Жанр: Любовные романы
Битва желаний
...воопасная, — ответила она с усмешкой.
— Ник будет у себя днем?
— Да, а что?
— Я решил чиркнуть спичкойи посмотреть, что произойдет.
— Джим, не делай этого! — попросила Мэри.
— Увидимся около пяти, — сказал он беспечно и рассмеялся.
Когда Лорен вернулась после ленча, у нее на столе стоял огромный букет роз.
Она вынула карточку из конверта и уставилась на нее, ничего не понимая. На
ней было написано:
Спасибо, любимая
. И подпись —
Дж.
.
Подняв голову, Лорен увидела Ника. Зубы его были сжаты, а в серых глазах
блестели льдинки.
— От тайного обожателя? — спросил он с сарказмом.
За последние четыре дня это было первое его обращение к Лорен.
— Не совсем тайного, — уклонилась она от ответа.
— Кто он?
Лорен колебалась. Ник казался таким рассерженным, что она побоялась назвать
имя Джима.
— Я точно не знаю.
— Не знаешь? — усмехнулся он. — Со сколькими
Дж.
ты
встречаешься? Сколько из них покупают тебе розы за сотню долларов?
— Сотню долларов? — испуганно повторила Лорен.
Мысли ее были заняты внушительностью суммы, и она не сообразила, что Ник,
очевидно, взял конверт и прочитал карточку.
— Ты, должно быть, набираешься опыта, — сказал он грубо.
Внутренне Лорен содрогнулась, но, ничем не выдав себя, надменно сказала:
— У меня теперь лучшие учителя.
Окинув ее с головы до ног ледяным взглядом, Ник повернулся и широкими шагами
направился к себе в кабинет. Оставшуюся часть дня он не вызывал ее.
Без пяти пять Джим, в сером свитере Лорен, вошел в кабинет Мэри. На двух
тарелках он нес четыре куска праздничного пирога. Поставив тарелки на стол
Мэри, он взглянул на дверь, ведущую в кабинет босса.
— А где Мэри?
— Она ушла почти час назад, — ответила Лорен. — Она просила
передать вам, что ближайший огнетушитель находится рядом с лифтом. Я,
правда, не знаю, зачем вам эта информация. Я вернусь через несколько минут —
мне нужно отнести Нику письма.
Когда она встала из-за стола, держа в руке папку с письмами, произошло
нечто, приведшее ее в оцепенение.
— Я так скучал без тебя, дорогая, — воскликнул Джим, быстро
заключая ее в объятия.
Через секунду он так неожиданно отпустил ее, что Лорен чуть не упала.
— Ник! — сказал он. — Посмотри на свитер, который Лорен
подарила мне на день рождения. Она связала его сама. А я принес тебе кусок
праздничного пирога, который она тоже сама испекла. — Не обращая
внимания на застывшее лицо Ника, он усмехнулся и добавил:
— Я должен вернуться вниз. — И, повернувшись к Лорен, сказал:
— Увидимся позже, дорогая.
Затем он вышел. Лорен растерянно смотрела в спину уходящего Джима. Вдруг Ник
схватил ее за плечи и затряс.
— Ты, маленькая мстительная сучка, ты подарила ему мой свитер. Что еще
он получил из того, что принадлежит мне?
— Что еще? — громко повторила Лорен. — О чем ты говоришь?
Он крепко сжал ей руки:
— Твое восхитительное тело, моя дорогая! Вот о чем я говорю.
Осознав, что он имеет в виду, Лорен рассвирепела:
— Как ты смеешь оскорблять меня, ничтожный лицемер! — Она вырвала
руки. — С тех пор как мы знакомы, ты все время повторяешь мне, что
совершенно нормально, если женщина удовлетворяет свои сексуальные
потребности с любым мужчиной, который ей нравится. И ты, — она
буквально выплескивала на него свою ярость, — ты смеешь оскорблять
меня! Ты, претендент на звание американского Казановы!
Ник отшатнулся от нее. Тихим, угрожающим голосом он сказал:
— Убирайся, Лорен.
Она выбежала из кабинета, а он подошел к бару и налил себе виски. Ярость и
боль душили его.
У Лорен есть любовник. Возможно, несколько любовников. Она уже больше не та
маленькая глупышка с сияющими глазами, которая наивно думала, что люди
должны быть влюблены друг в друга, чтобы заниматься любовью. Ее прекрасное
тело теперь обнимают другие. Он представил себе обнаженную Лорен в объятиях
Джима.
Он залпом выпил виски и налил еще, чтобы заглушить боль и остановить
разыгравшееся воображение. Взяв бокал, он сел на диван и закинул ноги на
стол.
Спиртное медленно начало действовать, и ярость утихла. На ее месте осталась
лишь щемящая пустота.
— Что с вами случилось? — требовательно спросила Лорен у Джима на
следующее утро. Он ухмыльнулся:
— Считай это дружеским розыгрышем.
— Хорош розыгрыш! — взорвалась она. — Вы не представляете,
как он рассвирепел. Он оскорблял меня. Я думала, он сошел с ума.
— Да, — удовлетворенно подтвердил Джим, — он сходит с ума по
тебе. Мэри тоже так считает.
У Лорен от удивления округлились глаза.
— Вы все сумасшедшие. Я же вынуждена работать с ним. И как мне это
теперь делать?
— Очень осторожно, — посоветовал Джим.
Через час Лорен поняла, что Джим имел в виду. Все последующие дни она
чувствовала себя так, как будто ходила по тонкой проволоке. Ник начал
работать в бешеном темпе, который держал всех, от его заместителей до
курьеров, в диком напряжении. Все старались угодить ему и избежать вспышек
гнева.
Если он был доволен чьей-нибудь работой, то вел себя с холодной вежливостью,
но если ему что-либо не нравилось, а обычно так оно и было, он обрушивался
на человека с таким гневом, что у Лорен застывала кровь в жилах. От его
едкого сарказма вице-президентов бросало в жар, а у операторов на глазах
появлялись слезы. Руководители дочерних фирм уверенно входили в его кабинет,
но через несколько минут вылетали вон и обменивались предостерегающими
взглядами с другими сотрудниками.
К середине следующей недели атмосфера на восьмидесятом этаже накалилась до
предела. Паника охватила все отделы и распространилась по этажам. Никто уже
не смеялся в лифтах и не сплетничал у копировальных машин. Только Мэри
Калахен оставалась спокойна. Лорен даже казалось, что настроение у нее с
каждым часом улучшается. На нее единственную не распространялись едкие
замечания Ника.
С Вики Стюарт, которая звонила по крайней мере три раза в день, Ник был
чрезвычайно мил. Как бы он ни был занят, у него всегда находилось время для
Вики. Разговаривая с ней, он с улыбкой откидывался в кресле. Из кабинета
Мэри Лорен слышала его соблазнительный, немного хрипловатый голос, который
менялся, когда он говорил с этой женщиной, и сердце у нее начинало бешено
колотиться.
В среду Ник собирался в Чикаго, и Лорен с нетерпением ждала этого момента.
Ей нужно было отдохнуть от выражения подчеркнутого отвращения, которое
появлялось у него на лице при виде Лорен. Она чувствовала, что теряет
контроль над собой, и лишь усилием воли сдерживала подступавшие слезы.
За два часа до отъезда Ник позвал Лорен в конференц-зал, чтобы помочь Мэри
стенографировать. Совещание по финансовым вопросам было в самом разгаре,
Лорен сосредоточилась на работе, и вдруг раздался резкий голос Ника.
— Андерсон! — рявкнул он. — Если вы сможете заставить себя
отвести взгляд от бюста мисс Деннер, то совещание закончится быстрее.
Щеки Лорен чуть порозовели, а лицо пожилого Андерсона ярко вспыхнуло.
Как только совещание закончилось и все присутствующие ушли, Лорен, не
обращая внимания на предостерегающие взгляды Мэри, резко повернулась к Нику:
— Я надеюсь, ты удовлетворен! Ты не только оскорбил меня, но чуть не
довел до инфаркта этого бедного старика. Что ты еще намерен предпринять?
— Уволить первую женщину, которая раскроет рот, — ответил он
холодно.
Пройдя мимо нее, он вышел из конференц-зала.
Ярость Лорен перешла все границы, и она бросилась за ним. Но Мэри остановила
ее.
— Не спорьте с ним, — сказала она, улыбаясь вслед Нику. Мэри
выглядела так, как будто увидела чудо. — В таком настроении он уволит
вас, а потом будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. — Когда Лорен
остановилась в нерешительности, Мэри дружелюбно добавила:
— Он не вернется из Чикаго до пятницы, и у нас будет два дня передышки.
Завтра мы позавтракаем где-нибудь вместе. Скажем, у Тони. Мы заслужили это.
На следующее утро офис без Ника показался ей непривычно пустым и мрачным.
Лорен пыталась убедить себя, что ей это нравится, но на самом деле это было
не так.
Днем они с Мэри поехали в ресторан Тони, куда Лорен позвонила заранее.
Администратор в обычном черном костюме стоял у входа в зал. Навстречу
женщинам быстро шел сам Тони. Лорен удивленно наблюдала, как он крепко обнял
Мэри.
— Мне больше нравилось, когда ты работала у отца и деда Ника в гараже
за нами, — сказал он. — В те времена я по крайней мере мог часто
видеть тебя и Ника. — С лучезарной улыбкой он повернулся к Лорен:
— Итак, маленькая Лори, теперь ты знаешь Ника, Мэри и меня. Ты становишься членом нашей семьи.
Он провел их к столику.
— Рико обслужит вас, — сказал он. — Он считает тебя очень
красивой и вспыхивает каждый раз, когда упомянут твое имя.
Рико взял у них заказ и покраснел, когда ставил стакан вина перед Лорен.
Глаза Мэри блеснули, но она перешла прямо к делу и сказала безо всякого
вступления:
— Хочешь поговорить о Нике? Лорен чуть не захлебнулась вином.
— Не будем портить чудесный ленч. Я знаю об этом человеке больше, чем
нужно.
— Что, например? — мягко настаивала Мэри.
— Я знаю, что он эгоистичный, высокомерный диктатор и тиран!
— И ты любишь его.
Это был не вопрос, а утверждение.
— Да, — сердито подтвердила Лорен. Мэри постаралась спрятать
улыбку:
— Я была уверена, что ты любишь его. Я также подозреваю, что и он любит
тебя.
Пытаясь подавить затаенную надежду, которая зашевелилась в сердце, Лорен
отвернулась к окну:
— Почему вы так думаете?
— Начнем с того, что он ведет себя с тобой не так, как со всеми другими
женщинами.
— Да, я знаю. С другими он очень любезен, — с горечью произнесла
Лорен.
— Вот именно! — согласилась Мэри. — Он всегда обращался со
своими женщинами с насмешливой снисходительностью, любезно и равнодушно.
Пока любовная связь продолжается, он внимателен. Когда женщина наскучит ему,
он вежливо, но твердо вычеркивает ее из своей жизни. Насколько я знаю, еще
ни одна женщина не вызвала у него глубоких чувств. Я наблюдала, как они
очень изобретательно пытались заставить его ревновать. Ника это только
веселило, а иногда раздражало. С тобой все совсем не так.
Лорен покраснела оттого, что ее сравнивали с другими любовницами Ника, но
она знала, что отрицать это бесполезно.
— Ты, — спокойно продолжала Мэри, — вызвала у него настоящий
гнев. Он сердит на тебя и на себя. Он не только не вычеркивает тебя из своей
жизни, но даже не отправляет вниз на старое место. Разве тебе не кажется
странным, что он не разрешает тебе работать с Джимом? Он ведь мог бы просто
вызвать тебя наверх переводить, когда позвонит Росси.
— Я думаю, что он держит меня рядом, чтобы отомстить, — мрачно
сказала Лорен.
— Может быть. Он мстит тебе за то, что ты так действуешь на него. Или
он пытается найти в тебе недостатки, которые помогут ему побороть свои
чувства. Я не знаю точно. Ник — сложный человек. Джим, Эрика и я очень
близки ему, но он держит нас всех на некотором расстоянии. До конца он не
раскрывается никому, даже нам... Почему ты так странно смотришь? —
прервала свою речь Мэри.
Лорен вздохнула:
— Если вы занимаетесь сватовством, то, боюсь, вы ошиблись адресом. Вам
следует поговорить с Эрикой, а не со мной.
— Не глупи...
— Вы читали статью в газете о вечере в Харбо-Спринг несколько недель
назад? — Лорен отвела смущенный взгляд и добавила:
— Я была гам с Ником, и он отправил меня домой, потому что должна была
приехать Эрика. Он назвал ее своим деловым партнером.
— Это действительно так, — сказала Мэри, успокаивающе пожав руку
Лорен. — Они — хорошие друзья и деловые партнеры, но это все. Ник
входит в совет директоров корпорации ее отца, а ее отец — в совет директоров
Глобал
. Эрика покупала у Ника дом в Кове. Возможно, она приехала туда,
чтобы закончить это дело.
Лорен почувствовала облегчение и радость, хотя разум подсказывал ей, что их
отношения с Ником безнадежны. По крайней мере Ник не укладывал ее в постель
своей любовницы. Она подождала, пока Рико менял тарелки, а затем спросила:
— Давно вы знаете Ника?
— Давным-давно, — сказала Мэри. — Я начала работать
бухгалтером у его отца и деда, когда мне было двадцать четыре года, а Нику —
четыре. Его отец умер через шесть месяцев после этого.
— А каким он был в детстве?
Лорен почувствовала непреодолимое желание узнать все, что можно, об этом
властном, загадочном человеке, который завладел ее сердцем, хотя оно ему,
казалось, было совсем не нужно.
Мэри задумчиво улыбнулась.
— Мы называли его тогда Ники. Он был самым очаровательным темноволосым
чертенком, какого я когда-либо видела. Гордым, как его отец, иногда очень
упрямым. Он был сообразительным и жизнерадостным, таким ребенком гордилась
бы любая мать. Любая, кроме его собственной, — погрустнев, добавила
она.
— Расскажите про его мать, — настойчиво попросила Лорен, вспомнив,
как неохотно Ник коснулся этой темы в Харбо-Спринг. — Он мало говорил о
ней.
— Странно, что вообще говорил. Обычно он никогда этого не
делает. — Взгляд Мэри стал задумчивым, когда она погрузилась в
воспоминания. — Она была удивительно красивой женщиной, очень богатой,
избалованной, вздорной и неуравновешенной. Она напоминала елочную игрушку —
красивую на вид, но пустую внутри. Ник обожал ее. Сразу же после смерти его
отца она ушла, оставив сына бабушке и дедушке. Долгое время после ее отъезда
Ник все смотрел в окно, ожидая, что она приедет. Он смирился с тем, что его
отец умер и никогда не вернется, но отказывался поверить, что мать не
вернется тоже. Он никогда не спрашивал о ней, а просто ждал. И ошибочно
думал, что дед с бабушкой не разрешали ей приезжать, и, честно говоря, даже
обвинял их в этом, необоснованно, как потом оказалось. И вдруг однажды, за
два месяца до Рождества, когда Ник, как всегда, стоял у окна и ждал, в нем
вспыхнула какая-то бешеная энергия. К тому времени прошло больше года со
смерти отца. Его мать вышла замуж второй раз, и у нее уже родился другой
ребенок, о чем мы еще не знали. Итак, Ник стал необычайно энергичным. Он
зарабатывал деньги всеми доступными ребенку способами. За две недели до
праздников уговорил меня взять его с собой за покупками, чтобы он смог
купить
очень важный подарок
. Я думала, что он ищет подарок для своей
бабушки, потому что он таскал меня по многим магазинам, выискивая что-нибудь
для
настоящей леди
. Только к вечеру я поняла, что он имел в виду свою
мать. В отделе товаров по сниженным ценам в большом магазине Ник наконец
нашел то, что ему подошло, — чудесную маленькую расписную коробочку для
лекарств, которая продавалась дешевле, чем стоила. Ник был в восторге, его
настроение было заразительным. За пять минут он очаровал продавца, который
красиво упаковал коробочку. Ник уговорил меня отвезти его в дом матери,
чтобы он мог вручить ей свой подарок.
Мэри взглянула на Лорен, в глазах у нее блестели слезы.
— Он... он пытался подкупить свою мать, чтобы она вернулась к нему, но
только я этого не поняла. — Она проглотила слезы и продолжала:
— Мы с Ником сели на автобус до Гросс-Пойнт. Он очень нервничал и
ежеминутно просил меня посмотреть, все ли у него в порядке: одежда, волосы.
Я хорошо выгляжу, Мэри?
— спрашивал он то и дело: Мы легко нашли ее дом —
богатый особняк, украшенный к празднику. Я хотела позвонить в дверь, но Ник
остановил меня. На его лице боролись храбрость и отчаяние. Я никогда не
видела такого выражения у ребенка.
Мэри, — сказал он, — ты
уверена, что я достаточно хорошо выгляжу, чтобы встретиться с ней?
Мэри отвернулась к окну, голос ее дрожал.
— Он был такой ранимый, такой красивый малыш. Я искренне верила, что
если мать увидит его, то поймет, как нужна ему, и по крайней мере будет
навещать его время от времени. Итак, дворецкий впустил нас и провел в
гостиную, где сияла огромная елка, наряженная как в витрине магазина. Но Ник
не заметил ее. Когда его мать наконец спустилась, ее первые слова были:
Что
тебе нужно, Николае?
Ники протянул ей сверточек и объяснил, что выбрал его
сам. Когда она хотела положить его под елку, он попросил открыть сразу же...
Мэри пришлось вытереть слезы. — Его мать развернула бумагу, взглянула
на крошечную шкатулку и сказала:
Я не употребляю таблетки, Николае, ты же
знаешь
. Она протянула коробочку служанке, которая убирала комнату, и
сказала:
Миссис Эдварде принимает таблетки. Я уверена, что ей это
пригодится
. Ники посмотрел, как служанка положила коробочку в карман, и
затем вежливо сказал:
Счастливого Рождества, миссис Эдварде
. Затем он
взглянул на мать и добавил:
Нам пора идти
. Он не проронил ни слова, пока мы шли к автобусной
остановке. Я всю дорогу боролась со слезами, но лицо Ники не выражало
никаких чувств. На автобусной остановке он вырвал у меня свою руку и тихим
голосом серьезно сказал:
Она мне больше не нужна, Мэри. Я уже взрослый.
Теперь мне никто не нужен
. — Голос Мэри задрожал. — Больше он не
разрешал мне брать его за руку. — После минутного молчания Мэри
продолжила:
— С этого дня Ник, насколько я знаю, никогда не покупал подарки никаким
женщинам, кроме бабушки и меня. Эрика слышала от женщин Ника, что он всегда
очень щедр, но никогда ничего не дарит. Вместо этого он дает деньги и просит
их купить то, что нравится; его не интересует, будут ли это меха,
драгоценности или что-нибудь, еще. Но он ничего не выбирает сам.
Лорен вспомнила серьги, которые он хотел подарить ей, и то, как она
презрительно отказалась. У нее защемило сердце.
— Почему же его мать забыла о нем, как будто его не существует?
— Я могу только догадываться об этом. Она принадлежала к одной из самых
знатных семей Гросс-Пойнт... Признанная красавица, королева на всех балах.
Для таких людей родословная много значит. У них у всех есть деньги, и их
социальный статус зависит от фамильных связей. Когда она вышла замуж за отца
Ника, была изгнана из своего круга. Сейчас все изменилось — только деньги
имеют значение. Ник вращается в тех же социальных кругах, но затмевает ее и
ее мужа. Кроме того, что он очень богат, он обаятелен, красив. Раньше,
должно быть, Ник был для нее живым напоминанием о ее социальном падении. Она
и ее муж не хотели, чтобы он был рядом. Нужно знать эту женщину, чтобы
понять такой хладнокровный эгоизм. Единственный человек, который что-то
значит для нее, кроме нее самой, — это сводный брат Ника. Она просто
обожает его.
— Должно быть, Нику тяжело встречаться с ним.
— Не думаю. В тот день, когда она отдала его подарок служанке, его
любовь к ней умерла. Он сам убил ее. Ему было всего пять лет, но он уже
обладал силой и решимостью, которые помогли ему сделать это.
У Лорен одновременно возникло два желания: задушить его мать и найти Ника,
чтобы излить всю свою любовь, хотел он этого или нет.
Как раз в этот момент к столику подошел Тони и протянул Мэри какую-то
бумажку:
— Тебе звонил этот человек. Он сказал, что ему необходимы какие-то
документы, запертые у тебя в кабинете.
Мэри взглянула на записку:
— Я думаю, что мне придется вернуться в офис, а ты оставайся и закончи
ленч.
— Почему вы ничего не ели? — нахмурился Тони. — Вам не
нравится?
— Да нет, все очень вкусно, Тони, — сказала Мэри, потянувшись за
сумочкой. — Просто я рассказывала Лорен о Кэрол Витворт, и это
испортило нам аппетит.
Кэрол Витворт — прогремело в ушах Лорен. Крик протеста застрял у нее в
горле, когда она попыталась что-то сказать.
— Лори. — Тони обеспокоенно обнял ее за плечи, в то время как она
продолжала смотреть в спину уходящей Мэри, — Кто? — прошептала
она. — О ком сказала Мэри?
— О Кэрол Витворт. Матери Ника. Лорен подняла на Тони искаженное ужасом
лицо.
— О Боже, — тяжело вздохнула она. — О Боже, нет?
Лорен взяла такси до здания
Глобал индастриз
. Шок начал проходить, уступая
место холодному оцепенению. Она вошла в мраморный вестибюль и попросила
разрешения позвонить.
— Мэри? — сказала она, когда ее соединили. — Я плохо себя
чувствую. Я поеду домой.
Вечером, завернувшись в халат, она сидела глядя на потухший камин. Она
накинула на плечи платок, пытаясь унять озноб, но это не помогало. Ее
начинало лихорадить, как только она вспоминала о последнем посещении дома
Витвортов: Кэрол Витворт спокойно руководила маленьким собранием, где
планировался заговор против ее сына. Ее красивого, великолепного сына. О
Боже, как она могла так поступить с ним!
Все в Лорен кипело от бессильной ярости, и она мяла шерстяной платок,
страстно желая расцарапать царственное лицо Кэрол Витворт — это тщеславное,
надменное и красивое лицо.
Если действительно и был шпионаж, то со стороны Филипа, а не Ника. — Но
даже если бы Ник и платил кому-нибудь, чтобы получить информацию, Лорен бы
не осудила его. Сейчас она с удовольствием развалила бы компанию Витворта.
Возможно, Ник любит ее — так думает Мэри. Но Лорен никогда не узнает этого.
Как только он обнаружит, что она связана с Витвортами, он убьет в себе
чувство к ней так же, как уничтожил любовь к матери. Он никогда не поверит
ее рассказу, почему она все-таки устроилась на работу в
Синко
.
Лорен с презрением оглядела гнездышко, где она так уютно устроилась. Она
жила здесь, как избалованная любовница Витворта. Но все, хватит. Она уезжает
домой. Она будет работать в двух местах, давать уроки музыки, чтобы иметь
достаточно денег, но не останется в Детройте. Иначе она просто сойдет с ума,
пытаясь увидеть Ника и понять, думает ли он о ней.
— Лучше себя чувствуешь? — спросил Джим на следующий день, потом
сухо добавил:
— Мэри рассказала тебе о Кэрол Витворт, а ей не стоило этого делать.
Лицо Лорен было бледным, но спокойным, когда она закрыла за собой дверь и
протянула ему лист бумаги, который только что вынула из пишущей машинки.
Джим развернул его и пробежал глазами.
— Ты увольняешься по личным причинам. Что это, черт возьми, значит? Какие такие личные причины?
— Филип Витворт — мой дальний родственник. И я не знала до вчерашнего
дня, что Кэрол Витворт — мать Ника.
От удивления Джим выпрямился в кресле. Он сердито взглянул на нее, затем
спросил:
— А почему ты мне об этом рассказываешь?
— Вы же спросили, почему я увольняюсь. Он молча смотрел на нее
некоторое время, и его лицо постепенно смягчалось.
— Итак, ты родственница второго мужа его матери, — сказал
он. — И что из этого?
Лорен не была готова что-либо обсуждать. Без сил она опустилась в кресло:
— Джим, вам не приходит в голову, что, будучи родственницей Филипа
Витворта, я могла бы шпионить за вами для него?
Джим пронзил ее взглядом:
— А ты это делаешь?
— Нет.
— А Витворт просил тебя об этом?
— Да.
— И ты согласилась? — резко спросил он. Лорен и не подозревала,
что можно чувствовать себя такой несчастной.
— Я думала об этом, но по дороге сюда решила, что не смогу этого
делать. Я провалила тесты, чтобы, меня не взяли, и я бы... — Коротко она
рассказала ему, как она встретила Ника в тот вечер. — И на следующий
день меня приняли на работу.
Она откинулась назад и закрыла глаза.
— Мне хотелось быть рядом с Ником. Я знала, что он работает в этом
здании, поэтому я устроилась сюда. Но я никогда не передавала никакой
информации Фи
...Закладка в соц.сетях
