Жанр: Любовные романы
Само совершенство Том 2
...в том, что этого не попытается сделать кто-
нибудь другой.
— Вы действительно сделали это для меня? — В немного испуганном
голосе Джулии одновременно слышались и удивление, и благодарность.
Пол заколебался, чувствуя, как под взглядом ее бездонных синих глаз
бесследно улетучиваются злость и раздражение.
— Да.
Джулия посмотрела на него с такой теплой и ласковой улыбкой, что он
окончательно потерял голову, потом повернулась к Кэтрин и весело сказала:
— Болиголов отменяется! — И они с облегчением рассмеялись.
Лениво прихлебывая горячий кофе. Пол думал о том, что завтрак прошел просто
чудесно. Джулия совершенно очаровала его. Теперь, после их разговора перед
завтраком, ее отношение к нему резко переменилось. Она обращалась с ним с
непритворной теплотой и сердечностью, улыбаясь шуткам и поддразнивая, когда
он вдруг снова начинал себя вести как агент ФБР. От размышлений Пола отвлек
голос Джулии.
— Я разговаривала с мистером Дунканом, нашим директором, и он разрешил
мне с завтрашнего дня приступить к работе, но только при условии, что
журналисты не будут мешать занятиям, пытаясь добраться до меня. Кэтрин
говорит, что единственный способ отделаться от них — это собрать всех вместе
и сделать подробное официальное заявление по поводу того, что со мной
произошло, а потом ответить на их вопросы. А что вы думаете по этому поводу?
— Я думаю, что ваша подруга совершенно права. Честно говоря, я сам
собирался посоветовать вам это сделать.
Мысль о том, что ей придется публично защищать себя, ужасно расстроила
Джулию.
— Вы даже представить себе не можете, как мне противно, что толпа
совершенно незнакомых людей будет задавать мне вопросы и требовать
объяснений в том, что их совершенно не касается, — огорченно сказала
она.
— Я понимаю вас, но, к сожалению, выбор невелик — либо встретиться с
прессой сейчас, на ваших собственных условиях, либо позволить им продолжать
повсюду вас преследовать и печатать любые домыслы, которые им взбредут в
голову.
Джулия еще немного поколебалась и наконец, тяжело вздохнув, согласилась:
— Ладно. Я так и сделаю. Но лучше бы меня сразу расстреляли.
— Хотите, я буду там рядом с вами? Может быть, вам понадобится
поддержка.
— Вы действительно сделаете это для меня? Сделаю ли я?— кисло
улыбнувшись, подумал Пол. Да ради нее он бы сделал все что угодно — убил
дракона, вступил в схватку со львом, сдвинул горы... Черт побери, он бы даже
согласился вытирать посуду!
— Учитывая то, что интерес ФБР не последняя из причин, по которой
пресса так настойчиво преследует вас, — сказал он, подходя к мойке и
поднимая кухонное полотенце, отложенное Кэтрин, которая отошла к
телефону, — это самое малое, что я могу для вас сделать.
— Я... я даже не знаю, как отблагодарить вас, — просто сказала
Джулия, стараясь не замечать, как сильно он напоминает ей Зака.
— Как насчет того, чтобы поужинать со мной в среду?
— В среду? — ужаснулась Джулия. — Вы что, собираетесь быть
здесь до среды?
Дракон, которого Пол хотел убить ради нее, вдруг зарычал и оскалил зубы. Лев
расхохотался. А гора выросла перед самым носом — огромная и недвижимая.
— Я знал, что это вас обрадует, — попытался отшутиться он.
— Вы меня не правильно поняли, — извиняющимся голосом сказала
Джулия, положив руку ему на плечо. Чувствовалось, что она искренне сожалеет
о своей несдержанности. — Правда. Просто дело в том, что я... я
ненавижу, когда за мной шпионят. И когда меня допрашивают, даже если это
делаете вы.
— А вам никогда не приходило в голову, что Бенедикт может вернуться за
вами и что ваша жизнь тогда окажется в опасности? — спросил Пол,
невольно смягчаясь. — Вдруг он решит, что ему недостает вашего
общества? Или того чувства безопасности, которое он испытывал, удерживая вас
при себе? А если ему покажется, что вы больше не лояльны по отношению к
нему, и он захочет вам отомстить так же, как когда-то своей жене?
— А если эта сковорода, которую вы так усиленно полируете полотенцем,
вдруг решит стать зеркалом и повиснуть на стене в гостиной? —
насмешливо отпарировала Джулия, ясно давая понять, какого она мнения о его
нелепых предположениях.
И в этот момент Полу вдруг отчаянно захотелось, чтобы Бенедикт обязательно
предпринял что-то, направленное против нее. И поскорее. Тогда он мог бы
спасти ее от мерзавца и одновременно доказать, что был прав. По каким-то
совершенно непонятным ему самому причинам Пол был абсолютно уверен, что
Бенедикт вернется за Джулией. Или попытается связаться с ней. К сожалению,
Дейв Ингрэм был с ним совершенно не согласен. Насмехаясь над интуицией
друга, он говорил, что если сам Пол окончательно Потерял голову, то это
совсем не значит, что то же самое случилось с Бенедиктом.
— Так как насчет ужина в среду? — продолжая вытирать посуду,
поинтересовался Пол.
— Я не могу. По средам и пятницам у меня вечерние занятия.
— А в четверг?
— Считайте, что мы договорились, — ответила Джулия, подавив
очередной всплеск отчаяния по поводу того, что ФБР собирается держать ее под
надзором так долго.
— Может быть, вы пригласите и Кэтрин?
— Чего ради?
— Мне начинает казаться, — насмешливо сказала Кэтрин, появляясь на
пороге кухни, — что я становлюсь лишней.
Услышав ее голос. Пол покраснел и закрыл глаза, судорожно подбирая хоть какое-
нибудь объяснение собственной бестактности.
— Не подумайте, что я всегда так... невежлив. Просто я точно знаю, что
если вы пойдете с нами, то Дейв Ингрэм захочет присоединиться. А мне бы
очень не хотелось проводить очередной вечер в его обществе, поэтому я и
сказал... то, что сказал. — Произнеся всю эту ахинею. Пол наконец
решился открыть глаза и обнаружил, что обе девушки явно забавляются его
смущением.
— Думаю, его можно простить, — заявила Кэтрин.
— Согласна, — кивнула Джулия. Пол уже хотел было порадоваться
тому, что так легко отделался, когда Кэтрин вкрадчиво добавила:
— Он, конечно, врет.
— Конечно, — еще раз согласилась Джулия, понимающе улыбнувшись.
— Кстати, насчет пресс-конференции, — внезапно сказала Кэтрин,
резко переводя разговор в серьезное русло и обращаясь к Полу за
советом, — где ее лучше устроить, в какое время и кого следует
известить о том, что она состоится?
— Какое помещение в этом городе самое вместительное? — спросил
Пол, мгновенно переключаясь на деловую волну.
— Актовый зал средней школы, — вступила в разговор Джулия.
После недолгого спора они пришли к выводу, что пресс-конференцию лучше всего
устроить в три часа, и Кэтрин вызвалась позвонить директору школы и мэру,
который сможет известить прессу и сделать необходимые приготовления.
— Надо позвонить брату Джулии, Теду, — добавил Пол, надевая
пиджак, — пусть попросит шерифа выделить людей, которые бы помогали
сдерживать журналистов, если я один не справлюсь. А вас, мисс
Мэтисон, — поворачиваясь к Джулии, сказал он, — я мог бы сейчас
отвезти домой, Вам нужно хорошенько подготовиться к тому, чтобы предстать
перед всей страной через спутник и газеты.
— Зачем вы пугаете ее? — упрекнула его Кэтрин. — Она и так
напугана.
— Я абсолютно не напугана, — неожиданно для всех, и в том числе
для самой себя, сказала Джулия. — То, что происходит, совершенно
абсурдно и крайне неприятно, но во всем этом нет ничего страшного. Я никому
не позволю запугать меня.
Пол одобрительно улыбнулся, но от комментариев воздержался, сказав только:
— Пойду прогрею машину, пока вы будете одеваться. — Кэтрин, —
добавил он с ленивой усмешкой, — благодарю вас за прекрасно проведенное
утро и замечательный завтрак. До встречи на пресс-конференции.
Когда за Ричардсоном закрылась дверь, Кэтрин повернулась к Джулии и без
обиняков заявила:
— На тот случай, если ты не заметила, этот фэбээровец — весьма
оригинальный молодой человек. И он без ума от тебя. Это видно невооруженным
глазом. Ко всем своим прочим достоинствам, он также высок, темноволос,
красив и очень, очень сексуален...
— Прекрати, — перебила ее Джулия, — я не желаю об этом
слышать.
— Почему?
— Потому что он ужасно напоминает мне Зака, — просто ответила
Джулия, снимая передник и направляясь в холл.
— Но между ними также есть некоторые весьма существенные
различия, — продолжала гнуть свою линию Кэтрин, поднимаясь следом за
ней по лестнице, — Пол Ричардсон не преступник, не бежал из тюрьмы и
вместо того, чтобы разбивать твое сердце, делает все от него зависящее,
чтобы защитить тебя и помочь.
— Я знаю, — вздохнула Джулия. — Ты совершенно права во всем,
кроме одного — Зак тоже не преступник. И прежде чем окончательно выкинуть
его из головы и из сердца, я собираюсь кое-что предпринять
через спутник и
газеты
.
— Что, например? — обеспокоенно поинтересовалась Кэтрин, входя за
ней в спальню для гостей, где Джулия провела прошлую ночь.
— Я собираюсь позаботиться о том, чтобы все узнали, что я думаю по
поводу его причастности к убийству. Может быть, если мне удастся хорошо
выступить на пресс-конференции, это так повлияет на общественное мнение, что
власти просто вынуждены будут пересмотреть его дело.
— И ты собираешься сделать это ради него, несмотря на то, как он с
тобой обошелся?
Широко улыбнувшись подруге, Джулия решительно кивнула.
Кэтрин направилась к двери, но, взявшись за ручку, остановилась, обернулась
и со вздохом сказала:
— Раз уж ты твердо решила сегодня выступить в роли адвоката Захария
Бенедикта, то мой тебе совет — постарайся выглядеть как можно лучше. Это,
может быть, и несправедливо, но большинство людей предпочитают не столько
слушать женщину, сколько смотреть на нее.
— Спасибо за совет. Я им обязательно воспользуюсь, — ответила
Джулия. Ясная цель, которую она себе определила, помогла успокоиться, и
теперь голова работала четко как никогда. — Может быть, еще что-нибудь
посоветуешь?
Кэтрин отрицательно покачала головой.
— У тебя прекрасно получится и без моих советов, потому что ты
обладаешь самым главным — искренностью. И все это почувствуют.
Джулия почти не слушала то, что ей говорила подруга. Она была полностью
поглощена обдумыванием своего выступления. В конце концов девушка решила,
что серьезно и спокойно расскажет о том, что с ней произошло — это поможет
расположить аудиторию в пользу Зака, а потом, когда журналисты начнут
задавать свои вопросы, резко изменит тактику.
Она будет веселой, улыбающейся, раскрепощенной.
Джулия еще не знала, как ей это удастся, — ведь в отличие от Зака она
не была актрисой, но чувствовала, что если постарается, то у нее все
получится. Глава 49
В роскошной квартире, на верхнем этаже одного из чикагских небоскребов,
расположенного на Лейк Шор Драйв, за большим письменным столом сидел,
склонившись над бумагами, бывший сосед и лучший друг Зака Мэтью Фаррел.
Внезапно дверь распахнулась, в комнату влетела его дочь и плюхнулась к нему
на колени. Длинными белокурыми волосами и голубыми глазами Марисса настолько
походила на мать, что Мэтт невольно улыбнулся.
— Я думал, что сейчас как раз время дневного сна, — сказал он
дочери.
Марисса хитро взглянула на кипу глянцевых проспектов, лежавших перед ним на
столе, очевидно, приняв их за детские книжки.
— Нет, папа, пожалуйста. Сначала расскажи мне сказку. Ну пожалуйста.
Мэтт вопросительно посмотрел на Мередит — его жену и по совместительству
президента
Бэнкрофт энд Компани
— большой сети дорогих универмагов,
основанных еще ее предками. В ответ на взгляд мужа Мередит лишь беспомощно
улыбнулась:
— Сегодня воскресенье. Это все-таки не обычный день. Думаю, что сон может пару минут подождать.
— Ну что ж, раз мама разрешает, — сказал Мэтт, поудобнее
пристраивая дочь на коленях. Мередит, уютно расположившаяся в кресле
напротив них, заметила веселые искорки, пляшущие в глазах мужа. Но причину
этого она поняла лишь тогда, когда Мэтт начал свою
сказку
.
— Однажды, — совершенно серьезно заговорил он, — жила-была
одна красивая принцесса, которая сидела на троне
Бэнкрофт энд Компани
.
— Мамочка? — весело прощебетала Марисса.
— Мамочка, — подтвердил Мэтт. — Так вот, эта принцесса была
не только очень красивая, но и очень умная. Но однажды, — мрачно
добавил он, — она все же позволила злому банкиру уговорить себя вложить
деньги в компанию...
— Это был дядя Паркер? — улыбаясь, спросила Марисса. Мередит едва
не расхохоталась от характеристики, данной Мэттом ее бывшему жениху, и
поспешно добавила:
— Папа шутит. Дядя Паркер совсем не злой.
— Кто рассказывает сказку, я или ты? — насмешливо поинтересовался
Мэтт и продолжал:
— Муж принцессы, который неплохо разбирался в том, куда стоит, а куда
не стоит вкладывать деньги, пытался уговорить принцессу не слушать злого
банкира, но та не поверила ему. Принцесса была настолько уверена в своей
правоте, что даже заключила с мужем пари о том, что акции обязательно пойдут
вверх, чего, естественно, не произошло. Наоборот, в прошлую пятницу они
упали на два пункта. И знаешь, что должно произойти теперь, после того как
принцесса проиграла мужу пари? Марисса весело покачала головой и улыбнулась
отцу. Красноречиво взглянув на жену, Мэтт многозначительно добавил:
— Ей придется поспать сегодня днем вместе со своим мужем.
— Мама тоже будет спать днем! — радостно захлопала в ладоши
Марисса.
— Думаю, ей никуда от этого не деться, — совершенно серьезно
ответил Мэтт.
Встав с кресла, Мередит взяла дочь за руку и, тепло улыбнувшись мужу,
сказала:
— Твоя мамочка, детка, действительно очень умная. Она заключает только
те пари, которые приятно проигрывать.
Семейная идиллия была нарушена приходом О'Хары — шофера, телохранителя и
фактически члена семьи.
— Мэтт, — взволнованно сообщил он, — я только что слышал по
телевизору, что Джулия Мэтисон — та женщина, которую Зак взял
заложницей, — собирается давать пресс-конференцию, она начинается через
пару минут.
Мередит никогда не встречалась с Захарием Бенедиктом — они с Мэттом
поженились после его ареста, но знала, что в свое время он был очень близким
другом мужа. И сейчас, взглянув на мрачное выражение лица Мэтта, она
включила телевизор и сказала:
— Джо, будь так добр, уложи Мариссу. Ей давно пора спать.
— Конечно. Пошли, красавица, — сказал О'Хара. Марисса, считавшая
этого гиганта чем-то вроде своего персонального огромного плюшевого мишки,
радостно вложила крохотную ручонку в огромную лапищу Джо и вместе с ним
вышла из комнаты.
Мэтт нервно прохаживался взад-вперед перед экраном телевизора, наблюдая за
хорошенькой молодой женщиной в простом белом шерстяном платье с золотыми
пуговицами на воротнике и манжетах. Ее длинные темные волосы были
перехвачены на затылке плиссированным бантом.
— Господи, помоги Заку, — взволнованно прошептал Фаррел. —
Она похожа на Белоснежку. Теперь весь мир будет требовать его крови за то,
что он посмел ее похитить.
Но вот мэр Китона открыл пресс-конференцию, и Джулия Мэтисон начала свой
рассказ, по мере которого хмурое выражение постепенно исчезало с лица Мэтта,
уступая место изумленной улыбке. Неделю, проведенную вместе с Заком, его
пленница ухитрилась описать скорее как увлекательное приключение, постоянно
подчеркивая галантность и
чрезвычайную доброту
человека, которого все
считали беглым убийцей.
Она рассказала о своем почти удавшемся побеге на площадке для отдыха и о
находчивости, которую проявил Зак, чтобы остановить ее, настолько остроумно,
что из толпы журналистов послышались отдельные смешки. В описании же ее
второго побега на снегоходе и того, как Зак пытался спасти ее из ледяной
речки, он и вовсе предстал героем, достойным всяческого уважения и
сочувствия.
Но вот Джулия Мэтисон закончила свое заявление, и на нее со всех сторон
обрушился шквал вопросов, первые же из которых заставили Мэтта снова
насторожиться.
— Мисс Мэтисон, — спрашивал корреспондент Си-би-эс, — угрожал
ли вам Захарий Бенедикт пистолетом?
— Я знала, что у него есть пистолет, потому что сама видела его, —
спокойно ответила Джулия, — и этого оказалось вполне достаточно, по
крайней мере поначалу, для того, чтобы убедить меня не пытаться вступать с
ним в драку или критиковать его старые фильмы.
В зале послышался смех, прерываемый выкрикиваемыми с разных сторон
вопросами.
— Мисс Мэтисон! Если Бенедикта удастся поймать, станете ли вы
возбуждать против него дело о похищении?
Весело улыбнувшись, Джулия отрицательно покачала головой и насмешливо
сказала:
— Не думаю, что мне удастся убедить присяжных. Если среди них окажется
хоть одна женщина, то она сразу примет его сторону, как только узнает, что
он делал половину всей работы по дому.
— Он не пытался изнасиловать вас? Джулия выразительно закатила глаза.
— Послушайте, я же только что подробно рассказала вам обо всем, что
произошло в течение этой недели, причем особо подчеркнула, что он ни разу не
допустил по отношению ко мне никакого физического насилия. Неужели вы
думаете, что я сказала бы это, если бы он позволил себе нечто подобное тому,
о чем вы только что спросили?
— Может быть, он оскорблял вас не действием, а словами?
Джулия серьезно кивнула, но в ее глазах прыгали веселые чертики.
— Честно говоря, такое действительно случалось...
— Не могли бы вы рассказать об этом поподробнее?
— Конечно. Он однажды страшно оскорбился, когда я не упомянула его имя
в списке своих любимых актеров.
В аудитории раздался хохот, но корреспонденту, задавшему вопрос, изменило
чувство юмора.
— Он угрожал вам? — упорно продолжал допытываться он. — Вы
можете повторить, что именно он вам сказал и как он это сказал?
— Могу. Он разговаривал со мной очень противным голосом и обвинил в
том, что я испытываю слабость к низкорослым мужчинам.
— Мисс Мэтисон, были ли такие моменты, когда вы боялись его?
— Я боялась его пистолета в первый день, — осторожно ответила
Джулия, — но после того, как он не застрелил Меня ни в первый раз,
когда я пыталась передать записку продавщице, ни во второй, ни в третий, я
поняла, что он ни за что не причинит мне вреда, сколько бы я его ни
провоцировала.
Мэтт завороженно наблюдал за тем, как эта девушка один за другим парировала
любые вопросы и постепенно сумела не только нейтрализовать враждебность
журналистской братии, но даже вызвать у них определенную симпатию по
отношению к своему похитителю.
Через полчаса поток вопросов начал постепенно иссякать.
— Мисс Мэтисон, вы бы хотели, чтобы Захария Бенедикта поймали? —
выкрикнул вдруг корреспондент Си-эн — эн.
Джулия повернулась в сторону человека, задавшего вопрос, и совершенно
серьезно сказала:
— Как можно хотеть того, чтобы несправедливо осужденный человек снова
оказался за решеткой? Я не знаю, как могли присяжные признать его виновным в
убийстве, но абсолютно уверена в том, что он способен на него не больше, чем
я. Если бы он действительно был убийцей, вы сейчас вряд ли видели бы меня
здесь, потому что, как я вам уже рассказала несколько минут назад, я
неоднократно предпринимала попытки сорвать его побег. Хочу вам также
напомнить и о том, что, когда над домом появился вертолет, его первой
заботой была моя безопасность. Поэтому единственное, чего я действительно
хочу, — это прекращения травли и повторного, объективного, рассмотрения
дела, из-за которого он попал в тюрьму. А теперь, леди и джентльмены, —
безупречно вежливым и твердым тоном сказала она, — я думаю, что нам
пора заканчивать эту пресс-конференцию и отправляться по домам. Как вам уже
объяснил наш мэр в своей вступительной речи, жители Китона хотят поскорее
вернуться к нормальной жизни. И я не являюсь исключением, а потому сразу
предупреждаю вас, что никаких интервью больше давать не буду. Ваши деньги,
конечно, значительно пополнили бюджет нашего города, и за это вам большое
спасибо, но если кто-нибудь из вас решит остаться, то сразу предупреждаю,
что он только напрасно потеряет время...
— У меня есть еще один вопрос! — перебил ее репортер
Лос-Анджелес
тайме
. — Вы влюблены в Захария Бенедикта?
Презрительно посмотрев в сторону крикуна, Джулия с достоинством ответила:
— Я бы не удивилась, если бы подобный вопрос мне задал корреспондент
Нэшнл инкуайер
, но от корреспондента
Лос-Анджелес тайме
его слышать довольно-
таки странно.
В зале раздались смешки, но, к сожалению, уйти от ответа на этот раз не
удалось, потому что в игру тотчас же вступил корреспондент
Инкуайера
:
— О'кей, мисс Мэтисон! Если вы так хотите, то этот вопрос задам я: вы
влюблены в Захария Бенедикта?
Единственный раз за всю пресс-конференцию выдержка изменила Джулии. Наблюдая
за тем, как она пытается сохранить улыбку и бесстрастное выражение лица,
Мэтт почувствовал жалость и симпатию к этой мужественной девушке.
Глаза все равно выдавали ее — огромные, ярко-синие, обрамленные густыми
черными ресницами, глаза, которые вдруг потемнели и приобрели какое-то
новое, нежное и серьезное выражение. Мэтту было очень жаль, что она
оказалась в таком затруднительном положении, что репортерам все-таки удалось
загнать ее в угол. Но Джулия внезапно изменила тактику и решительно шагнула
прямо в расставленную ловушку.
— Я думаю, что в то или иное время почти каждая женщина этой страны
была влюблена в Захария Бенедикта. И теперь, когда я узнала его поближе, это
кажется мне вполне понятным и объяснимым. Он... — Джулия заколебалась,
подыскивая наиболее подходящие слова, но, не найдя их, сказала просто:
— В такого человека очень легко влюбиться любой женщине.
С этими словами Джулия развернулась, отошла от микрофона в глубь сцены и в
сопровождении двоих человек, которые явно смахивали на фэбээровцев, и
нескольких помощников шерифа покинула зал.
Корреспондент Си-эн-эн начал подводить итоги пресс-конференции, и Мэтт,
выключив телевизор, вопросительно взглянул на жену:
— Ну и что ты обо всем этом думаешь?
— Я думаю, — спокойно сказала Мередит, — что она — совершенно
потрясающая женщина.
— Да, но я хочу знать другое: удалось ли ей изменить твое мнение о
Заке? Я-то сам предубежден в его пользу, но ты его совсем не знала, а
потому, скорее всего, твоя реакция на это интервью совпадает с реакцией
большинства.
— Не думаю, что меня можно считать непредвзятым телезрителем. Ты очень
хороший знаток человеческой природы, дорогой, и коль скоро ты ясно дал мне
понять, что считаешь Бенедикта невиновным, то и я очень склонна в это
поверить.
— Спасибо за то, что ты так высоко ценишь мое мнение, — сказал
Мэтт, нежно целуя жену в лоб.
— Пожалуйста, — ответила Мередит и добавила:
— Но теперь я хочу задать тебе один вопрос. Джулия Мэтисон сказала, что
они провели эту неделю в уединенном доме где-то в горах Колорадо. Это был
наш дом?
— Точно не знаю, — честно ответил Мэтт, но, заметив скептическое
выражение лица жены, добавил:
— Но предполагаю, что да. Зак уже бывал там раньше, и я сам
неоднократно говорил ему, что он может приезжать туда в любое угодное ему
время. Естественно, что в сложив
...Закладка в соц.сетях
