Жемчужина гарема

Аннотация

Халид надеялся, что когда он даст Саре свободу, она не решится покинуть его.
Он думал, что выпущенная из клетки птичка вернется к своему хозяину. Он
ошибался. Сара уедет, и ему некого в этом винить, кроме себя самого. Одна
только мысль о разлуке с ней вызывала желание разнести в щепки всю мебель во
дворце.

Пролог

Бурса, Оттоманская империя. Август 1885
— Вы меня изнасилуете? — спросила Сара по-английски, стараясь изо
всех сил, чтобы в голосе не прозвучал страх.
Халид-шах пожирал ее пристальным взглядом темных глаз, запомнившихся ей с
момента их первой встречи. Стоявшие по обе стороны от нее евнухи, черная
кожа которых была умащена до блеска, крепко держали ее.
— Если бы я этого захотел, меня никто не остановил бы, — спокойно
ответил Халид по-английски с британским акцентом. Он сделал небрежный знак
рукой, и евнухи отпустили ее, отступив назад. По команде господина они с
глубокими поклонами удалились.
Сара, оглядев пышное убранство покоев Дворца Орхидей, устремила свой взгляд
в цветущий сад, который раскинулся сразу за ним: струи фонтана, мраморный
бассейн для купания, клетки с пестрыми птицами...
Сара поняла, почему паша отослал слуг прочь: бежать ей было некуда.
— Зачем меня привели сюда? — решительно спросила она, пытаясь
сохранять спокойствие.
— Теперь ты принадлежишь мне, — просто ответил Халид. — И я
могу поступать с тобой так, как захочу.
— В моей стране люди не продаются и не покупаются! — возмущенно
воскликнула девушка, забыв об осторожности.
— В твоей стране людей покупали до самого недавнего времени. Кажется,
это прекратилось лет двадцать тому назад, — с улыбкой отозвался он.
— Наш бывший президент, Линкольн, отменил рабство, — ответила
Сара, раздраженная его замечанием. — И вообще, я из Бостона. Мы не
занимались отвратительной торговлей человеческими жизнями.
— Бостон не входит в Соединенные Штаты? — иронично поинтересовался
он.
— У вас будут серьезные неприятности, когда мой кузен, узнает, что со
мной сделали! — гневно сказала Сара.
Его улыбка стала шире.
— Закон — это я. Твой родственник... — Он щелкнул
пальцами... — в Бурсе бессилен.
— Американское посольство... — начала было Сара.
Халид, откинув назад голову, расхохотался, демонстрируя сверкающие белизной
зубы:
— Болтуны! — презрительно бросил он. — Полгода потратят
только на то, чтобы решить, что им предпринять и когда. А пока ты — моя.
Сара гневно взглянула на него. Со времени их прошлой встречи Халид успел
сбрить бороду, открыв золотисто-смуглую кожу лица, на котором запечатлелось
аристократическое высокомерие, вполне естественное для властителя Бурсы. На
щеках пролегали симметричные складочки на том месте, где при улыбке
покажутся ямочки; и на подбородке тоже была ямочка. Чуть крючковатый нос
располагался над красиво очерченным ртом с полной, чувственной нижней губой.
Густые черные волосы вились над высоким лбом и спускались на шею и к ушам.
Халид был на голову выше Сары. Расстегнутый у горла белый вышитый кафтан
обнажал темные завитки волос на груди. Он был удивительно хорош собой, и это
еще больше увеличивало смятение и неуверенность, которые испытывала Сара.
Протянув руку, Халид взял упавший ей на плечо золотой локон и накрутил на
свой смуглый палец. Сара напряглась и отпрянула, но он потянул ее к себе
медленно и настойчиво, пока девушка не сдалась, неловко шагнув к нему.
Отпустив локон, Халид проследил указательным пальцем линию ее шеи до начала
грудей в глубоком вырезе блузки. Когда его палец скользнул ниже, под ткань и
легонько прижал сосок, Сара судорожно вздохнула. Прислужницы гарема,
готовившие ее к встрече с пашой, накрасили соски хной, и они теперь
просвечивали сквозь тонкий шелк блузки. Он провел по нему пальцем, сначала
легко, а потом решительнее.
Сара опустила глаза, чувствуя, как ее лицо заливает жаркая краска, но
заставила себя поднять голову и вызывающе встретить взгляд молодого
красавца. А потом изо всей силы дала ему пощечину.
Халид не отшатнулся, а только пристально посмотрел на нее. Отпустив сосок,
он снова схватил ее за волосы и намотал их вокруг руки, притянув к себе Сару
так, что она припала к его плечу, оказавшись нос к носу с ним. Поразительно
— он не причинил ей боли, но и шевельнуться девушка не могла. Неподвижно
застыв, она смотрела в его темные глаза с длинными ресницами.
— За такое я мог бы тебя убить, — тихо проговорил он. В его голосе
слышалась угроза.

Она глубоко вздохнула и облизала пересохшие губы.
— Но тогда и ваши денежки пропали бы, донме паша, — спокойно
ответила Сара.
Он отпустил ее так резко, что она пошатнулась, а когда снова выпрямилась,
Халид уже хладнокровно смотрел на нее.
— Возможно, я решу, что именно на это их и стоит потратить, —
заметил он.
— А разве вы не разочарованы? — саркастически осведомилась
Сара. — Я не так податлива, как вы рассчитывали? Может, за такие деньги
вы надеялись получить послушную подстилку? Вам следовало бы получше изучить
товар, прежде чем платить. Кобылка кусается.
— Любую кобылку можно укротить, — спокойно ответил он. — Даже
самые дикие и норовистые со временем понимают, что в руках господина их ждет
наслаждение.
— Вы будете разочарованы, — монотонно проговорила Сара.
— Я не буду разочарован, — уверенно возразил он. — Это только
начало.
— В этой сделке выиграл султан Хаммид, — уколола его Сара. —
Он получил вашу семейную реликвию и деньги, а вы туфту вместо куртизанки.
— Что такое туфта? — спросил он.
— Подделка. Плохая вещь.
— О, но ты станешь очень хорошей.
— Так вы действительно собираетесь меня принудить.
— Принуждения не понадобится. — Взяв ее за подбородок, он повернул
ее лицо к свету. — Ты сама будешь умолять меня, чтобы я овладел тобой,
користа. А потом — чтобы я не останавливался.
— Никогда, — сквозь зубы процедила Сара, вырываясь. —
Поверьте, напрасный труд. Лучше отпустите меня.
— Что, вернуть к султану? — насмешливо спросил он.
— Да, он позаботится, чтобы меня отпустили к кузену. Может, даже вернет
вам то, что вы за меня заплатили, — с надеждой сказала она.
Халид покачал толовой:
— Дело не в цене. Султан Хаммид не понял, что я торговался только для
вида, я играл. За тебя я отдал бы все, чего бы он ни попросил.
Потрясенная Сара молчала. В отчаянии девушка поняла, что этот человек давно
привык получать все, что пожелает, — и сейчас он желает ее, Сару
Вулкотт.
Халид вдруг хлопнул в ладоши, и мгновенно появились евнухи.
— Что происходит? — спросила Сара, испуганно оглядываясь. Что
теперь он задумал? — мелькнуло в ее голове.
— Они отведут тебя в твои комнаты в гареме, — ответил Халид,
отворачиваясь от нее. Не успела Сара что-либо сказать в ответ, как ее вывели
в мощенный плитками коридор.
Халид прислушался к затихающим в отдалении шагам, а потом подошел к столу и
налил себе чашку густого турецкого кофе. Его отец по этому случаю вызвал бы
слугу, но Халид был другим, и в этом заключались его проблемы. Его жизнь
была ненадежным мостом между Востоком и Западом, как древний
Константинополь, и на обеих сторонах он чувствовал себя чужим.
Передумав пить кофе, он отодвинул чашку и потянулся к графину с ракией.
Налив полрюмки прозрачной жидкости и добавив в нее воды, он осушил рюмку
одним глотком, глубоко вздохнул, чувствуя, как огонь растекается по
внутренностям.
Да, все плохо обернулось. Американка ненавидит его. Что ж, этого и следовало
ожидать. Всем известно, как независимы эти американцы и их женщины. Он
предвидел такое, когда впервые увидел ее в султанском гареме и узнал, кто
она.
Халид налил еще немного обжигающего напитка и стал задумчиво покачивать
рюмку. Конечно, завоевать огненную женщину непросто. Но Сара стоит того,
чтобы за нее бороться, и между ними вспыхнет пламя страсти. Ему хотелось,
чтобы Сара пришла к нему добровольно. В принуждении женщины нет победы —
такое годится только для трусов. Истинная победа мужчины состоит в том,
чтобы поначалу равнодушная противница стала полной страсти возлюбленной.
Но на это нужно время. Он должен был приобретать ее таким жестоким образом,
но выбора не было. И если бы не действовал так стремительно, она, закончив
свой визит в гарем султана, вернулась бы домой. И тогда он ее больше не
увидел бы.
А такое даже в мыслях не хотелось допускать. Халид должен получить ее. Бабка
Халида сказала, что он околдован голубыми глазами, как когда-то был
околдован его отец. Возможно, так оно и есть. Его дом полон женщин, но ни
одна из них не желанна — ни одна, кроме нее. Когда Халид впервые увидел Сару
в Большом Зале в Топкапи, она смотрела на него с вызовом, не отводя своих
глаз, не кокетничая, как все гаремные женщины. И он был покорен ею.
Конечно, и Сара к нему неравнодушна, как бы высокомерно сейчас она ни
держалась. Пусть пока она не признается себе в этом. Но надо раздуть искру
интереса к нему, а на это потребуется время. И прежде всего необходимо
преодолеть ее возмущение тем, насколько бесцеремонно он ее заполучил.

Сара горда и своевольна, Он и сам такой. Задача будет непростая. Если
надоели покорные обитательницы гарема — за эту женщину придется бороться. Но
какое удовольствие его ожидает, когда она наконец уступит!
Халид допил рюмку и приложил тыльную сторону ладони к губам. Да, он хочет
ощутить ее горячий и жадный поцелуй, хочет, чтобы ее руки судорожно
обхватили его в порыве страсти, чтобы белое мягкое тело приняло его, как
ножны принимают меч.
Халид закрыл глаза. На лбу выступили капельки пота, руки сжались в кулаки.
Он обязательно добьется своего.
Мемтаз встревоженно встретила Сару в ее покоях, предназначенных для икбал,
фаворитки. Это были самые роскошные помещения гарема, которые уступали
только комнатам родственниц паши.
— Что случилось? — спросила служанка.
— Ничего, — ответила Сара.
— Ничего? — изумленно переспросила Мемтаз. Рабыня-черкешенка,
давно попавшая в Оттоманскую империю, помогала Саре одеться перед свиданием
с Халидом и очень хотела, чтобы ее иностранка-подопечная оказалась на
высоте.
— Паша осмотрел меня, как призовую телку, купленную на сельской
ярмарке, а потом отправил обратно, — объяснила Сара.
— На сельской ярмарке?
— Ну, неважно где.
— Он был вами недоволен? — огорчилась Мемтаз. — Но вы так
чудесно выглядите. Не понимаю, почему мой господин подумал, что сделал
неудачный выбор?
— Он так не подумал, Мемтаз, — устало возразила Сара. —
Сказал, что заплатил бы за меня сколько угодно. И мною был доволен, по
крайней мере, тем, как я выгляжу.
Мемтаз удивленно: уставилась на Сару.
— Не смотрите так на меня. Это все ваша проклятая страна, —
пробормотала Сара, падая на плюшевый диван, заваленный атласными подушками.
Она равнодушно взглянула на роскошные гобелены, потом снова перевела глаза
на служанку.
— Почему Халид-шах так хорошо говорит по-английски? — с
любопытством спросила Сара.
— Его научила мать — и меня, — объяснила Мемтаз. — Это была
голубоглазая гяурка...
— Иностранка? — спросила Сара. — Пленница?
— Да. Ее захватили пираты и продали валиде-паше, отцу Халида. Она была
англичанка, как вы.
— Я американка.
Мемтаз пожала плечами, мол, какая разница?
— Старый господин ее очень любил и, пока она была жива, не брал других
кадин. Он баловал ее, и когда та пожелала, чтобы их сына отправили в
английскую школу перенять обычаи ее народа, старый господин согласился. Там
есть университет... о, как его называют... Оксфар?
— Оксфорд? — изумилась Сара.
— Да-да. Молодой господин учился там, пока не умер его отец, а потом
вернулся сюда получить свое наследство.
Боже правый, — подумала Сара, — этот варвар, купивший ее, словно
штуку ткани, получил образование в Оксфорде?
— Мемтаз, что со мной будет? — печально спросила она служанку.
Мемтаз только покачала головой.
— Кто может знать? Если бы султан вас подарил паше, то мой господин
должен был на вас жениться — таков обычай. Но раз он вас купил... Скорее
всего, вы займете место в гареме паши, как его одалиска.
— А это что такое? — быстро спросила Сара, хотя она слышала это
слово в серале султана.
— Рабыня.
— Как вы? — уточнила Сара. Почему-то ей казалось, что это не так.
— Нет, я — гедикли, выполняю домашнюю работу. А вы будете хазеки...
Мемтаз замялась.
— Объясни мне, пожалуйста.
— Ну, это женщина для развлечения господина.
— Вы хотите сказать — наложница, — мрачно проговорила Сара. И
произнеся это слово вслух, почувствовала себя еще хуже.
Мемтаз не стала возражать. Сара закрыла глаза.
— Не надо так печалиться, госпожа, — успокаивала ее Мемтаз. —
На самом деле вам очень повезло. Вы будете жить в роскоши, целыми днями
купаться в хаммане, умащать себя благовониями и одеваться в великолепные
наряды, курить наргиле и есть щербеты и сладости.
— Я не хочу купаться в хаммане и курить гашиш, Мемтаз. Я хочу быть
свободной.
— И паша Халид молод, — продолжала Мемтаз, словно не слыша
Сару. — Он самый красивый мужчина в Бурсе, а может, и во всей империи.

Все обитательницы гарема вздыхают по его прикосновениям и мечтают, чтобы их
выбрали для ночи любви. Вы могли бы попасть к старому, уродливому толстяку,
от которого воняет чесноком. А кроме того, мой господин очень богат. Он
унаследовал от отца этот дворец и все владения, гарем и земли от Золотого
Рога до Босфора и бедуинских холмов...
Сара подняла руку, прерывая поток восхвалений.
— Мемтаз, я понимаю, что вы хотите меня утешить, спасибо, но мне
хочется остаться одной.
Служанка поклонилась.
— И еще, Мемтаз...
Та обернулась.
— Что значит користа?
Мемтаз улыбнулась:
— О, это очень лестное любовное слово... Понимаете?
— Комплимент?
— Да. Если мужчина так называет женщину, значит, она — предмет его
страстного желания, его самая сильная... страсть.
Сара отвернулась.
Мемтаз бесшумно вышла в прихожую. Сара остановилась у зарешеченного окна
своей спальни, глядя на каменные стены Каретного дома, отделявшие гарем паши
от внешнего мира.
Неужели отсюда нельзя убежать? Нужно что-то придумать.
Сара горько вздохнула. Что же делать? От дома ее отделяют тысячи миль, за
помощью обратиться не к кому. Даже если принцесса Роксалена знает, что
случилось с Сарой, она не сможет ничего предпринять против воли своего отца,
султана. Джеймс — единственный, кто мог бы ей помочь, но кузен совершенно
недостижим для нее.
От ужаса у Сары перехватило горло. Ее продали — продали, Господи! —
человеку, который вызывает в ней самые противоречивые чувства. От одной
мысли о новой встрече с ним ей становилось не по себе.

Закладка в соц.сетях