Жанр: Любовные романы
Сон
...озможно и другое объяснение, — не стал спорить доктор
Бейли. — Вы могли узнать эту историю разными путями. Допустим,
прочитать где-нибудь, а то и получить информацию сверхъестественным
способом, например, с помощью некоего психического излучения воспринять
колебания, возникшие в момент убийства. Существует мнение, что трагические
происшествия сопровождаются мощным выбросом особого психического излучения.
На это трудно было что-либо возразить.
— Есть и совсем простое объяснение: разыгравшаяся фантазия. Мощная
метафора, созданная подсознанием, которое пытается помочь вам объяснить
гибель мужа... Но одно могу сказать: даже в том случае, если гипотеза о
прошлой жизни не имеет под собой никакой основы, пациенты часто излечиваются
от болезни, поскольку ослабляется действие вызвавшей ее причины. Например, с
помощью гипноза хорошо лечатся фобии — своего рода одержимость, страх. А
также и ваш случай — ночные кошмары.
— Как это происходит?
— Позвольте привести пример. Ко мне пришла женщина с острой аллергией
на кокосовые орехи. Стоило ей случайно съесть даже крохотный кусочек, как
начиналась сильнейшая реакция — сердцебиение, удушье, кашель. Однажды она
чуть не погибла. Поскольку с медицинской точки зрения объяснить это явление
не удалось, она обратилась ко мне. Под гипнозом обнаружилось, что в
предыдущей жизни она была вождем первобытного племени, обитавшего на одном
из южных островов Тихого океана. Женщина вспомнила, что на них напало другое
племя и что во время битвы она была смертельно ранена копьем в горло. Кроме
того, она вспомнила, что наконечник копья был вырезан из скорлупы кокосового
ореха.
— И что было дальше?
— Конечно, этот рассказ проверить невозможно, но через два месяца после
нашей встречи она съела печенье, приготовленное из теста с кокосовой
добавкой. Опомнившись, моя пациентка со страхом стала ждать обьиной реакции.
Однако ничего не случилось. С тех пор она совершенно выздоровела.
— Невероятно!..
— Вот вам другой случай. Женщина с хронической астмой под гипнозом
вспомнила, что была рабыней на Ближнем Востоке. В один далеко не прекрасный
день она ехала в телеге, нагруженной свежим сеном. Телега перевернулась, и
она оказалась в ловушке. Безрадостное существование рабыни закончилось тем,
что она умерла от удушья. Как только это обнаружилось, хроническая астма
бесследно исчезла. Догадываетесь, к чему я клоню?
— Думаю, да.
— Я пытаюсь объяснить вам, что независимо от того, верна эта гипотеза
или нет, выявление причины помогает лечить следствие. Стоит ее узнать, как
ваши сны или видения быстро прекратятся.
Дженни покинула яхту совершенно измученная, однако возможность освободиться
от кошмаров еще более укрепила ее стремление узнать правду.
Чарли шел рядом с Дженни, провожая ее домой.
— Вы уверены, что все будет в порядке? — стараясь отвлечь женщину
от невеселых мыслей, спросил Дентон, когда они подошли к дверям ее квартиры.
— Да, конечно.
— Может, передумаете, пока не поздно? — Следующая встреча с Бейли
была назначена на послезавтра.
— Чарли, мне это необходимо. Я должна узнать остальное.
— Но ведь вы однажды чуть не задохнулись, Дженни! Должен сказать, я и
сам не на шутку испугался. Если история повторится, никто не может сказать,
чем она кончится.
— Чарли, рано или поздно она непременно повторится. Именно так, как
случилось на
Мародере
.
На этот раз он не стал спорить.
— Что ж, ладно... Тогда я заеду за вами в восемь вечера, как и сегодня.
Дженни только кивнула. Она помахала Чарли и закрыла за собой дверь. Голова
болела, мышцы ныли; после сеанса гипноза она была как выжатый лимон.
Интересно, удастся ли уснуть? Раньше ей помогал Джек, с грустью подумала
она.
Джек. Она вспомнила о нем, чего упорно не позволяла себе в последние дни.
Казалось, его высокая фигура возникла совсем рядом, широкие плечи заполняют
дверной проем... Если бы Джек был здесь, он бы медленно и сладко овладел ею.
Он посмотрел бы на нее прекрасными ярко-синими глазами и заставил бы забыть
обо всем, кроме любви и жгучего, нестерпимого желания.
Но Джека здесь не было. Он ушел к другой — Дженни ни на миг не сомневалась в
этом. Сделал так, как и предупреждал ее с самого начала.
Предупрежденному следовало вооружиться
, — горько подумала она. Но это
ничего бы не изменило. Наоборот, она отдалась ему душой и телом, очертя
голову кинулась в этот омут любви, не изведанной прежде.
Поднимаясь по лестнице, Дженни цеплялась за перила. Она не сознавала, что
плачет, пока не почувствовала на щеках влагу. О Боже милосердный, она любила
его! Они были совершенно разные, и все же казалось, что они подходят друг
другу. Как винт и гайка с одинаковой резьбой. То, чего недоставало одному,
нашлось у другого.
Он сделал ее жизнь более полной, превратил скучную, приземленную личность в
яркое, искрящееся существо, способное видеть красоту окружающего мира и
наслаждаться ею.
Но и она изменила его. Она заставила Джека заглянуть в самого себя и понять,
что радость могут приносить самые простые вещи, что слаще всего на свете
сидеть у камина с тем, кого ты любишь, грызть вместе воздушную кукурузу и
обсуждать хорошую книгу...
Вытирая слезы, Дженни поднималась по ступенькам, чувствуя, что силы совсем
оставляют ее. Сердце ее было разбито, душа превратилась в саднящую,
кровоточащую рану. Она не могла изгнать Джека из своего сердца. Надо
смириться с тем, что он ушел из ее жизни, и научиться обходиться без него.
Утром она вернется к книгам по истории и постарается как можно больше узнать
о Гаити и зловещей религии местных обитателей.
Нет, глупо... Казалось, с тех пор, как Джек оставил ее, Дженни утратила
способность ясно мыслить. Она тряхнула головой, пытаясь прогнать образ
высокого смуглого брюнета и взять себя в руки. Вести дальнейшие поиски было
невозможно — по крайней мере пока. Чем больше она читала, тем больше
погружалась в прошлое. И тем больше она могла бы напридумывать, находясь под
гипнозом.
До сих пор ее поиски не охватывали ни Гаити, поскольку этот остров не
соответствовал ее беглым впечатлениям, ни Ямайку, изображение которой на
календаре послужило причиной неприятной истории на борту корабля Джека.
Прежде она была убеждена, что таинственный остров — это либо Невис, либо Сент-
Китс.
С тех пор многое изменилось. Но если избранный ею метод лечения правилен, то
чем меньше она будет знать об этих местах, тем лучше. Надо дождаться
окончания сеансов, которые выудят из ее мозга непонятно как попавшие туда
сведения, заново прослушать записи и проверить, так ли уж они правдивы. Если
все совпадет... придется признать, что она действительно уже жила на свете.
Она старалась не думать об этом. Едва переставляя ноги, Дженни добралась до
спальни и начала снимать с себя промокшую одежду. Клонило ко сну. Она
надеялась, что не увидит во сне ни черноволосую женщину, ни красивого
синеглазого мужчину, который теперь являлся ей гораздо чаще.
— Джек, милый, ты знаешь способ, который мне нравится! — Кристин
Гамильтон взяла в ладони лицо Бреннена и провела по щеке пальцем с длинным
красным ногтем. — Поцелуй меня именно так. — Они стояли в прихожей
роскошной квартиры с мраморными полами. Джек целовал ее, оставляя на длинной
грациозной шее маленькие знаки любви.
— Я знаю этот способ, — ответил он, — сказано — сделано.
Красотка надула пухлые губки, как будто была недовольна, и Джек снова
поцеловал ее. Правда, на сей раз он немного перестарался: на ее губах
появилась кровь. Но слабый привкус крови только возбудил Кристин.
— Обожаю, когда ты так разговариваешь! — прошептала она, почти не
отрываясь от рта Бреннена. Кристин прижималась животом к его паху, а Джек
тем временем тискал ее груди. Короткая красная кожаная юбка задралась так,
что едва прикрывала ее зад, а шелковая блузка с низким вырезом распахивалась
при каждом движении.
У Кристин были полные груди с розовыми сосками и хорошенькое личико в
обрамлении длинных платиновых волос. Джек знал ее несколько лет.
Двадцатисемилетняя избалованная сучка, потаскушка, проживавшая денежки
богатого папаши, одного из королей Санта-Барбары. Она затащила Джека к себе
домой, напомнив о том, что вышло между ними в прошлый раз.
Почти два года назад — через три дня после того, как застрелился его
отец, — Джек подцепил ее в джаз-баре в Монтесито. К несчастью, он был
так пьян, что заснул на диване прежде, чем она успела насытиться. Теперь
Кристин заявила, что за ним остался должок и что сегодня вечером она
намерена получить по счету.
— Возвращай, дорогой. Ты знаешь, о чем я говорю. Возвращай добром.
Джек залез к ней под блузку, расстегнул лифчик и принялся мять груди, пока
не затвердели соски. О'кей, она получит свое. Он засадит этой сучке так, что
она не сможет ходить, а потом уберется отсюда к чертовой матери...
Бреннен опрокинул женщину на диван и задрал ей юбку на талию. Под юбкой
обнаружились чулки и крошечные черные трусики.
— Тебе ведь именно так нравится, правда, Кристин? Крепко и быстро.
Сильно и грубо.
Он массировал груди сгоравшей от нетерпения Кристин, прижимался к ней
упругой плотью, кусал соски, а потом стащил с нее трусики и сжал ягодицы.
— Джек... О Боже, как мне хорошо!..
— Ты получишь свое, радость моя, обещаю. Я устрою тебе такую скачку,
что на всю жизнь запомнишь. — Джек полез в карман, вынул пакетик,
дернул молнию
ливайсов
и надел на себя презерватив.
Она была горячая и влажная. Бреннен раздвинул ей ляжки, вонзился в нее и
заработал как паровой молот. Кристин кончила почти мгновенно. Джек заставил
ее испытать еще один оргазм, а потом кончил сам.
Ничего особенного в этом не было. Вставил пистон, от-дуплился — и свободен.
Подцепить, трахнуть и забыть.
Он стащил с себя презерватив и застегнул джинсы.
— Уже уходишь?
— Ты ведь получила свое, правда?
— Да, но...
— Вот и ладненько. Ну, я пошел. Увидимся в следующий раз, малышка. Едва
Джек произнес это слово, как у него сдавило грудь. Лучше бы он промолчал.
Кристин не была его малышкой. Она ничего для него не значила. Меньше чем
ничего. А он ничего не значил для нее.
Когда Джек открывал дверь, у него дрожали руки. На душе было скверно, во рту
пересохло. В плечо отдавало тупой болью, но он не замечал этого. Сердце
болело куда сильнее.
— Нужно надраться, — пробормотал он, убеждая себя, что это
поможет.
Конечно, поможет. К тому времени, когда придется возвращаться домой, ему
полегчает. Не нужно будет вспоминать, как вспыхнула Дженни, когда он
собирался переспать с пышногрудой блондинкой. Он не станет думать о том,
какую боль причинил ей. Он возьмет себя в руки, забудет ее и притворится
свободным и счастливым.
Он не станет всиоминать, как сладко держать ее в объятиях и любить ее. Не
будет думать о том, как хочет ее, как тоскует по ней.
Вся жизнь лежит перед ним. Он должен взять от нее все, пользоваться
моментом, не упускать своего. Он будет делать то, что должен, и никто не
посмеет посягнуть на его свободу.
Глава 22
Отель
Эль-Энканто
стоял на холме, нависавшем над Санта-Барбарой, и вид
отсюда открывался великолепный. Уютный столик на двоих был покрыт хрустящей
льняной скатертью. Говард накрыл своей ладонью изящную ручку Дженни.
— Я рад, что ты пришла. — Маккормик изобразил понимающую улыбку.
Зал был пышный: потолки с лепниной, кресла с шелковой обивкой в зеленую
полоску, серебро, хрусталь, фарфор и свежие цветы в вазе. Здесь он
чувствовал себя непринужденно: дорогие рестораны давали Говарду повод еще
раз ощутить свое богатство.
— Сегодня вечером мне было так одиноко, Говард! Я рада, что ты
позвонил.
Маккормик поднес ее руку к губам.
— У тебя утомленный вид, Дженни. Я знаю, тебе пришлось нелегко. Как
твои кошмары? Уснуть удается?
Она вяло улыбнулась:
— Как ни странно, до последнего времени я вообще не видела никаких
снов. Был один человек... который сумел помочь мне.
— Ты имеешь в виду Бреннена? — Ему было непри-ятно произносить это
имя, но теперь Джек ушел из жизни Дженни. Кроме того, Говард пригласил ее на
обед еще и в надежде кое-что разузнать...
— Я любила его, Говард. Помоги мне Боже, я не желала этого, но так
вышло.
— Я предупреждал тебя, Дженни. Мне так не хотелось, чтобы тебе было
больно.
— Знаю. Я должна была послушаться. Будем надеяться, что теперь я
поумнела.
— Ты выходила с ним в море. Догадываюсь, что с тех пор вы не виделись.
Она кивнула. Дженни была усталой и бледной, но нежность и деликатность,
которые так привлекали Говарда, по-прежнему оставались при ней.
— Плавание было замечательное! Я чудесно проводила время... пока Джека
не ранили.
— Ты знаешь, что я не имел никакого отношения к его несчастью. Конечно,
он пытался убедить тебя, будто я приложил к этому руку, но он не прав.
— Знаю, Говард. Я никогда не верила, что ты способен на такое.
— Естественно. Да, я хотел получить свои ящики. Компания все еще
нуждается в них, но я верил и верю, что Джек рано или поздно опомнится.
— Так и будет, Говард. У Джека ужасный характер, но он далеко не глуп.
Он продаст тебе эти части по разумной цене, как только поднимет их.
Говард помертвел:
— Так они еще не у него?
Мысль о Чарли и его просьбе заставила Дженни замяться. Но Говард был ее
партнером, она доверяла ему и обязана была сказать правду.
— Джек нашел ящики, но был ранен прежде, чем успел их поднять. —
Она сжала его руку — Можешь не волноваться. Как только позволит погода, они
вернутся к месту катастрофы, поднимут груз, и Джек продаст его тебе по
сходной цене. — Дженни облизала полную нижнюю губу, и Маккормика обдало
жаром. Он хотел ее. Даже после того, как она переспала с Бренненом. И
кажется, намного сильнее, чем прежде... — Говард, он обещал мне это, а
Джек, каким бы он ни был, не тот человек, который не держит своего слова.
— Конечно, конечно!..
Маккормик окинул ее взглядом. Дженни выглядела белее хрупкой, чем обычно,
более слабой, словно цветок, который пережил бурю. Ему захотелось уничтожить
Джека Бреннена. А желание овладеть Дженни стало таким нестерпимым, что
запылало в чреслах. Слава Богу, что нижнюю часть его тела прикрывал стол.
И все же она предала его! Спала с Бренненом, ничуть не заботясь о чувствах
его, Говарда. Он хотел жениться на ней, сделать ее матерью своих детей. Он
ставил ее на пьедестал. А Бреннен вытирал об нее ноги.
— Говард... — За спиной Дженни мерцали янтарные огни Санта-
Барбары, цветом напоминавшие ее платье джерси.
— Да, милая?
— Ты сможешь когда-нибудь простить меня?
Если бы он мог... Тогда у него хватило бы сил и на то, чтобы жениться на
ней.
— Конечно, милая. Мне не за что прощать тебя. — Но это было
неправдой. Он никогда не простит Дженни то, что она предпочла ему этого
ублюдка Бреннена.
Впрочем, оказаться с ней в постели он не прочь. Пожалуй, это даже
необходимо. Но своей женой он ее не сделает никогда! Просто использует, как
это сделал Бреннен, и бросит, едва она ему начнет надоедать. Долго уламывать
ее не придется. Он сыграет на чувстве вины, которое испытывает Дженни
оттого, что так скверно обошлась с ним, Говардом, и рано или поздно эта
женщина сама приползет к нему.
Говард улыбался, думая о том, что он с ней сделает. То, на что никогда бы не
решился, если бы она стала его женой. Что ж, пожалуй, все складывается к
лучшему.
При условии, что контейнеры попадут в его руки.
Эта мысль вселила в него тревогу. Но нет, он не позволит ей омрачить этот
чудесный вечер.
Говард поднял бокал и произнес тост.
— За нас с тобой, — сказал он.
Дженни дрожащей рукой подняла свой бокал и чокнулась с ним.
— Пусть наша дружба длится вечно, — добавила она.
Говард только усмехнулся. О да, они будут друзьями. Близкими друзьями! Куда
более близкими, чем может себе представить этот хрупкий цветочек.
Джек достал бутылку
Дикого индюка
, налил полный стакан, сделал глоток,
скривился от горечи, а потом залпом выпил остальное.
— Это не поможет... — Чарли с другого конца комнаты изучал его
измученное лицо и усталые морщинки вокруг глаз. Под этим пристальным
взглядом Джек невольно поежился и почувствовал себя провинившимся
школьником.
— Откуда ты знаешь? — проворчал Бреннен. Он стоял перед баром.
Чарли сидел за столом на камбузе.
— Видишь ли, я старше и умнее. Виски не спасение от бед, разве что от
простуды.
Дождь по-прежнему лил как из ведра. Прогноз сулил шторм до конца недели.
— При чем тут это? — Черт бы побрал и шторм, и Чарли. Бреннен
собирался идти в
Морской бриз
. — Что я, не заслужил небольшой
праздник? — Джек тщетно делал вид, что у него прекрасное настроение.
Пришел чек за проданную медь. Сегодня они выплатили банку ссуду. Но вместо
ликования Джек ощущал лишь смутное облегчение.
— Да и тебе не грех принять на грудь. Может, присоединишься, когда
закончишь свои дела? — продолжал Бреннен.
Пожалуй, сегодня он наконец затащит в постель Ви-виан. Она всю неделю
околачивалась в баре и недвусмысленно дала понять, что готова на все.
Пожалуй, он воспользуется ее гостеприимством, пока не наладится погода, а
потом уйдет в море.
Взгляд Чарли был печальным:
— Знаешь что? Ты любишь ее.
Рука Джека инстинктивно сжала бутылку, пульс участился. Он угрюмо уставился
на Чарли:
— Ты с ума сошел!..
— В самом деле? — Оба пристально смотрели друг другу в глаза.
— Я не думал о Дженни несколько дней.
— Ты не позволяешь себе думать. Боишься. Вот откуда я знаю, что ты
любишь ее.
Джек схватился за бутылку и налил себе еще порцию. В его мозгу всплыл образ
Дженни. Дженни, тихонько смеющаяся в тот день на реке. Дженни с наклеенным
пластырем от морской болезни. Корабль покачивает на волнах, а ее милые карие
глаза сияют от счастья. Дженни, лежащая рядом, пылающая от страсти, с
распухшими от его поцелуев губами...
Что-то сжалось внутри. Он глубоко вздохнул и расправил плечи.
— Ты ошибаешься, Чарли.
— Джек, влюбленного человека видно издалека. — Дентон подошел и
положил руку ему на плечо. — Не каждая пара живет так, как жили твои
родители.
Ну, началось! Господи, помяни царя Давида и всю кротость его...
— С меня достаточно, Чарли, — он залпом осушил стакан и со стуком
поставил его на стол, — ты сам не знаешь, что говоришь. Я ухожу. —
В два шага он оказался на другом конце кают-компании, схватил дождевик,
напялил его поверх джинсов и куртки
ливайс
и распахнул дверь.
— Подумай об этом, Джек...
Бреннен хлопнул дверью сильнее, чем следовало. Плевать на то, что думает
Чарли. Он не любит Дженни. Он вообще никого не любит. Он вернул себе
свободу, вернул образ жизни, к которому привык, и больше ему ничего не
нужно.
Верный друг
мустанг
сиротливо стоял на автостоянке, и дождь струился по
его крыше. Джек открыл дверь, сел за руль, включил зажигание, и мотор с
готовностью заурчал. Бреннен передвинул рукоятку коробки передач, и машина с
ревом вылетела со стоянки.
Подъехав к
Морскому бризу
, Джек остановился на тротуаре у входа и
посмотрел в окно, над которым горела неоновая реклама. Вив была там. Ишь,
секс-бомба в штанах в обтяжку!.. Ну, сегодня вечером он наконец затащит ее в
постель. Или снова подцепит ту рыжую, с которой переспал, когда вернулся в
порт. Он переспит с кем угодно, только не с Дженни.
Джек не хотел доискиваться причины, почему эта
глубокая
мысль повергла его
в такую печаль.
Ричард Бейли помог Дженни спуститься по трапу. Другого кабинета у него не
было. Немногих оставшихся пациентов он предпочитал принимать у себя на яхте.
Он был владельцем
Леди Эл
уже десять лет. С тех самых пор, как ушел в
отставку после смерти своей жены Эллен.
В тот же год он заинтересовался идеями реинкарнации и получил их первое
документальное подтверждение.
Возможно, какую-то роль в возникновении тяги к этому предмету сыграла
гнездившаяся в подсознании надежда на то, что в будущем ему представится
возможность еще раз встретиться с Эллен. Но не это было важно. Во всяком
случае, теперь он не стал бы объяснять повторяющиеся воспоминания этой
молодой женщины гипертрофированным воображением или детской психической
травмой, как сделал бы нестолько лет назад.
Бейли не переоценивал вероятность того, что трудности Дженни Остин вызваны
воспоминаниями о прошлой жизни. Он не кривил душой, когда сказал ей, что
могут быть и другие объяснения. Но он сталкивался со множеством случаев и
верил, что прошлая жизнь действительно существует.
Интересно, какие аргументы могли бы заставить Дженни поверить в
существование реинкарнации?..
— Добрый вечер, доктор Бейли!
— Добрый вечер, Дженни. Сегодня вы чудесно выглядите!
На ней были длинная серая шерстяная юбка и жакет, бордовая блузка и серые
кожаные ботинки. Судя по этому наряду и выражению лица, настроена она была
весьма решительно.
— Спасибо. — В отличие от предыдущего визита сегодня Дженни
накрасилась — возможно, чтобы скрыть бледность щек. Помада соответствующего
тона делала ярче ее красивые губы.
Доктор тепло улыбнулся ей:
— Сегодня вечером вы не так нервничаете. Думаю, вы прекрасно
подготовились к сеансу. — Бейли поглядел на сопровождавшего ее
Дентона. — А ты как думаешь, Чарли?
— Я полностью разделяю твое мнение, — улыбнулся старый друг.
Бейли всегда мог рассчитывать не только на жизнерадостность и оптимизм
Чарли, но и на его непредвзятость. Когда-нибудь он с удовольствием пошлет
Чарли назад по оси времени и проверит, не были ли они связаны в прошлой
жизни.
— Что скажете, Дженни? Вы готовы к сегодняшнему исследованию? —
Она была славная девочка, хрупкая, нежная и в то же время стойкая. Бейлк был
рад обнаружить в ней скрытую силу. Сегодня вечером эта сила может ей ох как
понадобиться!
— Я сама удивлена, но, кажется, еле смогла дождаться начала. Это так
долго тянется, что я готова на все, лишь бы наконец получить ответ.
— Ну что ж, тогда приступим? — Проделав обычные пассы, он заставил
пациентку расслабиться, затем сосредоточиться, погрузил в альфа-ритм и
отправил в прошлое. Для начала Бейли снова заставил ее пережить детство,
сделал паузу, выслушав рассказ о том, как они всей семьей ходили в зоопарк,
и историю о соседском котенке, игравшем с клубком ниток, а затем послал
дальше — к экрану, который отражал время до ее рождения. Время, когда она
была Энни Патерсон.
— Вы видите себя, Энни?
Она кивнула.
— Сколько вам лет?
— Десять.
Доктор и Чарли переглянулись; казалось, Дентон читал мысли друга. Итак, в
этом возрасте она чувствовала себя в безопасности. Трудности начались потом.
— Двигайтесь вперед, Энни, к более позднему периоду. Теперь вы взрослая
женщина. Вам около тридцати. Где вы?
Дженни не отвечала. Она долго не шевелилась, затем медленно покачала головой
из стороны в сторону. Ее нижняя губа задрожала, пальцы впились в мягкие
подлокотники. Она по-прежнему не делала попытки заговорить.
— Думайте, думайте, Энни. Теперь вы женщина. Вам тридцать лет. Вы ясно
видите себя. Где вы?
Она облизала губы, судорожно сглотнула.
— Я-ямайка... — Ее голос изменился, стал ниже и глубже.
— Сколько времени вы там прожили?
— Я переехала сюда с Гаити, когда мне было шестнадцать лет.
— Какая вы?
Дженни зашевелилась в кресле и погрузилась в еще более глубокий транс,
вспоминая свою прежнюю жизнь. Она выпрямилась, приобрела величественную
осанку и надменно вздернула подбородок.
— Все говорят, что я ослепительная красавица. Можете называть меня
тщеславной, но я не могу с этим не согласиться.
— Я хочу, чтобы вы описали себя.
Ее улыбка стала более самоуверенной. Голос приобрел глубокий грудной
оттенок.
— У меня густые длинные черные волосы, волнистые и послушные, и
белоснежная, очень гладкая кожа. Мужчины говорят, что у меня пышное, зрелое,
сладо
...Закладка в соц.сетях
