Жанр: Любовные романы
С чужим ребенком
...чего не покупал!
Кровь прилила к щекам Филипа.
— Ты самая невыносимая женщина...
— То же самое я могу сказать о тебе, но вежливость не позволяет.
— Я не женщина, — и, довольный тем, что хоть чем-то ей досадил, он
развернулся и вышел.
— А где Филип? — поинтересовалась Лидия, появившись в очередном
наряде и не увидев его. — Он вдруг вспомнил, что ненавидит магазины?
— Ненавидит? — с любопытством спросила Джинни.
— Бежит от них как от чумы. Я думаю, сюда он пришел только из-за тебя.
— А я думаю, у него были свои причины. А ушел потому, что я не позволила ему ничего мне купить.
— О, понимаю, — сказала Лидия, явно ничего не понимая. — Ну и
ладно. Без него будет веселее.
И Лидия снова удалилась в примерочную, а Джинни уселась в пустое кресло и
принялась мечтать. Вот они с Филипом лежат на раскаленном пустынном пляже,
горячее солнце наполняет их обнаженные тела удивительным ощущением покоя и
счастья...
— Что ты скажешь об этом, Джинни? — Голос Лидии прервал полет ее
воображения.
Джинни взглянула на нее. На Лидии было платье цвета темного коралла с
обилием кружев у высокого воротника. Эти кружева, вероятно, были ручной
работы, но Джинни они не понравились. Хотя Лидии, как ни странно, шли.
— Очень мило. Прилично и в то же время чуть сексуально. Стюард упадет
от восторга.
— Да? — задумчиво спросила Лидия.
— Этот цвет тебе очень идет, он тебя оживляет.
— Тогда я его возьму. А что наденешь ты?
— Наверное, то же, что и вчера. Другого вечернего платья я не взяла.
Хотя...
Джинни оглянулась на тот розовый с оборками кошмар, что предлагал ей Филип.
Нет, лучше умереть раздетой, чем ходить в таком платье. Но может быть,
удастся найти то, что понравится им обоим?
— Почему бы тебе не купить что-нибудь? — угадала ее мысли
Лидия. — Филип любит голубой цвет. Вон то платье как раз подошло бы.
Она указала на манекен слева.
Женщины приблизились к нему. Цвет Джинни одобрила, он напомнил ей чистое
весеннее небо. Материал тоже был превосходный. Она протянула руку и ощутила
приятную мягкость шелка. И оборок почти не было, только вокруг глубокого
выреза.
— Вырез низковат, — сказала Лидия, — но тебе есть что
показать.
— Я примерю, — решилась Джинни. В конце концов, заплатит за него
она, а не Филип.
И вдруг она улыбнулась мысли, пришедшей ей в голову. А что, если сделать
подарок Филипу? Купить ему что-нибудь из одежды. Только что? Она размышляла,
направляясь с платьем в примерочную. Точно не галстук. Они все такие
безликие.
Купальный костюм! Да, она купит ему сексуальный купальный костюм. А если он
будет недоволен, она скажет, что берет пример с него.
Хотя остаток дня без Филипа был для Джинни очень скучен, она старалась не
показать этого Лидии, которая прямо светилась от радости.
Когда Лидия решила напоследок сходить к парикмахеру, Джинни узнала у нее
адрес магазина мужской одежды и отправилась покупать Филипу купальный
костюм.
Магазин она нашла без труда.
— Чем могу служить? — обратился к ней по-английски пожилой
человек.
Джинни улыбнулась ему, удивленная тем, что он так быстро определил ее
национальность.
— Мне нужен купальный костюм.
— Очень сожалею, мисс, но мы продаем только мужскую одежду, — и он
принял такой печальный вид, словно это обстоятельство крайне огорчало его
самого.
— Я знаю. Мне нужен мужской купальный костюм. Для моего... — она
поколебалась, — для подарка.
— О, конечно, — просиял продавец. — Я сейчас посмотрю. Пожалуйста, подождите здесь. Мисс?
— Да?
Продавец пригласил ее следовать за собой. Он подвел ее к столу, на котором
лежало множество купальников. Джинни загляделась было на один, с огромным
бычьим глазом на груди, но одумалась. Это было бы чересчур.
Видимо, продавец, перехвативший ее взгляд, тоже так думал, потому что
поспешил предупредить:
— Эти мы обычно приберегаем для туристов. Наши постоянные клиенты таких
не покупают.
Джинни не ответила. Она нашла вожделенный предмет. Он был неоново-розовый,
блестящий от лайкры. Она вообразила Филипа в этом обтягивающем купальнике.
— Цвет очень... яркий, — с вежливым ужасом сказал продавец.
— Я заметила, — отозвалась Джинни. — По-моему, превосходно.
Продавец тяжело вздохнул:
— Я заверну. Но, пожалуйста, помните, если он не понравится вашему
другу, вы всегда можете его вернуть.
Джинни улыбнулась продавцу:
— Благодарю вас. Я даже расскажу ему как мужественно вы пытались меня
отговорить.
Лидия ждала ее в вестибюле парикмахерской. Она бросила любопытный взгляд на
сверток, но ничего не спросила. И Джинни была ей благодарна. Конечно, это
всего лишь купальник, но все равно это ее личное дело. Ее и Филипа.
Они поехали домой. Лидию поочередно переполнял то ужас, то восторг. Восторг
— когда она думала о предстоящей выставке, о встрече со Стюардом Моррисом, и
ужас — а вдруг, не приведи Бог, об этом узнает Филип. Джинни слушала ее
молча, кивая в подходящих местах, понимая, что женщине нужно выговориться.
Филип вернулся незадолго до обеда. Из детской Джинни видела, как он, сидя у
камина, просматривал почту. Внезапно он встал и направился в детскую. Джинни
тут же отошла от двери.
Не заметив ее, Филип подошел к кроватке Дэймона.
— Добрый вечер, — сказала Джинни. — Если ты ищешь Лидию, то
она переодевается.
Он обернулся на ее голос и, увидев голубое платье, улыбнулся. Улыбка была
немного неуверенной. Несомненно, Джинни купила его после того, как он ушел,
хотела сделать ему приятное. Но вот платье... Оно было очень красивое, но
почему-то шло ей гораздо меньше, чем то черное, что было на ней вчера.
— Хорошо, что ты передумала, — сказал он. — Принеси чек мне в
кабинет, я еще должен кое-кому позвонить.
И он вышел.
Джинни задумчиво смотрела ему вслед. Чек не чек, но кое-что он сейчас
получит. Да, самое время для ее подарка. Ведь обед уже готов, Лидия ждала
только Филипа, а сразу после обеда они с Лидией уедут. Надо торопиться!
Она взяла сверток и пошла за Филипом.
А Филип уже говорил по телефону. Он говорил по-гречески, но напряженное,
почти злое выражение его лица, жилка, подрагивающая на щеке, не оставляли
сомнений в его настроении. Джинни даже порадовалась, что не знает
греческого: судя по всему, слова, которыми щедро одаривал собеседника Филип,
не только не предназначались для женских ушей, но вообще едва ли входили в
состав литературного языка.
Она проскользнула к нему в кабинет и закрыла за собой дверь. Положив покупку
на стол, она подошла к нему сзади и стала массировать мышцы в основании шеи.
Ему нужно расслабиться. И она поможет ему снять напряжение.
Филип откинулся в кресле, прикрыл трубку рукой.
— Я занят.
— И очень напряжен, — подтвердила Джин ни. — Тебе надо
расслабиться. Ты просто не обращай на меня внимания.
Филип нахмурился, но ничего не сказал. Джинни продолжала осторожно
массировать ему шею. Кожа у него была теплая, Джинни ощущала слабый запах
мыла и одеколона. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза.
— Что это ты делаешь? — услышала она тихий голос Филипа.
Джинни взглянула на него. Он, оказывается, уже повесил трубку, а она и не
заметила.
Она отступила:
— Пыталась помочь тебе расслабиться.
— Я знаю способ получше, — сказал Филип, пристально глядя на нее.
Джинни не хотелось показать свое смущение. В конце концов, она не маленькая
глупышка, которую любой намек может привести в замешательство. А ну-ка,
Джинни Элтон, возьми себя в руки! Она отвела глаза, и ее взгляд упал на
сверток. Вот спасение!
— Я купила тебе кое-что в подарок, — и она протянула сверток ему.
— Подарок? Мне? — несколько неуверенно переспросил Филип.
Он развернул его и достал ярко-розовый купальник.
— Это купальник, — сочла нужным пояснить Джинни.
Филип задумчиво посмотрел на нее. К удивлению Джинни, он совсем не
разозлился, скорее был заинтригован.
— Спасибо, — сказал он. — Придется взять тебя с собой на
пляж, увидишь, как я буду в нем смотреться.
Неужели он действительно собирается надеть его на пляже? Вообще-то
нежелательно. Филип в этом костюме — ее собственная причуда, и делиться ею с
другими женщинами Джинни не собиралась.
— Ты еще не сказала мне, сколько заплатила за платье.
Джинни уже приготовилась к очередной конфронтации, но тут вошла Лидия и
сообщила:
— Обед готов.
— Идем, — заторопилась Джинни и первой выскочила из комнаты.
Трапеза прошла в полном молчании, каждый был слишком занят своими мыслями.
Джинни не могла отделаться от необычайно притягательной картины: Филип в
розовом купальнике на краю бассейна, на фоне бирюзовой воды. Лидия всеми
помыслами была уже на выставке, наверняка в обществе мистера Морриса. А о
чем думал Филип, Джинни не могла догадаться, как ни старалась. Его лицо было
совершенно непроницаемо.
После обеда Филип уселся в кресло с журналом, а Джинни вернулась в детскую
покормить Дэймона. Лидия шла за ней в страшном волнении:
— Почему он не уходит?
— Не переживай, еще слишком рано, подождем.
Но прошел час, Филип отложил журнал и взял газету. Лидия не находила себе
места. Наконец он встал:
— Я буду в кабинете.
Выражение полнейшего отчаяния появилось на лице Лидии:
— Господи, Джинни, он вообще не собирается уходить!
Джинни пожала плечами:
— Мы же не дети, мы взрослые женщины. Вовсе не обязательно все
докладывать Филипу. Мы просто уйдем, а ему ничего не скажем.
— Ему это не понравится, — с сомнением прошептала Лидия.
— Наверняка, — согласилась Джинни. — Но сделать он уже ничего
не сможет.
— Ты уверена? — опасливо спросила Лидия.
Джинни даже рассмеялась.
— Ну же, Лидия, не будь глупышкой. В Афинах тысячи мест, куда можно
отправиться вечером, откуда ему знать, где мы можем быть.
Но Лидия все еще сомневалась:
— А что, если...
Джинни нетерпеливо оборвала ее:
— Даже если он и обнаружит нас, ничего страшного не произойдет. Он все-
таки цивилизованный человек, которому очень дорога честь семьи. Не
набросится же он на тебя с криками прямо на выставке!
— Насколько я его знаю, вполне может.
Джинни потеряла всякое терпение. Кто тут рвется на встречу со Стюардом
Моррисом, она или Лидия?
— Ну что ж, если ты считаешь, что у нас нет выхода, давай останемся
дома.
Расчет был верный. Лидия решительно тряхнула головой:
— Идем.
Джинни взяла сумочку, проверила, есть ли в ней деньги, и вышла из квартиры
вслед за Лидией через черный ход. Как викторианские горничные, убегающие на
свидание с соседским лакеем тайком от хозяев. Джинни была не в восторге от
этого бегства. Но зато Филип не сможет им помешать.
Глава седьмая — Прекрати оглядываться, — прошептала Джинни, когда они с Лидией
вошли в галерею. — Люди подумают, что мы сбежали откуда-нибудь.
— А разве не так? Я... — Лидия вдруг сильно побледнела, увидев что-
то за спиной Джинни.
— Что случилось? — спросила Джинни. Лидия только судорожно
вздохнула.
— Твой художник?
Лидия кивнула и нервно поправила волосы:
— Джинни, он идет к нам!
— Прекрасно, — подбодрила ее Джинни. — Мы ведь за этим и
пришли сюда. Чтобы увидеть его.
— Но я не знаю, хочу ли я, чтобы он увидел меня...
— Господи, Лидия, это и в самом деле ты! — произнес мужской голос.
Джинни с любопытством обернулась. Позади нее стоял худощавый сутуловатый
мужчина, ростом, пожалуй, чуточку пониже Лидии, с небольшой бородкой. Так
это и есть художник Лидии, предмет ее романтических грез! Джинни с
изумлением разглядывала его. Вот уж правду говорят: любовь слепа.
Джинни перевела взгляд на застывшее лицо Лидии. Воцарилось молчание. Джинни
сосчитала до десяти, потом решила помочь.
— Насколько я понимаю, это всё ваши работы?
Стюард Моррис неуверенно огляделся вокруг, потом посмотрел на Джинни, словно
не понимая, о чем она говорит.
— Я Джинни Элтон. Мы с Лидией пришли вместе.
Стюард взял протянутую руку Джинни и нерешительно пожал.
— Джинни... подруга моего брата, — наконец сказала Лидия. —
Она очень интересуется искусством.
Джинни подумала, что, пожалуй, лучше обсуждать проблемы искусства, чем
отношения с братом Лидии, и продолжила светскую беседу.
— Вот в этой картине вам очень хорошо удалось передать зеленоватый
оттенок моря, — она указала на одно из полотен.
— О да, — с гордостью заявила Лидия, — Стюард тут использовал
довольно сложную технику.
Даже если бы Лидия сама написала эти картины, она не могла бы выглядеть
счастливее.
Стюард покраснел и благодарно улыбнулся. Лидия покраснела в ответ.
Джинни внезапно ощутила себя древней старухой в окружении влюбленных внуков.
Лидия старше ее, у нее трое детей, но ведет она себя иногда, как
шестнадцатилетняя девочка.
— Мне хотелось бы показать тебе несколько наиболее удачных картин. Я
очень надеюсь, что они тебе понравятся, — сказал Стюард Лидии.
— Спасибо, — Лидия взяла его под руку, и они, забыв о существовании Джинни, вышли из зала.
Она смотрела им вслед, начиная сомневаться в удачности этой затеи. Может
быть, не стоило подбадривать Лидию, вот теперь она совсем потеряла голову,
да и Стюард, видимо, тоже.
— Похоже, Лидия очень хорошо знакома с мистером Моррисом.
Джинни обернулась. Молодая женщина, одетая по последней моде, обращалась к
ней.
— Стюард Моррис просто друг.
Хищное выражение на лице женщины очень не понравилось Джинни.
— Но Лидия вдова, — осуждающе сказала ее собеседница, вертя в
руках маленькую изящную сумочку.
Джинни вскинула брови.
— Вы придерживаетесь тех же оригинальных взглядов, что когда-то
бытовали в Индии? Что женщина должна броситься в погребальный костер своего
мужа?
— Нет, конечно, но...
— Да, вы правы, эта точка зрения невероятно устарела. Креон мертв и
сейчас, возможно, блаженствует на небесах. Так почему бы Лидии немного не
порадоваться на земле?
Женщина изумленно моргнула:
— Вы так считаете? Очень интересная мысль!
— К сожалению, не моя. Одно из основных положений христианства. Разве
вам оно никогда не встречалось?
Женщина нахмурилась:
— А вы и Филип...
— Что — я и Филип? — резко спросила Джинни.
— Вы знаете что, — женщина интимно понизила голос и наклонилась
ближе, так что Джинни ощутила запах дорогих французских духов.
— Да, я много знаю, — Джинни решила не опускаться до сплетен и
склок. — А теперь, если вы не возражаете, я хотела бы взглянуть на то,
чего еще не знаю. На эти картины, например.
Она отвернулась и пошла в соседний зал. Не только для того, чтобы сбежать от
назойливой собеседницы, но и для того, чтобы найти Лидию. Сложившееся
положение ее тревожило.
Опасность, однако, объявилась там, где ее совсем не ждали.
Джинни прошла еще одну комнату, и... на момент радость охватила ее.
Филип! Несомненно, это была его стройная фигура. Ей захотелось броситься к
нему и обнять его, прижаться крепко-крепко.
Джинни тряхнула головой — не время для мечтаний. В любой момент он может
обнаружить Лидию и художника и устроить Бог знает что. А где же они? Джинни
огляделась и увидела их в соседней комнате: они стояли за мраморной колонной
и разговаривали. Пожалуй, следует отвлечь Филипа от поисков. Чувствуя, как
растет ее волнение, Джинни направилась к нему.
Филип, увидев ее, нахмурился:
— Что ты здесь делаешь?
— Не знаю, как ты, но я обычно хожу на выставки затем, чтобы
приобщиться к искусству.
Филип с отвращением посмотрел вокруг:
— Это ты называешь искусством?
— Тсс! — Джинни взяла его под руку и потянула в угол, к какой-то
малопривлекательной абстрактной скульптуре.
— Куда ты меня тащишь? — спросил он.
— В такое место, где твоя грубость никому не помешает наслаждаться
прекрасным.
— Грубость? Нас затем и пригласили, чтобы мы высказали свое мнение.
— Пригласили не тебя, а Лидию, ты же явился незваным. Зачем, позволь
поинтересоваться? Чтобы высказать свое мнение?
— Я беспокоился за вас обеих! Разве ты не знаешь, что может случиться ночью с двумя женщинами?
Джинни одарила Филипа взглядом, полным иронии:
— К ним могут пристать страшно нудные типы.
— Я не нудный! — вспылил Филип. Несколько посетителей с любопытством
обернулись на его голос, и Джинни почла за лучшее переменить тему.
— Как ты вообще нас нашел? — спросила она.
— Нелегко было, — пробормотал он, не желая признаться, скольких
сил это ему стоило. Как через компанию он нашел таксиста, который привез их
сюда. Если б швейцар в доме не заметил, как они уходили, он бы вообще не
смог найти их. — А теперь, когда я вас нашел, может быть, ты объяснишь
мне, почему вы улизнули тайком?
— Мы не улизнули, — соврала Джин ни. — Как и подобает
взрослым самостоятельным женщинам, мы просто ушли. Потому что захотели
посмотреть выставку.
Филип скептически хмыкнул:
— Ни за что не поверю, что кто-то может захотеть смотреть на эту мазню.
— Во-первых, о вкусах не спорят. Во-вторых, когда шли сюда, мы еще не
знали, что именно увидим. А в-третьих, не все так уж безобразно, кое-что
весьма... колоритно.
— И кто же автор?
Джинни пожала плечами.
— По-моему, кто-то сказал, что он местный...
И тут она увидела, что Лидия и Стюард постепенно приближаются к ним. Она
схватила Филипа за руку.
— Пойдем, я покажу тебе просто прелестную вещицу, — и потащила его
в противоположную сторону. — Вот.
Они остановились около большого полотна, усеянного блеклыми пятнами.
— Не правда ли, похоже на раннюю весну, — она постаралась
изобразить энтузиазм.
— А по-моему, на мужское легковерие.
Филип явно не разделял ее восторг. Джинни вздернула подбородок:
— Не знаю, я не мужчина.
— Я заметил, — Филип медленно улыбнулся, и сердце Джинни учащенно
забилось. — По правде говоря, я...
Вдруг его глаза блеснули гневом. Он их увидел!
— Какого дьявола?.. — И Филип сделал шаг по направлению к Лидии и
Стюарду.
Джинни вцепилась в него:
— Не смей! Лидия не простит тебе, если ты устроишь скандал!
— А я не прощу себе, если позволю этому... этому...
— Другу твоей сестры, — подсказала Джинни. — Держи себя в
руках!
— Ты не понимаешь! — яростно прошипел Филип, не пытаясь, правда,
вырваться.
Надо увести его отсюда, решила Джинни. Подальше от Лидии, подальше от
любопытных глаз. И она потянула его из комнаты. К ее облегчению, он не
сопротивлялся. Только спросил:
— Куда мы идем?
— В какое-нибудь тихое место, где ты сможешь успокоиться.
Коридор был пуст. Джинни открыла первую попавшуюся дверь, надеясь найти
пустую комнату. Это оказался приличных размеров чулан, где хранились швабры,
веники и прочие принадлежности для уборки помещения.
Джинни уже хотела снова закрыть дверь, как вдруг услышала звук
приближающихся шагов. Не раздумывая, она впихнула Филипа в чулан, нырнула
вслед за ним и осторожно прикрыла дверь. Шаги прошли мимо и затихли.
— Ты уверена, что лучший способ успокоить человека — затолкать его в
чулан?
— Тсс, — прошептала она: кто-то опять шел мимо.
— Не знаю, что говорит твой опыт, но на меня, боюсь, это не подействует
успокаивающе, — пробормотал Филип.
Джинни почувствовала легкое волнение. Теплое дыхание Филипа коснулось ее
шеи. О Господи, он совсем рядом!
Она словно погрузилась вдруг в море желания. Лидия, Стюард и все остальное
отошло на задний план, растворилось во мгле. Был только этот мужчина,
стоящий так близко.
Она повернулась к нему. В полутьме помещения его глаза поблескивали. В этих
черных глазах тлела страсть — страсть к ней. Радостное ожидание переполнило
Джинни.
Она осторожно провела пальцем по его щеке. Он тут же схватил ее и прижал к
себе. Тихий короткий стон вырвался у нее, когда она почти ударилась о его
напряженное тело.
Филип взял ее за подбородок и запрокинул ей голову. И приник к ее губам
долгим и страстным поцелуем. Джинни приоткрыла рот, позволяя его языку
проникнуть внутрь.
Дрожь желания росла в ней, гася последние проблески благоразумия. Джинни
осознавала только одно — острейшую необходимость коснуться его обнаженного
тела. Ничто на свете не могло бы остановить ее, ничто и никто, разве что сам
Филип. Но, взглянув на него, на его горящее лицо, она поняла, что он как
никогда далек от этого. И тогда Джинни, ослабив узел его галстука, начала
расстегивать пуговицы его рубашки. Все то же необоримое стремление двигало
ею — почувствовать его тело, ласкать его обнаженную кожу.
Наконец Джинни удалось распахнуть его рубашку настолько, чтобы притронуться
к его груди. Ее желание росло с каждой минутой, становясь все нестерпимее.
Ждать дольше сил уже не было.
Оттолкнув нетерпеливо ее руки, Филип расстегнул ремень, а потом и молнию на
брюках. Джинни помогла ему освободиться от одежды. Ее руки дрожали от
волнения, счастью не было предела: сейчас он принадлежал ей целиком и
полностью.
— Я хочу тебя. — Хриплый голос Филипа звучал совсем не так, как
обычно.
Опустив голову, он поцеловал ее. Джинни закрыла глаза, чувствуя его горячий
язык и охотно отдаваясь ему во власть.
Он обхватил ее бедра, приподнял и прижал к себе. Его тело горело. Сердце
Джинни бешено стучало.
— Нужно... — пробормотал он, но она почти не слышала его. Она
знала, что нужно ей. Он. Ничего более. Не знала только, как осуществить это
в данных обстоятельствах.
Но у Филипа, похоже, имелась собственная идея. Подняв пышную юбку, он стянул
с ее бедер колготки.
— Да, да, — ободряюще прошептала Джинни. Тут ее голос прервался.
Филип, опустив вниз и ее трусики, коснулся крошечной точки — того центра,
откуда расходились по ее телу волны желания.
Прислонившись к стене, он расставил ноги и, почти впившись пальцами в бедра
Джинни, поднял ее. Она обхватила его за плечи и тихо застонала, когда Филип
овладел ею. Она обвила его ногами, стремясь слиться с ним воедино. Мир
закружился перед глазами Джинни, заиграл небывалыми красками, разорвался
каскадами сверкающих брызг.
Она запрокинула голову и стиснула зубы, чтобы сдержать страстный крик
наслаждения, готовый вырваться наружу. Она чуть не забыла о присутствии
Филипа, полностью погрузившись в собственные чувства.
Мужской голос, прозвучавший где-то поблизости, помог ей прийти в себя. Во
всяком случае, Джинни поняла, что еще не готова встретиться с кем бы то ни
было. Она хотела бы остаться здесь — с Филипом и той бурей чувств, что
объединила их.
Кончиком языка она лизнула его солоноватую кожу, улыбнувшись, когда он чуть
вздрогнул. Даже сейчас, в его объятиях, ей с трудом верилось, что этот
многоопытный мужчина занимался с ней любовью в чулане. Филип мало годился на
роль безумного влюбленного, готового пойти на все ради близости со своей
любимой и обожаемой. Он годился на такую роль еще меньше, чем она сама — на
роль женщины-вамп. Она всегда была вполне уравновешенной и только в его
объятиях поняла, что страсть может быть беспредельной, а все остальное — не
иметь никакого значения.
Филипп быстро поцеловал ее в лоб и прошептал:
— Надо выбраться отсюда раньше, чем нас тут обнаружат.
Джинни отступила на шаг и стала оправлять одежду.
— Да, — согласилась она, — я так и вижу заголовки в газетах:
И швабры не помеха любовным утехам! Промышленный магнат назначает свидания
в чулане!
— Так вот что такое
утехи
! — оживился Филип. — Я всегда
хотел узнать, что означает это слово.
— И ок
...Закладка в соц.сетях
