Жанр: Любовные романы
Красота - самый веский аргумент
...h; Что на тебя нашло? — спросила она во время танца.
Артур, смущенно покраснев, ответил, что просто решил сделать ей сюрприз.
— Видишь, — робко улыбнулся он, — не такой уж я тихоня.
И все было так чудесно, пока не явился Маккенна и...
О, черт!
Повернувшись спиной к пляжу, Дана опустилась в плетеное кресло и устало
потерла глаза.
Стоит ли лгать самой себе? Делать вид, будто ей доставляло удовольствие
видеть, как Артур буквально смотрит в рот Маккенне?
Синтия и того хуже. Этот детский голосок, застенчивое личико. И как она
внимала каждому его слову, будто перед ней был сам Господь Бог.
Хотя он не так уж много говорил. Все больше строил недовольную мину. И когда
Синтия робко предложила зайти в ночной клуб, Дана ухватилась за эту мысль
как за спасительную соломинку.
Все лучше, чем сидеть за столом, как плакальщики на похоронах.
— И правда, пойдемте! — весело воскликнула она, не дав Гриффину
времени опомниться и запротестовать.
А там, в ночном клубе, Дана схватила Артура за руку и потащила танцевать.
— Танцевать? — перепугался Артур.
— Да, танцевать, — решительно повторила она. — Помнишь, ты
говорил мне, что брал уроки танцев? Нельзя же, чтобы твое умение пропало
даром!
И Артур обреченно последовал за ней на крохотную танцплощадку, где ей
пришлось буквально уговаривать его обнять ее.
— Но я тебя и так уже обнял, — оправдывался Артур.
— Обними меня по-настоящему, — сказала она, стараясь, чтобы слова
ее не звучали приказом. — Оглянись вокруг, взгляни на людей! Видишь?
Артур повиновался, однако продолжал кружиться с ней по площадке, держа ее на
почтительном расстоянии. И тогда она решилась прибегнуть к беззастенчивой
лжи.
— Обними меня покрепче, — прошептала она, томно взмахнув
ресницами.
Господи, как она могла! Ей ни капли не хотелось обниматься с Артуром.
Единственное, чего она добивалась, — это вывести Маккенну из себя.
И ей это удалось.
Как он изменился в лице, когда бедолага Артур наконец обнял ее как подобает!
Как злобно сузились его глаза, как раздулись ноздри!
Будь все это не здесь и не сейчас, он силой вырвал бы ее из объятий Артура,
и унес бы в свой замок, и ласкал бы ее, ревниво и страстно, пока она не
взмолилась бы о пощаде, пока не прижалась бы к нему, шепча правду — правду о
том, что ей нужен только он один...
Дана медленно поднялась с кресла.
Она просто устала. Потому и лезут в голову всякие нелепые мысли. Ей нужно
как следует выспаться, хоть на одну ночь полностью позабыть о существовании
Гриффина Макхенны.
Решительно подойдя к дверям, она сняла с ручки табличку с надписью Не
беспокоить. Пускай поспит в коридоре. Переночует на пляже. Или свернувшись
под дверью, как презренный пес, каким он и был на самом деле.
Но здесь он ночевать не будет.
У нее словно гора с плеч свалилась. Разумеется, сюда она его не пустит. И
почему только она не настояла на своем с самого начала? Он запросто мог бы
снять номер в другом отеле.
Плевать, что пришлось бы мотаться туда-сюда на конференцию.
Дана открыла дверь, воинственно вздернув подбородок. В конце концов, кто
здесь специалист? По-настоящему незаменима здесь именно она, а вовсе не...
Двери лифта бесшумно распахнулись. Показался Гриффин.
— Дана?
На мгновение она испуганно застыла, потом резко захлопнула дверь.
Было слышно, как он решительно шагает к дверям.
Она судорожно накинула цепочку. Он вставил в замок электронный ключ, но было
уже поздно.
— Дана, — он сердито подергал за ручку, — откройте дверь.
— Нет. Даже не подумаю.
Дана зажмурилась. Этот голос. Она представила себе его лицо, горящие гневом
глаза.
— Андерсон! — Он стукнул в дверь кулаком. — Вы слышите или
нет? Немедленно открывайте!
— Почему бы вам не послушать меня для разнообразия? Я вас ненавижу.
Презираю. Слышите, Маккенна?
— Андерсон! Если не хотите распрощаться со своей должностью...
— Вы не сможете меня уволить. Во всяком случае, не сейчас. Без меня вам
не удастся наладить программу.
— Послушайте, не знаю, что на вас нашло, но...
— Вот именно. Не знаете. А следовало бы знать.
Он вздохнул. Она совершенно отчетливо слышала этот вздох, словно Гриффин
стоял рядом с ней в комнате.
— Дана, ради всего святого. Подумайте сами, где я буду ночевать?
— А мне какое дело? Ступайте на пляж. Можете устроиться в телефонной
будке. Ложитесь с Синтией. — Голос ее невольно дрогнул. — Зачем
упускать такую прекрасную возможность?
— Я не сплю с... — Где-то позади хлопнула дверь. Вот черт,
удрученно подумал он. — Я не сплю с Синтией.
— А почему, собственно?
Сколько раз он задавал себе тот же вопрос.
— Что значит — почему? Не знаю. Впрочем, вас это не касается. Почему вы
сами не спите со своим Пижоном?
— Откуда вы знаете?
— Просто знаю, и все. Так почему? И вправду, почему?
— Наши отношения выше этого.
— В таком случае я безумно рад за вас обоих. И все же мне нужно где-то
переночевать.
— Попробуйте в коридоре. На стуле вам будет удобно.
Снова хлопнула чья-то дверь.
— Что случилось, молодой человек?
Гриффин обернулся. Из соседнего номера недоуменно высовывалась дама с
накрученными на бигуди волосами.
— Почему вы разговариваете с дверью?
— А-а. Нет-нет. Я вовсе не разговариваю с... Простите, что помешали,
мадам.
— Что там написано? — Женщина близоруко уставилась на медную
табличку. — А, Покои для новобрачных.
— Да. Послушайте, не волнуйтесь и возвращайтесь к себе. Простите,
если...
— Боже мой, так вы забыли ключ? Вы не можете войти?
Господи, сжалься, мысленно взмолился Гриффин, только этого не хватало.
— Я вам очень признателен, мадам, но...
— Подождите меня здесь. Я позвоню администратору, и вам пришлют
запасной.
— Ну что вы... — Гриффин осекся. — Большое спасибо, мадам.
Подождите секунду, вот только скажу своей невесте... Дана, любимая, ты
слышишь? Наша соседка сейчас позвонит администратору. Они пришлют нам кого-
нибудь на помощь.
— Ничего у них не выйдет. Я закрыла дверь на цепочку.
— Говоришь, цепочка застряла? Ничего, сейчас попрошу нашу спасительницу
вызвать слесаря. Они снимут дверь с петель. Представляю, сколько зевак
сбежится поглазеть.
Прошла секунда. Наконец цепочка зазвенела и дверь распахнулась. Гриффин
обернулся к женщине в бигуди.
— Представляете? Моя невеста сумела сама справиться с замком.
— Приятных сновидений, юноша, — улыбнулась соседка.
— И вам того же, мадам, — отозвался Гриффин, заходя в комнату.
Дверь захлопнулась, и они с Даной оказались лицом к лицу.
— Провести с вами ночь в одном номере — уже пытка. Но гораздо хуже
будет, если об этом узнают все.
Гриффин с трудом сдерживался. Он бы в два счета с нею разделался, будь он
способен ударить женщину. А Бог свидетель — сейчас ему хотелось именно
этого: двинуть ей как следует.
— Попытайтесь еще хоть раз выставить меня на посмешище, и вы за это
заплатите.
— Если кто и ставит людей в неловкое положение; так это вы! Отправили
меня в номер, точно малолетнего ребенка!
— Вы, кажется, забыли, что у вас есть работа. — Он прошел мимо
нее, стянул пиджак и швырнул его в кресло. — И предпочли делать вид,
что это увеселительная поездка, что вы здесь для того лишь, чтобы у всех на
глазах вешаться на этого вашего дружка...
— Ни на кого я не вешалась! — яростно подскочила к нему Дана.
— Неужели? Между прочим, вы закончили программу?
— Да вы что, смеетесь? Я только что вошла. Даже умыться не успела.
Зато успела раздеться. Безразмерный халат был распахнут и лишь слегка
прикрывал ее тело.
— Не стойте на дороге, — сердито прикрикнул Гриффин.
— У меня нет ни малейшего желания ни видеть, ни слышать вас, Маккенна.
— Вот и прекрасно. А теперь отойдите...
— Что касается программы, завтра я поднимусь на рассвете и закончу ее.
Развязав галстук, он бросил его в кресло.
— Превосходно.
— Ну вот и все. Теперь я иду спать. И уж непременно воспользуюсь вашим
советом и запру дверь на задвижку.
— Зачем?
— Как это — зачем? Затем, что... — Она умолкла.
Гриффин расстегнул рубашку и, стянув ее с плеч, уронил на пол.
— Что вы делаете, Маккенна?
— Раздеваюсь.
— Прекратите. — Судорожно сглотнув, она сердито схватила рубашку и
протянула ему. — Соблаговолите надеть.
— Это еще зачем? Я не имею обыкновения спать одетым, Андерсон. А вы
предпочитаете не раздеваться?
— Да... нет... я хотела сказать... — Что она собиралась сказать?
Мысли ее смешались. И немудрено, ведь он стоит без рубашки. Загорелая кожа.
Рельефные мускулы. Черные колечки волос на груди, подтянутый, плоский
живот...
— Так в чем же вы тогда спите?
Он пристально смотрел на нее.
— Что за дурацкий вопрос?
— Дурацкий?
Пристальный взгляд. Бездонный...
— Отчего вы так разозлились на меня, Андерсон?
Голос его звучал тихо и вкрадчиво. По спине у нее пробежали мурашки.
— Вы знаете отчего. Вы обошлись со мной как с рабыней: Андерсон,
сделайте то, Андерсон, сделайте се...
— Вы не сводили с него глаз на танцплощадке.
— Ничего подобного! — От смущения Дана покраснела.
— Бедняга по уши влюблен в вас. — Не отводя взгляда, Гриффин
медленно и решительно двинулся к ней. — Но вы его не любите.
— Что за вздор. Вы понятия не имеете об... Что вы делаете?
Он улыбнулся какой-то загадочной, коварной улыбкой, от которой у Даны
тревожно защемило сердце, и потянул за пояс халата.
Казалось, время остановилось. Гриффин не сводил с нее глаз.
— Дана, — хрипло прошептал он. — Да! О да...
И она очутилась в его объятиях.
Дана ожидала, что он разденет ее прямо тут, в гостиной.
Но он подхватил ее на руки и перенес в спальню. Темноту комнаты прорезал
неяркий лунный свет.
Здесь он поцеловал ее, нежно и страстно, заставив сердце Даны трепетать.
Наконец медленно выпустил ее из объятий и поставил на пол.
— Позволь мне взглянуть на тебя.
Дана затаила дыхание, и Гриффин сбросил махровый халат с ее плеч.
Никогда еще мужчина не смотрел на нее так. Не касаясь, не лаская и в то же
время как бы касаясь и лаская — но не рукой, а взглядом.
— Как ты красива, — прошептал он, и Дана знала, что это так. Пусть
лишь на одну эту ночь. Только для него одного.
Халат упал на ковер у ее ног. Минуту, показавшуюся ей вечностью, он молча
смотрел на нее, потом протянул руку и развязал шелковые ленточки на ее
корсаже.
У него перехватило дыхание. Взгляд потемнел от желания.
— Моя красавица.
Опустившись на колени, Гриффин стянул полоску кружев, служившую ей
трусиками. Затем склонился и приник горячими губами.
Поцелуй словно зажег в ее крови пламя. Вздрогнув, она вскрикнула — и от
неожиданности, и от едва сдерживаемой страсти. Пусть то, что должно
случиться, не кончается никогда, промелькнуло у нее в голове.
Он снова поцеловал ее. Из ее груди вырвался стон. Дана покачнулась и
ухватилась за его плечи.
— Нет, — выдохнула она. — Гриффин, прошу тебя...
— Да, — яростно произнес он и, снова подхватив ее на руки, перенес
на кровать.
Дана смотрела, как он снимает с себя одежду. Как же он прекрасен!
Широкоплечий, мускулистый...
Он опустился рядом с ней, и она прильнула к нему, страстно отвечая на его
поцелуи, выгибаясь ему навстречу, чтобы он мог коснуться губами ее груди,
живота, вдыхая аромат его тела, так же как он вдыхал ее...
— Гриффин, — прошептала она. — Я хочу... хочу...
— Все что угодно, — отвечал он.
В следующий миг он овладел ею, и последнее, что пришло ей в голову, прежде
чем все смешалось в безудержном вихре, была мысль о том, что если такова ее
ненависть к Гриффину Маккенне, что же будет, когда она наконец признается,
что любит его?
Несколько часов спустя Гриффин проснулся, сжимая Дану в объятиях. Она
лежала, повернувшись на бок и положив голову ему на плечо. Гриффин
чувствовал ее теплое дыхание. Спальню окутывала бархатная тьма ночи.
Гриффин пошевелился. Дана вздохнула и лишь крепче прижалась к нему. Повернув
голову, Гриффин уткнулся лицом в ее шелковистые волосы. Они пахли какими-то
цветами. Может, лилиями? Или сиренью? Гриффин не слишком разбирался в
цветах. На протяжении многих лет он дарил десяткам женщин только выращенные
в теплице розы.
Улыбка тронула его губы. Почему-то он был уверен, что на женщину, спящую в
его объятиях, тепличные розы не произведут впечатления. Гриффин крепче
прижал ее к себе. Кажется, есть на свете так называемая роза пустыни.
Наверняка есть. Должно быть это совершенная, прекрасная роза с нежнейшим
ароматом — но вся в острых шипах.
Дана что-то пробормотала сквозь сон.
— Что такое, любимая? — шепотом спросил он.
Она вздохнула и произнесла его имя. Она видела сон, и он был в этом сне.
Никогда не испытанное прежде чувство охватило его.
Он был в ее сне, думал Гриффин; повернувшись к Дане, он прижался к ней и
вскоре сам погрузился в крепкий сон.
Когда Гриффин проснулся снова, на дворе уже стояло утро. Комната была залита
ярким солнечным светом. Он повернулся к Дане...
Но ее не было рядом. Можно было подумать, что эту ночь он провел в
одиночестве. Простыни аккуратно расправлены, подушки взбиты.
Усевшись, Гриффин озадаченно взъерошил волосы. Обычно первым уходил всегда
он. Хотя, разумеется, не сразу покидал постель своей очередной пассии.
Задерживался на полчаса, на час, иногда — хотя крайне редко — даже до самого
утра. А на следующий день звонил, посылал цветы, делал какие-нибудь подарки,
приглашал на обед или в театр — в общем, старался для приличия протянуть
время. До тех пор, пока ему это не приедалось, а рано или поздно так всегда
и происходило.
Куда, черт возьми, подевалась Дана?
Натянув брюки, он пошел на поиски.
— Дана!
И остановился на пороге гостиной. Дана сидела на террасе со своим
портативным компьютером на коленях. Было очевидно, что она принялась за
работу, едва встав с постели: на ней был махровый халат, волосы небрежно
заколоты на затылке.
У Гриффина сжалось сердце.
Как же она красива!
Тут Дана заметила его. В глазах ее зажегся свет, на щеках заиграл нежный
румянец. Она поправила волосы таким изящным и естественным жестом, что у
него перехватило дыхание.
В последний раз пробежав пальцами по клавишам, она поднялась и отодвинула
стеклянную дверь, держа компьютер под мышкой.
— Привет.
— Привет.
— У меня хорошая новость.
Гриффин кивнул. Она была босиком, и он заметил, что ногти у нее на ногах не
накрашены. Никогда раньше ему не приходилось видеть женщину с ненакрашенными
ногтями.
— Гриффин!
Она улыбалась. И была прекрасна.
— Я закончила программу.
— Вот как? — Он медленно направился к ней. — Отлично.
— Понадобилось совсем немного... Гриффин! Что ты делаешь?
Он осторожно взял у нее из рук компьютер и поставил на стол.
— Гриффин, — насторожилась она, — тебе это разве не
интересно?
— Конечно, — он сосредоточенно кивнул, — очень
интересно. — И4 потянул за пояс ее халата. — Очень.
Он склонился, целуя ей грудь, и Дана запрокинула голову.
— Гриффин... Гриффин, я не смогу сконцентрироваться, если... если ты
будешь...
Он подхватил ее на руки и понес через гостиную в спальню.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Чувство вины.
Вот что не давало Дане покоя. Оно засасывало ее, словно океанская пучина,
заставляя задыхаться.
Дана стояла на балконе, нервно сжав пальцами парапет и тщетно стараясь
убедить себя, что у нее нет причин испытывать муки совести.
Она не связана никакими обещаниями. Гриффин тоже. Они оба взрослые свободные
люди.
Дана крепче ухватилась за парапет.
Кого она хочет обмануть? В отеле в двух шагах отсюда ждут двое, которых
известие о том, что они с Гриффином вместе провели ночь, просто убьет. Артур
преодолел столько миль, чтобы быть рядом с ней. Она знает, он любит ее, хотя
никогда в этом не признавался.
А Синтия? Синтия, которая смотрит на Гриффина с таким обожанием...
— Любимая!
Услышав его голос, Дана закрыла глаза. Он обнял ее, крепко прижав к себе.
Не надо, мысленно проговорила Дана. Так не должно быть...
— Дана...
Он поцеловал ее в шею, и у нее перехватило дыхание. Я люблю тебя, Гриффин,
подумала она, люблю. Теперь уже глупо это отрицать.
Но он-то ее не любит. Для него это не более чем приключение, и это лишь
усугубляло в ней чувство вины. Предать этих двоих, упав в объятия человека,
который никогда не сможет ее полюбить...
— Где ты была? Я проснулся, а тебя нет.
— Я... не могла уснуть.
— Не могла уснуть? — Он рассмеялся. — От этого я знаю
прекрасное средство. Надо было разбудить.
— Гриффин. — Дана прижала руки к его груди. — Гриффин, я тут
думала...
— Я тоже.
Улыбнувшись, он склонился, чтобы поцеловать ее, но она отвернулась.
— Пожалуйста, не сейчас. Послушай, — она тяжело вздохнула. —
Я... я размышляла об Артуре...
— О ком? — насторожился он. — Ты ему ничем не обязана.
— Знаю. Так же как и у тебя нет обязательств перед Синтией. Но...
Прижав палец к ее губам, он заставил ее умолкнуть.
— Дана, мы ведь не просили их лететь сюда.
— Нет, конечно, и все же...
— А то, что произошло между нами, случилось само собой.
— Это уж точно, — рассмеялась Дана. — Знай я заранее, что нам
придется жить в одном номере, поспорила бы на что угодно, что один из нас
утопит другого в океане.
— В океане? — усмехнулся Гриффин. — Я и не подозревал, что
мой новый вице-президент вынашивает такие убийственные планы. Иначе в жизни
бы не согласился поселиться вместе.
— И не надо было соглашаться, Гриффин, — серьезно проговорила
Дана. — Если бы мы...
Склонив голову, он поцеловал ее. Она хотела оттолкнуть его, но не сумела —
так сладок был этот поцелуй.
— Даже если бы мы остановились на разных этажах, — прошептал
он, — ровно ничего бы не изменилось. Это было неизбежно, Дана. Ты сама
это чувствуешь, так же как и я.
— Верно, — кивнула Дана, прижавшись лбом к его щеке. — И все
же я никак не могу выбросить из головы Артура.
— Это можно легко уладить, — ответил Гриффин, подхватывая ее на
руки и направляясь в спальню.
— Нет! — Дана нежно закрыла ладонью его губы. — Уже пора
спускаться. Скоро презентация.
— К черту презентацию.
— Ты это не серьезно.
Гриффин вздохнул. Она была права. Ведь Дейта байтс на грани банкротства.
Однако и другая мысль пришла ему в голову: самое время побеспокоиться о
своем сердце.
Сейчас оно было совершенно беззащитно.
В конференц-зале собрались представители нескольких десятков компаний,
однако больше всего посетителей толпилось именно возле стенда Дейта байтс.
Программа не просто действовала — она действовала великолепно. Гриффин не
помнил, когда в последний раз ему столько раз жали руку и поздравляли с
успехом.
— Не меня надо поздравлять, — не уставал повторять он. — Эта
программа — детище моего вице-президента, Даны Андерсон.
Наконец народу немного поубавилось. Гриффин облегченно вздохнул.
— Отлично прошло. Все благодаря тебе.
— Согласна. — Дана скорчила озорную рожицу. — Однако удачная
продажа — целиком твоя заслуга. Как ни горько мне это признавать, ты
оказался прав. Для всех именно ты лицо компании.
— Нам надо это отпраздновать. — Он поймал ее руку. — Как
насчет обеда?
— Обед, — вздохнула Дана. — Было бы неплохо.
— Салат из омаров и бутылка охлажденного белого вина?
— Звучит заманчиво.
— Отлично, — он с улыбкой придвинулся ближе. — Можем заказать
в номер.
— В номер?
— Пообедаем, а затем примем ванну. Ну, как тебе мой план?
Дана покраснела.
— Прямо сейчас?
— Да, сейчас, — рассмеялся Гриффин.
— Но ведь скоро должно быть какое-то выступление... Гриффин, не смотри
на меня так.
— Пойдем наверх. Позволь мне раздеть тебя, распустить волосы...
— Маккенна? Первокласная программа, старина!
Гриффин обернулся и увидел бывшего одноклассника, представителя Бостонского
банка. В первое мгновение Гриффину захотелось послать его куда подальше, но
Дана незаметно высвободила свою руку из-его ладони и отошла в сторону.
Вздохнув, Гриффин постарался придать своему лицу приветливо-вежливое
выражение.
— А, Эванс. Приятно видеть тебя.
— Взаимно. Знаешь, я читал, что ты собираешься купить эту фирму, но и
подумать не мог, что...
Гриффин вежливо пытался слушать. Он улыбался, кивал, но мысли его были
сосредоточены на Дане.
Она стояла у компьютера в нескольких шагах от него и объясняла какому-то
парню, судя по всему полному профану, как работает программа. Гриффин
настороженно прищурился. Было очевидно, что посетителя занимала не столько
программа, сколько сама Дана, но она продолжала подробно объяснять все
преимущества программы, и парень в конце концов не выдержал.
— Все ясно, — заявил он, на что Дана улыбнулась так, будто он
только что побил олимпийский рекорд.
Поразительно. Ей удалось заставить мужчин увидеть в ней не объект низменных
страстей, а мыслящее человеческое существо. Она просто чудо. Самое трудное
было выпустить ее из объятий сегодня утром и прийти сюда, где он вынужден
делить ее с целой толпой. Сколько же еще ждать, прежде чем они смогут снова
остаться наедине?
— ...Так что, Маккенна, я тебя предупреждаю по-дружески... И я не
шучу. — Эванс заговорщицки подмигнул.
— А, прости, Тим. Я отвлекся. Так насчет чего ты меня предупреждаешь?
— Насчет того, что я намерен переманить к нам твоего вице-президента.
Если надумает переехать в Массачусетс, пусть только даст знать. Красота в
сочетании с умом, Маккенна, — такое нечасто встретишь.
— Да. Пожалуй, ты прав.
— Хотел бы я иметь такую девчонку у себя в фирме.
— Женщину, — поправил Гриффин. — Нет, Эванс, особо не
рассчитывай. Дана Андерсон не собирается уходить из Дейта байтс.
Я ее просто не отпущу, думал Гриффин, глядя вслед Эвансу. Ни в Бостон, ни
куда бы то ни было. Ни за что на свете. Он отыскал чудо и не собирается с
ним расставаться.
Он слышал, как она с легкостью ответила на каверзный вопрос нового
посетителя. Да, Эванс прав. Красота в сочетании с умом... Сегодня ее волосы
были распущены: уступка, на которую Дана пошла лишь после того, как он
пригрозил публично растрепать ее пучок прямо в конференц-зале. На ней было
светло-желтое платье, очень простое и в то же время женственное и милое. По
телефону она заказала себе кое-что из одежды в том самом магазинчике, где он
накануне купил ей шелковый костюм.
— Мне понадобятся два платья. Простые, безо всяких украшений, что-
нибудь делового покроя, размер восьмой, — говорила она, усевшись по-
турецки посреди смятой постели, одетая в одну из его рубашек.
— И что-нибудь вечернее, — шепнул ей на ухо Гриффин, целуя в
затылок.
— Не нужно мне ничего вечернего, — так же шепотом возразила она.
— Черный шелк, — проговорил он, просовывая руку ей под рубашку.
— Гриффин, — едва не задохнулась она, зажимая ладонью
трубку. — Я не могу так... прекрати.
Он повиновался, после того как она и вправду заказала черное шелковое
платье
...Закладка в соц.сетях
