Жанр: Любовные романы
Само совершенство Том 2
...сь к пианистке,
которая тоже прекратила играть и, открыв рот, смотрела в сторону дверей.
— Мисс Тиммонс! Мисс Тиммонс!!! Давайте пройдем этот кусок еще раз.
Но вот Джулия вновь повернулась к детям и обнаружила, что они, совершенно
забыв о репетиции, сбились в плотную группку и, ведомые Вилли Дженкинсом,
целеустремленно куда-то направляются.
— Эй! Вы куда? — окликнула их Джулия, но, не дождавшись ответа,
резко обернулась, чтобы определить причину столь неожиданного поведения
своих подопечных. И застыла.
Всего в каких-то пяти метрах от нее стоял Зак. В голове Джулии начали
стремительно проноситься бессвязные обрывки мыслей. Значит, он все-таки
прочитал ее последнее письмо и теперь вернулся за той машиной. Эта мысль
оказалась самой навязчивой, и Джулия стояла, боясь пошевелиться, боясь что-
то сказать. Она просто не отрываясь смотрела на красивое, любимое лицо,
которое в течение последних нескольких месяцев преследовало ее ночью и днем.
Вилли Дженкинс сделал шаг вперед и громким, воинственным голосом спросил:
— Вы — Захарий Бенедикт? — правда, это скорее прозвучало не как
вопрос, а как обвинительный приговор.
Зак молча кивнул, и в ту же секунду все остальные дети тоже двинулись
вперед, как бы образовывая живой заслон между ним и Джулией. Это искреннее
желание защитить любимую учительницу от того чудовища, каковым они его,
несомненно, считали, было настолько трогательным, что Зак еще острее ощутил
чувство вины, и без того достаточно мучительное.
— В таком случае, — вызывающе выпятив подбородок, произнес
мальчишка с голосом лягушки-быка, — вам лучше поскорее убраться отсюда
подальше. Из-за вас мисс Джулия плакала.
— Я тоже плакал из-за нее. — Зак разговаривал с Вилли, но при этом
его взгляд был прикован к бледному личику Джулии.
— Мужчины не плачут, — презрительно хмыкнул Вилли.
— Иногда плачут... Особенно, когда человек, которого они любят, сделает
им очень больно.
Вилли оглянулся на Джулию и увидел, что лицо любимой учительницы снова
залито слезами.
— Посмотрите! — свирепо выкрикнул он, готовый в любую секунду
наброситься на Зака с кулаками. — Она снова плачет из-за вас! Вы что,
для этого сюда приехали?
— Я приехал сюда, — спокойно ответил Зак, — потому что не
могу жить без нее.
В огромном зале воцарилась мертвая тишина. Все просто онемели. Стать
свидетелями того, как крутой киногерой говорит такое в присутствии кучи
народа? Но Джулия уже ничего не замечала. Она не слышала и не видела
прикованных к ней взглядов. Она сделала шаг, другой... и побежала, стремясь
как можно скорее оказаться в объятиях, которые уже раскрылись ей навстречу.
— Я люблю тебя, — прошептал Зак, прижимая к груди залитое слезами
лицо Джулии.
В дальнем конце зала Тед обнял жену и притянул ее к себе.
— Ив кого это ты только уродилась такая чертовски сообразительная?
В сложившейся ситуации единственным человеком, сохранявшим способность
рассуждать здраво, оказался Герман Хенкельман, которому его романтизм не
мешал иногда становиться весьма практичным человеком. Подмигнув Флосси, он
объявил:
— Репетиция окончена, ребята! — И нажал на выключатели, погрузив
огромный зал в абсолютную темноту.
К тому времени как кому-то удалось вновь включить свет, Зака и Джулии уже не
было в зале.
— Поскорее запрыгивайте. — Герман широким жестом распахнул дверцу
такси. — Всегда мечтал уходить от погони, — добавил он, резким
рывком трогаясь с места. — И куда теперь?
Но Джулия на некоторое время абсолютно утратила способность связно мыслить.
— К тебе домой? — спросил Зак.
— Если хотите хоть немного побыть наедине, — вмешался
Герман, — то это не самое удачное место. После того, что произошло,
туда будет трезвонить и ломиться в дверь весь Китон.
— А где-нибудь поблизости есть гостиница или мотель?
Джулия промолчала, но чувствовалось, что она испытывает некоторую
неловкость. Герман был более прямолинеен:
— Вы приехали восстановить репутацию девушки или окончательно ее
разрушить?
Зак не отрываясь смотрел на Джулию, испытывая только одно отчаянное желание
— как можно скорее оказаться с ней наедине. А ее глаза говорили ему, что ей
хочется того же самого.
— Поедем ко мне домой, — наконец решила Джулия.
— Мы отключим телефон, а если понадобится, то и дверной звонок.
Минуту спустя Герман остановил машину у аккуратного одноэтажного дома, и Зак
потянулся за бумажником.
— Сколько я должен вам на этот раз? — сухо поинтересовался он.
Герман развернулся и с видом оскорбленного достоинства протянул Заку
полученную ранее стодолларовую купюру.
— Пять долларов, включая и поездку за вашим пилотом. Это специальный
тариф, — добавил он с озорной мальчишеской улыбкой, — для
человека, который не побоялся перед всем городом признаться в любви Джулии.
Странно тронутый, Зак протянул ему двадцать долларов.
— Я оставил в самолете еще одну дорожную сумку и дипломат. Не могли бы
вы завезти их сюда, после того как отвезете пилота в мотель?
— Конечно. Я оставлю их у черного входа, чтобы вам не пришлось
открывать дверь.
Глава 77
Джулия вошла в гостиную и включила свет, но как только Зак коснулся ее руки,
повернулась и бросилась в его объятия. Их поцелуи были лихорадочными и
исступленными. Они прижимались друг к другу с такой силой, как будто
стремились слиться в одно целое.
Резкий звонок телефона заставил их подпрыгнуть. Рука Джулии дрожала так
сильно, что поднять трубку удалось лишь со второй попытки.
По-прежнему не сводя глаз с Джулии, Зак начал снимать пиджак и невольно
улыбнулся тому, как, заметив это, Джулия потупилась, как смущенная
школьница.
— Да, миссис Адлесон, — лепетала она в трубку. — Это правда.
Он действительно здесь. — С минуту она молчала, очевидно, слушая то,
что говорили на том конце провода, потом сказала:
— Я не знаю. Сейчас спрошу, — прикрыв рукой трубку, она подняла
страдальческий взгляд. — Это звонит жена мэра. Она спрашивает, не мог
бы ты... точнее, не могли бы мы поужинать у них сегодня вечером?
Закончив развязывать галстук, Зак категорично покачал головой и начал
расстегивать рубашку, с удовольствием наблюдая за тем, как щеки Джулии
заливаются ярким румянцем.
— Извините, но боюсь, что сегодня мы никак не сможем. Дело в том, что
мы еще не успели обсудить наши планы на ближайшее будущее. Как только мы это
сделаем, я сразу дам вам знать.
Джулия собралась было повесить трубку, но в последнюю секунду передумала и
засунула ее под одну из диванных подушек. В ее голове проносились сотни
вопросов, сомнения сменялись надеждой. Но главным было странное, хотя и
радостное ощущение нереальности происходящего. Она до сих пор не могла
поверить в то, что Зак здесь, и его взгляд снова нежен, и... очень, очень
сексуален.
— Я не могу поверить, что ты снова со мной, — вслух прошептала
она. — Еще пару часов назад все казалось таким, таким...
— Пустым? — подсказал Зак. — И бессмысленным? — добавил
он, снова подходя к ней вплотную.
Джулия кивнула:
— И абсолютно беспросветным. Зак, мне столько нужно объяснить тебе...
если ты, конечно, позволишь. Но я... — ее голос сорвался, а пальцы
лихорадочно гладили любимое лицо. — Я так по тебе истосковалась!
А потом необходимость в словах отпала. Зак ответил поцелуем, жадно раздвигая
губы Джулии и одновременно развязывая шарф, чтобы поскорее запустить руки в
роскошную гриву волос. Джулия отвечала на его ласки с тем же пылом и
страстью, воспоминания о которых преследовали его в Южной Америке и
заставляли просыпаться в холодном поту а амариллской тюрьме. Наконец ему все
же удалось оторваться от ее губ.
— Покажи мне свой дом, — попросил Зак охрипшим голосом, который
сам с трудом узнавал.
Прекрасно понимая, какая именно часть дома интересует Зака, Джулия кивнула и
повела его прямо в спальню. Но, ступив за порог и увидев белую плетеную
мебель, буйно разросшиеся деревья в кадках, покрытую белым покрывалом
кровать и туалетный столик, он застыл на месте. Эта комната настолько
походила на ту, которую он создал в своем воображении долгими бессонными
ночами в Южной Америке, что на некоторое время он просто онемел от
удивления. Как будто прочитав его мысли, Джулия спросила:
— Похоже?
— Не то слово. Это именно то, что я себе воображал, когда...
Заметив, как напряглось лицо Зака, Джулия закончила фразу за него:
— Когда ты лежал в своей каюте, представляя меня в этой комнате, потому
что я попросила тебя об этом по телефону. Когда, — добавила она, —
ты верил в то, что скоро мы будем вместе... Когда ты не мог и мысли
допустить, что я тебя предам и отправлю обратно в тюрьму.
— Да, именно тогда, — с невеселой улыбкой согласился Зак.
Джулия села на кровать и подняла на Зака серьезные и умоляющие глаза:
— Мы можем ненадолго просто прилечь и немного поговорить?
Зак заколебался. С одной стороны, ему больше всего на свете хотелось
оказаться вместе с ней на девственно-белой, изукрашенной бесчисленными
оборочками, складочками и рюшечками постели. Но с другой стороны он понимал,
что у них не будет будущего, прежде чем они окончательно не покончат с
прошлым.
— Конечно. Только очень недолго, — наконец согласился он.
Набросав у изголовья побольше подушек, чтобы они оба могли устроиться
поудобнее, Джулия свернулась калачиком слева от Зака. Обняв ее, он невольно
вспомнил, как они сидели в уединенном домике в горах Колорадо, и улыбнулся.
— А ведь я уже и забыл, как идеально ты умещаешься у меня под боком.
— Ты вспомнил о том, как мы сидели по утрам в Колорадо, да?
Это было скорее утверждение, чем вопрос, а потому Зак лишь легонько
поцеловал ее в макушку и с улыбкой добавил:
— Я также забыл о том, что ты умеешь читать мои мысли.
— Чтение мыслей здесь ни при чем. Я просто подумала о том же
самом. — Чувствовалось, что Джулия тоже оттягивает момент неизбежного
объяснения. Но вот она сделала глубокий вдох и сказала:
— Не знаю, с чего начать. Нет, точнее... Точнее, я просто боюсь начать.
Я ведь даже не знаю, что привело тебя сюда.
Зак удивленно приподнял брови.
— Не что, а кто. Пол Ричардсон. А ты что, не знала, что он собирается
поехать ко мне?
Лицо Джулии выражало настолько непритворное изумление, что Зак счел нужным
кое-что уточнить.
— Сегодня утром он ворвался в мой калифорнийский дом, одетый в костюм
от Брукс Бразерс, галстук от Армани и с самым настоящим значком от ФБР.
— К тебе приезжал Пол? — Джулия была настолько потрясена, что не
сразу смогла подобрать нужные слова. — Пол Ричардсон? Мой Пол? Но этого
просто не может быть!
— Очевидно, это все-таки может быть, — довольно резко ответил Зак.
Ему только что пришло в голову, что Джулия до сих пор не сказала ни слова о
том, что любит его. Стараясь говорить как можно ровнее и безразличнее, он
продолжал:
— Дело в том, что у меня создалось такое впечатление, что ты хочешь
моего приезда не только и не столько для того, чтобы просто объясниться.
Очевидно, я пришел к этому не совсем верному выводу, просмотрев видеозаписи.
А теперь мы можем перейти в гостиную и продолжить наш разговор. — С
этими словами Зак попытался высвободить руку.
Но не тут-то было. Джулия вцепилась в нее мертвой хваткой.
— Зак! — срывающимся голосом сказала она. — Не смей даже и
думать о том, чтобы вылезти из этой постели! Этого я тебе не прощу. Никогда.
Пол — мой друг. Он был рядом, когда я была безумно несчастна и очень, очень
одинока. .Голова Зака упала обратно на подушку, руки крепко обняли Джулию, а
в голосе зазвучали знакомые иронические нотки:
— Ты обладаешь просто фантастической способностью выводить меня из
равновесия. Эти перепады настроения становятся просто опасны для моего
мозга. Да, так возвращаясь к предыдущей теме: я приехал сюда, потому что
сегодня утром в мой дом ворвался Ричардсон, размахивая фэбээровским значком
и здоровым коричневым конвертом, в котором были две видеокассеты и письмо. В
перерывах между не слишком цензурными высказываниями о моем происхождении и
попытками завязать драку он также ухитрился сообщить, что, вопреки
утверждениям Хэдли, ты не собиралась выдавать меня с самого начала. Он
объяснил, что на этот шаг тебя толкнули смерть Остина и визит к моей
дражайшей бабушке.
— А что было на кассетах и в письме?
— На одной была записана твоя пресс-конференция после возвращения из
Колорадо. Письмо ты собиралась оставить родителям и братьям, перед тем как
уехать ко мне. А вторая кассета, насколько я понимаю, из архивов ФБР — на
ней полностью заснят мой арест в Мехико.
Почувствовав, как содрогнулась Джулия при одном упоминании о происшедшем в
аэропорту, Зак решил временно сменить тему.
— Объясни мне, ради всего святого, зачем ты отправилась с визитом к
Маргарет Стенхоуп?
Кто-то позвонил в дверь, но ни Джулия, не Зак не обратили на это ни
малейшего внимания.
Тяжело вздохнув, Джулия начала объяснять:
— В своем письме ты сказал, что уже очень давно хочешь помириться с
ней. Ты даже хотел, чтобы я, в случае чего, отдала ей на воспитание нашего
ребенка. А по телефону ты что-то говорил о проклятии, которое мы можем
навлечь на себя, так безжалостно сжигая все мосты. Вот я и решила поехать к
ней и объяснить, что ты любишь ее и жалеешь о том, что произошло много лет
назад.
— И она рассмеялась тебе в лицо?
— Хуже. В процессе разговора зашла речь о Джастине. Она сказала, что ты
убил его, и протянула целую кучу документов, в которых ты сам признаешься в
убийстве. И когда я узнала об этой ссоре, о выстреле, я... — Джулия сделала
судорожный вдох, собираясь с силами. — Я поняла, что ты мне лгал, Зак.
Я пыталась убедить себя, что ты солгал ей, а не мне, но после гибели Остина
верить в это становилось невозможным! Ты только представь себе! Все
выглядело так, как будто три человека, чем-то тебе не угодившие, погибли от
твоей руки. Я подумала... Нет, я действительно поверила в то, что говорила
твоя бабка. А она сказала, что ты безумен. И тогда я решила выдать тебя.
Клянусь, я сделала это только потому, что считала, что так будет лучше для
тебя.
— Я тебе не солгал о Джастине, Джулия. Я солгал риджмонтской полиции.
— Но почему?
— Потому что дед попросил меня об этом. Если бы всплыла история с
самоубийством, то полицейские не успокоились бы, пока не докопались до его
причин. А мы не хотели, чтобы эта злобная старуха узнала о том, что ее
любимый внук был гомосексуалистом. Мне, право, не стоило принимать это так
близко к сердцу, — горько добавил Зак. — Джастину уже ничто не
могло ни помочь, ни навредить, а вот ей небольшая шоковая терапия могла бы
пойти только на пользу.
— Но если ты знал, как она к тебе относится, то как ты мог даже
подумать о том, чтобы отдать ей на воспитание нашего ребенка?
— Какого ребенка, Джулия? — с хорошо разыгранным удивлением
поинтересовался Зак.
Лицо Джулии снова осветилось той заразительной улыбкой, которая скрашивала
его жизнь в Колорадо.
— Того, которого я выдумала, чтобы ты позволил мне приехать к тебе.
— Ах, этого ребенка!
Джулия расстегнула еще одну пуговицу его рубашки и поцеловала в шею.
— Ты не ответил на мой вопрос.
— Если ты будешь продолжать в том же духе, то вместо ответа рискуешь
получить настоящего ребенка.
Рассмеявшись, Джулия положила руки ему на грудь.
— Я ужасно жадная, Зак. Я хочу получить и то, и другое.
— Ты действительно хочешь этого? — нежно спросил Зак, сжимая в
ладонях ее лицо. — Ты действительно хочешь ребенка от меня?
— Ужасно хочу.
— Тогда сегодня ночью нам придется над этим хорошенько поработать. Если
ты, конечно, в настроении.
Закусив губу, Джулия тщетно пыталась сдержать смех.
— Насколько я помню физиологию, главное, чтобы в настроении был ты.
— Честно говоря, я в подходящем настроении с самого утра, с тех пор как
прочитал твое письмо. Убедительное доказательство находится в пределах
досягаемости.
В дверь снова позвонили, но с тем же успехом, что и в первый раз. Тем не
менее Джулия торопливо отдернула руку от
убедительного
доказательства
, — Так ты все-таки собираешься ответить на мой вопрос
или нет?
— Да, — вздохнул Зак, поняв, что от ответа уйти не удастся. —
Если ты получше вспомнишь, что именно я написал тебе в письме, то вспомнишь
и то, что я хотел предварительно написать ей, а потом уже посылать туда тебя
с ребенком. Честно говоря, прежде чем написать ей, я собирался написать
Фостеру.
— Фостеру? Старику дворецкому? Зак кивнул.
— В свое время дед взял с него слово, что он будет молчать о том, что
произошло на самом деле. Но он все знает. Фостер был в холле, когда раздался
выстрел, и видел, как я бежал из своей комнаты в комнату Джастина, который к
тому времени был уже мертв. Я собирался освободить Фостера от данного тогда
обещания и попросить его рассказать своей хозяйке правду.
— Она же твоя бабушка, Зак. Несмотря ни на что. Так почему бы тебе ее
так и не называть. Мне кажется, что она любила тебя гораздо сильнее, чем ты
себе представляешь. Если бы я могла встретиться с ней теперь и поговорить,
то...
— Эта женщина умерла для меня, Джулия. — довольно резко перебил ее
Зак. — И я не желаю больше никогда слышать о ней. Особенно от тебя.
Джулия открыла было рот, чтобы что-то возразить, но в последнюю секунду
передумала и с улыбкой сказала:
— Ты никому и никогда не даешь второго шанса, да?
— Совершенно верно.
— Кроме меня.
— Кроме тебя, — согласился Зак, легонько потрепав ее по щеке.
— И сколько у меня еще шансов?
— А сколько тебе нужно?
— Боюсь, что очень много, — потупилась Джулия с таким преувеличенно-
виноватым видом, что Зак невольно рассмеялся и порывисто обнял ее. В эту
минуту он заметил тоненькую серебряную цепочку, выглядывающую из-под
воротника.
— Что это?
— Где? — Вопрос был чисто риторическим, потому что Джулия сразу
поняла, о чем идет речь, и инстинктивным движением попыталась поплотнее
запахнуть ворот.
— Здесь, — Зак пальцем поддел цепочку и попытался вытянуть ее
наружу.
Испугавшись, что кольцо лишний раз напомнит Заку о том кошмаре, который
произошел в Мехико, Джулия судорожно прижала его к груди.
— Не трогай. Пожалуйста, не трогай, я тебя очень прошу!
Озадаченный ее волнением, Зак ощутил легкий укол ревности.
— Так что же это все-таки? — спросил он, стараясь не выходить из
себя и говорить как можно спокойнее. — Подарок от старого поклонника?
— Что-то в этом роде. Я сниму.
— Но прежде я все же хотел бы на это взглянуть.
— Нет.
— Мужчина имеет право получить некоторое представление о вкусе своих
предшественников.
— У этого человека безупречный вкус! Ты бы его полностью одобрил. И
оставь цепочку в покос.
— Джулия, ты совершенно не умеешь врать. А теперь давай все-таки
посмотрим, что же висит на этой цепочке. — С этими словами он отвел ее
руки и вытащил цепочку.
На его ладони оказалось платиновое обручальное кольцо, усыпанное сверкающими
бриллиантами.
— Почему ты не хотела, чтобы я его увидел?
— Я боюсь всего, что может напомнить тебе о Мехико. Я не знаю, смогу ли
когда-нибудь забыть то, как ты на меня посмотрел, после того как понял,
что... — Голос Джулии дрожал и срывался. — Точнее, я знаю, что никогда
не смогу этого забыть. Этот взгляд будет преследовать меня всю жизнь.
С сожалением смирившись с необходимостью еще на некоторое время отложить
занятия любовью, Зак отстранил Джулию и сел.
— Давай покончим с этим раз и навсегда.
— ( — чем? — испуганно переспросила Джулия. — Куда ты
собрался?
— У тебя есть видеомагнитофон? Теперь страх в голосе Джулии сменился
неприкрытым изумлением.
— Да, в гостиной.
— Что ты делаешь? — Глядя на то, как Зак достает из дипломата
кассету и вставляет ее в магнитофон, Джулия снова начала нервничать, но
попыталась скрыть это, перейдя на небрежно-шутливый тон. — Надеюсь, что
это
Грязные танцы
, а не постельная сцена одного из твоих старых фильмов.
Зак сел рядом с ней на диван, обнял ее за плечи и, притянув к себе, спокойно
сказал:
— Эту запись я смотрел сегодня уже несколько раз. Она — одна из
конфискованных ФБР в Мех...
Джулия не дала ему договорить. Судорожно вырываясь, она пыталась завладеть
пультом дистанционного управления.
— Я не хочу этого видеть! Никогда!
— Мы должны посмотреть это вдвоем, Джулия. Ты и я. Тогда этот кошмар
перестанет стоять между нами и тебе не нужно будет бояться.
— Пожалуйста, Зак, не заставляй меня снова проходить через это! —
Джулию начала бить крупная дрожь. — Я этого просто не выдержу!
— Смотри на экран! — Зак был неумолим. — Хотя мы были там
вместе, но до сегодняшнего дня я даже не подозревал, что делала ты в то
время, как меня арестовывали. И мне кажется, что у тебя об этом тоже не
очень четкое представление.
— Ошибаешься! Я очень хорошо помню, что именно они делали с тобой! Так
же как помню и о том, что все это происходило по моей вине!
Зак насильно развернул ее лицом к экрану.
— А сейчас я попрошу тебя смотреть не на меня, а на себя. И тогда ты
увидишь то же, что увидел я, — женщину, страдающую даже больше, чем я
сам.
Джулия заставила себя смотреть на экран, на котором разворачивалась столь
памятная ей сцена. Она слышала собственные истерические выкрики, видела, как
Пол оттаскивает ее в сторону, приговаривая, что
все кончено
, видела, как к
ней подходит Хэдли и с гнусной ухмылкой передает ей обручальное кольцо.
Видела, как она сама, рыдая, судорожно прижимает кольцо к груди.
— Джулия, — с нежностью прошептал Зак, привлекая ее к себе, —
постарайся посмотреть на себя со стороны. И тогда ты увидишь то, что вижу я.
Ведь это всего лишь кольцо — кусок металла и несколько камней. А посмотри,
как много оно для тебя значит.
— Но ведь это было обручальное кольцо, которое ты выбрал для меня!
Поэтому я так плакала.
— В самом деле? — легонько поддразнил ее Зак. — А я-то думал,
что плачешь оттого, что бриллианты недостаточно велики.
Реплика подействовала. Правда, смех Джулии прозвучал еще несколько истерично, но слезы уже высохли.
— А теперь, — ухмыльнулся Зак, покрепче прижимая ее к себе, —
начинается моя самая любимая часть. Не смотри на то, что они делают со
мной, — быстро добавил он, чувствуя, как она вздрогнула, увидев
занесенные дубинки. — Лучше обрати внимание на то, что происходит в
правом углу экрана. Должен отметить, что у вас замечательный хук правой,
леди.
Удивленно наблюдая за тем, как она с кулаками набросилась на Хэдли, Джулия
испытывала странную смесь смущения и удовольствия. Значит, ей все-таки
удалось хоть как-то поквитаться с этим мерзавцем.
— Честно говоря, я почти ничего не помню, — прошептала она.
— Неудивительно. Зато Хэдли, несомненно, запомнит это надолго. Особенно
то, что произойдет сейчас. Когда Ричардсон попытался оттащить тебя и ты не
смогла больше достать до Хэдли руками, ты...
— Заехала ему ногой! — закончила Джулия, не веря собственным
глазам.
— И куда! Прямо в пах, — с гордостью констатировал Зак, наблюдая
за происходящим на экране с нескрываемым удовольствием. — Ты даже не,
представляешь, сколько людей в этом мире страстно мечтали бы повтор
...Закладка в соц.сетях
