Жанр: Любовные романы
Девушка хочет повеселиться
...о называла. Несмотря на то,
что мои школьные отметки этого не подтверждали. Я отличалась успехами в
математике, но все остальные предметы мне не давались. Впрочем, Берни всегда
знала причину моих удручающе низких баллов.
— Ох уж эти учителя! Энни, ты слишком умна для них.
Не сказав ни слова ни моему вечно озабоченному отцу, ни мне, она перевела
меня в другую школу, которая была отделена от нас как географической, так и
финансовой пропастью.
— Да, конечно, это далековато, придется поездить, но там она сумеет
найти себе ровню. Кроме того, там преподают только монахини! — заявила
она, пытаясь развеять страхи моего отца (для которых он имел все основания).
— Что ж, Берни, будь по-твоему, — кивнул Фрэнк, как делал всегда,
когда она принимала необычное решение. Мой отец был очень уступчивым
человеком. Впрочем, это был совсем не мой отец.
Я стояла у чугунных ворот роскошной резиденции Бичемов и чувствовала, что
смелость стремительно покидает меня. Слово
страх
не могло точно
охарактеризовать мои ощущения. Скорее то был смертельный ужас. А вдруг они
спустят на меня собаку? Или даже собак? Парочку ротвейлеров и кровожадного
эльзасца? Люди, которые живут в таких домах, защищают свои владения столь
рьяно, что это доходит до психоза. По крайней мере так говорили последние
дублинские слухи.
А вдруг Бичемы примут меня за воровку? Это вполне возможно. Джерри, у
которого был большой опыт в таких делах, советовал приближаться к дому
осторожно.
— Энни, не лезь напролом. Это было бы ошибкой. Советую тебе не
торопиться. Как говорится, тише едешь, дальше будешь. — Но он и должен
был говорить так, правда? В конце концов, оплата у него была повременная.
Именно этим и объяснялась его психология
поспешай медленно
.
Лично мне больше нравится другая тактика: раз, и в дамки. Глядя на
внушительное здание, я думала о том, что иногда приходится надеяться только
на стремительный штурм. Стоит промедлить, и момент будет упущен. Придется
ждать еще тридцать лет, чтобы набраться храбрости. А тогда будет слишком
поздно. Для всех заинтересованных лиц.
Я решилась. Встречусь с миссис Бичем лицом к лицу, причем немедленно.
Подойду к ней и задам вопрос в лоб.
Вскину голову и спрошу: вы действительно моя мать? И как бы она ни
реагировала, буду стоять на своем. Требовать ответа. В конце концов, у меня
есть на это право.
Я распахнула ворота.
4. МАТЬ?
Вблизи дом производил еще более сильное впечатление. Это было огромное
здание с двумя фронтонами и густой живой изгородью, защищавшей его от
любопытных глаз. А от ближайших соседей его прикрывали высаженные в ряд
раскидистые березы.
Я подняла глаза на окна. Может быть, за мной оттуда наблюдают? Наверно,
следовало заехать домой и переодеться. Сегодня утром я нарочно оделась
позатрапезнее на случай, если придется торговаться из-за квартирной платы.
Женщина, вышедшая на стук в тяжелую дубовую дверь, сильно разочаровала меня.
Я сама не знала, чего ждала, но она эти ожидания не оправдывала. Маленькая,
кривоногая и невзрачная. Почти уродина.
— Миссис Бичем? — набравшись смелости, спросила я.
Не успела она открыть рот, как из коридора донесся злобный крик:
— Нет! Нет, я сказала! И не собираюсь передумывать!
Потом раздался звон бьющегося стекла.
— Ну вот! И все из-за тебя! Чем я заменю эту вазу? Что скажет мама,
когда узнает об этом?
Маленькая женщина нерешительно обернулась. Я сделала шаг назад.
— Зайду в другой раз.
— Нет. Не уходите. Подождите здесь.
— Интересно, где их взять? — Голос, доносившийся из коридора, стал
еще громче. — Как тебе пришло в голову пригласить их в дом? И
расстраивать маму? Я предпочла бы, чтобы она оставалась одна до конца своих
дней, чем расстраивалась из-за этих... этих безграмотных идиоток!
— Не кипятись, Франческа, — ответил ей более тихий и спокойный
голос. — Найти подходящего человека нелегко. Особенно такого, который
согласится остаться.
— Я в этом не участвую, — прервал ее властный голос. — Почему
бы тебе не нанять сиделку через агентство и не покончить с этой историей?
— Ты сама знаешь, что сиделка ей не нужна.
— Значит, единственный выход — это взять какую-нибудь дурочку, которую
выставят через неделю? Та, последняя, была просто невыносима.
— Извините, милочка, одну секунду. Маленькая женщина закрыла за собой
дверь, но недостаточно плотно, и я услышала яростный шепот, донесшийся из
коридора. Слов я не могла разобрать, но было ясно, что спор разгорелся не на
шутку.
Затем снова раздался громкий голос:
— Нет! Только не это! Говорю тебе, Пенелопа, я умываю руки! И если ты
не откажешься от своей идеи, я больше не скажу тебе ни слова!
Затем раздался топот, и дверь открылась. На пороге показалась поразительно
красивая женщина, смуглое лицо которой горело от гнева. Она была очень
высокая, в белой рубашке-поло, светлых бриджах для верховой езды и темно-
коричневых сапогах. И грозно размахивала плеткой.
Я шарахнулась в сторону.
Незнакомка смерила меня взглядом; ее большие зеленые глаза напоминали лучи
лазера.
— О боже, Пенелопа! — обернувшись, воскликнула она. — Ну, эта
хоть выглядит более-менее нормальной. Как вас зовут? — Красавица ткнула
меня плеткой.
Я шарахнулась еще дальше и прижалась к газонокосилке, стоявшей на гравийной
дорожке.
— О, не обращай внимания. Она такая же безмозглая, как и все остальные.
Или вы пьяны? — Она потянула носом воздух. — Послушайте, дорогая,
сделайте нам всем одолжение. В следующий раз наденьте табличку с именем. И
не прикладывайтесь с утра к бутылке.
Она протиснулась мимо меня и зашагала к заляпанному грязью
Лендроверу
,
передок которого упирался в лавровый куст.
— Франческа! Пожалуйста, не уходи! Мы должны принять решение.
На пороге появилась чуть уменьшенная копия высокой блондинки. На ней была
сиреневая шляпа с вуалью, из-под которой виднелся один хорошо накрашенный
глаз.
— Твоя идея, ты и решай! — крикнула в ответ Франческа. — Я
отказываюсь сидеть и слушать этих идиоток! С этой занимайся сама. —
Красавица махнула плеткой в мою сторону. — Может быть, она не так
глупа, как кажется!
Мотор взревел, машина рванула по аллее, оставила позади облако дыма и фонтан
гравия и стремительно свернула на оживленную улицу, вызвав какофонию
возмущенных гудков.
Франческа злобно просигналила им в ответ.
Сиреневая вуаль повернулась ко мне, но ее владелица все еще выглядела сбитой
с толку.
Я ощущала себя соглядатаем. В сущности, так оно и было.
— Я... я надеялась увидеться с миссис Бичем...
— Ох... да. Входите. Я ее старшая дочь. Пенелопа Бичем-Пауэрс. А это
была Франческа. Моя сестра. — Она посмотрела на ворота. — Не
волнуйтесь, нам никто не помешает, — добавила Пенелопа, увидев мой
тревожный взгляд. — Она не вернется.
На порог вышла маленькая женщина и знаком пригласила меня войти.
— Рози... — Когда коротышка двинулась за нами, Пенелопа преградила ей
дорогу. — Ты не могла бы унести куда-нибудь разбитую вазу? И сварить
нам кофе?
Рози надула губы и посмотрела на меня.
— Как, еще одна любительница кофе? Я нервно улыбнулась.
— Вообще-то я предпочитаю чай. — Сама не знаю, почему я так
сказала. Я люблю кофе.
— Отлично! — Рози расцвела и упорхнула. Пенелопа вздохнула и
провела меня в просторную комнату, похожую на библиотеку.
— Рози считает, что можно судить о людях по тому, что они пьют. Иногда
это бывает невыносимо. У нее нет времени на любителей кофе. Конечно, за
исключением мамы. По ее мнению, мама — само совершенство. Всех остальных
кофеманов, в том числе и нас, она едва выносит. — Она показала рукой на
кресло, с виду довольно удобное. — Садитесь... э-э...
— Энни, — сказала я.
Пенелопа села напротив, спиной к незашторенному окну.
— Последняя девушка, с которой я беседовала, пила только воду. Должна
сказать, это была настоящая загадка.
Настало время объяснить, что я пришла сюда вовсе не для того, чтобы
наниматься на работу. Но я продолжала сидеть, как кролик, ослепленный фарами
автомобиля, и думать о том, что эта аристократка, возможно, приходится мне
сестрой.
— Расскажите о себе, Энни. — Она откинулась на спинку кресла.
Но в голове у меня было пусто. Я сидела и пялилась на роскошно обставленную
комнату. Над каминной полкой висел портрет Сталина. Точнее, я не была
уверена, что это Сталин, но человек был на него похож. Потом я перевела
взгляд на богатейшее собрание книг, заполнявших стеллажи.
— Вы любите книги? — Похоже, Пенелопе это понравилось.
— Книги? О да, конечно.
Что еще я могла сказать? Едва ли мне хватило бы смелости спросить:
Это
Иосиф Сталин?
Или:
Как вы умудрились уместить на квадратном метре больше
книг, чем публичная библиотека в Уокинстауне?
Пенелопа, не дожидаясь от меня ничего больше, заговорила снова.
— Последняя девушка не проявляла интереса к книгам. Она вообще была
странным созданием. Не пила ни кофе, ни чая. Говорила, что не признает
никаких стимуляторов. — Она нахмурилась. — Разве можно считать
Эрл Грей
стимулятором? Франческа была убеждена, что она является членом
одной из этих непонятных восточных сект. Хотя девушка говорила, что она
родом из графства Лотиан.
— В самом деле? — вежливо сказала я.
— Вы должны извинить Франческу. Сегодня утром она немного вышла из
себя. В последнее время у нее все идет вкривь и вкось.
У меня тоже все шло вкривь и вкось, но я не позволяла себе оскорблять
совершенно незнакомых людей.
— Она напугала вас? Вы встревожились, нечаянно став свидетельницей
семейной ссоры?
Казалось, она считала такую реакцию недостатком.
— Нет, — солгала я.
— Замечательно. Очень приятно видеть человека, которого не напугаешь
небольшими перепалками.
Небольшими перепалками?
— Когда Франческе этого хочется, она может быть очаровательной. И очень
преданной.
Очаровательной? Преданной? Да эта чокнутая щелкала плеткой у меня перед
носом!
— Надеюсь, что этот небольшой инцидент не отпугнет вас. У меня такое
чувство, что вы нам прекрасно подойдете. Может быть, вы тот самый человек,
которого мы ищем.
Я снова почувствовала себя загипнотизированным кроликом.
— Ну, не стоит так волноваться! — Пенелопа ободряюще
улыбнулась. — Я понимаю, что такие собеседования — вещь очень
ответственная, но это нельзя считать интервью в полном смысле слова. Мы
просто хотим убедиться, что вы поладите с мамой. Сумеете приспособиться. Не
будете ее раздражать. Сможете составить ей компанию. Я хорошо разбираюсь в
людях и чувствую, что эта работа вам подойдет. Вас окружает аура
спокойствия.
Я вспотела от страха так, что блузка прилипла к спине.
— Кроме того, вы уже прошли испытание у Рози. Вы поступили очень мудро,
сказав, что предпочитаете чай. Видите ли, Рози у нас немного большевичка,
если можно так выразиться.
— Э-э... а как насчет миссис Бичем? Я могу с ней увидеться?
— О, разве вам не сказали? Она еще в больнице. У нее перелом запястья.
— Запястья?
— Да. Это ужасно. Но она ни разу не пожаловалась. Даже после падения. А
падение было серьезное. Вот почему мы хотим нанять человека, который
находился бы при ней постоянно. Причем в качестве компаньонки, а не сиделки.
Лекарствами ее будет поить Рози.
— Так она больна?
— Ничего подобного! — Казалось, это предположение оскорбило
Пенелопу. — Просто нам не хочется оставлять ее одну в этом большом
доме, вот и все. Рози уходит сразу же, как только заканчивает работу. —
Пенелопа пристально посмотрела на меня. — Нам нужен человек, который
будет жить здесь. Человек с головой на плечах. Такой, как вы, Энни. Не какая-
нибудь вертихвостка, помешанная на нарядах и думающая только о своих
кавалерах. — Она говорила так уверенно, словно знала, что ни то, ни
другое не имеет ко мне отношения. — Может быть, вы хотите о чем-то
спросить?
— Э-э... когда я смогу увидеть миссис Бичем?
— Вот-вот. Именно эта ваша настойчивость и убедила меня, что более
подходящего человека нам не найти. До сих пор никому в голову не пришло
задать этот вопрос. Других интересует только жалованье и выходные. Вы
единственная, кто захотел с ней встретиться.
Я решила объясниться начистоту.
— Да, но это потому, что...
Тут вошла Рози с полным подносом.
— Молоко? Сахар? — спросила она, наливая чай в большую фарфоровую
чашку.
Пока я мешала чай, мне предложили свежее пирожное с кремом. Только тут до
меня дошло, что я не ела с раннего утра. А свежие пирожные с кремом всегда
были моей слабостью. Ничего страшного не случится, если я пока не стану
говорить Пенелопе, что не ищу работу. Кроме того, чем больше времени мы
проведем вместе, тем больше шансов, что она сообщит мне какие-нибудь ценные
сведения о миссис Бичем.
От вида пирожных у меня потекли слюнки. Только что испеченные, битком
набитые кремом. И покрытые толстым слоем сахарной пудры. А верхушки
некоторых украшала настоящая глазурь. Забыв обо всем, я вонзила зубы в
эклер. И оказалась на крючке.
Пенелопа не проявляла интереса к пирожным, и я потянулась за третьим
эклером, но вовремя спохватилась. Первая кровная родственница, с которой я
познакомилась, могла принять меня за обжору. К счастью, Пенелопа погрузилась
в описание подробностей предстоявшей мне работы и ни на что не обращала
внимания. Моя рука сменила направление и потянулась к молочнику. Слопать
все пирожные может только человек с плохими манерами.
Но раз уж молочник оказался у меня в руках, пришлось долить молока в уже и
без того белесый чай.
— Люблю молоко, — пробормотала я, увидев ее изумленный взгляд.
— Полезно для костей, — понимающе кивнула Пенелопа.
— И зубов, — добавила я.
— И ногтей.
— Для кожи тоже. — Похоже, у нас начиналось соревнование.
— И, конечно, для волос.
— И... э-э... — На этом мои знания о полезных свойствах молока
истощились, и я сделала глоток совершенно холодного чая.
Вкус был премерзкий.
Расправившись с большинством пирожных и допив остывший чай, я стала ломать
себе голову над тем, как унести отсюда ноги, не обидев хозяйку. Уйти без
всяких объяснений невозможно. Если я это сделаю, то могу распрощаться с
надеждой вернуться сюда по возвращении миссис Бичем из больницы. На мне
будет стоять клеймо человека, который бессовестно сожрал целое блюдо
пирожных, а потом удрал, не попрощавшись.
Пенелопа все еще говорила. Кажется, теперь речь шла об условиях.
— Позвольте показать вам комнату, в которой вы будете жить. —
Внезапно она поднялась на ноги.
Не успела я что-нибудь выдавить из себя, как мы оказались на лестнице. Я все
еще не могла придумать, как выпутаться из сложившейся ситуации.
Беда заключалась в том, что Пенелопа мне нравилась. Да, конечно, она была
немного зануда, но симпатичная зануда. По крайней мере в ней не было
дерзкого высокомерия Франчески. Не будет ничего плохого, если я взгляну на
комнату, которую она так хочет мне показать. Возвращаться на работу я не
хотела. Когда в офисе был Ноэль, мне приходилось торчать там чуть ли не до
ночи. Это было хуже каторги.
И тут, хоть и поздно, меня осенило. Чем лучше я узнаю дом, тем легче пойму,
что представляют собой Бичемы. Чем больше времени я проведу здесь, тем проще
мне будет придумать предлог для повторного визита к миссис Бичем. Это было
единственное, в чем я не сомневалась. Повторный визит состоится. Я слишком
далеко зашла, чтобы отступать.
Пока мы шли по лестнице, я пристально вглядывалась в Пенелопу, пытаясь найти
какие-то черты семейного сходства. Увы, это мне не удалось. У меня было
больше общего с Фионой, чем с Пенелопой.
Я решила, что ей лет тридцать пять — тридцать шесть. Расцветка почти
нордическая; на ген русых волос нет и намека. Кроме того, величественная
осанка. Ходит как опытная манекенщица. Или женщина, знающая себе цену.
Вот с Франческой у нас было кое-что общее. Например, рост. И это меня
тревожило.
— Кроме того, она со всеми удобствами. Практически это отдельная
квартира.
Пенелопа открыла дверь и отошла в сторону, пропуская меня вперед.
Это была любовь с первого взгляда.
В полном смысле слова. Я увидела мечту каждого квартиросъемщика. Только
привычка держать себя в руках помешала мне опуститься на колени и поцеловать
сверкающий паркет. Сломя голову помчаться к вазам, стоявшим на всех
поверхностях, и вдохнуть аромат свежих цветов. В экстазе раскинуться на
большой кровати с медными шариками на столбах.
Я несколько недель рыскала по всем зловонным городским трущобам и чуть не
плакала при мысли о том, что упустила одну квартиру, хотя ясно видела на
полу мышиный помет. Неужели это чудесное жилище предлагают
мне! — Ну что, нравится? — тревожно спросила меня
Пенелопа.
Я ничего не понимала. С какой стати ей волноваться? Это был настоящий рай.
Вдвое больший, чем все то, что мне доводилось видеть до сих пор, с высокими
окнами в задней стене и фонарем в передней. Как минимум восемнадцать метров
в длину. Снаружи было пасмурно, но здесь сиял солнечный свет и стояло тепло.
Даже в стенах с пунктирным орнаментом было что-то средиземноморское, а
довершали это впечатление пышные лианы, обвивавшие стропила высокого
потолка.
Пытаясь не дать себе воли, я пересекла комнату и вышла на балкон с чугунной
оградой, смотревший в сад. Один этот балкон был больше двух квартир, которые
я осматривала в последний раз.
Облицованная терракотой ванная казалась маленькой, но лишь потому, что в
стоявшей здесь ванне могло поместиться человек шесть.
А на стенах висели картины, написанные маслом. Не репродукции. Настоящая
живопись. Да, на всех этих картинах были изображены очень тучные женщины, у
одной из которых было три груди, ну и что? Нельзя иметь все сразу.
— Вы видели встроенный шкаф? — спросила Пенелопа.
Поправка. Оказывается, все-таки можно.
На столике у кровати был поднос с парой чайных чашек из тончайшего фарфора.
Черт побери, не может быть... Я начала искать недостатки. Без недостатков не
бывает.
Пенелопа увидела, что я нахмурилась, и у нее вытянулось лицо.
— Вам не нравится?
— Очень нравится! — едва не завопила я. Алчность заставила меня
забыть, что за такое жилье придется расплачиваться. — Я согласна!
— О, вы не пожалеете! — Пенелопа была готова захлопать в
ладоши. — Вот телевизор. Принимает все каналы, в том числе и кабельные.
А мама — очень терпимая и снисходительная хозяйка.
И только тут до меня дошло, что я согласилась не просто поселиться здесь, а
стать компаньонкой миссис Бичем.
Ну и что? Я ненавидела свою нынешнюю работу. Три раза в неделю сталкиваться
с Ноэлем? Слишком жестокое наказание за какой-то дурацкий роман, а жить мне
негде... Я снова осмотрела комнату. Разве от нее можно было отказаться?
И разве мне представится лучший случай познакомиться с миссис Бичем? Я смогу
стать ее доверенным лицом. Нужным ей человеком. Сначала дам ей возможность
узнать и полюбить меня и только потом сообщу радостную весть, что я ее давно
потерянная дочь. Может быть, она попросит меня остаться с ней. Может быть,
она не из тех людей, которые способны оттолкнуть того, к кому успели
привязаться. Того, кто был ее преданной компаньонкой.
Я почувствовала такой прилив адреналина в крови, что едва не воспарила над
полированным полом. Должно быть, это судьба. Нет, не чистая случайность
привела меня к двери Бичемов именно в это утро! Я не могла дождаться
разговора с Джерри, чтобы выложить ему свои потрясающие новости.
— Что? Ты серьезно? — недоверчиво пробормотал в трубку Джерри.
— А в чем дело? — спросила я. — Чем больше я думаю об этом,
тем сильнее убеждаюсь, что лучшего шанса мне не представится.
— Лучшего? Ты что, с ума сошла? Я велел тебе действовать осторожно, а
ты решила переехать к ним!
— Я буду у них работать.
— Час от часу не легче! У тебя же нет медицинского образования!
— А оно и не требуется. Дипломированная сиделка ей не нужна.
— Это не разговор. Видимо, они приняли тебя за практикующую сиделку. Ты
самозванка и рано или поздно будешь уличена.
— В чем? Пенелопа сама сказала, что ей требуется не сиделка, а
компаньонка. Компаньонкой может быть любая дура. Все, что от нее требуется,
это читать вслух, поддакивать в нужный момент и стараться быть незаметной.
Каждый, кто меня знает, подтвердит, что это дело как раз по мне.
— О боже, Энни, ты что, с луны свалилась?
— Слушай, не будь занудой! Я без ума от радости, что переезжаю к
ним! — Я засмеялась. — Честно говоря, люди они странноватые. По
крайней мере те, кого я видела. Ужасные чудаки.
— Хочешь сказать, что ты им пара? — серьезным тоном уточнил
Джерри.
— Не смешно.
— Энни, ты не сможешь там работать. У тебя нет диплома.
— Я уже сказала, что сиделка им не требуется. Кроме того, на этом
настаивает Пенелопа. Она считает, что я им прекрасно подхожу.
— Почему? Потому что другой охотницы на это место просто не нашлось?
Сколько они платят? Три пятьдесят в час?
— Комната там сказочная! — Я сделала вид, что не слышала его
вопроса.
— Я так и знал. Три пятьдесят. Ниже минимума. Ты знаешь, сколько нужно
платить дипломированной сиделке?
— Им не нужна сиделка. — Мне уже надоело это повторять.
— Типичная история. Сами лопаются от денег, а на сиделке экономят. А вдруг с ней что-то не так?
И тут я почувствовала укол страха. Что я наделала? Мое радостное возбуждение
начало увядать.
— Что ты имеешь в виду?
— Инфаркт или что-нибудь в этом роде. В ее возрасте все возможно.
Сколько ей? Под семьдесят? У дочерей, видимо, есть серьезная причина желать,
чтобы кто-то находился при матери неотлучно. А вдруг у нее случится
сердечный приступ? Или инсульт? Или обморок? Что ты будешь делать? Читать ей
вслух? У тебя в распоряжении будет четыре минуты, после которых изменения
мозга станут необратимыми. Не могу понять, как это пришло тебе в голову.
— А я не могу понять, что заставляет тебя считать здоровую
шестидесятилетнюю женщину старой маразматичкой, которая потеряет сознание от
сердечного приступа, как только моя нога ступит на ее порог. Ты что,
ипохондрик?
— Я реалист. И пытаюсь привести тебя в чувство. О господи, Энни, это
поступок абсолютно в стиле Фионы.
— Ты действительно так думаешь? — Внезапно я почувствовала прилив
уверенности в себе.
— Это не комплимент! Если бы я знал, что ты способна выкинуть такой
фортель, то ни за что не стал бы ее искать.
— Что ж, мне очень жаль, что ты этого не одобряешь, но ничего, как-
нибудь переживу. — Я сделала паузу. — Неужели ты не хотел бы
узнать, почему твоя мать от тебя отказалась?
— К несчастью, от
меня мать не отказывалась. И я
половину жизни жалел, что она этого не сделала.
— Послушай, именно так думает большинство людей. Но до тех пор, пока от
тебя не отказались, ты не знаешь, как паршиво бывает человеку, знающему, что
его бросила собственная плоть и кровь. Родная мать. Он постоянно думает об
этом. И начинает считать себя полным дерьмом. Я должна знать, почему она
отвергла меня. Теперь я ее немного знаю; кажется, она не из тех, кто станет
исповедоваться перед первым встречным. Лучшей возможности завоевать ее
доверие мне не представится.
Джерри вздохнул, понимая, что меня не переубедить.
— Все это к делу не относится. Как только она узнает твое имя, ты
вылетишь оттуда с треском.
— Именно поэтому я тебе и звоню. Мне нужно водительское удостоверение и
какие-нибудь другие документы на имя Энни Макем.
— Макем? Это еще что за фокусы? Почему Макем?
— Если я скажу, ты опять начнеш
...Закладка в соц.сетях
