Жанр: Любовные романы
В плену сомнений
...из него бутылку.
- А что мне было делать, черт побери? - Он налил четверть стакана виски и
залпом выпил.
- Сказать правду! Я бы сам это сделал, но...
- Но ты ведь знал, что тебя ждет, если ты хоть слово скажешь!
Дарси швырнул стакан об стену, но звук разбившегося стекла его не утешил.
Оувертон страшно побледнел и рухнул в
ближайшее кресло.
- Подумай, что из-за тебя теперь станет с Джулианой. Могу себе представить,
какие гадости придется ей вытерпеть от
Вогана, ведь он уверен, что это она его предала.
- Проклятье! Неужели ты думаешь, что я сам этого не понимаю?
Дарси вышагивал по комнате, в бешенстве сжимая кулаки. Наконец он остановился
у камина.
- Тогда почему ты врал? Почему? - не унимался Оувертон.
Дарси невидящим взором уставился в огонь.
- Сперва я надеялся, что, если я буду упорствовать и оболью грязью Джулиану,
он согласится аннулировать брак.
- А когда он отказался? Почему тогда ты не сказал правду? Может быть, они
смогли бы жить в согласии друг с другом.
- Вреда он ей не причинит. Джулиана сможет за себя постоять. Это ей всегда
удавалось. - Дарси понимал, что пытается
убедить брата в том, во что сам не верит. - И он по-прежнему любит ее, иначе бы
не добивался ее так настойчиво.
- Ты просто дурень, если веришь во все это! Он же только что пообещал ей
жизнь в аду! А ведь одно твое слово могло
бы все изменить!
- А что я, по-твоему, должен был выбрать: жизнь в аду для Джулианы или полный
крах для всей нашей семьи?
- О Господи! - в отчаянии всхлипнул Оувертон.
Дарси внимательно взглянул на брата.
- Ты ведь сам слышал - он обещал, что ничего нам не сделает, если мы отдадим
ему Джулиану и Ллинвидд. А если он
узнает правду, как, по-твоему, сдержит ли он тогда свое обещание? Пока он верит,
что мы действовали по наущению
Джулианы, он нас не тронет. Но стоит ему узнать, что она тут вообще ни при
чем...
- Ну и что он тогда сможет сделать?
- Уничтожить нас. Ради всего святого, ведь Графтон и Рокингем - его друзья!
Ты представляешь, что случится, если
они выступят против меня? Я потеряю все, чего достиг!
- И ты готов ради этого пожертвовать счастьем Джулианы? - нахмурился
Оувертон.
- А моя собственная семейная жизнь? Я ведь тоже живу в настоящем аду. Почему
же у Джулианы непременно должно
быть иначе? Он, во всяком случае, сказал, что не будет ее бить.
Взглянув на дверь, через которую вышли Воган и Джулиана, он вспомнил, что
этот мерзавец говорил о порках на
корабле. Черт возьми, чего только не сделает человек, столько выстрадавший, с
той, кого он считает виновницей всех своих
страданий!
А если он дознается, кто истинный виновник его несчастий? Дарси поежился.
Этот неистовый Воган способен на все.
Стоит Оувертону проболтаться...
- Я уверен, он не причинит вреда Джулиане. Пройдет немного времени - и он
успокоится. - Но слова Дарси
прозвучали неубедительно даже для него самого.
- Как бы ты ни оправдывался, но ты обрек ее расплачиваться за свои
собственные грехи! Бедную невинную Джулиану,
которая слова дурного ни о ком не сказала за всю свою жизнь!
Каждое слово брата надрывало душу Дарси. Оувертон говорил чистую правду.
Нортклифф в бессилии опустился в кресло
и закрыл лицо руками.
- Откуда мне было знать, что он вернется? Да еще так преуспеет в жизни.
- Мы с самого начала вели себя по-дурацки. Джулиана любила его, а мы
причиняли ей только зло. Но теперь это можно
исправить!
Дарси поднял голову.
- А как быть с матерью, с Элизабет? Со всем тем, чего мы добились? Джулиана
не согласилась бы, чтобы мы стали всем
рисковать ради нее.
- Ты хочешь сказать, всем тем, чего добился лично ты? Но ведь ты даже не
уверен, грозит ли тебе вообще что-либо.
- Оувертон, Воган - мстительный тип. Уж это ты мог бы понять.
Оувертон порывисто вскочил.
- Да, это я понимаю. И он будет мстить Джулиане, если мы не скажем ему всей
правды.
- Не знаю, поверит ли он, даже если мы во всем признаемся. Он уже переговорил
с трактирщиком и, естественно, с
недоверием отнесется ко всему, что мы ему скажем.
- А кстати, что там с трактирщиком? Это ты приказал ему врать? Значит, ты
знал, что Воган вернется?
Дарси резко встал с кресла, избегая испытующего, взгляда брата.
- Последнее письмо Вогана показалось мне подозрительным, поэтому я... я
научил трактирщика, что ему следует
говорить, если Воган будет его расспрашивать. Но, честно говоря, я думал, что
Воган ему напишет и, убедившись, что
Джулиана предала его, решит не возвращаться.
- А тот человек, который якобы отыскал запись о смерти Вогана? Ему ты тоже
заплатил за ложь?
Дарси промолчал, и тут Оувертон не выдержал.
- Сукин сын! - с отвращением воскликнул он. - Ты всех оплел своей паутиной!
Ты врал Джулиане, врал Вогану...
- Я думал, что поступаю правильно. Во благо всем нам.
- Ручаюсь, это не единственная причина твоих грязных интриг, - презрительно
заявил Оувертон.
- О чем это ты?
- О твоей любовнице, Летиции.
- Ш-ш-ш, - прошипел Дарси, - Элизабет может услышать.
- Болван! Элизабет давно все знает. Все об этом знают. Ты очень неосторожен,
братец. А вот Летиция покамест не знает,
что ее возлюбленный был отдан во флот при твоем непосредственном содействии.
Дарси почувствовал, как что-то оборвалось у него внутри. Какая жалость, что
Оувертон не всегда бывает туп, - порой
ему случается проявлять чертовскую проницательность. Как ему ответить? Ведь
чтобы удержать брата на своей стороне,
следует заручиться его сочувствием, а значит, придется рассказать ему всю
правду.
- Да, не знает. И мне не хотелось бы, чтобы когда-нибудь она об этом узнала.
- Но теперь-то наверняка ей все станет известно! Воган не станет молчать,
хотя бы для того, чтобы побольше насолить
тебе.
Дарси стало не по себе.
- Да. К тому же Пеннант мог тоже вернуться. Их с Воганом вместе завербовали,
вместе они могли и вернуться.
"А если это так, - думал он, - то теперь Воган расскажет приятелю все, что
узнал о "предательстве" Летиции. Только
вот будет ли этого достаточно, чтобы удержать Пеннанта вдали от нее?" Дарси
умоляюще посмотрел на брата.
- Теперь ты понимаешь, почему я так желал, чтобы ни Воган, ни Пеннант не
вернулись? Я люблю Летицию, Оувертон.
Бесконечно люблю ее. Только благодаря ей я не сошел с ума рядом с Элизабет. - Он
перешел почти на шепот, и в его
отчаянии не было ни капли притворства. - Если Летиция бросит меня, мне конец.
Она - мать моего единственного
ребенка, и я не смогу жить без них обоих.
Мысль о том, что у него могут отнять маленького Эдгара, казалась ему просто
невыносимой. Он постарался отбросить
сомнения, мучившие его все эти годы, - сомнения в своем отцовстве. Неважно, что
Эдгар родился всего через восемь
месяцев после исчезновения Пеннанта. Эдгар - его сын, его, Дарси!
- Дьявол забери этого Вогана! - прошипел Дарси. - Ну с какой стати он
вернулся?
Оувертон покачал головой.
- Что ты теперь станешь делать с Летицией и Эдгаром?
- Искренне надеюсь, что она никогда не узнает всей правды. Но если и узнает,
что ж, я буду молиться, чтобы те шесть
лет, что я о них заботился, искупили мой грех. Может, узнав, на что я пошел ради
нее, она не станет меня слишком винить.
- Ты ведь неглуп, но так плохо знаешь женщин!
Дарси в глубине души понимал, что брат прав, но отчаянно не желал признавать
этого.
- Обещай мне одну вещь, Оувертон.
- Какую? - Оувертон взглянул на него подозрительно.
- Никому ничего не говорить, пока я не узнаю, как Воган поведет себя с
Летицией. Есть шанс, что он не станет с ней
даже разговаривать, считая и ее предательницей. - Дарси тяжело вздохнул. - Но
если Воган узнает правду, то он первым
делом расскажет все Лети-ции, чтобы расквитаться со мной.
- И долго ты надеешься водить Летицию за нос? Учти, Джулиана наверняка ей все
расскажет. А Летиция не их тех, кого
легко одурачить. Да к тому же и мальчик...
Дарси сжал кулаки.
- Дай мне время подумать, найти выход... Я должен быть готов на тот случай,
если Воган случайно все узнает. Потом я
сам поговорю с Летицией. - Младший брат видел, как он сражался с собственной
гордостью и как в конце концов сдался. -
Пожалуйста, Оувертон, потерпи еще немного.
Оувертон со вздохом кивнул, но высокомерно заметил:
- Но не слишком долго. Даю тебе пару недель, и если ты не разберешься со всем
этим...
- Клянусь что-нибудь придумать. Я не допущу, чтобы Джулиана страдала.
Когда Рис вывел Джулиану из дома в темную ночь, девушка почувствовала
некоторое облегчение и с грустью оглядела
вереницу ярких фонариков, освещавших аллеи в честь ее помолвки. Джулиану душила
обида. Праздник оказался совсем не
таким, как она ожидала. Если бы не Рис, сейчас бы она танцевала в объятиях
Стивена. Как всегда, он был бы нежен и
предупредителен. А потом поцеловал бы ее, она закрыла бы глаза и...
"И подумала о Рисе", - заключила она про себя. Господи, до чего же она была
глупа! Провести все эти годы, думая о
Рисе, сравнивая с ним каждого встречного мужчину! Она украдкой покосилась на
того, кого некогда обожала: все так же
красив, нет, даже еще красивее. И, как сегодня она могла уже удостовериться,
говорит все тем же певучим и звучным
голосом. Но все остальное... На лбу его залегли глубокие складки,
свидетельствовавшие о непреклонности характера, а губы
были сжаты, словно он боролся с одолевавшим его гневом. Она всматривалась в его
холодный профиль и чувствовала себя
оскорбленной.
Неужели она была когда-то столь глупа, что вышла замуж за этого человека,
который теперь казался ей просто
чудовищем? Так обращаться с ней не позволял себе даже ее отец. Неужели Рис и в
самом деле был когда-то добр к ней? Она
отвела взгляд. Рис, которого она когда-то любила, не мог бы так легко попасться
в сети, расставленные лживым Дарси!
Тут она вспомнила, как, впервые появившись в Нортклифф-Холле, он обвинил ее в
соглядатайстве. Даже по прошествии
стольких лет она чувствовала прошлую обиду. Да, Рис, в которого она влюбилась
шесть лет назад, так же легко готов был
поверить в самое худшее о ней.
Раньше он хотя бы признавал за собой склонность к скоропалительным выводам. И
под влиянием ложных подозрений не
позволял себе действовать столь поспешно. Так в последний раз его
подозрительность стоила ей лишь двухнедельного
заточения в комнате.
Теперь он обрел пугающую власть над ней, и эту власть дала ему она сама. А ее
проклятые братцы, черт их побери, эту
власть лишь укрепили! Она сжала зубы. О, только бы ей добраться до Дарси, вот
тогда уж она разделается с ним! Его
следовало удавить уже в ту самую минуту, когда он принялся врать Рису, ничуть не
смущаясь ее, Джулианы, присутствия.
Тогда она была слишком ошеломлена и не могла поверить в то, что он говорит.
Ложь! Отвратительная ложь! Они все просто
сошли с ума!
И Оувертон ничуть не лучше! На глазах у нее выступили слезы, но она торопливо
смахнула их, надеясь, что Рис ничего не
заметит. Оба они - и Дарси, и Оувертон - не стоили и слезинки из ее глаз.
Виселицы - вот чего они заслужили!
Джулиана чуть не задохнулась от гнева и этим наконец привлекла внимание Риса.
- Не волнуйся, я не заставлю тебя идти пешком до самого дома. - То были
первые слова, произнесенные им после того,
как они остались наедине. - Мой экипаж ожидает у ограды. Я не хотел лишних
вопросов, а потому оставил его подальше от
дома и пришел тем путем, к которому когда-то привык. - Воспоминание о способе,
которым он добирался до ее комнаты в
бытность, когда еще любил ее, окончательно рассердило Джулиану.
- Да, ты всегда весьма ловко умел пробираться куда нужно.
- Нет, только туда, куда меня приглашали.
Опять напоминание, и на этот раз о том нескрываемом удовольствии, с которым
принимала она его ухаживания.
Джулиана вспомнила, как мало времени понадобилось Рису, чтобы получить доступ в
ее спальню. Он, наверное, считал ее
ужасно распутной.
Может, это и есть расплата за ее прошлые ошибки? Если так, что ж, Рис будет
неприятно удивлен. Раз он не хочет ни
понять ее души, ни простить ее прошлых поступков, она сумеет сдержаться и не
выходить из себя каждый раз, когда он
попытается оскорбить ее.
В напряженном молчании Рис и Джулиана подошли к воротам, уже распахнутым
приметившим их издалека
привратником.
"Наверняка новость разлетелась по дому со сверхъестественной быстротой", -
думала Джулиана. Она опустила голову и
быстро прошмыгнула мимо привратника, глазевшего на нее с неприкрытым
любопытством. Экипаж Вогана оказался на
редкость дорогим и модным. Чистокровные лошади, на козлах кучер в ливрее.
Похоже, Рис не преувеличивал, говоря о своем
нынешнем состоянии. Джулиана вновь почувствовала себя оскорбленной - как, она
оплакивала его, а он тем временем,
поверив гнусной клевете, преспокойно сколачивал капитал и вынашивал свои планы
мести!
Усаживаясь в карету, она с возмущением отказалась от помощи мужа и вынуждена
была забраться туда не слишком уж
ловко, вовсе не так, как подобает истиной леди. Наконец она устроилась на обитом
бархатом сиденье. Рис сел напротив -
половина лица освещена луной, другая в тени.
- Лучше и не пытайся досаждать мне этими детскими выходками. Тебе не
придумать ничего, что хотя бы отдаленно
сравнилось с теми "неприятностями", которые изобретал для нас капитан "Символа
ночи".
Решив не реагировать на его колкости, Джулиана молча принялась смотреть в
окно. Когда карета с грохотом покатилась
по дороге прочь от Нортклифф-Холла, ее лицо по-прежнему оставалось безучастным.
- Твои попытки игнорировать меня тоже ни к чему не приведут, - заметил Воган,
явно забавляясь.
Она покосилась на мужа. Да уж, такая улыбка могла принадлежать только
человеку, уверенному, что именно он смеется
последним. Ей стоило огромных усилий совладать с собой и резкостью не стереть с
его лица эту злорадную ухмылку. Но,
заметив недовольство на ее лице, Рис лишь еще шире улыбнулся.
- Скажи, дорогая, а на своего жениха ты когда-нибудь смотрела вот так? -
холодно поинтересовался он.
"Дорогая"... Слово прозвучало слишком уж иронично и презрительно, чтобы можно
было не заметить издевки. Но и на
этот раз Джулиана подавила в себе сильнейшее желание броситься на него и
выцарапать глаза.
- В отличие от тебя Стивен никогда не оскорблял меня, - с безразличием
ответила она. - Он был неизменно добр. Мне
ни разу даже не пришлось повысить на него голос. При всех обстоятельствах он
умел оставаться джентльменом.
- О да! И при этом джентльменом весьма богатым и влиятельным. Жаль только,
что до сегодняшнего дня он не понимал,
что ты в действительности из себя представляешь. Тогда бы он мог избежать столь
сильного разочарования. Но раз на карту
были поставлены большие Деньги и завидное положение в обществе, ты, естественно,
вынуждена была скрывать свою
истинную сущность.
Джулиана безуспешно пыталась придумать какую-нибудь резкость, чтобы заставить
его замолчать.
- Так же, как и ты, когда ухаживал за мной, лгал, дарил подарки! Ведь тогда
на карту было поставлено твое поместье.
Так что и ты, естественно, вынужден был скрывать свою истинную сущность.
Ее охватило мрачное удовлетворение, когда она увидела, как потемнел взгляд
Риса. Он наклонился к ней, в глазах его
пылала ярость.
- Ты же знаешь: я даже не подозревал, что Ллинвидд принадлежит тебе. Думай
что хочешь, но к нашей женитьбе это не
имело ни малейшего отношения.
- Дарси мне рассказывал совсем другую сказку, а ведь ты так веришь его
словам!
"Интересно! - подумала она. - Как-то он теперь вывернется?"
- А ты поверила тому, что он говорил?
- Нет, сердцем я чувствовала, что ты не таков, каким он пытался представить
тебя. Поэтому и ждала так долго.
- Так долго? - Воган хрипло рассмеялся. - Ты ждала до тех пор, пока на
горизонте не появился маркиз! - Его глаза
полыхали от гнева. - Как только представился удобный случай, ты начала охоту за
богатым женихом!
Ей удалось скрыть боль, причиненную его несправедливым упреком. Он имел право
расспрашивать ее, но ведь не так же
жестоко!
- Разве ты не слышал, что сказал Дарси? Стивен зачастил к нему по делам, но я
не поощряла его... внимания ко мне до
тех пор.... пока нанятый Дарси сыщик не сообщил, что ты умер.
- Это была ложь!
- Да, но я-то поверила в нее! Иначе бы никогда не позволила Стивену ухаживать
за мной.
- Ну конечно! Такая мелочь, как твое первое замужество, могла вообще никогда
и не всплыть. Интересно, а что ты
собиралась делать в вашу первую ночь? Как бы ты повела себя со Стивеном?
Джулиане оставалось только надеяться, что темнота скроет румянец, заливший ей
лицо.
- Ты собиралась дождаться, когда он раздвинет твои прелестные ножки, и только
тогда сообщить ему, что "главный
приз" достался другому? Или тайком окропить простыни кровью поросенка, когда
незадачливый муж отвернется?
Его грубые, хотя и проницательные предположения вызвали у Джулианы острое
желание немедленно выпрыгнуть из
кареты. Однако она лишь скрестила на груди руки и погрузилась в мрачное
молчание.
- А может, и не было вовсе никакой загвоздки? - Голос Вогана стал еще резче.
- Может, он уже вкусил твоих
прелестей и знал, что ему достался подпорченный товар? Но, уверен, он не стал бы
слишком страдать от того, что ты уже не
девственница. Ведь ты так горяча в постели!
Джулиана подпрыгнула от такой наглости.
- Как ты смеешь! Стивен никогда...
- А ты показала ему то дерево у твоего окна, по которому так удобно проникать
по ночам к тебе в спальню и брать тебя,
когда вздумается? - Он наклонился к ней, глаза его горели исступлением. - А ты
кричала каждый раз, когда он овладевал
тобой, как ты это делала со мной? А ты...
- Прекрати! - Она заткнула уши, из последних сил борясь с душившими ее
рыданиями. - Прекрати немедленно!
Хватит этих гадостей! Ты единственный мужчина, который касался меня, и ты
прекрасно это знаешь!
Он откинулся на сиденье, тяжело дыша, словно дикий зверь, который наконец
настиг свою добычу и отрезал ей все пути к
отступлению.
- Именно это я имела в виду шесть лет назад, когда дала обещание хранить тебе
верность.
- Но, очевидно, твое понятие о верности весьма отличается от моего.
- А чего ты ждал? Что я буду тосковать вечно? От тебя же не было ни словечка!
Если бы я только знала, что ты жив, я
бы продолжала ждать. Но я не знала, понимаешь? Я была уверена, что тебя уже нет
в живых!
- Это лишь твои слова, - резко оборвал он ее.
А Джулиана задыхалась от обиды, тщетно пытаясь сражаться с ним его же
оружием.
- А ты, Рис? Был ли ты мне верен, как обещал в нашу первую брачную ночь? -
Комок подступил к ее горлу. - Были у
тебя... другие женщины в Америке?
Он с удивлением воззрился на Джулиану.
- Тебя интересует, спал ли я с другими женщинами?
Джулиана только кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Не нужно было об этом
спрашивать. Все шесть лет, которые
она провела в Ллинвидде, она вспоминала ту первую брачную ночь и признание Риса,
поведавшего ей о любовной интрижке
с ллинвиддской молочницей. Как долго она потом мучила себя, тщась отгадать, кто
же из пышногрудых жительниц
Ллинвидда знал ее мужа столь близко!
Воган колебался, не зная, что ответить. Наконец, сжав зубы, он неохотно
произнес:
- А что ты думаешь? В Америке немало девушек, которые не прочь переспать с
героем войны, вовсе при этом не
заботясь о своей репутации. По-твоему, мне следовало вышвыривать их вон из своей
постели? Так, что ли?
Он рассчитывал, что его слова больно ранят Джулиану своей откровенностью. И
ему это удалось. Она чувствовала себя
словно под ножом мясника. В это мгновение карета дернулась и остановилась.
Последним усилием воли Джулиана
посмотрела Рису прямо в глаза и ответила:
- Тебя интересует мое мнение? Так вот, я думаю, что ты - двуличный негодяй, у
которого одни правила для себя, а
другие для жены.
Его лицо исказилось от гнева. Не владея собой, Воган толкнул дверцу кареты и
указал на дверь своего городского дома, у
порога которого затормозил возница.
- Иди туда! Живо!
Стараясь сохранить достоинство, она вышла из кареты, возблагодарив мысленно
услужливого грума, подоспевшего ей на
помощь. Она чувствовала, что прикосновения Риса ей сейчас не выдержать. Джулиана
величественно проплыла к лестнице,
едва заметив, что особняк, в который ей предстояло войти, был роскошен и
выстроен в классическом стиле, с мраморными
колоннами и высокими окнами. Отныне она думала только о том, как ей положить
конец этому ненавистному браку.
Совместная жизнь невозможна, раз Рис использует любой шанс, чтобы унизить ее.
Услышав за спиной шаги мужа, она заторопилась, опасаясь, как бы он не
дотронулся до нее. Но Джулиана могла не
беспокоиться: Воган был еще на значительном расстоянии, когда парадные двери
перед ними распахнулись. Видимо, слуги
заметили их из окна. На пороге появился представительного вида дворецкий и
поклонился Вогану.
- Все комнаты готовы, как вы и приказывали, сэр.
- Моя спальня уже закончена?
- Да, сэр. Хотя дом куплен вами лишь на прошлой неделе, мы все же поспели.
- Хорошо, - произнес Рис, рассеянно оглядываясь по сторонам.
Джулиана тоже осмотрелась. И в самом деле, все в доме блестело новизной,
словно здесь похозяйничал добрый
волшебник. Волшебник, который взялся за работу только неделю назад. Джулиана
нахмурилась. Только теперь она
вспомнила, что уже слышала сплетни об эксцентричном американце, который приобрел
старый дом Уэбберли. Боже
милосердный, если бы она тогда знала... Всех этих сложностей могло и не быть.
Вместо того чтобы сразу по приезде прийти
к ней и поговорить, как должно честному человеку, Рис, точно вор, проник на ее
помолвку и ославил ее перед всем миром. В
этом также была его вина, которую она могла теперь добавить к списку его
прегрешений. Когда-нибудь он обязательно
расплатится за все накопившиеся в этом списке обиды!
- Это все, сэр? - спросил дворецкий.
Рис утвердительно кивнул.
- Да. Утром мы уезжаем в Ллинвидд. Всякий раз, когда мы соберемся заехать
сюда, я буду вас извещать.
Он загадочно взглянул на Джулиану и снова повернулся к слуге:
- На сегодня вы свободны. Вы и все остальные слуги. Мы не желаем, чтобы нас
беспокоили.
Джулиана встретилась с ним взглядом. В его словах она заподозрила опасность.
- Я бы хотела, чтобы горничная помогла мне раздеться.
- Мы не желаем, чтобы нас беспокоили, - повторил он.
Дворецкий взглянул на супругов с любопытством, но мудро промолчал и исчез за
одной из многочисленных дверей.
- Пойдем же, моя дорогая жена, - произнес Рис. - Разреши мне показать тебе
мою спальню.
Она отрицательно затрясла головой. Ей вовсе не хотелось идти с ним куда-либо,
а уж тем более в его спальню. Теперь она
с ужасом ожидала, какую же пытку он еще приготовил для нее. Но Воган сжал ее
локоть, показывая, что не допустит
сопротивления. Да и что толку было сопротивляться? Рис был значительно сильнее
ее, и сейчас, когда все в нем кипело от
злости, он вполне мог причинить ей физическую боль, попытайся она от него
скрыться.
Он говорил, что не собирается ее бить, значит, у него оставался лишь один
способ наказать ее. Но нет, не может быть,
чтобы он попытался сделать с ней это... тем более что он слишком презирает ее.
Но тогда зачем он ведет ее в спальню?
- Рис, я предпочла бы отправиться в свою собственную спальню, - тихо
произнесла она, поднимаясь за мужем по
лестнице. - Я сама смогу найти ее, я уверена.
- Ну, нет, - отрезал он, - я намерен отправиться в спальню вместе с тобой. И
в постель тоже. Эту возможность я не
упущу ни за что на свете!
Может, он и не имеет в виду ничего страшного, думала она, хватаясь за
последнюю надежду, словно за соломинку.
Может, он просто хочет убедиться, что она в безопасности, время ведь позднее. Но
тогда почему он не разрешил ей позвать
горничную?
Тем временем они достигли уже верхнего этажа, и, к ее ужасу, в спальню из
коридора вела первая же дверь. Джулиана
судорожно искала какой-нибудь предлог, чтобы оттянуть время, но Воган уже
распахнул створки двери и, положив руку на
спину жены, легко подтолкнул ее вперед.
С пересохшим от волнения горлом она оглядела комнату. Судя по обстановке, это
была чисто мужская спальня. Темное
дерево, роскошные портьеры из синего бархата и такие же драпировки на кровати...
Она чувствовала себя посторонней,
случайно забредшей в чужой дом. В изножье кровати Джулиана заметила пару
начищенных до блеска сапог и замерла,
только теперь осознав в полной мере, во что себя вовлекла.
Она резко обернулась и посмотрела на мужа. Он вошел следом за ней и теперь
запирал дверь ключом, закрепленным на
шейной цепочке. Сердце ее гулко застучало. Либо вопреки всем заверениям он
собирается из-бить ее, либо предъявить свои
супружеские права на нее. Джулиана могла поклясться, что не порку задумал ее
супруг. Слишком уж красноречивыми были
взгляды, которые он бросал на нее, словно голодный на сочную, аппетитную курицу.
Она содрогнулась, увидев, как он ослабляет галстук, снимает его и бросает на
кресло. Вот он сел и снял сапоги. Точно, он
собрался переспать с нею. Этой же ночью. Немедленно.
Было ли это наказанием за те колкости, которые она позволила себе в
разговоре? Или же он с самого начала так все
задумал? Он что, воображает, будто она с легкостью уступит ему, словно и не было
долгих шести лет? Забившись в угол, она
с тревогой осмотрелась по сторонам. Не было выхода, не было спасения. Но ведь не
станет же он силой брать женщину
против ее воли? Неужели он мог так измениться!
Видимо, желая продлить ее страдания, Воган встал и подошел к столу, на
котором стоял графин с кроваво-красной
жидкостью, и неторопливым точным движением наполнил два бокала.
- Вина? - спросил он, поворачиваясь к Джулиане.
Она только отрицательно покачала головой. Бокала ей ни за что не удержать,
слишком уж трясутся руки. Джулиане не
хотелось, чтобы он видел, как она напугана. Если он рассчитывает услышать
мольбы, призывы к снисхождению, то глубоко
ошибается. И соблазнить себя она тоже не даст. Она уже не та неопытная и
глупенькая девочка, которой можно вскружить
голову стихами и подарками. Она теперь знает себя и поняла, как ошиблась, выйдя
за
...Закладка в соц.сетях
