Жанр: Любовные романы
Украденные сердца
...а, — Люк усмехнулся. — В своих силах я не
сомневаюсь.
— Я тоже, мистер Мэнсфилд.
Люк оценивающее посмотрел на Тесс и невольно залюбовался. Голубые глаза
встретили его взгляд смело и спокойно. Волнистые светло-русые волосы,
обрамляющие миловидное лицо, на солнце отливали золотом. Люк мысленно
потянулся к ней и уже представил, как поднимает ее за тонкую талию, как
кружит ее на руках и как...
Мэнсфилд, ты спятил — что у тебя за
мысли? — одернул он себя. — Она же аферистка, хочет обворовать
твоих друзей. Твоя задача не допустить этого и доказать, что она —
мошенница
.
Его взгляд потух, лицо стало равнодушным. Не оглядываясь, он быстро зашагал
вперед.
— Что конкретно вам удалось узнать обо мне? — недовольно
проговорил он, когда они очутились в полумраке конюшни.
— Так, пустяки, ничего особенного. — Тесс с интересом оглянулась и
монотонным голосом начала перечислять:
— Люк Мэнсфилд — тридцать пять лет. Генеалогическое дерево корнями
уходит в незапамятные времена. Старший сын, в семье, кроме него, еще трое
детей. Учился в Колумбийском университете, затем на юридическом факультете в
Гарварде. Получил диплом с отличием. В университете был капитаном сборной по
гребле, но увлекался и другими видами спорта, и это по роковому стечению
обстоятельств оказало ему медвежью услугу. Команда гребцов готовилась к
Олимпийским играм, но их капитан, играя как-то в гандбол, получил серьезную
травму руки. И поделом, я считаю, — Тесс злорадно посмотрела на
Люка. — Нечего было развлекаться, гоняя мячик, лучше бы тренировался
вместе с командой. В итоге он подвел своих же друзей. На Олимпийские игры
поехала другая команда. — Тесс замолчала. — Мне продолжать?
Люк кивнул.
— Вы любите верховую езду, в шахматы играете так себе — средненько;
избегаете бурных романов и длительных увлечений с тех пор, как расторгли
помолвку с Дженнифер Эйр двенадцать лет назад. Кстати, она тоже была
великаншей. Работаете в семейной юридической фирме. Но туда вы пошли не по
своей воле, а под давлением родителей. Занимаетесь тем, что защищаете
богатеев — абсолютно никчемных людей. Вы талантливый адвокат и красноречивый
оратор. Когда становится известно, что на суде вы будете выступать в
качестве защитника подозреваемого, то обвинители начинают заранее запасаться
сердечными лекарствами, зная, что скорее всего проиграют процесс. За глаза
они вас называют мистер Смерть. — Тесс бесцеремонно смерила его
взглядом и добавила:
— Метко подмечено. И, наконец, последнее и самое главное: вы преданы
Джейн Кушман и в каждом, кто впервые приходит к ней в дом, видите злодея-
монстра, желающего причинить ей вред. Верный рыцарь — вы готовы разделаться
с каждым, кто посягнет на ее состояние, даже со мной — Дюймовочкой.
— Ну и ну! — тихо присвистнул Люк, пораженный осведомленностью
Тесс, а затем внезапно разозлился:
— Как вам удалось все это разузнать, черт возьми?
— Ну-ну, мистер Мэнсфилд, — Тесс поморщилась. — Неужели вы и
вправду думаете, что я раскрою свой источник информации? Это было бы глупо и
непрофессионально. Да, вижу, вы и вправду невысокого мнения обо мне.
— Извините. — Люк натянуто улыбнулся.
Почти все стойла пустовали, и только в дальнем конце конюшни Тесс увидела
двух лошадей — гнедого и серого в яблоках жеребца, в котором была видна
кровь арабских скакунов. При виде Люка они тихо заржали и потянулись к нему,
требуя ласки и угощения. Люк поочередно потрепал их по холке и что-то
ласково пробормотал. Тесс молча наблюдала, держась на приличном расстоянии.
— В свое время Женни держала десятка два лошадей, — сказал
Люк. — Говорили, что у нее лучшие лошади на всем Восточном побережье.
После ее смерти Джейн почти всех продала, оставив себе лишь этих двух.
— Она что, ездит на лошадях? — испуганно прошептала Тесс. Люк
усмехнулся:
— Да еще как! Все ее врачи просто в шоке и истерично вопят, что
верховые прогулки в ее возрасте опасны, но Джейн не хочет и слушать. —
Обернувшись, Люк посмотрел на Тесс, у которой от всех этих ужасов побледнело
лицо, и рассмеялся. — Я вижу, что вы не шутили — вы и впрямь боитесь
лошадей.
— Какие могут быть шутки, мистер Мэнсфилд, раз речь идет о чем-то
смертельно опасном? Не понимаю, зачем люди добровольно рискуют своей жизнью?
Ведь с помощью этих гривастых бестий о четырех ногах можно запросто раньше
времени угодить на тот свет. Слава Богу, я испытываю к ним панический страх.
Это, наверное, у меня врожденное.
Люк успокоился и расслабился, даже немного повеселел. Никакая она не
Элизабет, поскольку Элизабет абсолютно не боялась лошадей, а в глазах Тесс
он увидел настоящий, непритворный страх. Люк взял ее под руку, и они
направились к выходу. Не стоило прикасаться к ней, надо бы держаться
подальше, промелькнула у него запоздалая мысль.
К счастью, когда они вышли из конюшни, Тесс, заметив клумбу с яркими
цветами, радостно бросилась к ней. Люк приотстал, с хмурым видом наблюдая за
своей спутницей. Что же это такое творится с ним сегодня? Околдовала она
его, что ли? Почему он не может избавиться от какого-то блаженного,
дремотного состояния, вызванного легким прикосновением к ее руке, почему до
сих пор ощущает запах ее волос, почему его влечет к ней и почему ему все это
приятно? Может, она — прожженная мошенница и блестящая актриса — специально
пустила в ход свои чары, чтобы одурачить его и Джейн Кушман?
Вздохнув, он предложил продолжить экскурсию по имению. Люк выбрал длинный,
круговой маршрут, чтобы она могла полюбоваться открывающимися видами и чтобы
у него было время хорошенько расспросить ее. Пока Тесс восхищенно
рассматривала аккуратные, ухоженные газоны и тенистые парки с прудами,
темнеющие вдали зеленые рощи и яркие цветники, Люк, особо не церемонясь,
засыпал ее каверзными вопросами и открыл много полезного для себя. Он узнал
интересные подробности о ее криминальном прошлом, понял, что эта чертовка
лучше его разбирается в искусстве и что лучше его говорит по-французски. Люк
всячески пытался на чем-нибудь подловить ее, но каждый раз терпел фиаско.
Ответы Тесс звучали искренне и убедительно, она блистала остроумием и тонким
юмором. Она не раздумывала над вопросами, словно заранее их знала и успела к
ним подготовиться. Люк чертыхался, осознавая, что придраться не к чему.
Они возвратились в особняк. К этому времени Люк уже окончательно понял, что
вывести обаятельную проходимку на чистую воду будет очень сложно — Тесс
Алкотт оказалась не так проста, как он думал.
Когда они вошли в гостиную, Джейн Кушман встретила их лучезарной улыбкой.
— Надеюсь, вы приятно провели время? Мы с доктором Ванштейном очень
мило побеседовали и пришли к выводу, что для пользы общего дела мисс Алкотт
было бы целесообразно пожить в моем доме пару недель. Переезжайте ко мне,
скажем, завтра. Хорошо?
Во время ленча Люк не проронил ни слова. Он не ожидал такого развития
событий и теперь сидел мрачный, недовольно сверкая глазами. Джейн Кушман, не
обращая внимания на его гневные взгляды, болтала с Тесс и доктором, словно
со старыми друзьями. Люк же весь извелся. Ему казалось, что время тянется
слишком медленно, что ленч будет длиться вечно и эта парочка никогда не
уберется отсюда. Наконец все встали из-за стола.
Джейн Кушман тепло простилась с гостями и вышла вместе с ними из гостиной,
чтобы проводить их до дверей. Люк неохотно поплелся следом. Стоя в дверях,
он наблюдал, как Тесс и доктор Ванштейн сели в серебристый
Линкольн Таун
Кар
и уехали.
— Джейн, вы в своем уме — что вы задумали? — взорвался он, давая
выход накопившемуся раздражению, когда они остались вдвоем. — Зачем вы
их так обхаживаете? Они что, важные птицы? Ради всего святого, объясните,
зачем вы пригласили эту маленькую аферистку Тесс Алкотт? — Он нервно
мерил шагами мраморный пол холла, выложенный в шахматном порядке черными и
белыми плитками. — Вы же сами поощряете отпетых мошенников, идете у них
на поводу.
— Не сгущай краски, Люк. Ничего страшного не случится, если мисс Алкотт
поживет пару недель в моем доме. За это время мы хорошенько присмотримся к
ней и во всем разберемся. Хорошо? — Джейн Кушман улыбнулась, и в ее
ясных голубых глазах появились веселые искорки. Взяв Люка за руку, она
повела его в гостиную. Там она уселась на низкую софу, а он принялся нервно
ходить из угла в угол.
— Она обманет вас и исчезнет, потом ищи ветра в поле.
— Чепуха, — откликнулась Джейн, — Тесс уже давно бросила это
занятие. Ты же сам слышал.
— Сказать можно что угодно. Я допускаю, что ее действительно не
интересуют ваши картины и драгоценности — станет она размениваться на всякие
мелочи, когда можно урвать кусок пожирнее! Мисс Алкотт самым наглым образом
хочет втереться к вам в доверие, добиться вашей любви и стать полноправным
членом семьи Кушман. Если ей это удастся, то она сразу получит все:
состояние и известную фамилию, перед ней раскроются двери в высший свет.
— До сих пор она пыталась убедить нас в обратном, вела себя так, словно
ей вовсе этого не нужно. Забавная тактика, тебе не кажется? Да перестань ты
метаться, как разъяренный тигр в клетке! Мельтешишь перед глазами, а у меня
от этого голова идет кругом. Сядь!
Окрик подействовал. Люк нервно рассмеялся и послушно присел рядом с Джейн
Кушман. Нежно сжав ее маленькую, легкую руку, он с мольбой в голосе
произнес:
— Миссис Кушман, прошу вас, выслушайте меня и постарайтесь понять. Тесс
Алкотт — хладнокровная, расчетливая женщина. Она украдет у вас все, что вам
дорого, лишит вас последней надежды и разобьет вам сердце, воспользовавшись
вашей же доверчивостью и добротой. Она — самозванка.
— Люк, дорогой мой, как ты можешь так говорить! Да я не сомневаюсь в
том, что она — это Элизабет. — Помолчав, Джейн Кушман добавила:
— Точнее сказать, почти не сомневаюсь.
Люк крепко стиснул ее пальцы. Его сердце облилось кровью, когда он
представил, что какая-то проходимка обманет эту почтенную пожилую леди. Он в
отчаянии посмотрел на ее изрезанное морщинами лицо.
— Нет, вы, должно быть, шутите?! — Он сокрушенно покачал
головой. — Прошу вас, скажите, что я ослышался. Поймите же, она строила
из себя бедную овечку, невинно опуская синие глазки, только в расчете на то,
что вы ей поверите. Теперь я вижу: ей это удалось.
— Честно говоря, она мне понравилась, — сказала Джейн. — И я
думаю, что она была вполне искренней.
— Черт знает что! — рявкнул Люк и, вскочив на ноги, вновь принялся
метаться по комнате. — Нет, или я сошел с ума, или это мир
перевернулся, а я не заметил, как. Разве можно доверять внешности! Сколько
раз вам повторять, что Тесс Алкотт — это не Элизабет. Ну подумайте сами —
она боится лошадей, ей не понравилась карусель, она не узнала серебряную
чашку Элизабет... Разве этого мало? И медвежонка Фреда, я уверен, она первый
раз в глаза увидела. А то, что она случайно угадала его имя, так это ничего
не доказывает — так, взяла и брякнула первое, что пришло ей на ум.
— Возможно, ты прав, — сказала Джейн, — но Элизабет было
всего пять лет, когда ее похитили. Ты хоть представляешь, каково ребенку
лишиться разом ни с того ни с сего родителей, их любви и заботы, да еще в
таком возрасте? Мне это напоминает вот что: ты спишь и видишь счастливый
сон, но вот ты просыпаешься и понимаешь, что ничего этого не было, что все
тебе привиделось. Нет ни родителей, ни одного знакомого лица вокруг. Что бы
ты сделал, окажись на месте такого ребенка? Да ты бы первым делом постарался
привыкнуть к тому кошмару, в котором оказался, приспособиться к новой жизни,
полной тревог и отчаяния. Но как? Воспоминания о прошлом, что нож в сердце.
Легче всего забыть о том, что было раньше, тогда и кошмар уже не будет
казаться кошмаром. Именно так и поступила мисс Алкотт.
Люк тяжело вздохнул. Он перестал ходить взад-вперед и внимательно посмотрел
на Джейн Кушман.
— Вы так образно и убедительно говорите — заслушаться можно. Вам бы
адвокатом быть.
— Отец хотел, чтобы я стала поэтессой. Для женщины, говорил он, лучшего занятия не придумаешь.
Люк улыбнулся. Отец Джейн Кушман явно недооценивал способности своей дочери.
— Джейн, послушайте меня, — Люк предпринял очередную попытку
образумить несговорчивую леди. — Я согласен, что Тесс Алкотт
незаурядная личность. Но не забывайте о ее прошлом — у нее огромный опыт по
одурачиванию людей, ей не составит большого труда заболтать кого угодно. Она
блестящая актриса, но не более того. В ее честные намерения я не верю и
докажу вам, что она мошенница.
— Вот и прекрасно, — отрезала Джейн Кушман. — Займись этим!
Мне кажется, что ты, если хорошенько покопаешься в ее прошлом, найдешь
доказательства того, что она и есть Элизабет.
Люк устало потер ладонью подбородок. Упорство Джейн Кушман порядком его
раздражало.
— Ну хорошо! Давайте на время забудем о мисс Алкотт и поговорим об этом
докторе — Максвелле Ванштейне. Мошенник, каких мало!
— Тут я с тобой согласна. Хитрый, как лис. Его просто так, голыми
руками не возьмешь. Уж я и так и сяк пыталась его подловить, пока мы
беседовали с глазу на глаз, но, увы, все впустую. Изворотлив и осторожен.
Вот он-то доверия мне не внушает.
— Слава Богу! Теперь вы понимаете, что раз этот доктор — мошенник, то и
Тесс Алкотт не лучше его. Они — одного поля ягода.
— Глупости, я так не думаю, — возразила Джейн Кушман. —
Возможно, что доктор — или кто он там есть на самом деле? — раскопал
что-то, нашел какие-то факты, указывающие на то, что Тесс Алкотт — это
Элизабет, но о них он и словом не обмолвился. Почему? Не знаю. Но вижу,
точнее — интуитивно чувствую, что он темнит. Сейчас не столь важно, как
Ванштейн подбил Тесс Алкотт на эту авантюру — он мог или по-хорошему
договориться с ней, или запугать, — главное другое: все это не
исключает того, что Тесс Алкотт может оказаться Элизабет.
— Да, но в таком случае она...
Джейн Кушман, не дослушав его, рассмеялась.
— Люк, ты такой забавный! Тебе ведь понравилась мисс Алкотт, почему же
ты на нее так нападаешь, а?
У Люка отвисла челюсть, что вызвало новый приступ веселья у Джейн Кушман.
— Ох, — выдохнула она, смахнув с ресниц выступившие слезы. —
Ты петушишься, делаешь вид, что тебе нет дела до какой-то Тесс Алкотт, но
я-то все прекрасно вижу, поскольку знаю тебя не один год. Да у тебя на лице
написано, что она тебя заинтересовала. Эх, Люк, Люк, повеселил ты меня. Ну-
ну, не обижайся, мы же с тобой старые друзья. Только, пожалуйста, в
следующий раз будь повежливее, поделикатнее с бедной девочкой. А то
набросился на нее, как разъяренный лев.
— Я просто хотел, чтобы эта бедная девочка не обманула вас, —
хмуро заметил Люк. — И делал то, что считал нужным.
— Да-да, я знаю и премного тебе благодарна. Ты мня в обиду не дал. Но,
поверь мне, я сама смогу за себя постоять — как-никак давно живу на свете.
— Джейн... — начал Люк, но не договорил.
— Возможно, что она не Элизабет, — продолжила Джейн Кушман, не
обратив внимание на его слова. — Тогда, если доктор Ванштейн не
отступится и продолжит игру в надежде сорвать банк, он или самонадеянный
болван, которого мы живо выведем на чистую воду, или гениальный мошенник, но
и в этом случае мы его припрем к стенке — только это будет вопрос времени.
Люк, я знаю, что тебя беспокоит, — ты боишься, что они подло сыграют на
моей любви к Элизабет. Так вот, не волнуйся, я разберусь, что к чему.
Времени у меня будет предостаточно — целых две недели! Или ты думаешь, что я
совсем спятила и пригласила Тесс Алкотт просто так, из праздного
любопытства?
— Ну, честно говоря, что-то в этом роде, — Люк замялся.
Джейн Кушман нахмурилась.
— Нет, Люк, мое приглашение не прихоть, а тонкий расчет. Раз уж они
сюда заявились, то намерения у них самые серьезные. Я тоже настроена
решительно. Так зачем тратить время на пустую болтовню с ними? Я думаю, что
за две недели мы все выясним: или докажем, что они воры, и упечем их в
тюрьму, или найдем доказательства того, что Тесс Алкотт — моя внучка.
— Хорошо, я не буду больше спорить. Как только эта красавица мисс
Алкотт сделает хоть один неверный шаг, на ее изящных ручках защелкнутся
наручники. И потом еще долго-долго она будет видеть шоколад только во сне.
Однако завтра мне придется переехать к вам в дом. Я не хочу оставлять вас
одну.
— Да-да, конечно, — понимающе улыбнулась Джейн. — Так будет
лучше.
4
Тесс сидела на переднем сиденье рядом с Бертом. Он вел
Линкольн
с мрачной
физиономией, не проронив за всю дорогу ни слова. Тесс чувствовала, что он не
на шутку разозлен и вот-вот разразится буря. А Берт в гневе страшен, она это
знала, но, как ни странно, не боялась его. Ее беспокоило совсем другое. Она
судорожно сжала пальцы в кулак так, что ногти больно вонзились в ладонь, и
вздохнула. Дурочка! Берт готов сожрать тебя с потрохами. Думай, как будешь
выкручиваться, не забивай себе голову всякой ерундой. Это был разумный
совет, и в другой раз она бы непременно последовала ему, но сейчас ее голова
была занята мыслями о Люке Мэнсфилде.
Тесс вспомнила, как от его взглядов у нее сладко замирало сердце. В этом,
наверное, виноваты его зеленые глаза. Они оказывали на нее какое-то
магическое действие — завораживали и притягивали. Прогуливаясь с Люком по
имению, она чувствовала себя скованно, то и дело смущалась. Почему? Она
закрыла глаза, и сразу же ей почудилось, что она видит Люка. Вот он стоит —
высокий, стройный, подтянутый... Мужественное, красивое лицо...
Что она нашла в нем особенного, почему ее влечет к нему? Да нет, это не
простое сексуальное влечение, размышляла Тесс. Многие мужчины, с которыми
она сталкивалась в своей жизни, тоже далеко не уроды, смотрели на нее куда
более откровенным, жадным взглядом, мечтая переспать с ней. Но ни один из
них не вошел в ее сердце.
Тогда, может, он затронул в ее душе какие-то чувства, о которых ранее она не
подозревала? Нет, это маловероятно. О каких чувствах вообще может идти речь,
когда все мужчины — похотливые животные! До сих пор она с содроганием и
отвращением вспоминает, как мерзкий Денни Фуше с горящими от вожделения
глазами прикасался к ней своими потными руками. В то время ей было всего
шестнадцать лет.
Но все же с ней происходило что-то странное. Оставшись с Люком наедине, она
почему-то забыла подробности биографии, которую ей сочинил Берт и которую
накануне она выучила назубок. Черт побери! Что она делает? Мечтает о
мужчине, который сгорает от желания упрятать ее за решетку? Забыть о нем, и
чем быстрее, тем лучше. Сейчас важно сосредоточиться на предстоящей
операции, мысли о Люке не должны отвлекать ее от цели.
Они уже ехали по Манхэттену. Впереди показалось высокое здание, в котором
снимал квартиру доктор Ванштейн. Он занимал целый этаж. Берт заложил крутой
вираж, и машина въехала в подземный гараж. По красному лицу Берта было
видно, что он с трудом сдерживает ярость. Выскочив из машины, он хватил
дверью так, что автомобиль вздрогнул.
Тесс поняла, что расправа неумолимо приближается. Господи, молила она,
только бы он не догадался о Люке.
Она робко выбралась из машины и быстро направилась к лифту. Берт догнал ее и
схватил за руку, больно сжав локоть. Тесс поморщилась. Просто зверь какой-
то, а не человек! Она вспомнила нежное прикосновение Люка, и ей стало
немного легче. Когда двери лифта открылись, Берт, не церемонясь, впихнул ее
в кабину. Свободной рукой он нажал на кнопку нужного этажа, и лифт плавно
заскользил вверх. Тесс боялась, что если он сожмет чуть посильнее свою
лапищу, то она останется калекой.
Наконец лифт остановился. Берт рывком выволок Тесс в холл и потащил за
собой. Открыв ключом дверь, он втолкнул ее в гостиную и следом вошел сам.
— Берт... — начала она и задохнулась от боли.
Он рывком притянул ее к себе, намотав на руку собранные в длинный хвост
волосы. Тесс неестественно задрала голову, из глаз брызнули слезы.
— Я тебя научу уму-разуму, стерва! — бешено заорал Берт. — Ты
едва не загубила все дело!
Он отвесил ей увесистую оплеуху. Тесс, как пушинка, перелетела через
комнату. Она бы грохнулась на пол, но ее спасла коричневая кожаная софа.
Рухнув на нее, Тесс сразу же вскочила на ноги. Берт с искаженным от ярости
лицом неумолимо надвигался на нее.
— Там, у них, мне показалось... я подумала, что надо менять нашу
тактику, — торопливо начала оправдываться Тесс, опасаясь, что он
разорвет ее на части, прежде чем она успеет высказать свою мысль.
— Ты должна не думать, а выполнять мои приказы! — продолжал
надрывать глотку Берт, брызгая слюной. По пути он треснул кулаком по
настольной лампе, разнеся ее вдребезги. — Здесь думаю я, ты же — ничто,
пустое место, поняла?
Я решаю, а не ты, что и как делать. Из-за тебя мой план едва не сорвался.
— Берт, я знаю, что ты здесь главный, — успокаивающим тоном
произнесла Тесс. — Ты им был, и ты же им останешься. Но сам видел, что
там, у Кушман, все пошло не так, как мы задумывали. Нас встретили в штыки,
стоило нам переступить порог ее дома.
— Что за чушь ты несешь?
— Миссис Кушман оказалась совсем не такой сентиментальной, как мы
ожидали. — Тесс осторожно попятилась и встала так, чтобы их разделяла
софа. — Помнишь, ты говорил, что старуха сейчас возглавляет семейный
бизнес Кушманов и что в умении вести дела она не знает себе равных —
осторожная, расчетливая и на уступки не идет. Одним словом, крутая
бизнесвумен. Единственное уязвимое место, и на этом мы хотели
сыграть, — ее любовь к Элизабет. Казалось, что так оно и есть, раз
Джейн Кушман до сих пор верит, что ее внучка жива. Мы все верно рассчитали,
но ошиблись только в одном: у этой Кушман в груди не сердце, а камень. Ее
так просто не проведешь и ничем не проймешь. Стоило мне посмотреть ей в
глаза, как я с ужасом поняла, что она наперед знает все наши хитрые уловки:
что мы скажем, как себя поведем. Мне показалось, что она читает наши мысли.
И тут я подумала: раз она такая проницательная, то сейчас играть на ее
чувствах и строить из себя несчастную сиротку, которая, страдая потерей
памяти, тщетно силится вспомнить свое прошлое, было бы большой глупостью.
Именно на это она и надеялась. Берт, ты меня понимаешь? Она ждала именно
этой трогательной сцены! Ладно, решила я, специально для старой Кушман мы
немножко изменим наш сценарий. Я повернула дело так, будто не мы, а она сама
должна доказать, что я — это Элизабет Кушман.
Берт стоял и переваривал то, что ему сказала Тесс. Наконец его лицо
смягчилось, он разжал кулаки и проворчал:
— Ладно, посмотрим, может, ты и права. — Тесс облегченно
вздохнула. Берт продолжил:
— По правде говоря, когда мы были там, я и сам хотел тебя предупредить,
что наш план меняется. Но, к сожалению, не смог, поскольку эти двое зануд не
спускали с нас глаз ни на секунду. Я тоже подумал, что старуха уже
достаточно насмотрелась на плачущих самозванок и их заискивающие улыбочки.
Ты же вела себя по-другому. Возможно, она на это клюнет. Так ты нарочно
сказала, что не помнишь ту серебряную чашку?
Тесс небрежно кивнула.
— А то. Кушман сидела невозмутимая, спокойная и ждала, что я, конечно,
узнаю чашку. Мне захотелось ее немного расшевелить, сбить с толку.
— Ты правильно сделала, — неожиданно с важным видом проговорил
Берт. — Но скажи, что, черт возьми, на тебя нашло, когда она завела ту
дурацкую карусель.
Что нашло? Тесс сама не знала ответа. Заиграла музыка, и ей стало трудно
дышать. Словно лавина сошла с гор и она оказалась погребенной под толстым
слоем сн
...Закладка в соц.сетях
