Жанр: Любовные романы
Как помочь папе
...nbsp;— что стакан сока содержит
столько же кальция, сколько стакан молока.
— Я люблю апельсиновый сок, — сообщил Уилл. — Он вытекает из
апельсинов. Я думаю, нам нужно сделать перерыв в этих занятиях и чего-нибудь
выпить, — Уилл хитро взглянул на Джулию. — Я много занимался, и у
меня устали мозги.
Джулия засмеялась.
— Мозгам было бы легче, если бы ты не тратил столько времени на
изобретение всяких выдуманных причин, чтобы не заниматься. Отнеси продукты в
кухню, Уилл, и убери их. А потом у тебя будет пятнадцатиминутный перерыв.
— Я не уверен, что за это время мои мозги восстановятся, — начал
препираться Уилл.
— Если короткий перерыв не поможет, тогда, может, вообще не стоит его
устраивать? — вмешался Калеб.
— Я согласен, — быстро сдался Уилл, — но пятнадцать минут
начнутся, когда я уберу продукты.
— Явный потомок судьи, — пробормотал Калеб, наблюдая, как сын
побежал в дом.
— Я уже начинаю жалеть, что не знала судью, — насмешливо заметила
Джулия.
— Он бы тебе понравился. И ты бы ему — тоже. Он всегда говорил, что
учителя — основа любого свободного общества.
— Восприимчивый человек. Да, была почта. — Джулия протянула ему
письма, которые принес Уилл.
Калеб бросил на них беглый взгляд и засунул в задний карман джинсов.
— А это что? — Он жестом указал на фото, которое Уилл оставил на
столе.
— Уилл получил подарок от матери. — Джулия протянула Калебу
портрет.
Она исподтишка наблюдала, как Калеб рассматривает его. По его лицу ничего
нельзя было прочесть. Ничегошеньки. Словно перед ним чистый лист бумаги, а
не фото великолепной женщины, на которой он некогда был женат. В чем причина
такого безразличия? В том, что вид бывшей жены теперь так мало для него
значит? Или в том, что он часто думает о ней и не отваживается проявить свои
чувства?
Это тревожило Джулию, хотя она не могла объяснить, почему. Эмоции Калеба не
имеют к ней никакого отношения. Хотя... его поцелуй все переменил. У нее не
было особого опыта отношений с мужчинами, но он и не требовался, чтобы
понять, что человек может поцеловать женщину или даже предаться с нею любви,
не испытывая к ней глубоких чувств.
— Здесь большое сходство? — вопреки здравому смыслу
поинтересовалась Джулия.
Калеб немного нахмурился, задумавшись, а потом сказал:
— Да, пожалуй.
— Она очень красива, одна из самых красивых женщин, которых мне
доводилось видеть, — с трудом искренне признала Джулия.
— Да, но ее красота как смертоносный цветок, который привлекает
насекомых, чтобы их отравить, — бесстрастно произнес он.
— Что?
— Может, это звучит резко, но это так. Наша культура приучила нас
верить, что если человек красив, то он обладает и другими достоинствами. Эти
твои сказки — тому яркий пример, — сказал он, глядя на скептическое
выражение ее лица. — Героини всегда бывают красавицами. Золушка,
Красная Шапочка, Белоснежка. Потому наши дети вырастают с уверенностью, что
если человек внешне красив, то он красив и внутренне. — Он
поморщился. — Я тоже был в этом уверен. Стоило мне только взглянуть на
Мерну, как я тут же наделил ее всеми достоинствами, известными человечеству.
— Ну ты же был очень молод, — сказала Джулия, гадая, означают ли
его слова, что он настроен против всех красивых женщин, или он теперь
намерен сначала узнать, что таится за красивой наружностью женщины, прежде
чем влюбляться в нее.
Она вздохнула. Чем ближе она узнавала Калеба, тем больше вопросов возникало.
Но по крайней мере один важный факт она выяснила, попыталась успокоить себя
Джулия. Калеб уже не любит свою жену.
Очень молод. Замечание Джулии болезненно отдалось в душе Калеба. Его
неудавшийся брак продолжал сидеть в душе занозой, и похоже на то, что она
всегда будет царапать ему душу. А тут еще слова Джулии о том, что это, мол,
была ошибка молодости, а теперь он уже взрослый.
Может, она права? Может, он придает слишком большое значение этой ошибке и
теперь, будучи уже зрелым человеком, способен принимать более продуманные
решения, касающиеся женщин? Таких женщин, как...
— У меня есть еще одна минута! — Прибежавший Уилл прервал его
мысли.
Джулия искренне обрадовалась мальчику. Надо быть рассудительнее. Она здесь
для того, чтобы заниматься с Уиллом, а не болтать с его отцом.
— Я все сделал, — Уилл налил себе полный стакан сока. — Вам
налить? — вежливо спросил он. — Я пью уже второй стакан.
— Пожалуй, попозже, — ответила Джулия. — А почему бы тебе не
сесть, чтобы мы могли продолжить?
Уилл поморщился.
— Почему взрослые всегда говорят рит...
— Риторически, — подсказал Калеб.
— Да. А не просто?
— Как любила говорить моя бабушка, Господь никогда не обещал, что жизнь
будет простой, он только обещал дать тебе сил справиться с ней, —
сказала Джулия.
К ее удивлению, Калеб засмеялся.
— Что здесь смешного?
— Просто я подумал о родственниках, которыми нас награждает судьба.
Твоя бабушка похожа на женский вариант моего судьи. Может, прежде такой
стоицизм был нормой?
— Я не понимаю, — пробормотал Уилл. — Я даже не знаю, что
значит это слово.
— Слово
стоицизм
означает, что следует делать то, что необходимо, не
жалуясь на то, что приходится это делать. — Джулия многозначительно
взглянула на шашки, лежащие на столе.
— Это ужасно трудно! — выкрикнул Уилл.
— Чему это ты его учишь? — поинтересовался Калеб.
— Я пытаюсь обучить его теории множеств.
— Теории множеств! В первом классе. Он слишком мал для этого.
— Нет, не мал, — заныл Уилл. — Просто мне неинтересно. И не
надо мне говорить про этот самый сто... цизм.
— Может, нам подойти к математике с другой стороны? — предложил
Калеб.
— Может, нам не стоит подходить к ней вообще? — высказал свое
мнение Уилл.
— Что ты задумал? — спросила Калеба Джулия.
— Может, нам построить дом на дереве? — предложил Калеб.
— Дом на дереве! — повторил Уилл. — Как это? Ты хочешь
сказать, что он будет из дерева, но на земле?
— На дереве, не на земле.
— Ура! — взвизгнул от восторга мальчик.
— Но мы с Джулией не собираемся делать всю работу, — предупредил
его отец. — Я надеюсь, что ты поможешь нам с планом и строительством.
— Я помогу, — мальчик согласно кивнул.
— Что ты думаешь об этом, Джулия? — обратился к ней Калеб.
— Это замечательно!
— Уилл, пойди-ка в гараж и возьми там большую зеленую рулетку, она
висит на стене рядом с молотками, — велел сыну Калеб. Уилл бросился
бежать, а Калеб повернулся к Джулии. — Ты думаешь, это правильный
ход? — спросил он.
— Да. С разных точек зрения. Это не только поможет Уиллу с математикой,
но и даст ему некоторое представление о том, как ты зарабатываешь на жизнь.
К тому же, работая вместе, Калеб и Уилл смогут получше узнать друг друга, удовлетворенно думала она.
— Вот! — Уилл прибежал с рулеткой. — А что мы будем с ней
делать?
— Сначала решим, какого размера должен быть дом, — сказал Калеб,
беря у него рулетку.
— Очень большой, — предложил Уилл.
— Это зависит от того, сколько комнат там будет, — сказал
Калеб. — Сначала нужно измерить длину ветвей на дереве.
Джулия посмотрела на ветви, на которые он указывал, мысленно прикинула
расстояние от них до земли, посмотрела на Уилла, приплясывавшего от
нетерпения, и подумала, что это будет небезопасно.
— Думаю, папе лучше самому сделать это. По крайней мере прибить
некоторые доски, чтобы соорудить что-то вроде гнезда, — добавила она,
поймав разочарованный взгляд Уилла.
— Мы с Джулией сперва кое-что измерим, сынок. Потому что, если тебе не
за что будет держаться, ты упадешь и что-нибудь сломаешь себе и тогда не
сможешь помогать мне строить дом на дереве.
С Джулией? Она прищурилась, пытаясь вспомнить, когда в последний раз
добровольно лазила на дерево.
— Нужно подержать другой конец рулетки, — сказал Калеб, заметив,
что у нее поубавилось энтузиазма. — Ты ведь не боишься высоты?
— Нет, только падать с нее боюсь.
— Она не виновата, что испугалась, пап. Она же девочка, —
прошептал Уилл Калебу.
Джулия поморщилась:
— Клянусь, когда разгадают все тайны ДНК, у мужчин обнаружится
специальный ген — ген мужского превосходства.
— Вперед, Джулия. Где же твой авантюризм? — насмешливо спросил
Калеб.
— Спрятан за моим здравым смыслом. О, все нормально. — Она стояла
под взглядами двух пар пристально следящих за ней глаз. — Не думаю,
однако, что сумею сюда залезть.
— У меня в гараже есть стремянка, — вспомнил Калеб и отправился за
лестницей.
— Уилл, давай начертим таблицу, куда ты станешь записывать измерения,
которые мы будем тебе сообщать, — предложила Джулия.
— Хорошо. — Уилл бросился к столу, взял одну из шашек и стал
обводить ее, чтобы нарисовать дерево.
— Прекрасно, — одобрила Джулия. — Думаю, ты унаследовал
архитектурный талант своего отца.
— Я хочу стать таким, как мой дедушка, — отозвался мальчик. —
Тот, который был судьей. И заставлять всех делать, что они должны.
Бедный, брошенный ребенок, вдруг подумала Джулия, и при взгляде на него у
нее защемило от жалости сердце. Ясно, что он сильно переживает то, что мать
его бросила, но старается этого не показывать.
Она наклонилась и обняла его за худенькие плечики.
— Так оно и будет. В жизни требуются разные люди, которые сделают так, чтобы все шло правильно.
К ее удивлению, Уилл в ответ крепко ее обнял.
— Я буду таким. Вот увидишь.
Джулия глянула в его глаза, и на мгновение ей показалось, что она глядит в
глаза Калеба. Во взглядах обоих была затаенная грусть.
Джулия с восхищением наблюдала, как Калеб без усилий поднимается по
стремянке. Казалось, он только и делал, что лазил по лестницам.
— Взбирайся, только поосторожнее, — предложил он.
— Возьми, Джулия, — Уилл протянул ей рулетку. Джулия засунула ее в
карман джинсов и, глубоко вдохнув, осторожно ступила на лестницу.
— Держись за мою руку для страховки, — Калеб протянул ей свою
большую ладонь. Она была сильной и надежной. Джулия, осторожно оторвав руку
от лестницы, ухватилась за эту ладонь, чувствуя, как его пальцы немедленно
сомкнулись вокруг ее кисти. И тут же у нее появилось ощущение безопасности.
С ней ничего не может случиться, пока он ее держит. — Теперь
сюда. — Калеб все время тянул ее за руку, пока наконец она не встала
рядом с ним.
Глаза ее широко распахнулись, когда она почувствовала себя прижатой к его
сильному мускулистому телу. Она бездумно глядела на кремовую пуговицу его
рубашки, стараясь справиться с внезапно разгоревшимся внутри нее и все
растущим желанием. Но это было невозможно. Рассудок оказался бессильным.
Она хотела расслабиться и прижаться к Калебу еще сильнее, коснуться губами
теплой кожи его шеи.
Она немного приподняла голову и уперлась взглядом в его рот. Новая волна
желания накатила на нее. Джулия инстинктивно сжалась.
— Не страшно, Джулия? — спросил Калеб. — Ты действительно не
боишься высоты?
— Все нормально. — Она собрала остатки мужества. — Просто
немного нервничаю из-за того, что земля далеко.
— Не о чем беспокоиться. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь
случилось. Расслабься.
Но его присутствие не давало ей этого сделать, потому что он держал ее рукой
за талию, прижав к стволу дерева, и, перегнувшись через нее, пытался
рассмотреть, что делает внизу Уилл.
— Сынок, ты готов записывать? — крикнул он, и ее шею опалило его
горячее дыхание.
Джулия смотрела на темно-коричневый ствол дерева и пыталась выровнять
дыхание.
— Готов, — раздался снизу голос Уилла. Джулия с усилием сглотнула.
Калеб проделал медленные движения вокруг ее замершего тела и начал двигаться
по одной из толстых веток, держась за верхние ветки.
— Приложи конец ленты к стволу, — велел ей Калеб, и Джулию вдруг
рассердило, что он говорит так равнодушно и спокойно. Его совершенно не
заботит, что она чуть не потеряла равновесие.
— Пятьдесят шесть дюймов, — крикнул вниз Калеб.
— Пятьдесят шесть дюймов, — повторил снизу Уилл и записал эту
цифру на листочке.
Калеб перешел на другой сук, а Джулия, сдерживая дыхание, молилась, чтобы он
не соскользнул и не упал.
Через десять минут они закончили измерения, и Джулия, а вслед за ней и Калеб
спустились с дерева. Она едва сдерживала свои чувства: он стоял так близко.
— Я все записал! — гордо сообщил Уилл, махнув листом бумаги перед
ними.
— Молодец, — Джулия пыталась сосредоточиться на занятиях
математикой. — А теперь давай вычертим диаграмму и все, как нужно,
надпишем.
— Пока вы этим занимаетесь, я приготовлю чего-нибудь перекусить, —
предложил Калеб. — От лазания по деревьям у меня развился зверский
аппетит.
— Замечательно, — одобрила Джулия, обрадовавшись возможности
обрести эмоциональное равновесие.
Калеба при виде ее спокойствия неожиданно охватил гнев. Она, вероятно,
ничего не испытывала, находясь с ним рядом, когда он прижимал ее к себе,
когда он чувствовал ее тело. Только то, что внизу стоял Уилл, не сводивший с
них глаз и следивший за каждым их движением, удерживало его, чтобы не обнять
и не поцеловать Джулию, потому что он испытывал жгучее желание от ее
близости.
Рассерженный, он направился в кухню. У него разыгрался зверский аппетит, но
на этот раз не на еду.
В кухне он положил на тарелку шоколадное печенье, которое они испекли, и
открыл холодильник, чтобы достать апельсиновый сок. Внезапно Калеб замер с
занесенной рукой — ему в голову пришла идея.
Пожалуй, он сумеет на несколько минут остаться с нею наедине. Хотя бы на
несколько секунд. Большего ему не надо. По крайней мере сейчас.
— Джулия! — крикнул он в окно. — Не могла бы ты подойти ко
мне?
— Секундочку, — отозвалась она.
Он ждал, горя нетерпением, пока она что-то объясняла Уиллу, склонясь над
листом бумаги, а потом что-то сказала ему, и малыш засмеялся.
Наконец она встала и направилась в дом.
— Хитро придумано, Таррингтон, — похвалил он сам себя. Он не был
по натуре коварным человеком, но в этот момент ему так нужна была Джулия,
что он готов был на все.
— Тебе нужно помочь, чтобы все принести? — спросила Джулия. —
Сейчас я возьму стаканы.
Стаканы? Калеб посмотрел на свои руки и увидел, что держит пакет с соком. Он
нахмурился. И когда он успел взять его из холодильника?
Калеб машинально отдал ей пакет и смотрел, как она осторожно наливает сок в
три стакана, которые достала из буфета.
— Я возьму тарелку с печеньем и один стакан, а ты возьмешь остальные
два. Хорошо? — спросила она.
— Ммм, нет. — Он задержал ее, стараясь придумать, как бы
поизощреннее сказать, что ему на самом деле нужно. И так и не смог ничего
придумать.
— Нет? — Джулия удивленно прищурилась. — Хорошо. Тогда ты
возьмешь печенье и один стакан, а я — два других.
— Какое, к черту, печенье! — взорвался он. Джулия в замешательстве
взглянула на него.
Черты его лица заострились. Он будто пытался сдержать какие-то очень сильные
чувства. В груди у нее зародилась слабая надежда. Возможно ли, что он был
взволнован ее близостью там, на дереве? Возможно ли, что он испытывал хотя
бы частичку той страсти, которая охватила ее?
— А разве ты позвал меня сюда не для того, чтобы я помогла тебе? —
удивилась она.
— Я... потому... потому... что я хотел поцеловать тебя.
Джулия судорожно сдерживала сжигающие ее чувства. Калеб хотел поцеловать ее!
Почему он хотел этого, она подумает потом. Сейчас главное, что он специально
позвал ее.
Калеб приблизился и, подняв руку, дотронулся пальцами до ее щеки. Грубоватая
кожа его пальцев вызвала у нее легкую дрожь.
— Джулия! — Он мгновение помедлил, ожидая, что она что-нибудь
скажет, но она не в силах была произнести ни слова.
Она целиком сосредоточилась на его губах. На его теплых губах. На своем желании прикоснуться к ним.
Надеясь, что ее молчание означает согласие, Калеб заключил Джулию в объятья.
Он прижал ее к себе, и все внутри нее затрепетало.
Реальность перестала существовать для нее. Ничего в ее жизни до сегодняшнего
дня не могло сравниться с тем наслаждением, которое вызвали в ней его губы.
— Спасибо, мне это было очень нужно, — сказал он и повернулся,
чтобы взять два стакана апельсинового сока со стола.
Джулия осталась стоять в растерянности. Хотел ли он поцеловать именно ее,
Джулию Раффет? Или попросту был возбужден в этот момент и мог поцеловать
любую позволившую ему это женщину? Но она не может спросить его об этом, не
показав, как сильно на нее подействовал его поцелуй.
Вздохнув, она взяла остальное и пошла за Калебом в патио.
— Печенье! Я умираю от голода, — в восторге закричал Уилл при виде
их.
Джулия поставила тарелку на стол и потянулась за бумагой, на которой Уилл
записывал цифры.
— Теперь, когда мы все измерили, можно узнать, сколько досок нам нужно
купить и какой длины, — сказал Калеб.
И сделал паузу, так как в доме зазвонил телефон.
— Я подойду! — закричал Уилл и, не дожидаясь ответа, бросился в
дом, затем вернулся, держа в руках трубку радиотелефона. — Это
тебя, — сказал он, протягивая Джулии трубку. — Мужчина. Он
говорит, что его зовут Джо, но не сказал мне, что ему нужно.
— Того, кто звонит и хочет поговорить с гостем, нельзя спрашивать, что
ему нужно, — наставительно сказал сыну Калеб, хотя ему очень хотелось
спросить мальчика, не узнал ли он что-нибудь еще о звонившем.
— Джо, что тебе нужно? — задала Джулия тот самый вопрос, что
вертелся у Калеба на языке. К сожалению, он не слышал ответа Джо, но,
кажется, это удовлетворило Джулию, потому что она пробормотала: — Хорошо,
это не трудно.
У Калеба от ярости сжались челюсти, когда она рассмеялась после какой-то
фразы Джо. Он сосредоточился на том, что говорилось. Вернее, как это
говорилось. И внезапно кое-что понял. Джулия разговаривала с Джо тем же
тоном, каким обычно что-то объясняла Уиллу. Никакие нюансы чувств не
окрашивали ее голос. Но что все это значит? — задавал себе вопрос
Калеб. Какая тут может быть связь? Уилл — ребенок, а Джо — взрослый мужчина.
Еще одна загадка сложной личности, которую зовут Джулия Раффет.
Глава восьмая
Калеб задержался у открытой двери своего кабинета, когда увидел Джулию, и
моментально позабыл, что хотел сказать.
Она сидела за своим столом, изучая какую-то бумагу. Ее пухлые губы были
слегка приоткрыты, и Калеб почувствовал, как волна желания неожиданно
захлестнула его. Ему захотелось поцеловать эти раскрытые губы. Ласкать их,
пока они не станут мягкими и податливыми, и еще... еще он хотел...
Он перевел взгляд ниже, на ее грудь под тонкой белой шелковой блузкой. Ему
пришлось задержать дыхание, борясь с собой, и попытаться сдержать свою
реакцию.
— Тебе что-нибудь требуется? — Мелодичный голос Джулии вернул его
к реальности.
Калеб поколебался, но подавил в себе намерение сказать правду.
— Калеб? — Она слегка нахмурилась, но он продолжал стоять в
дверях. — У тебя все в порядке?
— Да, извини. Я просто задумался. — Он подошел к ее столу. —
Ничего не слышно от Мэлдона со строительства площадки для отдыха?
— Нет. Ты хочешь, чтобы я еще раз позвонила им?
— Нет пока. Подождем до... — Калеб посмотрел на свои золотые
наручные часы, — до половины одиннадцатого и тогда позвоним. Я хотел
взять домой полученные данные и поработать с ними вечером.
— К сожалению, я не смогу позвонить Мэлдону в половине
одиннадцатого, — сказала Джулия.
Калеб уселся на уголке ее стола.
— Почему?
Джулия старалась не натыкаться взглядом на его серые брюки, обтянувшие
мускулистые бедра.
— Потому что председатель школьной комиссии позвонил несколько минут
назад и сказал, что они просят меня прийти сегодня утром: им нужно задать
мне несколько вопросов. Если ты не возражаешь, я бы хотела уйти в четверть
одиннадцатого, и, наверно, не вернусь до того времени, как ты соберешься
домой.
Калеб внезапно разозлился.
— Но ты ведь уже была на аттестации, и тебе задавали вопросы. Почему
тебе не послать их подальше? Зачем тебе такая работа?
— Понимаешь, это совсем другая работа. — Она слегка наклонилась к
нему, стараясь объяснить, чтобы он понял. Если бы он не стоял так близко...
Калеб обуздал себя и заставил проявить вежливое внимание, пока Джулия
детально излагала свои аргументы, почему работа в привилегированной школе
для нее так важна.
Глаза у нее заблестели, нежные щеки загорелись. Она...
Калеб внезапно почувствовал тревогу. Вот оно! С самого начала он чувствовал
разницу между тем, как его бывшая жена и Джулия говорили о своей работе. Но
раньше не мог точно сформулировать, в чем состоит эта разница. Теперь он
понял!
Его бывшая жена была сосредоточена на том, как ее карьера сможет
способствовать достижению ее собственных, личных целей. На том, что работа
принесет лично ей. А Джулия относилась к своей работе как к возможности
изменить мир вокруг. Сделать интереснее, ярче жизнь детей.
Мерна думала только о себе, а Джулия — об окружающих, возможно, потому, что
сама была человеком дающим, а его бывшая жена — берущим.
Но не только это понял Калеб. Джулия относилась к своей работе так же, как
он. Он не просто строил дома. Созидатель по натуре, он получал от дела
эстетическое наслаждение, ощущая необходимость своего труда для общества. У
него было такое же чувство честно выполненного долга при строительстве
здания, как у Джулии, когда она учила детей читать.
— Извини, — пробормотала Джулия, видя отсутствующее выражение его
лица, — кажется, меня слишком занесло.
— Не более, чем меня с моими проектами. Я... — Он замолчал,
увидев, что написано на листке, который она изучала. Там были цифры. Мелкие
цифры. Ничего общего не имеющие с работой.
— Что это? — с любопытством спросил он.
— Так, кое-что личное, — уклончиво ответила она и спрятала листок
в ящик стола.
Калеб задумчиво изучал ее смущенное лицо.
— Твоя машина? — предположил он.
— Ну да, я смотрела, не могу ли сэкономить немного, чтобы купить
машину.
— Ну и?.. — поинтересовался он. Джулия вздохнула.
— Единственное, что можно сделать, — это взять еще два выпускных
класса. Иначе мне придется ждать, пока университет даст мне грант, а на это
потребуется время.
Калеб расстроился. Ей нужна машина, и он в состоянии купить ее, для него это
незначительная сумма. Но сделать этого он не может. Она никогда не
согласится. А что, если... Ему в голову пришла интересная идея.
— Ты говорила, что в ноябре тебе выплатят деньги?
— Да.
— А я не мог бы платить вместо тебя за машину до ноября?
— Нет, — Джулия инстинктивно отвергла эту мысль. Она не примет от
него деньги.
— Послушай меня, прежде чем с ходу отказываться. Ты проводишь лето,
занима
...Поділитися у соцмережах
