Жанр: Любовные романы
Город страсти
...авшая сегодня, судя по всему, не с
той ноги.
— Ты не хочешь попросить Джейси выступить в роли Евы на
празднике? — спросил он.
— Нет!
Подбежал Шорти и, требуя к себе внимания, уткнулся носом ей в живот.
— Минерва утверждает, что Джуниор приударяет за Нелли, а не за
тобой, — сказал Дуэйн.
— Чистая правда, — согласилась Карла. — Просто удивительно,
что я еще не тронулась умом ото всех вас. Мой муж — отъявленный лгун, гость
в доме — бабник, который хочет трахнуть мою дочь, а собака так глупа, что
сует свой нос, куда не следует.
Она плеснула кофе на Шорти, чтобы отогнать его. Несколько капель упало на
площадку, и Шорти, виляя хвостом, принялся их слизывать.
— Куда ты сегодня собираешься? — немного помолчав, спросила Карла.
— В Одессу. Только что мне в голову пришла одна замечательная идея. Я
хочу продать установки.
— Если ты так говоришь, то нам скоро придется обращаться к
невропатологу. Кто их у тебя купит? Сейчас спад, а не бум.
— Двенадцать миллионов — всего лишь две цифры со многими нулями. Эти
нули меня парализуют. Я устал от них. Мне как-то надо снижать ссудный
процент.
— Объяви себя банкротом. Чего проще.
— Проще некуда, но я не хочу быть банкротом. Я работал не для того,
чтобы становиться банкротом.
— В ближайшее время я не планирую тратить много денег, —
проговорила Карла, обозревая дальние пастбища. — Теперь, когда я
поняла, что меня беспокоит разбитое сердце, мне они ни к чему.
— С чего это ты перешла на простые рубашки? — спросил Дуэйн.
— С того, что мое сердце разбито и мне нечего больше сказать, —
ответила Карла.
— Подумай, нельзя ли под каким-нибудь благовидным предлогом спровадить
Джуниора. Неприятности имеют тенденцию множиться. В особенности, если они
связаны с Нелли.
— Если я выпровожу его домой, тебе не видать своей новой подружки, — отреагировала Карла.
— Все равно выпроводи!
Дуэйн окликнул Шорти и вскоре уже мчался в город в надежде раздобыть немного
наличных денег, прежде чем Дженни Марлоу начнет свое преследование.
Руфь уже находилась в офисе. Надев спортивную обувь, она за столом выполняла
разминку.
— От Джанин поступило три сообщения. Они на машине, — доложила
она.
— Я очень спешу, — сказал Дуэйн. — Если она снова позвонит,
скажи, что я поехал в Хьюстон.
— А на самом деле?
— В Одессу.
— Ее голос был полон отчаяния, — добавила Руфь. — Я
сомневаюсь, что она выдержит целый день.
— Ничего. Выдержит.
— Вот уж никогда не думала, что ты можешь бросить несчастную женщину в
беде, — строго проговорила она.
Дуэйн прошел к себе и позвонил Джанин, которая действительно была на грани
нервного срыва.
— Мне кажется, что я забеременела от Лестера, — чуть слышно,
дрожащим голосом произнесла она.
— В этой стране кто-то делает большие деньги на препаратах,
стимулирующих рождение, — со вздохом произнес Дуэйн, мысленно
прокручивая в голове наихудший сценарий, в котором Дженни попадает в
интересное положение благодаря Дики, Джанин — благодаря Лестеру, Нелли —
благодаря Джо, Джуниору или Бобби Ли, а Сюзи Нолан ожидает ребенка от Дики
или от него самого. Тот факт, что последние два случая еще не
рассматривались и не были подтверждены, ничего не менял.
— Я хотела бы, чтобы он был твоим.
— Я хотел бы, чтобы он был ничьим.
— В довершение всего эта глупая Дженни не хочет давать ему
развод, — пожаловалась Джанин. — Она говорит, что тоже беременна,
но Лестер утверждает — такое невозможно. Когда ты навестишь меня, а?
— Сегодня вечером, после совещания, — ответил Дуэйн. — Сейчас
я прямиком еду в Одессу. Ты не унывай и держись. До конца света еще далеко.
— Ты будешь точно?
— Я буду точно.
Руфь тут же выбежала на улицу и энергично разминалась.
— Когда только ты оставишь эту глупую собаку дома, — сказала она.
— Эта собака — единственное живое существо, которое меня любит, —
улыбнулся Дуэйн.
ГЛАВА 35
Дуэйн мчался по улицам Талиа, стараясь ускользнуть от встречи с Дженни
Марлоу, когда, проезжая мимо
Молочной королевы
, заметил у входа черный
мерседес
Джейси. Вероятно, она поджидала Карлу. Редкое утро проходило без
того, чтобы женщины не встретились.
Повинуясь импульсу, он остановил машину и вошел.
Джейси сидела в глубине зала с чашкой кофе и газетой. По мокрым волосам
можно было понять, что она недавно плавала в озере. На плечи она набросила
полотенце и иногда теребила кончики волос.
— Привет, — поздоровался Дуэйн.
Джейси встретила его равнодушным взглядом. На ее лице остались слабые следы
от очков, в которых она плавала.
— Уходи, Дуэйн, — проговорила она. — Я больше не люблю тебя.
— А почему? — испуганно спросил Дуэйн.
— Потому что ты ведешь себя как последний дурак, — холодно глядя
на него своими голубыми глазами, отрезала она.
— Может, я не такой черный, каким меня рисуют. В особенности, если
художник — Карла.
— Ты еще чернее, но Карла любит тебя. Она даже не согласна с тем, что
ты последний дурак. Это я уже добавила от себя.
— Ты не хочешь выступить Евой на нашем празднике?
— Евой? — переспросила удивленная Джейси.
— Меня просили узнать, не примешь ли ты такое предложение.
Джейси поднялась и бросила несколько монет на стол. Кроме полотенца, на ней
были также тенниска и кроссовки.
— Надо думать, ты играешь Адама. Верно?
— Необязательно. С Адамом пока не решено. Джейси прошла мимо него, и
Дуэйн последовал за ней. Она направилась к своей машине.
— Ну что же, просьбу я передал, — сказал он. — Позвони Дженни
Марлоу, если тебе это интересно. Она у нас главная.
— Эта та маленькая и энергичная женщина, которая вышла за
Лестера? — изумилась она. — Она заправляет у вас всеми делами?
— Ее сфера только представления на родео. Дуэйн сел в пикап, чувствуя себя не в своей тарелке.
К его удивлению, Джейси медленно подошла к машине и заглянула внутрь. Шорти,
который в подобных случаях набрасывался на всех, положил голову между лап и
покорно сжался.
— Привет, собачка, — заговорила она с Шорти. — Ты куда
направляешься, Дуэйн?
— По делам, в Одессу. Это самый плохой город на свете.
Джейси протянула руку и почесала Шорти за ухом. От ее прежней враждебности
не осталось и следа. Дуэйну показалось, что она очень одинока.
— Было бы интересно взглянуть на самый плохой город на свете, —
сказала она. — Плохих на своем веку я повидала немало.
— Поедем со мной, — предложил Дуэйн. Джейси положила локти на окно
машины. Решение она не спешила принимать. Дуэйн понемногу начинал
нервничать. У него возникло такое предчувствие, что в любую минуту может
показаться Карла или Дженни Марлоу.
— Запрыгивай, — повторил он свою просьбу. — Пейзаж не ахти,
но будем развлекать друг друга как умеем.
Джейси не спеша обвела взглядом салон пикапа. Белесые спутанные волосы Шорти
на переднем сиденье не ускользнули от ее внимания.
— Лучше поедем на моей, — сказала она. — Если хочешь, можно
прихватить собачку. Моя машина в таком же беспорядке, но в ней гораздо
комфортабельнее.
Дуэйн подумал, к чему это приведет, если он оставит свой пикап у
Молочной
королевы
на весь день, где его непременно заметят, по очереди, Карла,
Дженни, Сюзи и Джанин, не говоря уже о Бобби Ли, Эдди Белте, Лестере Марлоу
и многих, многих других.
— Я вот что скажу тебе, — наконец пришел он к заключению. —
Следуй за мной до Олни. Это в пятнадцати милях отсюда. Там я оставлю свою
машину. Больше всего я боюсь одного параноика, работающего у меня. Если он
увидит мой пикап и не увидит меня, то решит, что меня похитили ливийские
террористы или вообразит что-нибудь похлеще. К тому времени, когда мы
вернемся, город будет наводнен Национальной гвардией.
Джейси снова почесала Шорти за ухом.
— Я не думаю, что именно по этой причине ты хочешь спрятать свой
пикап, — проговорила она, недоверчиво, даже сердито, глядя на него.
Она повернулась и пошла к
мерседесу
. Дуэйн решил, что Джейси не поедет с
ним, и не знал, радоваться этому или огорчаться.
Когда он выехал на загородное шоссе,
мерседес
все еще стоял перед
Молочной королевой
. Но не проехав и пяти миль, в зеркале заднего обзора он
заметил черную машину, и его охватило ликование. Он понял, что она не
прогнала его.
— Постарайся вести себя хорошо, Шорти, — строго сказал он собаке.
Шорти виновато заскулил, как бы заранее прося прощение за все то плохое, на
что он способен.
— Веди машину ты, — сказала Джейси. — Мне хочется вздремнуть.
Они припарковали машины рядом на стоянке возле бакалейного магазина.
— Ты определенно ничего не имеешь против, если я прихвачу
собаку? — спросил Дуэйн, глядя на захламленный
мерседес
, на полу
которого валялись старые журналы мод, пустые упаковки из-под йогурта и
маленькие желтые коробки, где когда-то хранилась фотопленка.
— Неси сюда своего щенка, — сказала Джейси. — Я люблю изучать
людей и их животных.
Но сразу приступать к своему изучению она, видимо, не собиралась, потому что
пристроилась на заднем сиденье, положив под голову свернутое полотенце, и
проспала почти три часа. Периодически Дуэйн слышал, как она ворочалась во
сне. Они были среди песчаных барханов к востоку от Биг-Спринг, когда Джейси
села и с заспанным лицом попросила:
Найди какой-нибудь город, Дуэйн. Мне
хочется пописать
.
Он остановился заправиться в Биг-Спринг. Когда Джейси вернулась из туалета,
она на миг задержалась и оглядела неприглядные, покрытые скудной
растительностью холмы. Затем, открыв обе дверцы, щелкнула пальцами, и Шорти
перебрался с переднего сиденья на заднее.
— Одесса еще хуже, да? — спросила Джейси, ощущая легкие удары
песчинок по лицу. — Верится с трудом. Что тебя понесло туда?
— Я в долгах.
— Да, я слышала от Карлы. Двенадцать миллионов.
— В Одессе живет один человек, который может мне помочь. Если, конечно,
он на месте. Я уверен, твой отец был знаком с ним.
Джейси небрежно прислонилась к двери. Ее волосы спутались, а тело полностью
обмякло. Кругом, куда ни брось взгляд, стояли нефтяные насосы. Редкая трава,
пробивавшаяся кое-где, имела грязно-рыжеватый цвет.
— Ты прав, становится все безобразнее, — сказала Джейси. —
Ты, пожалуй, говоришь больше правды, чем я предполагала.
— Не всегда, — заметил Дуэйн.
По пути в Одессу они проехали мимо большого мотеля. Он назывался
Нефтяник
,
и его неоновая реклама была выполнена в виде бурильной установки.
— Ты собираешься долго беседовать с этим человеком, которого знавал мой
отец? — спросила Джейси.
— Час-другой. Если он там.
— В таком случае мне лучше остановиться в отеле. Песчаная буря мне не
по душе.
— О, это не песчаная буря, — попытался успокоить ее Дуэйн. —
Просто легкий ветерок.
— С собой у меня нет денег, но если ты устроишь мне комнату в мотеле, я
потом расплачусь с тобой. Мне вовсе не хочется знакомиться с этим городом.
Дуэйн снял ей номер в
Нефтянике
, и Джейси настояла на том, чтобы с ней
остался Шорти.
— Тебе он будет мешать, — предупредил Дуэйн. — Когда я
подолгу пропадаю, он становится неуправляемым.
Впервые за время поездки Джэйси улыбнулась и спросила:
— Ты боишься, что я уведу у тебя твою любимую собаку, мой сладкий?
— М... да... риск немалый, — в ответ улыбнулся Дуэйн, но Джейси
только слегка пихнула его ногой в сандалии.
— Если бы ты снова смог завоевать мою любовь, тебе не пришлось бы
столько много времени тратить на сделки в ужасных городах, не так ли? —
игриво спросила Джейси. — Я могла бы отдать в твое распоряжение
состояние папы.
— Но этому никогда не бывать, — вздохнул Дуэйн. — Я любил
тебя, но это было еще в школе.
— Это уместное замечание, — подумав, произнесла она. — Ты
очень любил меня?
— Безумно.
— И дал бы мне двенадцать миллионов, если бы они у тебя были в то
время?
— Не задумываясь.
Джейси внезапно почувствовала усталость, несмотря на продолжительный сон в
дороге.
— Пожалуй, в свое время я могла вызывать к себе любовь, — сказала
она, хмурясь под порывами ветра, швыряющими песчинки в окно. — Надеюсь,
ты не будешь отсутствовать слишком долго. В таком паршивом месте можно
рехнуться от тоски.
— Я вернусь через два часа.
Джейси выбрала два-три журнала из валявшихся на полу
мерседеса
, взяла у
него ключи от номера и вышла, морщась от уколов песчинок, из машины.
— Пошли, собачка. Вдвоем легче перенести этот противный ветер.
Шорти выпрыгнул из машины и засеменил рядом с ней, только раз виновато
оглянувшись на Дуэйна.
Человека в Одессе, к которому отправился Дуэйн, звали К. Л. Сайм. К. Л. был
легендарным человеком, занимавшимся добычей нефти на свой страх и риск. В
отличие от себе подобных, он не проявлял интереса к тому, что о нем
говорили. Он находился на короткой ноге с сильными мира сего:
Доком
Джойнером, К. Л. Хантом, Гетти, Гленном Маккарти. Его осаждали тучи
репортеров, и все были разочарованы: К. Л. Сайм любил и умел добывать нефть,
но он не любил и не умел говорить без нужды.
— Да... я знаю Ханта, — бывало, тянул он. — Да... я знаю Сида
Ричардсона.
Репортеры тактично ждали, что он разовьет свою мысль, но К. Л. предпочитал
ограничиваться такими короткими фразами. Свои дни он проводил в одном из
кафе в Одессе за чашкой кофе и сигаретой, ведя дела по телефону-автомату,
расположенному в автобусном депо напротив. Одевался он как безработный,
часто кашлял и ездил на проржавленном пикапе, где на переднем сиденье всегда
лежала пара гаечных ключей.
Время от времени он исчезал на несколько месяцев. И только тщательное
изучение отчетов Железнодорожной комиссии — печатного органа техасских
нефтяных кругов — могло бы установить маршруты его передвижения. Он оказался
в числе первых, кто приступил к освоению континентального шельфа. В Альберте
он обосновался за пять лет до наступления нефтяного бума. Крупные нефтяные
компании нанимали людей для того, чтобы проследить за его
перемещениями, — двое разведчиков были убиты, пытаясь проследить, куда
он отправился через снежную бурю на своем самолете во время его первого
путешествия в Норт-Слоуп.
Никто не знал, сколько у него денег, но было их немало. Поговаривали, что
миллиарды. Одному хьюстонскому журналисту удалось установить, что у Сайма
более двух тысяч банковских счетов, главным образом в небольших городках,
разбросанных по всему Техасу, от Ларедо до Далхарта.
Дуэйн знал его лет пятнадцать и имел с ним несколько мелких дел. Хотя их
встречи носили строго деловой характер, Дуэйн чувствовал, что понравился К.
Л. Сайму. К счастью, все их мелкие дела оказывались успешными. С годами он,
должно быть, помог разбогатеть К. Л. чуть ли не на полмиллиона.
Мистер Сайм находился в автобусном депо, разговаривая по телефону-автомату.
Дуэйн подождал, когда тот закончит разговор и выйдет.
— Привет, мистер Сайм.
— Привет, сынок, — без особого восторга ответил К. Л., который,
впрочем, никогда не отличался пылкостью чувств. Они вместе перешли улицу, не
обращая внимания на ветер с песком.
— Сынок, у тебя все зубы целы? — неожиданно спросил старик, когда
они вошли в кафе.
— Все, кроме двух, — ответил Дуэйн.
— Береги их, — продолжал К. Л. — Свои я не уберег, и вот
теперь мучаюсь с этими проклятыми мостами. Паршивый песок набивается в них.
Я разговариваю теперь, только войдя в помещение. Иначе песок застрянет в
зубах. Есть смысл потратиться на дантистов, — добавил он, когда
престарелая и хмурая официантка принесла им кофе.
— Я это учту, — сказала Дуэйн.
Старик снял свою видавшую виды ковбойскую шляпу и повесил на деревянную
вешалку. Его редкие седые волосы были зачесаны назад, а высокий лоб усеян
веснушками.
— Он потому такой богатый, что с сорок первого в этом ресторане не дал
никому на чай, — заметила официантка.
— Кто просит тебя встревать? — спросил К. Л., не глядя ни на
женщину, ни на кофе. Взгляд его был устремлен на занесенную песком улицу.
— Никто. Но это свободная страна, — сказала официантка.
— Я не даю на чай потому, что мне не нравится ваш кофе, — спокойно
возразил К. Л. — И потом, не я нанимал тебя, и не мне платить тебе.
— Коли тебе не по вкусу наш кофе, почему бы тогда не убраться в другое
место? — спросила тощая как смерть официантка со спущенными чулками.
— Я не уберусь... здесь телефон через улицу, — объяснил К.
Л. — Кроме того, мне здесь нравится.
Он слабо улыбнулся, как бы придавая сказанному особый смысл, но старуха уже
направилась на кухню и его не слышала.
— Я часто ругаюсь с этой старой теткой, хотя никогда не был женат на ней, — прибавил К. Л.
Он вынул из кармана рубашки зубочистку и принялся ковырять в зубах, потом
перевел свои серые слезящиеся глаза, обманчиво непроницаемые, на Дуэйна.
— Мистер Сайм, я хотел бы уступить вам половину прибылей с моих вышек.
Я считаю, что сейчас можно выжить, переключившись целиком на шельфовое
бурение.
Старик снова посмотрел в окно, как будто давно не видел Одессу, как будто не
отдал ей почти семьдесят пять лет своей жизни.
— О... меня мало интересуют
железки
, сынок, — наконец проговорил
он. — Добыча — вот что меня привлекает.
— Сделка связана с большой добычей. Старик несколько минут обдумывал
его слова.
— Ты выбрал не самое удачное время для торговли вышками. В городе их
завались. Вскоре они заполнят и Мидлэнд. В Одессе их пруд пруди.
Он замолчал, очевидно, думая о Мидлэнде, находившимся в двадцати шести милях
на восток.
— Мидлэнд когда-то был красивым, — проговорил он, словно извиняясь
за то, что соседний город пришел в упадок. — А все эти... с галстуками.
А на кой черт нужен галстук... Разве что легче повеситься. Никак не могу
взять в толк...
— Я тоже, — поддакнул Дуэйн.
Старик опять надолго замолчал. Потом, отхлебнул кофе и, поморщившись,
продолжал:
— Самый плохой кофе в Западном Техасе здесь. Это точно!
— Да, кофе не очень хорош, — согласился Дуэйн.
— Я собираюсь отправиться в Норвегию, — сказал мистер Сайм. —
В этой Норвегии собираются добывать много нефти. Вот все сомневаюсь, ехать
или не ехать. У них там какой-то социализм.
Дуэйн пригубил ужасный кофе, который отдавал линолеумом, в ожидании, что
скажет старик. С какой стати мистеру Сайму помогать ему, когда, наверное,
тысячи людей лезут к нему с более серьезными предложениями. Все же надежда
умирает последней. Внутреннее чутье подсказывало Дуэйну, что все будет
хорошо.
— Ты, должно быть, плохо меня знаешь, если пустился в такой долгий путь
по пескам, рассчитывая на мою помощь, — заметил К. Л.
— Когда спад закончится, одни будут в нефтяном бизнесе, другие —
нет, — изрек Дуэйн. — Я хотел бы принадлежать к первым. Я думаю,
мы доживем до лучших времен для нашей нефти, и тогда мои вышки очень даже
могут пригодиться.
— Денег-то у меня хватает, — бросил К. Л.
— Я знаю, но их никогда не бывает слишком много.
— Ты не из этих... с галстуками, — проговорил старик. —
Сомнительно, чтобы ты оказался в Мидлэнде. А в свое время это был хороший
город... Ты случайно бумаги не подготовил?
Свое предложение Дуэйн написал еще несколько дней назад, приложив к нему
рабочий отчет за последние пять лет.
— Это неправда, что я подписываю сделки на салфетках, — с
необычной горячностью заявил старик. — Я в жизни ничего не писал на
салфетках. На них не очень-то попишешь, даже если захочешь. Они слишком
быстро впитывают чернила. Даже если что-то напишешь на них, все равно потом
ничего не прочтешь.
— Мое предложение написано не на салфетке, — заверил пожилого
человека Дуэйн.
— Ладно... что там у тебя? — проворчал К. Л. — Меня просто
тошнит от этих салфеточных разговоров.
Дуэйн передал ему конверт. Старик осторожно открыл его и заглянул внутрь.
— Ага, ты отпечатал... Хорошо. А то еще говорят, что я подписываю
документы на обратной стороне конверта. Врут без зазрения совести! Эти
салфетки с конвертами просто бесят меня! Как можно вести дела подобным
образом?
— Совершенно верно.
— Пожалуй, я съезжу в Норвегию и посмотрю, что у них там за
социализм, — задумчиво проговорил старик. — Эти ребята здорово
наладили добычу... Мне нравится, как ты все тут напечатал. Я посмотрю и
звякну тебе, когда вернусь. — Спасибо, мистер Сайм.
Джейси, заколов волосы на макушке и обернув голову полотенцем вошла в номер,
в котором громко работал телевизор. В комнате стояли две кровати, и на одной
из них растянулся Шорти, лениво наблюдая за тем, что происходит на экране.
Джейси подошла к телевизору и уменьшила громкость.
— Я включила его на всю катушку, чтобы не слышать вой ветра, —
объяснила она.
Поднос с бутербродом, украшенным запеченным сыром, и стаканом молока стоял
на полу у изголовья ее кровати.
Джейси села на постель и положила его себе на колени.
— Я думаю, что бутерброд с сыром можно без боязни съесть даже в
Одессе, — сказала она. — Ну как, ты заключил свою сделку?
— Ни да, ни нет. Придется подождать недели две-три. Надежда остается.
— Хорошо, — раздельно проговорила Джейси. Она посмотрела на
бутерброд, который был в ее руке, положила его обратно на поднос и,
нахмурясь, принялась смотреть на экран телевизора, словно пытаясь на чем-то
сконцентрироваться.
Дуэйн почувствовал себя неловко, как будто он сказал что-то не так. Джейси
снова взяла бутерброд и вяло надкусила его, но даже это усилие далось ей не
без труда. Однако, мало-помалу, аппетит разыгрался, и она съела почти
половину и выпила все молоко.
— Не хочешь доесть? — спросила она. Дуэйн покачал головой.
— Держи, собачка. — Джейси кинула кусок хлеба Шорти. Никогда не
испытывающий страха перед едой, Шорти мгновенно его проглотил.
Затем она предложила Дуэйну огурец.
— Я могу расплатиться с тобой за тот, что съела на озере, —
сказала она. — Кто бы мог подумать, что возможность представится так
скоро?
— Во всяком случае, не я.
Джейси переключила свое внимание на телевизор. Только что молодая и полная
сил пара выиграла моторную лодку, новый микроавтобус, посудомойку и кухонный
гарнитур. Их лица светились счастьем. На губах женщины была очень яркая
красная помада.
— Ты думаешь, они счастливы? — задумчиво спросила Джейси.
Дуэйн взглянул на экран. Молодые люди, казалось, находились в экстазе.
Пухленькая жена то и дело повторяла:
Невероятно... невероятно...
невероятно...
Одетый с иголочки ведущий, мужчина лет шестидесяти, предложил им передать
привет родным и близким, что они и сделали довольно робко.
— Эти люди выиграли кучу разных вещей, — заметил Дуэйн. — Им
здорово повезло.
...Закладка в соц.сетях
