Жанр: Любовные романы
Великолепие шелка
... определенную опасность. Хотя Чина, точно
выполнив его указания, сделала узлы с интервалами в четыре фута, ему все
равно казалось, что он может сорваться в любую минуту, тем более что
дополнительная тяжесть маленького тела, плотно прижатого к его собственному,
тянула его вниз.
Этан вырос и возмужал на борту корабля, которому не раз пришлось побывать в
разных переделках, и в совершенстве постиг искусство лазания по канатам и
снастям еще в том возрасте, когда его сверстники ходили в коротких штанишках
и протирали их за школьными партами. Однако он не спал толком уже в течение
тридцати шести часов, и от его левой руки было теперь немного проку.
Принимая во внимание его физическое состояние и с какой высоты ему пришлось
спускаться, можно было лишь удивляться, что он в конце концов благополучно
достиг цели Этан понял, как шепчет Всевышнему благодарственную молитву,
когда передавал Филиппу в руки их спасителей. В лодке находились два
незнакомых Этану гребцами матрос по имени Франклин Чени — темноволосый
парень с лицом, изрытым оспенными рубцами, с которым Этан уже успел
провернуть в прошлом кое-какие дела и на которого, знал он, можно смело
положиться.
Этан сразу же оценил мудрость Раджида, включившего Чени в состав
спасательной экспедиции: матрос, не задав ни единого вопроса, молча взял на
руки Филиппу и приказал завернуть ее в прихваченное специально для этой цели
одеяло.
— Вам, возможно, понадобится это, капитан, — произнес затем Чени
хриплым шепотом и вложил в руку Этана заряженный пистолет. — Мы будем
прикрывать вас отсюда.
Засунув пистолет в карман, а концы веревки — за голенища своих сапог, Этан
отдал несколько коротких распоряжений относительно того, что надо делать,
если вдруг его заметят, и, ухватившись затем за веревку своими
задеревеневшими и кровоточащими пальцами, полез по ней наверх.
То, что он, пребывая в крайне тяжелом состоянии, сумел все же подняться на
борт корабля, можно было объяснить скорее Провидением, нежели его сноровкой,
поскольку силы совершенно оставили капитана. Руки и плечи то и дело сводила
судорога, дважды его ноги соскальзывали с пропитанной влагой дощатой обшивки
корабельного борта, и он, болтаясь беспомощно в воздухе, ударялся о ее
шершавую поверхность.
Когда наконец его голова появилась над Поручнем, Чина и Брэндон помогли ему
перелезть через него.
— Теперь твоя очередь, парень, — сказал он Брэндону. — Надо спешить,
чтобы не зажариться здесь живьем.
Этан начал опоясывать веревкой мальчика. Чина, прижимая к губам руки, молча
наблюдала за действиями капитана. Как только капитан закончил приготовления,
Брэндон исчез за бортом, весело махнув им рукой.
— Теперь твоя очередь, — произнес мягко Этан, когда по веревке был
подан сигнал, что мальчик благополучно добрался до лодки. Ему не было
необходимости торопить ее, поскольку она и сама видела, что пламя выходит
из-под контроля людей, так что теперь каждый вздох причинял им обоим
мучения.
Пока что им крупно везло: за все время, что они находились тут, их заметил
всего один китаец, и то случайно, бросившись на корму в надежде глотнуть
свежего воздуха, где Этан прикончил его без всяких угрызений совести.
Однако скоро должны были появиться другие, потому что здесь стояли
контейнеры с питьевой водой, которая, несомненно, понадобится команде для
борьбы с огнем, когда все прочие запасы воды будут исчерпаны.
Было невыносимо жарко, одежда Этана буквально клубилась от превращавшегося в
пар пота. Посадив Чину на поручень, Этан начал было обвязывать ее веревкой,
как вдруг рука его внезапно замерла.
— Прошу прощения, Чина, но в этом пока нет необходимости.
Ее глаза расширились.
— Что ты имеешь в виду?
— Я просто не позволю тебе спуститься вниз до тех пор, пока ты не дашь
мне обещания выйти замуж за этого Стэпкайна.
— За Дарвина? — спросила она растерянно.
— Черт подери, мы уже столько раз обсуждали этот вопрос! — проговорил
он нетерпеливо.
— О, Этан, я не собираюсь перечить тебе, — проговорила Чина с печалью в
голосе. — Но Дарвин погиб. — Видя, что данное известие буквально потрясло
его, она добавила: — Я не успела сказать тебе об этом раньше, потому что они
неожиданно быстро разлучили нас с тобой. И к тому же я, совершенно забыла
обо всем на свете, так как очень боялась за детей и... и за тебя.
Ее голос перешел в шепот, и последние произнесенные ею слова прозвучали едва
слышно, но тем не менее так прекрасно расслышал их.
— Ты и впрямь боялась за меня? — спросил он недоверчиво, схватив ее за
плечи так резко, что она вздрогнула.
Девушка кивнула головой, не глядя в его сторону.
— Так, может быть, в таком случае ты выйдешь замуж за меня, Чина? —
произнес он несколько грубовато, что объяснялось исключительным страхом, что
она ему откажет, или, того хуже, выкажет по отношению к нему отвращение,
которое тут же отразится в блеске ее прекрасных глаз.
Но в глазах Чины, обращенных к Этану, не было ни следа презрения и насмешки:
в них только проглядывало нечто, что и раньше замечалось не раз и что,
возможно, содержалось в ее взгляде с самого начала и проявилось теперь в
легком дрожании голоса, когда она тихо и без колебаний сказала:
— Да.
— О, любовь моя, моя дорогая любовь!
Заключив Чину в объятия, Этан принялся целовать ее в губы, и она отвечала
ему взаимностью. Их поцелуи были нежными и неторопливыми, как будто они
лежали в постели в пропитанной сандаловым ароматом спальне кораллового дома
и впереди их ожидали только долгие часы свадебной ночи.
— Однако тебе пора, — сказал он ей наконец, оторвавшись от нее. Голос
его звучал твердо.
— Ты говоришь так, словно решил остаться здесь, — промолвила испуганно
Чина.
— Боюсь, что это так. Я не могу покинуть корабль до тех пор, пока не
удостоверюсь, что Ванг Тоха нет более в живых.
— Но это же смешно! — чуть не задохнулась от возмущения Чина, и глаза
ее вспыхнули гневом. — Какая теперь разница, жив он или мертв?
— Я не могу всю оставшуюся жизнь бояться оставить тебя без присмотра,
зная вполне определенно, что, пока жив, он способен в любой момент причинить
тебе зло, — резко заявил Этан. — Он по натуре своей коварен и беспощаден, а
тут еще я убил его любимого сына. Теперь он, преисполненный жаждой мести,
станет охотиться на нас. А я не желаю, чтобы моя жена только и делала, что
скрывалась и пряталась от него, дрожа от страха, что он может в любую минуту
напасть на ее след. Неужели тебе это не ясно, Чина? Неужели ты предпочитаешь
такую жизнь?
— С тобой любая жизнь лучше, чем просто существовать без тебя! Прошу
прощения, Этан, но если ты все же останешься здесь, то так же поступлю и я.
— Ради Бога, Чина, не будь идиоткой! Ты мне только станешь мешать!
— Каким образом? — с вызовом спросила она. — Ты же не можешь всерьез
рассчитывать одержать верх в одиночку над всеми этими людьми? — Она тряхнула
головой в направлении горящей палубы. — Кроме того, теперь уже поздно
заниматься Ванг Тохом: пламя и без тебя справится с ним. Давай покинем
корабль, пока еще не поздно!
— Прости меня, Чина, но я не могу. Она упрямо сжала губы.
— В таком случае я остаюсь с тобой.
— Черт побери! — взорвался он. — Сейчас не время для пустого геройства!
— Пустого?! — воскликнула она со слезами на глазах. — Разве это дурно с
моей стороны, что я не хочу тебя потерять? Я не позволю Ванг Тоху отнять
тебя у меня. Ни за что не позволю!
С минуту они смотрели друг на друга, как враги. Глаза Чины были преисполнены
спокойного упрямства, взгляд Этана — бешеного гнева. Затем он молча поднял
ее на руки, и, прежде чем она смогла что-либо сообразить, веревка обвилась
вокруг ее талии, и капитан начал опускать девушку вниз.
— Этан! Прошу тебя!
— Сожалею, любовь моя, жизнь моя! — донеслись до нее сверху его слова.
Что говорил он потом, она уже не слышала из-за раздавшихся неожиданно
громких криков. Вглядевшись сквозь дым, Чина увидела мельком лицо Этана в
окружении множества других лиц, китайских. Ей показалось, что там началась
ожесточенная схватка. Веревка внезапно стремительно заскользила вниз.
Чувствуя, что она падает, не удерживаемая более никем, Чина закричала в
ужасе и в то же мгновение ударилась головой о дно поджидающей ее внизу
лодки. От боли перед глазами девушки запрыгали тысячи сверкающих искр, а
затем все вокруг погрузилось в кромешную тьму.
Глава 22
Что-то холодное и мокрое лежало у нее на лбу, смягчая пульсирующую боль.
Открыв глаза, Чина увидела в свете лампы склоненное над ней ужасно знакомое
лицо, совсем юное и заботливое, на котором появилось выражение облегчения,
когда она сделала слабую попытку приподняться.
— О, как я счастлив, что вы проснулись, мисс Уоррик! Мы так боялись за
вас!
Чина беззвучно пошевелила губами, затем провела по ним задеревеневшим языком
и попыталась заговорить:
— Брэн... Брэндон и Филиппа?.. Мои брат и сестра?.. Где они?..
— Внизу, в каюте, мисс. Со старшиной-рулевым, мистером Купером. Он
уложил их в постель. У него самого шестеро детей, так что он знает, как
обращаться с ребятней. А посему можете быть спокойны за брата с сестрой.
— А вы... Вы Дэвид?..
— Да, Дэвид Борн, мисс. И я счастлив сказать, что вы находитесь на
борту
Ориона
, где вам уже ничто не угрожает. — Он снял со лба Чины
компресс и снова окунул его в воду. Девушка увидела, что свет за его головой
шел вовсе не от лампы. То был солнечный свет, струившийся через прикрытый
жалюзи иллюминатор и отбрасывавший на стены теплые золотые зайчики.
Она подняла голову, чтобы получше осмотреться, и тут же пожалела об этом,
потому что от плеч до макушки прокатилась горячей пульсирующей волной острая
боль, заставившая ее застонать.
— О, мисс, прошу вас, лежите спокойно! Вы сильно ушиблись, и если
начнете сейчас двигаться, вам станет хуже! — заботливо предупредил Чину
Дэвид.
Стараясь не обращать никакого внимания на мучившую ее тошноту, она схватила
его руку.
— Как долго пробыла я здесь, мистер Борн?
— Около двух часов, мисс. Мистер Чени принес вас сюда, в салон, чтобы
вы были тут в полном покое. Мистер Файн, первый помощник капитана, попросил
меня за вами присмотреть.
По щекам Дэвида Борна прокатилась волна краски. То, что ему пришлось
ухаживать за женщиной, находившейся в бессознательном состоянии, весьма
смущало его, и теперь, когда Чина пришла в себя, Дэвид остро почувствовал к
тому же, что между ними возникла непреднамеренная, но совершенно очевидная
близость. Окна по необходимости были прикрыты ставнями от тяжелой дневной
жары, поэтому в салоне царил полумрак, который только усиливал его ощущение,
что они тут вдвоем отрезаны от остального мира.
Возможно, если бы мисс Уоррик была облачена в более подходящее для молодой
леди одеяние — в туго зашнурованный корсет, например, или в платье с нижними
юбками, длинными рукавами и высоким воротником, который бы скрывал ее белую
кожу, — смущение Дэвида не было бы таким сильным. Хорошо еще, что мисс
Уоррик, к его облегчению, как будто не придавала никакого значения тому
факту, что рядом с ней присутствует в качестве сиделки молодой мужчина, в то
время как она одета всего лишь в типичный для восточной женщины наряд из
тонкой шелковой ткани.
По правде сказать, Чина совершенно забыла, что за одеяние было на ней, да
если бы и помнила, то не стала бы, демонстрируя естественную женскую
скромность, волноваться из-за этого. Ее беспокоили совсем другие, гораздо
более серьезные вещи. И когда Дэвид повернулся, чтобы положить ей на лоб
новый компресс, он был крайне изумлен, обнаружив, что она с бледным, как
полотно, лицом стоит, хоть и нетвердо, возле кровати, держась за спинку
стула.
— Мисс Уоррик!
— Прошу вас, мистер Борн, помогите мне отсюда выйти. Я хочу сама
посмотреть, что случилось со
Звездой лотоса
.
Он взглянул на нее непонимающе.
— Со
Звездой лотоса
? Это что, какое-то название, мисс?
Чина подумала, что Ванг Тох, должно быть, переименовал клипер, и его прежнее
название знали теперь, вероятно, только Этан, Раджид и она. Однако она не
собиралась терять время на объяснения и поэтому, упрямо посмотрев на Дэвида,
двинулась к двери.
Над бизанью висело солнце цвета золотистого вина, заставляя палубу блестеть
от проступивших из дерева капель смолы. Ослепленная ярким солнечным светом,
Чина не сразу заметила завернутых в саваны мертвецов, которые лежали в ряд
на кормовой палубе. И только обернувшись на монотонный голос Томаса Файна,
первого помощника на
Орионе
, в ужасе замерла, ибо до нее дошло наконец,
почему он читает по большой книге псалмы. Команда клипера, с непокрытыми
головами, молча стояла полукругом возле него. Служба была поневоле короткой,
потому что мертвые тела следовало предать морю еще до того, как жара и мухи
оставят на них свой мерзостный след.
Схватившись одной дрожащей рукой за поручень, а другой прикрыв глаза, чтобы
защитить их от солнца, она молча взирала на недвижные тела — маленькая,
никем не замеченная свидетельница, одетая в помятый и порванный в нескольких
местах наряд одалиски. Когда Дэвид Борн подошел к ней, то он был просто
потрясен выражением леденящего ужаса, застывшего на ее лице.
— Как много их! — прошептала она в страхе.
— В большинстве это китайцы, — заверил он ее торопливо. — Хотя,
конечно, мы потеряли кое-кого из наших. Мистера Форстера, например, боцмана,
потом стюарда мистера Крю, затем этого араба, друга капитана Бладуила...
— Раджида?
— Да, так, кажется, его звали. Он дрался, как тигр, до самого конца.
Это была его идея — использовать пушки капитана Тилера против китайского
клипера, и он же первым, с одной лишь индийской саблей в руке, и бросился на
китайцев, захвативших наш корабль. Те, что постарше, говорят, что на своем
веку подобного проявление доблести они еще не видели.
Чина заплакала, безмолвно и горько, ее узкие плечи поникли. Тан Ри, старый
мусульманский учитель, который, насколько она помнит, жил на Бадаяне еще
задолго до того, как она родилась, сказал ей однажды, что каждый мусульманин
желает испустить дух у стен Каабы —
на руках Пророка и его ангелов
. Однако
Раджид Али не смог совершить свой хадж — священное паломничество в Мекку, и
теперь никто не обрызгает его тело священной водой и не прочитает над ним*
молитвы, которые должны сопровождать его в путешествие на тот свет. Он даже
не будет похоронен на земле своего детства. И тут Чина ощутила внезапно
странное чувство удовлетворения, вспомнив о том, что, по словам Тан Ри,
Мухаммед произнес, как говорится в Священном писании:
Лучшая могила для
тебя та, которую ты можешь уничтожить собственной рукой
.
Она молча смотрела на то, как завернутое в саван тело Раджида было уложено
на носилки, и почувствовала благодарность ко всем присутствующим за то
уважение, которое отразилось на их лицах и с которым они подняли в последнем
салюте руки.
— Лаббайка Аллахумма лаббайка! Я во власти твоей, Боже мой! — шептала
Чина чуть слышно единственную мусульманскую молитву, которую знала, и услышь
сейчас ее Раджид, он бы, верила она, прекрасно бы понял смысл этих слов.
Глухой всплеск за бортом, и тело ушло под воду. Чина отвернулась в слезах.
Раджид принял смерть ради спасения Этана. И Этан не упустил бы случая
сказать последнее прости своему старому другу, который... Этан! Внезапно
сердце ее словно остановилось.
Как ни казалось это невероятным, из-за страшной боли в голове и всех тех
ужасов, которые довелось ей пережить, она совершенно забыла о нем. Вспомнив
теперь обо всем, она, сама не своя, начала высматривать что-то на горячей,
искрящейся поверхности океана и не находила того, что искала.
— Мистер Борн, где он, китайский корабль?
— Не надо беспокоиться, мисс, он пошел ко дну.
— Ко дну?
— Наши шесть девятифунтовых пушек буквально продырявили его, мисс. И
кто-то, должно быть, взорвал к тому же хранившиеся на нем боеприпасы, потому
что китайское судно взлетело на воздух вскоре после того, как мистер Чени
доставил вас на
Орион
. Сперва мы подумали было, что это произошло из-за
пожара, но потом решили, однако, что такой большой корабль... — Он оборвал
себя, заметив, что при этих словах на юном, бесхитростном лице девушки
отразилось невыносимое страдание. Но чуть погодя продолжил все же, хоть и
чувствовал себя крайне неуверенно: — Мистер Файн выслал лодку, когда огонь
поутих. Китайцы при виде ее бросались с гибнущего корабля за борт, потому
что, я слышал, они редко позволяют взять себя в плен.
— А капитан Бладуил? — прошептала Чина побелевшими губами.
— Судно затонуло очень быстро, — ответил он, помедлив немного. — Наши
люди искали капитана, сколько могли. И не нашли. Некоторые подумали, что это
он поджег трюм с боеприпасами, но что побудило его совершить такое
самоубийственное дело, этого никто не знает. В подобном поступке не было
никакого смысла, да и на капитана Бладуила это мало похоже: можно было
избрать менее рискованный способ заставить этих нечестивцев признать свое
поражение.
Ч.ина молча отвернулась и пошла прочь. Дэвид отправился было за ней, однако
крик впередсмотрящего остановил его:
— На горизонте корабль! С левого борта! По виду бриг! На палубе
раздался топот ног, и
Орион
, замедливший ход на время траурной церемонии,
вздрогнул в ответ на поворот руля, когда штурвальный постарался развернуть
судно по ветру.
— Какие на нем цвета, мистер Тэтчер? — прокричал первый помощник,
приложив руки к губам.
В утреннем штиле слова дозорного были слышны очень хорошо.
— Никаких! Но не может быть сомнений, что это
Звезда Коулуна
, корабль
Этана Бладуила!
— Левый галс! — приказал первый помощник. — Pad-пустить главный парус! Идем на сближение с ним!
С туго надутыми парусами, максимально используя преимущества легкого, но
постоянного ветра, гигантский клипер смог быстро покрыть разделявшее суда
расстояние.
Менее чем через полчаса оба корабля шли уже в тандеме по сияющей поверхности
тропического моря, причем так близко друг от друга, что необходимость в
рупоре отпала.
— Черт тебя подери, Файн! — раздался явственный голос со
Звезды
Коулуна
, опередивший положенные приветствия со стороны первого помощника
капитана
Ориона
. Все глаза устремились на Тилера Крю, который, отчаянно
жестикулируя, стоял, перегнувшись через перила. — Ты что, совершенно
рехнулся и тебя потянуло на приключения? А где Бладуил? Я его на части
разрублю за то, что он скрылся с моим кораблем! Вы все ответите за это,
каждый из вас! А теперь подставляйте свои задницы, я иду к вам!
Слова Тилера подвигли измученную команду к действию. С новой энергией одни
из матросов принялись спускать лестницу, другие же, выстроившись в линию с
приличествующими случаю почтительными физиономиями и с зажатыми в руках
шляпами, стали ждать с замиранием сердца появления на судне своего законного
капитана.
Однако гнев Тилера Крю охладился на удивление быстро. Когда он пересек
палубу, чтобы поговорить со своим первым помощником Томасом Файном, в его
лице уже не было ни малейших следов краски, которые только что там
наблюдались.
— Какие трудности, Том? — спросил он чуть ли не ласково. — Я уже кое-
что заметил с бладуиловского корабля. Опять это резвятся наши китайские
друзья?
— Так вы о них уже знаете, сэр?
— Черт подери, конечно! Мы встретили
Аврору
, когда выходили с
Бадаяна, и ее шкипер нам все рассказал. Надо полагать, что вы отыскали
малышей? Иначе ведь не возвращались бы теперь домой, не так ли? Да и не в
правилах Бладуила такое спускать. — Он вопросительно замотал головой. — Так
где же этот проклятый ублюдок? Конечно, я не собираюсь брать назад свое
обещание поломать ему кости за то, что он похитил мой корабль, но сперва мне
бы хотелось пожать ему руку, поскольку...
Увидев, что никто из толпившихся вокруг него матросов не улыбается, Тилер
Крю прервал внезапно свою тираду. Но пауза длилась недолго.
— Так что же, черт возьми, случилось с вами? — спросил он
подозрительно, упершись руками в бока. — Неужели какая-то гнусная маленькая
лорча причинила вам столько неприятностей? Мистер Файн, пушки на
Орионе
стреляли, не так ли? Я почувствовал запах, как только поднялся на борт!
— Да, сэр, боюсь, что стреляли.
— Хотелось бы мне послушать для начала, какой предатель рассказал о них
Бладуилу! — рявкнул Тилер, снова накаляясь. — Вам же известно, что о них
никто не должен знать, потому что мы не имеем права их иметь! — Он сплюнул в
воду. — Черт побери! Надеюсь хотя бы, что они помогли вам расправиться с
этими косоглазыми?
— Сэр...
— Так где же он, а?
Настроение у Тилера было настолько непоколебимо прекрасным, что морской волк
даже теперь не замечал вокруг следов развернувшейся на судне баталии. И тут
ему на плечо опустилась сморщенная узловатая рука. Он быстро обернулся.
— Ах, это ты, Кварлз! Может, ты сумеешь рассказать мне, где находится
твой капитан?
Нэппи, который вскарабкался по лестнице на борт
Ориона
вслед за Тилером
Крю, ничего не ответив, устремил взор в сторону стоявшей в отдалении Чины
Уоррик. Девушка, в свою очередь, посмотрела на него. Во взгляде ее, сквозил
мертвенный холод. Затем, кивнув ему, она отвернулась, и лицо Нэппи сразу же
постарело и осунулось.
— Так вот какие дела! — произнес тихо одноглазый стюард и, не обращая
внимания на ничего не понимавшего капитана, подошел к ней и взял ее за руки.
Она взглянула на него с чувством признательности, и Нэппи с нежным
выражением лица начал шептать ей теплые, идущие от сердца слова, которые не
имели особого смысла и тем не менее должны были ее слегка ободрить.
С потолка свисала горевшая лампа, и Чина, пробудившись от тяжелого сна,
лежала без движения, наблюдая за медного цвета отблесками на стенах.
Поскрипывание корабельных балок и тихий шум ветра и воды за окном были
привычными звуками, и она прислушивалась к ним с благодарностью, словно с
ней разговаривали старые проверенные друзья. Конечно, самое простое — это
закрыть глаза и просто слушать. И представлять себе, что все осталось по-
прежнему, а обо всем, что случилось, можно как бы забыть.
Дверь каюты тихо скрипнула. Чина повернула голову и увидела улыбающееся лицо
Джулии Клэйтон.
— О, Чина, не могу тебе передать, насколько я счастлива, что ты уже
проснулась! — воскликнула Джулия, перейдя на
ты
, словно Чина была ее
близкой подругой. — Я так беспокоилась, что Тилер дал тебе слишком много
настойки опия. Ты спала со вчерашнего утра, а сейчас между тем уже вечер!
Как твоя голова? Болит все еще?
— Не очень.
— Ты, наверное, сильно ударилась. — Подойдя к столу, Джулия поставила
на него поднос и начала поправлять лампу над головой. Проследив за ней
глазами, Чина заметила, что ее обычно бледное и бескровное лицо выглядело
теперь на удивление оживленным и разрумянившимся.
— Ты упомянула Тилера, — произнесла Чина. — По-видимому, ты имела в
виду капитана Крю?
Джулия, вспыхнув, принялась усиленно возиться с полотенцами, которые
принесла с собой.
— Видишь ли, я думаю, что он скоро сделает мне предложение, —
проговорила она наконец с очаровательной и робкой улыбкой невинной
школьницы.
— И ты его примешь? — спросила Чина, ничуть не удивившись.
Джулия, поколебавшись немного, кивнула.
— Я понимаю, что это выглядит странно. Тилер совершенно не тот мужчина,
которого я себе представляла в качестве своего мужа. Но нам показалось...
что каждый из нас восполняет в другом нечто, что отсутствует в нем самом.
Внезапно мне стало ясно, что я не смогу быть без него счастлива. Наверное,
это глупо?
— Нет, — ответила Чина. Джулия с облегчением вздохнула.
— Не могу тебе передать, как я рада, что ты меня понимаешь, Чина.
Наверное, тебе сейчас очень трудно, когда ты при столь трагичных
обстоятельствах потеряла своего жениха...
— Моего жениха?
— Ну да! Горацио Крил рассказал нам, что вы с Дарвином собирались
пожениться. А от Томаса Файна мы узнали, что его убили во время напа
...Закладка в соц.сетях
