Жанр: Любовные романы
Упрямица
...едей не верил в её силы.
Они заезжали выразить ей свои соболезнования и уезжали, качая головой.
Рэйвен понимала их. Такой груз не каждому мужчине по плечу, не то что
хрупкой девчуш—ке восемнадцати лет. Они были добры и предлагали свою помощь.
Но гордость Бэрренкортов не позволила Рэйвен принять их благотворительность,
и она впряглась в рабо—ту, взвалив всю тяжесть на себя.
— И неплохо справилась, — похвалила она себя, проводя пальцем по
столбцу цифр — Во всяком случае, я так считаю.
Она хихикнула, и на щеках заиграли соблазнительные ямочки. И тут же
подумала, что, наверное, сходит с ума, вот уже даже сама с собой начала
разговаривать. Посерь—езнев, она окунула перо в чернильницу и начала писать.
Так она проработала без передышки несколько часов, со—средоточенно хмуря
брови. В тишине раздавалось лишь тиканье бронзовых с позолотой часов.
Отдаленный шум волн и печальные крики чаек были настолько естествен—ным
фоном, что она их даже не замечала.
— Боже, вы только посмотрите на себя, мисс Рэй—вен! Вы уже совсем
перестали есть, да? Святым духом питаетесь?
Рэйвен, словно очнувшись, взглянула на дверь. Во—шедшая в дверь маленькая
пухлая старушка решительно подбоченилась и строго взглянула на девушку.
Несмотря на покрытое морщинами лицо, глаза и походка женщины были по-
молодому энергичны. Ханна Дэниэлс всегда ут—верждала, что хлопоты о шустрой
и своевольной Рэйвен Бэрренкорт помогли ей сохранить молодость.
Рэйвен машинально взглянула на стрелки часов и по—разилась: было уже
половина второго. Пустой желудок немедленно отреагировал громким урчанием, и
Рэйвен звонко рассмеялась. Ханна не удержалась от ответной улыбки. Она давно
уже не слыхала смеха Рэйвен.
— А-а, так вы еще и забавляетесь, да? — продол—жила она
ворчать. — Мистер Хаггарт будет здесь через каких-нибудь полчаса, а у
вас и маковой росинки во рту не было!
— Я так рано выехала на Синнабаре, — оправдыва—лась Рэйвен, быстро
закрывая гроссбухи. — У меня есть время слегка перекусить, прежде чем
он придет?
— Перекусить? — возмутилась бывшая няня. — И слышать не
желаю. Вам накрыт нормальный второй завт—рак. Паррис уже ждет вас.
— Не волнуйся, Дэнни, — благодарно улыбнулась Рэйвен, поднимаясь
из-за стола. — Я просто умираю от голода.
Столовая, располагавшаяся в восточном крыле Нортхэда, всегда была одной из
любимых комнат Рэйвен. Закругленные вверху окна открывали чудесный вид на
юг: бесконечные луга, мили спустя переходившие в верес—ковые пустоши. Обычно
деревья были тут редкостью, но все Бэрренкорты с завидным упорством
облагораживали суровый родной край, так что пейзаж украшали рощицы из
высоких кедров, каштанов и буков. Они приятно до—полняли по-южному пышную
роскошь парка. Осенью все эти деревья служили чудесным контрастом нависшему
ноябрьскому туману, внося колоритные мазки золота и багрянца в серый фон. А
летом широкие ветви увенчива—лись изумрудно-зелеными кронами, каштаны
украшали себя стройными свечками соцветий, приносившими позднее свои
диковинные плоды.
В камине потрескивали дрова, прогоняя необычный для июня холод, а по комнате
плыл аромат фрезий и тюль—панов из оранжереи. Луковички раздобыла сама
Рэйвен.
Когда-то в столовой стояло множество кадок с цветущи—ми туберозами и
экзотическими орхидеями, любимыми цветами отца. Но после его смерти у Рэйвен
не хватало на них времени, и она перепоручила их заботам дворец—кого
Парриса. Тот мужественно взялся за уход, хотя с трудом отличал одно растение
от другого: это ведь вам не седло барашка или какой-либо замысловатый соус.
Некоторые растения все же выжили, несмотря на его неумелую заботу, и
продолжали радовать своими пыш—ными цветами.
Рэйвен довольно вздохнула, опустившись на обитый дамастом стул. Паррис
аккуратно заставил белую льня—ную скатерть лакомствами. От жаркого
поднимался пар, и ноздри Рэйвен затрепетали, вдыхая дразнящие запахи.
Накладывая на тарелку всего понемногу, она поймала уко—ризненный взгляд
Дэнни.
— Ну а сейчас-то я в чем провинилась? — спросила Рэйвен с
совершенно невинными глазами.
Дэнни сокрушенно покачала головой, указав глазами на груду пищи на тарелке.
— Сколько раз я должна повторять, что воспитанные леди едят изящно,
накладывая понемножку?
— Клянусь, ты самая жуткая придира на свете, Дэн—ни! Ничем тебе не
угодишь. То изводишь меня, что я ничего не ем, то вдруг набрасываешься на
меня, когда я пытаюсь насытиться! Кроме того, — добавила девушка,
атаковав горячий ростбиф, — здесь нет никогошеньки, кто бы упал в
обморок от того, как я ем!
— И к счастью, никто не слышит ваш дерзкий язы—чок! —
прокомментировала старая нянька с фамильяр—ностью, типичной для всех
служивших долгие годы одной и той же семье. Ее нанял лично Джеймс Бэрренкорт
сра—зу после смерти жены.
Когда Рэйвен исполнился год, её мать родила сла—бенького, прожившего всего
лишь час сына. Роды вымо—тали несчастную женщину и в конце концов унесли ее
жизнь. Все заботы о девочке легли на Дэнни. Она счита—ла себя очень строгой
и не скупилась на выволочки, одна—ко в душе была удивительно мягкой, доброй
и отходчивой женщиной. Юная Рэйвен быстро ее раскусила и искусно
пользовалась этим, особенно в школьные годы.
— Боже мой, — продолжала отчитывать девушку Дэнни, — только
подумать, ведь все местные жители считают вас такой скромной и ласковой, ну
чистым ягнен—ком... Ф-фу, а вы неугомонная, вспыльчивая смутьянка, сущее
наказание с вами! До сих пор поражаюсь, что я еще не поседела как лунь!
Рэйвен, привычная к воркотне Дэнни, только усмех—нулась:
— Ну-у, если они и раньше считали меня ни на что не годной, то теперь-
то и подавно уверены, что я совсем отбилась от рук. — Янтарные глаза
тут же потемнели, подбородок упрямо вздернулся. — Но я не сдамся,
Дэн—ни! Я никому не отдам Нортхэд! Сделаю все возможное, но сохраню его!
Бэрренкорты не покинут родового по—местья!
— Что вы, что вы! Никто этого и не думает! — забормотала Дэнни,
нежно погладив девушку по плечу. — Все будет хорошо, вот увидите. К
следующей весне все в книге расходов сойдется тютелька в тютельку!
— Надеюсь.
— Извините, мисс Рэйвен. — В дверях появился дворецкий Паррис,
подбородок которого остро торчал поверх жутко накрахмаленного воротничка и
идеально завязанного галстука, а голос звучал монотонно и веж—ливо. —
Прибыл мистер Ричард Хаггарт. Я проводил его в Желтую гостиную.
— Передай ему, что я присоединюсь к нему через несколько минут, —
проговорила Рэйвен, быстро затал—кивая в рот два куска мяса и кусок хлеба. У
Дэнни от ужаса округлились глаза, особенно когда ее воспитанница запила все
это фужером кларета. Рэйвен раскаянно взгля—нула на старушку, вытерла губы
салфеткой и выскочила из-за стола.
Желтая гостиная была задумана как островок уюта для гостей, чтобы они
чувствовали себя здесь как дома. В самых уютных местах стояли обитые плюшем
кресла и скамеечки для ног, а шафранно-желтые шторы были от—дернуты, и
дневной свет падал на яркие обои с узором из золотых цветов, на подушечки с
очаровательной вышив—кой. На натертом воском паркетном полу лежал толстый
обюссонский ковер, начищенные бронзовые подсвечники сверкали. Уют и тепло
царили в гостиной, убранство кото—рой завершала мебель из дуба и красного
дерева, обитая шелком желтых тонов. И мистер Хаггарт в своем черном
шерстяном костюме, который не вписывался в размягчен—ную атмосферу комнаты,
явно почувствовал себя неловко.
Увидев Рэйвен в рубиновом платье, он удивленно за—моргал, дивясь этому едва
распустившемуся алому тюль—пану на поле из ярко-желтых нарциссов. Вскочив на
ноги, он поклонился. Роста он был невысокого и, чтобы взгля—нуть в лицо
Рэйвен, вынужден был запрокинуть голову. Тут его глаза невольно задержались
на прелестной груди и узкой талии, затем снова поднялись и уставились на
изумительно переливающиеся перламутровые гребни, ко—торыми были закреплены
ее волосы.
— Добрый день, мистер Хаггарт, — вежливо напом—нила о себе Рэйвен,
когда стало ясно, что коротышка адвокат не собирается начинать беседу, а
лишь оторопело разглядывает ее.
— О да, добрый день, мисс Бэрренкорт. — Он стыд—ливо покраснел и
нехотя оторвал свой взгляд от девушки. — Простите, что засмотрелся на
вас, но я... э-э-э... не ожи—дал... увидеть вас... э-э... в столь яркой
одежде.
Он покраснел еще гуще. Его худые щеки запылали, тут же напомнив Рзйвен об
утренней стычке с преподо—бным Парминстером.
— Вы удивлены, что я не ношу траур, хотя отец умер всего три месяца
назад? — резко спросила Рэйвен, слегка махнув рукой, чтобы мистер
Хаггарт сел. — Видите ли, мой отец был против такого рода условностей.
Где сказа—но, как и сколько надо скорбеть? Отец и сам не соблюдал траур весь
положенный год, когда умерла моя мать, хотя я точно знаю, что он оплакивал
ее смерть до своего пос—леднего вздоха. И я тоже скорблю о нем не напоказ,
а... только здесь, — она слегка коснулась груди. — И мне вовсе не
нужно доказывать свою любовь и преданность черной одеждой. Дело в том, что
он терпеть не мог меня в черном.
— Совершенно с вами согласен, — кивнул мистер Хаггарт, хотя было
очевидно, что он шокирован.
Нервно прочистив горло, он открыл кожаную папку, принесенную с собой, и
перелистал толстую пачку бумаг. Рэйвен, сев на софу напротив него, терялась
в догадках, о чем пойдет речь. В конце концов все, что касалось заве—щания и
имения, адвокат отца объяснил ей сразу же после похорон.
— Я приехал к вам обсудить кое-какие финансовые проблемы, мисс
Бэрренкорт, — сказал мистер Хаггарт, словно прочитав ее мысли. На сей
раз его маленькие, близко посаженные глаза, не останавливаясь,
рассматри—вали ее грациозную шею, нежный овал лица, руки, снова лицо и
шею... а Рэйвен усилием воли заставила себя тер—пеливо ждать, предчувствуя
новые неприятности.
— Я думала, что мы с вами уже уладили все пробле—мы, сэр, —
сказала она, посмотрев ему прямо в глаза.
Адвокат кивнул и снова прочистил горло, тут уж Рэй—вен откровенно
занервничала: было ясно, что мистер Хаг—гарт чем-то крайне расстроен. Она
закусила нижнюю губу, заранее готовясь к самому худшему.
Но что же это
мо—жет быть? — с тревогой подумала она. — Неужели я пропустила какого-
нибудь кредитора, и остались долги? Какой-нибудь просроченный вексель?
Проклятие, да за—говоришь ты когда-нибудь?
— Мисс Бэрренкорт, я должен был упомянуть об этом деле еще тогда, когда
мы встретились в Труро в моем офисе, но обстоятельства складывались так
пе—чально...
— Какие обстоятельства, мистер Хаггарт? — напря—мую спросила
Рэйвен, когда адвокат замолчал и начал теребить свой высокий воротничок,
вдруг ставший ему тесным.
— Я... имею в виду, конечно, вашу утрату. Шок от гибели единственного
близкого вам человека, да еще та—кой жуткой смертью!
— Несчастные случаи при падении с лошади не такое уж редкое
явление, — спокойно ответила Рэйвен, но ее потемневшие от боли кошачьи
глаза невидяще уставились на жизнерадостный пейзаж над головой
адвоката. — Мой отец был непревзойденным, а соответственно, весьма
ли—хим наездником, и под ним был дикий необъезженный жеребец.
— Жаль, что лошадь пришлось убить, — слегка ожи—вился унылый
адвокат, покачав головой. — Самос восхитительное животное, какое вообще
рождалось в Корнуолле. Боже, когда я впервые увидел его на выездке с вашим
отцом, я даже подумал... — Он резко оборвал себя и смущенно
улыбнулся. — Извините меня, мисс Бэрренкорт. Вам, должно быть,
неприятно любое напоминание о трагедии.
Рэйвен пожала плечами и улыбнулась уголками губ, но гость успел заметить
боль в ее печальных глазах, и его нервозность возросла. Как же ему не
хотелось ее расстра—ивать! Ричард Хаггарт знал Джеймса Бэрренкорта долгие
годы, а с его дочерью познакомился только на похоронах. Но мало кто в Труро,
да и во всем Корнуолле, не слыхал о редкой красоте девушки. И все же мистер
Хаггарт был поражен, впервые увидев ее на окутанном туманом клад—бище. В
платье из черного бомбазина и с полускрытым вуалью лицом, девушка стояла
словно в полузабытьи, но бледность кожи и лихорадочный блеск по-кошачьему
рас—косых глаз придавали ее красоте такое неповторимое оча—рование, что
перехватывало дыхание. Черты ее лица казались безукоризненными, запавшие
щеки и маленький нос с горбинкой — такими привлекательными, упрямая линия
подбородка — четкой, но вся фигура — столь хрупкой, что мистер Хаггарт
изумился, как такое нежное существо могло вообще выжить в суровой
действитель—ности Корнуолла.
Но судя по всему, Рэйвен Бэрренкорт обладала внут—ренним источником силы,
решил Ричард Хаггарт, глядя на спокойно сидевшую перед ним девушку. Она не
отво—дила глаз и не рыдала, наоборот — подбородок мисс Бэр—ренкорт слегка
задрался вверх. Этот нежный подбородок говорил об упрямстве и упорстве
характера хозяйки, и когда глаза адвоката встретились с ее глазами, она
встрях—нула головой, и иссиня-черные волосы блеснули на свету, а
перламутровые гребни засияли, словно бриллианты. — Мистер Хаггарт?
Мягкая вопросительная интонация в голосе девушки вывела его из оцепенения.
— Да?
— Так что там насчет финансовых проблем?
— Ах да, разумеется.
Захваченный врасплох, он еще раз перетасовал бума—ги и, заметив нетерпение в
ее глазах, понял, что невольно мучает ее промедлением. И он решился:
— Мой клиент и я договорились переждать несколь—ко месяцев, мисс
Бэрренкорт, чтобы у вас было время прийти в себя от... вашей утраты.
Ей очень хотелось уточнить, что за клиент, но за последние три месяца она
научилась невероятному само—контролю и не позволила вопросу, так и висевшему
на кончике языка, сорваться с губ. Бог терпел — и мы по—терпим. Было
очевидно, что адвокату и самому было крайне непросто. Та-ак, а новости-то и
впрямь должны быть весьма неприятными, судя по его поведению. Возможно, что
сейчас решается её судьба...
Боже милостивый, сде—лай так, чтобы я не
лишилась Нортхэда! Не допусти, Господи!
— Буду откровенен, мисс Бэрренкорт, речь идет о долге моему клиенту
и...
— Слава тебе, Всевышний! — прошептала Рэйвен, про—сто просиявшая
от облегчения. — Я уж было подумала...
Однако адвокат продолжал жестким голосом, глядя куда-то в сторону:
— Долг очень большой, попросту чудовищный, мисс Бэрренкорт. Не думаю,
что вы способны понять, насколько он огромен.
Рэйвен тяжело сглотнула, вновь оцепенев от его слов.
— И... с-с-сколько ж-же, сэр?
— Мне даже страшно назвать вам общую сумму, мисс Бэрренкорт. Ваш отец
много брал взаймы в послед—ние годы, вкладывал сгоряча в... эксперименты,
которые не принесли ничего, кроме долгов и разочарования. — Он поднял
толстую папку бумаг перед застывшими глазами Рэйвен.
— Здесь у меня копии всех долговых векселей и соглашений.
— Н-не пон-нимаю, — прошептала Рэйвен, чувст—вуя, что попала в
трясину какого-то кошмара. Каким же должен быть долг, если адвокат не
решается сразить ее наповал одной лишь цифрой? И главное: как ей выпла—тить
этот сумасшедший долг?
— Например, — мистер Хаггарт полистал бумаги, нацепив на кончик
носа очки, — два года назад ваш отец взял взаймы почти восемь тысяч
фунтов, чтобы вложить в новый паровой корабль
Генри Маран
. Вы вряд ли
помните, что он затонул в проливе Ла-Манш в следующую зиму...
Рэйвен беспомощно помотала головой.
— Ваш отец, как и все остальные инвесторы, потерял свои вложения. В
нормальных обстоятельствах это не та—кая уж страшная потеря, но на следующий
год он снова вложил средства в корабль, а тот получил пробоину и затонул в
Атлантике. А вот крупные инвестиции в мед—ный рудник, где руды не
обнаружили... А в начале этого года ваш батюшка приобрел несколько
эксперименталь—ных паровых насосов, которые, как выяснилось, не
фун—кционируют. Вот такие дела.
Рэйвен недоверчиво уставилась на адвоката.
— Я ничего не знала, — тихо пробормотала она. — Мой отец
никогда не говорил мне, что залез в долги.
— А зачем ему было расстраивать вас?
Рэйвен не взвилась, заметив жалость в глазах добро—го адвоката, а просто
продолжала задумчиво сидеть, глядя на свои руки и поражаясь самой себе:
отчего она так спокойна, можно сказать, бесчувственная колода? Ведь только
что весь ее мир разрушился за считанные секунды. Наивная девчонка тешила
себя иллюзиями, что наконец-то научилась управлять имением! Считала, что
расстроен—ный баланс в гроссбухах лишь следствие ее некомпетентности. Святой
Иуда, как же можно быть та—кой безмозглой?
— Чего же эта персона... ваш клиент ожидает от меня, мистер
Хаггарт? — спросила она спустя мгновение. Голос ее слегка задрожал.
— Видите ли, он готов предложить вам выход из создавшегося положения,
такой выход, который позволит вам уладить финансовые проблемы практически
безболез—ненно.
Сердце Рэйвен нервно затрепетало, выражение неж—ного лица потеплело от
вспыхнувшей надежды.
— Кто... кто это?
Мистер Хаггарт печально улыбнулся:
— Я не имею права открыть вам его имя сегодня, но он просил меня
договориться с вами о личной встрече завтра утром в десять часов, если это
не слишком рано для вас.
Рэйвен нахмурилась, ей не по душе была вся эта сек—ретность, но, поскольку
другого выхода не было, остава—лось лишь согласиться. Она бодро кивнула.
У мистера Хаггарта словно камень свалился с души.
— Отлично! Я немедленно передам это моему клиен—ту. — Поднявшись
на ноги, он ободряюще улыбнулся девушке: — Смелее, мисс Бэрренкорт! Еще не
все поте—ряно! Не бойтесь, что потеряете свой дом.
— Можно ли просмотреть бумаги, прежде чем вы уйдете? — попросила
Рэйвен.
Адвокат удивился ее просьбе, но с готовностью вру—чил ей папку.
— Конечно. Просмотрите их сегодня вечером, если хотите, а завтра утром
передадите моему клиенту.
Рэйвен поднялась, прижав папку к груди, хотя та бук—вально жгла ее насквозь.
Прощаясь, она даже улыбнулась адвокату:
— Спасибо, что пришли, сэр, Паррис проводит вас. Она дождалась, пока
останется одна, и рухнула на софу, закрыв лицо руками. Бумаги веером
рассыпались на полу у её ног.
Что же с ней теперь будет? Она фактически отдана на милость неизвестного
мужчины, у которого отец втай—не от нее назанимал безумные суммы и потом
потерял все разом. Неужели все, что она старалась сделать для Нортхэда в эти
три месяца, было напрасно? Мистер Хаггарт заверил, что дело удастся уладить
без больших потерь с ее стороны, но откуда он знает?
— Мисс Рэйвен, Паррис сказал мне, что мистер Хаг—гарт уже ушел, и я...
Бог мой, деточка, что с вами? — спросила замершая на пороге Дэнни,
глядя на бледную как смерть Рэйвен, на ее лицо с сурово сведенными
бровями. — В чем дело? — с беспокойством спросила Дэнни.
Рэйвен слабо улыбнулась, решив без особых причин не беспокоить старушку.
— Да ничего особенного, Дэнни. Мистер Хаггарт принес слишком
неожиданные вести. Я все объясню завт—ра, после того как уедет мой
завтрашний гость. Он будет в десять.
— Гость? Кто же это? Мисс Рэйвен, вы ведете себя очень странно. Что-
нибудь случилось?
Рэйвен решительно помотала головой и наклонилась, чтобы собрать
рассыпавшиеся листки. Она затылком чувствовала, как озабоченная Дэнни не
сводит с нее глаз.
— Я буду в кабинете, если понадоблюсь, — добавила она.
Лишь очутившись за плотно закрытой дверью, она позволила себе без сил
опуститься в кожаное кресло. Боже, как же она боялась завтрашнего утра!
День тянулся неумолимо долго, и Рэйвен совершенно потеряла интерес к
намеченным делам. Всегда приятные часы, проводимые вместе с управляющим
поместья, пре—вратились в нудную поденщину. Она молча работала ря—дом с
таким же молчаливым Джоном Спидвелом, не проявляя обычного интереса к тому,
как чувствуют себя недавно появившиеся на свет бычки или как подросла рожь
на полях. Джон, чувствуя рассеянность молодой хозяйки, предложил ей
остальное сделать самому. И Рэйвен не стала возражать.
Она почти не притронулась к ужину, несмотря на ворчание Парриса, и провела
остаток вечера, бездумно листая страницы взятой в библиотеке книги в тщетной
надежде, что это отвлечет ее от тревожных мыслей. Ког—да большие часы
пробили десять, Рэйвен наконец сдалась и отбросила книжку в сторону. Она
встала и пожелала спокойной ночи зевавшему слуге, терпеливо ожидавшему,
чтобы погасить свечи и закрыть все двери и окна на пер—вом этаже. У себя в
спальне она увидела, что постель уже разобрана, а керосиновая лампа на
столике зажжена, дамастовые шторы задернуты, и уют комнаты успокаиваю—ще
подействовал на Рэйвен, голова которой раскалывалась от дум. Но и теперь она
не смогла полностью отрешить—ся от беспокойных мыслей: что же принесет
завтрашний день? — настолько была уверена, что все, чем она дорожила в
этой жизни, и прежде всего Нортхэд, непремен—но постараются отобрать у нее.
Не допущу этого, поклялась себе Рэйвен, подойдя к окну и беспокойно
вглядываясь в темноту. Монотонный шум прибоя донесся до нее, а через
несколько минут, приглядевшись, она сумела различить и пенные гребеш—ки
волн. Она открыла задвижку и широко распахнула окно, чтобы соленый морской
ветер обдул ее горячие щеки. Привычный запах моря вызвал желание слиться с
ночью и свободой — подарком темноты. И как бы под—бадривая ее, морской бриз
донес до нее тихое ржание из конюшен. Это неугомонный Синнабар проявлял свой
тем—перамент.
Отвернувшись от окна, Рэйвен сняла свои мягкие ту—фельки и быстро
переоделась в изумрудную амазонку, в которой выезжала утром этого
бесконечного дня. Она мгно—венно убедила себя, что неплохо бы быстрым
галопом прогнать хандру, которую вызвал визит мистера Хаггарта. Добрая,
всегда выручавшая скачка по пустоши будет в самый раз! Плевать, что полночь
уже на носу! Даже луч—ше, никому не попадется на глаза.
Дрожа от возбуждения, Рэйвен бесшумно скользнула в темноту стойла. И
рассмеялась, когда Синнабар тут же стал тыкаться носом в забор в самом конце
конюшни. Она погладила его бархатный нос и позволила жеребцу игриво покусать
маленькие пуговки, нашитые на золотую отделку лифа.
— Ты звал меня, шалун? — прошептала она, выводя его из
стойла. — Ну что ж, тогда прочь отсюда!
Огромный жеребец послушно ждал, пока она закреп—ляла на нем тяжелое седло, и
только поводил ушами в ответ на ее нежные слова. Его подковы громко
прозвене—ли в ночи по булыжнику двора, но Рэйвен знала, что спавший над
конюшней Сэм не всполошится, если про—снется, успев привыкнуть к ее ночным
прогулкам. Она взглянула на задернутое окошко, взбираясь на лошадь, и
улыбнулась, заметив, что свет так и не зажегся. Сэм даже не проснулся.
Когда жеребец начал свой бег по жесткому дерну в сторону скал, в лицо Рэйвен
ударил холодный ветер. С наступлением ночи тяжелая пелена облаков наконец
рас—сеялась, и в небе ярко засияли звезды, а серп луны блек—лым светом
осветил пустоши и беспокойное море. Рэйвен слегка придерживала Синнабара,
пока они не выехали на широкий луг, откуда всегда начинали свой бешеный
галоп. Только тут она предоставляла коню полную свободу, и он, прекрасно
зная дорогу, никогда не ошибался. Заржав от удовольствия, он понесся, на
...Закладка в соц.сетях
