и пару пива!.. Обслужи
завсегдатая и того датчанина в углу. Давай, пошевеливайся!
Она невольно засмеялась, ощутив, как возникшая было отчужденность исчезла.
- Ого! Вы и в самом деле работали официантом, - сказала она шутливо. - Только не рассказывайте мне, что вы из
семьи бедняков.
Он едва заметно усмехнулся.
- Я не из бедняков, но что такое бедность, узнал на собственной шкуре в молодости, благодаря своему отцу, который не
слушал дельных советов, что давали ему люди. Но это совсем другая история. И хватит об этом. - Он мягко обнял ее. -
Вам нравится остров Пантеры?
- Да, - сказала она несколько озадаченно. - Конечно, нравится. Я ведь уже говорила.
- А вы не будете жалеть, если бросите свою прежнюю карьеру? - Он сказал это с таким добрым юмором, что она не
могла не засмеяться.
- Пожалуй, что нет.
- И вы не считаете больше, что я невежа и грубый мужлан?
- Конечно, нет. - Сердце ее заколотилось. - И это я вам уже говорила.
- А как насчет вашей семьи?
- У меня ее просто нет, - сказала она. Ее голос дрогнул, и она судорожно глотнула воздух. - Совсем нет.
Выражение его лица внезапно стало серьезным.
- Ну, тогда...
Его улыбка медленно угасла. Он смотрел на нее с какой-то напряженной нерешительностью, и неожиданно для себя
Виктория вдруг похолодела.
- Что - тогда?.. - спросила она осторожно.
- Я хочу задать вам один вопрос, Виктория. И я хочу, чтобы вы хорошенько подумали, прежде чем дать мне ответ.
Сердце бешено колотилось в груди, и Виктория отчего-то запаниковала. Что такое он хотел узнать у нее, глядя с таким
странным выражением лица? А вдруг... А вдруг по какому-то ужасному стечению обстоятельств он выяснил, что она лгала и
воровским образом пробралась в его жизнь, что она... она отдала своего ребенка?..
- Что же вы хотите узнать?
Рорк снова кашлянул, прочистив горло.
- Вы бы согласились остаться здесь, на острове Пантеры?
Чтобы осмыслить его слова, потребовалось время.
-Что?
- Я имел в виду, не согласились бы вы стать воспитательницей Сюзанны? - И поскольку она все еще не отвечала, он
улыбнулся, глядя ей в глаза. - Я бы очень хотел, чтобы вы здесь остались, Виктория. Я прошу вас об этом.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Был уже вечер, но жалюзи в детской были закрыты - солнце еще не садилось. Виктория держала на коленях Сюзанну,
склонившись к девочке, и негромко читала ей сказку:
- И посадил принц принцессу на своего коня...
- А потом они жили долго и счастливо, - проговорила малышка сонным голосом.
Виктория улыбнулась, закрывая толстый том сказок и кладя его на ночной столик.
-Да, - сказала она, - так и было: они жили долго и счастливо. - Она отвела назад черные кудри девочки. -
Спокойной ночи.
Девочка вздохнула и обхватила ручонками Викторию за шею, когда та хотела встать.
- Где Тедди?
- Тедди здесь, дорогая, - ответила Виктория, подавая ей плюшевого медвежонка. - Ну а теперь я тебя уложу и
накрою.
- Накрой и Тедди тоже, - прошептала Сюзанна, залезая под одеяло. Она закрыла глаза, но тут же открыла их снова. -
Тория?
-Что, дорогая?
Девочка вздохнула.
- Никогда не уходи, - прошептала она. Потом закрыла глаза и быстро уснула. Виктория еще некоторое время смотрела
на нее затуманенным взором. Наклонилась, поцеловала спящую кроху в лоб и выключила лампу на ночном столике. Комната
погрузилась во мрак. Только детский ночник у кровати распространял неяркий свет.
Виктория вышла из комнаты Сюзанны и прислонилась к стене. У нее словно комок подкатил к горлу.
"Боже милосердный, - взмолилась она безмолвно, - помоги мне!"
Какой же дурой надо было быть, чтобы принять предложение Рорка! Почему она сразу не поняла этого? Она медленно
прошла в свою спальню и закрыла за собой дверь. Все дело в том, что той ночью она попросту не хотела ничего понимать.
Рорк предлагал ей остаться - только это имело тогда значение. И она сказала "да", не подумав о последствиях.
Она сразу же вообразила себе бесконечную череду солнечных дней, проводимых вместе с Сюзанной, длинные тихие
вечера рядом с Рорком. О чем еще она могла подумать в тот момент?
Виктория подошла к окну и открыла его, впустив теплый вечерний ветерок. Ах уж эти соблазнительные картины,
нарисованные ее воображением! Она всячески старалась избегать реальности так долго, как только могла. А ведь в сущности
она была совсем не той, за кого себя выдавала. Ведь даже свою настоящую фамилию она скрыла.
Лгунья и обманщица - вот кто она. Виктория невольно поежилась, думая об этом. Молодая женщина задумчиво
опустилась на табурет перед туалетным столиком. Она была совсем не той, кем представлял ее себе Рорк. Это-то и мучило ее
больше всего. Виктория старалась забыть, не обращать внимания, но тщетно, избавиться от неприятного чувства она никак
не могла.
Вчера вечером чувства эти всколыхнулись в ней с особой силой. Они с Рорком сидели в библиотеке, каждый со своей
книгой. Из динамиков лилась божественная музыка - фортепьянный концерт Рахманинова. Внезапно Виктория
почувствовала на себе пристальный взгляд Рорка.
-Что-то не так? - спросила она, подняв голову.
Он слегка улыбнулся, и его взгляд скользнул по ней, лаская. Она невольно затрепетала и вспыхнула.
- Виктория, - произнес он мягко.
Только это. Одно слово. Ее имя. Но в голосе Рорка было столько чувства, что у нее пересохло в горле и дыхание
пресеклось. Каким-то образом она сумела выдавить из себя дрожащую улыбку и произнести глупое "что?".
- Ничего, - сказал он. - Мне просто нравится произносить ваше имя. Оно вам идет. Вам кто-нибудь говорил об этом?
Нет. Никто ей об этом не говорил. И никто никогда не смотрел на нее так, как он, и не было этого ощущения, будто
воздух между ними заряжен электричеством.
- Так звали мою бабушку, - сказала она. - Мне всегда казалось, что мое имя чересчур старомодно.
Рорк снова улыбнулся.
- Именно поэтому оно вам идет.
Несколько мгновений она молча сидела, глядя на то, как он медленно встает и идет к ней. И вдруг, словно испуганный
кролик, вскочила со стула, уронив стопку журналов на пол, и, бормоча что-то о том, как ужасно хочет спать, убежала в свою
комнату.
Запершись, она прислонилась спиной к двери и с прыгающим в груди сердцем закрыла глаза. Одно и то же слово стучало
в ее голове с каждым ударом пульса: лгунья, лгунья, лгунья!.. Она была не той, за кого выдавала себя, и теперь, что бы она ни
сказала или ни сделала, ничто не способно смягчить ее вину. Что бы подумал Рорк о ее нежном, старомодном имени, так
идущем ей, если бы знал правду? Что бы сказал, если бы узнал о том, что она обманом вошла в его жизнь, движимая
желанием найти ребенка, которого отдала чужим людям, - ребенка, который рожден был вне брака от мужчины, которого
она никогда, по сути, не любила?
Рыдание поднялось из груди к горлу, и Виктория прикрыла рот руками. Почему она не подумала об этом, прежде чем
сказать "да", прежде чем остаться здесь воспитательницей Сюзанны?
- Ты была так глупа, - прошептала она своему отражению в зеркале, и женщина с печальными глазами, глядевшая на
нее, не могла ничего возразить. Глупостью была вся эта затея. Оттого-то и начались все ее неприятности.
Виктория вздохнула и, взяв щетку для волос, рассеянно провела ею по густым, прихотливо вьющимся кудрям. Надо бы
постричься, подумала она, иначе вид будет неряшливый. Непослушные кудри, за ними всегда надо было тщательно следить.
Ее рука замерла. Она вспомнила: это было первое, что сказал в день их встречи Крейг...
- Эти чудесные локоны выглядят так, словно вьются сами по себе, - отметил он, просматривая меню для завтрака в
придорожном кафе в то дождливое утро, а она ждала, пока он сделает заказ. - Держу пари, их сделали такими не в
парикмахерской.
Это показалось ей безобидным замечанием, совсем не похожим на неуклюжие комплименты посещающих кафе
водителей. Она улыбнулась и ответила, что нет, конечно, и спросила, хочет он тосты или сладкие пончики к завтраку.
Он все время любезно и непринужденно беседовал, пока она обслуживала его, а вечером, когда закончилась ее смена,
ждал возле кафе.
- Как насчет того, чтобы вместе поужинать? - спросил он. А когда она отказалась, сказал: хорошо, а не хочет ли она
вместо этого отправиться в гости к нему домой?
На это она тоже не согласилась. Но улицы были пустынны, а ветер такой холодный в тот день, что, когда он спросил,
предпочитает она замерзнуть до смерти или же прокатиться с комфортом в его машине, она засмеялась и согласилась. Крейг
открыл ей дверцу и подождал, пока она удобно устроится внутри. Потом подвез к ее дому, поразив скорее своими хорошими
манерами, чем шикарным автомобилем.
Несколько дней спустя он снова появился в кафе внезапно, вызвав "охи" и "ахи" у других официанток своей импозантной
внешностью. Но Виктория не обращала на это особого внимания. Ее больше покорило другое: его вежливость и несколько
наигранная, но тронувшая в тот момент наивность, а еще почти отцовская забота о ней.
- Позволь мне позаботиться о тебе, малышка, - говорил он мягким, успокаивающим голосом. - Я все для тебя сделаю
- только скажи...
Виктория взяла щетку и медленно провела ею по волосам. Воспоминания были такими мрачными. Она не придавала
этому знакомству особого значения. Крейг вел себя, в общем-то, корректно. Он позволял себе лишь помассировать ей плечи,
когда она особенно уставала в своем кафе, уставала настолько, что думала, что скорее умрет, чем сможет отпустить еще один
гамбургер. Она не видела в этом ничего плохого, ей даже нравилось это порой. Ведь никто никогда за все ее девятнадцать
лет особенно не беспокоился о том, как она себя чувствует и чего хочет. Отца своего она не знала вообще, а мать, стараясь
свести концы с концами, всегда была занята. Быть предметом чьих-то забот было для Виктории внове.
Не то чтобы она позволяла Крейгу помогать ей деньгами или задаривать дорогими безделушками:
она не нуждалась ни в каких безделушках. Ей нужна была теплота, доброе, дружеское внимание, и Крейг, черт его
побери, отлично понимал это. Она была благодарна ему за каждое теплое слово, за каждый ласковый поцелуй в щеку. Чем
больше прогрессировала болезнь ее матери, тем чаще она обращалась за утешением к нему.
- Позволь мне утешить тебя, малышка, - говорил он, обвивая ее руками. И постепенно она к этому привыкала.
Губы Виктории сжались. Какой же дурой она была! Его ласки становились все более настойчивыми, прикосновения -
все более интимными, но она по-прежнему думала, что между ними ничего такого быть не может. До той самой последней
ужасной ночи, когда он внезапно повалил ее и прижал к мягкому кожаному сиденью своего "кадиллака".
- Позволь мне утешить тебя, малышка, - сказал он с грубоватым смешком, и эти привычные нежные его слова вдруг
приобрели какой-то другой, омерзительный смысл.
Она испугалась, умоляла его прекратить, наконец в панике стала отбиваться. И все-таки Крейг добился того, чего хотел.
Он сделал вид, что ничего особенного не произошло, и был крайне изумлен, когда она отказалась видеться с ним после
той ночи. Но очень скоро он преподнес ей еще один сюрприз. Прошел месяц, и местная газета объявила о его скорой свадьбе
с одной девушкой из богатой семьи. Оказывается, они были обручены уже несколько месяцев, а семьи их знакомы с давних
лет.
Руки Виктории дрогнули, когда она положила щетку на место. Она все еще помнила то, что случилось потом, помнила до
мельчайших деталей. Этот шок при известии, что она беременна, и позор, и ст
...Закладка в соц.сетях
