Жанр: Любовные романы
Город страсти
...— спросил Дуэйн.
— Все проклятые сплетни, — процедил сквозь зубы Дики. — Жаль,
что мы не живем в Нью-Йорке, где люди не треплют зря языками. Надо принять
соответствующий закон. Сплетни приносят вреда больше, чем наркотики.
— Она проведала, что ты с кем-то еще спишь? Признавайся? — едва
сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, спросил Дуэйн.
Дики лихорадочно оглядывал каменистое возвышение, как бы стараясь угадать,
за каким из многочисленных деревьев поджидает его Билли Энн с револьвером
тридцать восьмого калибра.
— Ты слышал такую песню
На внутреннем фронте война тоже ад
? —
спросил Дики, поворачиваясь к отцу.
— Приходилось.
— Она о женах, которые не получают этого... достаточно, потому что их
мужья отправились воевать, — уточнил Дики. — Вот один старый
парень... ну, правда, не очень старый... помогает им... не так страдать.
— Я не знал, что идет война, — заметил Дуэйн. — Против кого
мы сражаемся?
— Да я выразился фигурально, — пояснил Дики. — То же самое
может произойти, если не будет никакой войны.
— Ты связался с замужней женщиной? — спросил Дуэйн.
— Знаешь что, одолжи мне свой пикап? — попросил Дики. — Мне
хочется отправиться в Руидосо, а это хорошее место, откуда можно начать.
— Так с какой замужней женщиной ты связался? — не отставал Дуэйн.
— Почему это с
женщиной
? — удивился Дики. — Их гораздо
больше, чем ты себе представляешь. Тех, кто считает, что на внутреннем
фронте тоже ад.
— Знаю, знаю. Твоя мать растолковала мне это. Итак, с кем из замужних
женщин ты связался?
— Миссис Нолан и миссис Марлоу. Дуэйн выключил двигатель.
— Повтори, иначе я сойду с ума.
— Миссис Нолан и миссис Марлоу. Сам не понимаю, как получилось, но
миссис Марлоу бросила своего мужа, и миссис Нолан собирается.
— Джуниор и Лестер в курсе?
— Да. Билли Энн позвонила им и все рассказала сегодня днем.
— Сегодня днем ты сидел в тюрьме, — заметил Дуэйн. — Может
быть, она передумала. Может быть, она даже решила простить тебя.
— Сейчас не время сидеть и разговоры разговаривать, — нервно
заметил Дики. — Скорее всего, она отыскала мои деньги, которые я
припрятал, и отправилась в Форт-Уэрт за шмотками. Но если она здесь, то
жаждет мщения.
— Выходит, Руидосо не такая уж плохая идея, — задумчиво произнес
Дуэйн. — Надо переждать пару дней, пока не осядет пыль.
Он вышел из машины. Дики живо уселся на его место, и пикап рванул с места,
оставляя за собой клубы пыли, которые можно было видеть на десятки миль
вокруг. Дуэйн, с трудом ориентируясь в пыли, пешком направился к
баскетбольной площадке. Через минуту на дороге показался Шорти, подбежал и
недоуменно уставился на него. Его любимый хозяин вернулся, а где же пикап?
— Ничего, ничего, Шорти. Это не единственный пикап в мире.
ГЛАВА 17
Когда Дуэйн вошел в гараж, на заднем дворе раздались выстрелы. Не
раздумывая, он бросился бежать, чем привел в страшный восторг Шорти, который
принялся громко и отрывисто лаять. Благодаря оригинальности Артура-
архитектора требовалось преодолеть почти все пространство площадью в
двенадцать тысяч квадратных футов, чтобы попасть на задний двор.
Прибежав туда, он увидел, что Карла с Билли Энн сидят в ванной и потягивают
водку с тоником. (В жаркую погоду это было любимым занятием его жены).
Минерва, паля из положения лежа, пыталась поразить воздушные шарики на новой
собачьей будке, оставшиеся от вечера, устроенного в честь дня рождения
близнецов. Минерва лихо расправлялась с ними, и когда Дуэйн подбежал, все
было кончено.
— Ты вернулся вовремя, — заметила она. — А где мальчик?
— Отправился в Луизиану, — соврал Дуэйн, стараясь придать своему
голосу небрежный тон.
— А ему наплевать, что он разбил сердце бедной девушки, —
проговорила Карла.
Билли Энн совсем не выглядела жертвой трагедии. Она весело смеялась, словно
только что пронеслась на водных лыжах по озеру Кикапу.
— Я люблю стрелять из этого маленького револьвера, — заметила
Минерва, не поднимаясь с земли.
Но вот она встала, положила заряженное оружие рядом с огромным бокалом, из
которого пила Билли Энн, и пошла к дому. Едва Минерва вошла в дом, из него
вышла Нелли, держа в одной руке Барбет, а другой волоча за собой маленького
Майка. Маленький Майк так и не расставался с плоскогубцами, которыми он
хотел ударить кота.
На Нелли были такие бикини, что Дуэйн чуть не поперхнулся. Узкая полоска
материи едва прикрывала клитор. Нелли, ничуть не стыдясь, передала ему
Барбет и бросила маленького Майка, с плоскогубцами и прямо в одежде, в
бассейн.
— Говорят, что лучший способ научить ребенка плавать — кинуть в
воду, — сказала она.
На руках у деда Барбет довольно зачмокала губами.
Между тем маленький Майк особых талантов к плаванию не проявлял, уйдя с
головой под воду. Дуэйн осторожно посадил девочку, подошел к воде и выудил
мальчика, так и не расставшегося со слесарным инструментом. Очутившись на
суше, малыш засеменил к дому. Однажды его укусила пчела, и он страшно не
любил быть на открытом воздухе.
— Знаешь, папочка, мы с Джо сегодня обручились, — проговорила
Нелли, залезая в ванну. — Мама считает, что в качестве свадебного
подарка ты должен преподнести нам дом. Но только чтобы он не был очень
большим.
— Я считаю, что для начала вы могли бы поселиться в этой чудесной
конуре, — сказал Дуэйн. — Наша собачья конура в два этажа одна из
лучших в округе.
Он взглянул на Карлу, пытаясь угадать, в каком она настроении. Трудно
сказать, решил он.
— Ты, наверное, уже слышал, что Дики разрушил две семьи, — сказала
та, не особенно сердясь.
— Три, — поправила ее Билли Энн. — Нашу тоже, хотя мы еще не
успели ее создать.
— Я не стал бы особенно верить слухам, — попытался успокоить
женщин Дуэйн. — Мало ли чего болтают в Талиа.
— Лестера пришлось уложить в тихую палату, — сообщила Карла мужу.
— Как так? — удивился он. — Я же сегодня видел его, и он не
показался мне сумасброднее обычного.
— Он грозился перерезать себе горло бритвой, — продолжала
Карла. — Заявил, что с него хватит!
— Может, ему захотелось поваляться весь день в кровати, —
предположил Дуэйн. — И не было никакого желания резать себе горло.
— В последний раз Нолана видели покупающим патроны к ружью, —
прибавила Карла. — До охотничьего сезона далеко, Дуэйн.
— Значит, он решил поохотиться на Дики, — хихикнула Нелли.
Дуэйн подхватил Барбет и, пройдя двор, поросший скудной растительностью,
подошел к тому месту, где каменный утес резко обрывался. Солнце торжественно
и медленно опускалось над западными равнинами, окрашивая небо в цвет золота.
Дуэйн любил наблюдать, как на его глазах закат совершенно преобразует землю,
делая ее сказочно прекрасной. Заход приносил с собой чувство спокойствия и
умиротворенности, представляя происшедшее за день в призрачном свете, не
говоря уже о ночи.
Он сидел на краю обрыва с внучкой на руках и наблюдал, как солнце скрывается
за горизонтом и зажигаются первые звезды. В такие минуты ему казалось, что
но был бы более счастлив, если бы стал астрономом, а не нефтепромышленником.
Наблюдать за звездами куда приятнее, чем за рабочими.
Он представил, что они с Барбет — последние из рода людского. Они живут в
мире, разводят скот и любуются закатами. В их мире нет места изменам,
банкротствам. Барбет вырастет в милую и красивую молодую женщину, которая
будет носить скромные купальные костюмы.
Сладкая фантазия скоро улетучилась при воспоминании о том, что Нелли, судя
по всему, обручилась с Джо. Дуэйн в принципе ничего не имел против Джо, хотя
тот походил на бочку из-под нефти. Очень сомнительно, чтобы Джо хватило
надолго.
Группа купающихся вылезла из ванной и расположилась рядом. В этот момент из
дома вышла Минерва с новыми порциями спиртного.
— Я не знал, что ты развелась с Хэлом, — сказал он. Хэл сбежал, не
дождавшись даже окончания медового месяца.
Его слова потонули в шуме приближающегося пикапа.
— Наверняка это Джуниор, — сказала Карла.
— По-моему, Джуниор симпатичный, — проговорила Нелли. — Я не
прочь выйти за него замуж.
— Какая мерзость! — воскликнула Билли Энн. — Ненавижу лысых
мужчин.
— Я знаю одного, который был лысым с головы до ног, — продолжала
Нелли. — На нем — ни волоска.
— Черт! Меня тошнит от одного представления, — поморщилась Билли
Энн.
В этот миг во двор вошел Джуниор Нолан, без шляпы и с мрачным лицом, сжимая
в руках двустволку.
— Бесполезно укрывать его, — заявил он. — Все равно я до него
доберусь.
— Выпей, Джуниор, я едва притронулась, — сказала Карла, протягивая
Нолану свой бокал.
Джуниор благодарно взял его.
— Я могу подать в суд за увод жены от мужа, — сообщил он,
усаживаясь на один из стульев, расставленных на газоне.
— Конечно, на труп в суд не подашь, прибавил он. — Но если он где-
то прячется, я по крайней мере могу привлечь его к уголовной
ответственности.
Со стороны ванны раздался сухой щелчок. Билли Энн направила свой тридцать
восьмой на Джуниора Нолана, у которого отвисла челюсть.
— Не смей угрожать моему жениху, ты, жопа лысая! — пригрозила она.
— Положи оружие, Билли Энн, — прикрикнула Карла. — У
маленькой Барбет может остаться травма на всю жизнь, если ты здесь кого-
нибудь пристрелишь.
— Давайте все уберем оружие, — как можно спокойнее произнес
Дуэйн. — Будем говорить как цивилизованные люди.
Поймав на мушку Джуниора, Билли Энн не торопилась отводить свой пистолет.
Джуниор Нолан, припав к большому бокалу с водкой, не обращал на нее
внимания.
— Билли Энн, не стреляй в него. В тюрьме ужасно, — сказала
Нелли. — Помнишь тот телефильм, что мы с тобой смотрели, где старшей
надзирательницей была лесбиянка?
— Впервые совершившие преступления обычно получают не слишком большой
срок, — ответила Билли Энн. — Если это спасет Дики, то я готова
пострадать.
— Спасет Дики? — удивилась Карла. — А кто говорил мне, что
готов собственными руками пристрелить его?
— Слушайте, у вас не найдется куска мяса? — переменил тему
разговора Джуниор. — Ужасно хочется есть. Эта передряга настолько
взбудоражила меня, что до смерти захотелось хорошего стейка.
— Я тебя отлично понимаю, — неожиданно согласилась с ним Билли Энн, кладя оружие на траву.
Дуэйн быстро подобрал пистолет и ружье. Никто не возражал.
— Можно было бы отправиться к
Крикунам
, — предложила Карла, имея
в виду кафе, где они часто обедали. — Наше мясо в морозилке, а к тому
времени, пока оно оттает, мы совершенно упьемся.
— Я такой голодный, что, кажется, съел бы его сырым, — сказал
Джуниор.
Карла подхватила его под руку и повела в дом.
— Минерва может поделиться с тобой свиными шкварками или чем-нибудь
еще.
— Мне надо отправляться на заседание, — напомнил жене Дуэйн, входя
следом за ними в дом. — Может быть, я присоединюсь к вам попозже.
В комитет по празднованию столетия города также входили Сюзи Нолан и Дженни
Марлоу. Еще утром ему казалось, что одна из них станет его новой любовью. Он
готов был даже немного пофлиртовать с ними обеими. И что же? Они — подружки
его сына, и вероятность флирта сводится к нулю.
Карла отвела Джуниора на кухню, потом вернулась к мужу.
— Дуэйн, обстановка начинает накаляться, — сказала она. —
Хорошо, что Нелли выходит замуж за Джо. Джо — стабилен.
— Джо — туп, — отрезал он, не желая спорить по такому эфемерному
вопросу, как зятья, и пошел укладывать спать Барбет. Когда он возвратился к
жене, она уже переоделась для вечернего выхода в кафе, надев сапоги из кожи
броненосца, ремень из ракушек, стоимостью без малого пятнадцать тысяч
долларов, и тенниску с любовно выведенной надписью: ТЫ + Я = ОБЕД В МОТЕЛЕ.
— Надеюсь не задержаться на этом совещании, — сказал Дуэйн. —
Закажите мне косточку с вырезкой часов на девять.
— Мне жаль Джуниора, — проговорила Карла. — Все-таки хорошо,
что отыскался хоть один брошенный муж, который по-настоящему любит свою
жену.
— Пожалуй, найдется много мужей, которые любят своих жен и не хотят,
чтобы они спали с Дики. Лестер, к примеру.
— Мне пришлось вытаскивать Билли Энн из ванной. Она до того напилась,
что могла утонуть, а мы и не заметили бы.
— Твою футболку кое-кто может неправильно воспринять.
— О, замолчи! Я еще не встречала никого, кто воспринял бы мои тенниски
неправильно.
Дуэйн отправился в ванну, чтобы умыть лицо, на большее у него уже не хватало
времени. Теперь на Карле была тенниска с девизом: ГУЛЯЕМ ДО ТОШНОТЫ.
— Возможно, мы могли бы справить две свадьбы сразу, — сказала его
жена.
— То есть?
— Дики с Билли Энн и Нелли с Джо.
— Дики с Билли Энн ни о чем таком не заикались. Он боится возвращаться
домой из страха быть подстреленным ею.
— Мы можем получить в невестки какую-нибудь сорвиголову. — Он
приведет девушку, которую мы даже не знаем.
— Впервые за десять лет вижу на тебе надпись, в которую не нужно
вникать, — проговорил Дуэйн, но жена уже была далеко и не слышала его.
Когда Дуэйн приехал на совещание, там был только один Сонни. Заседание
проводилось в тесной комнате, которая была выкрашена почему-то в цвет
яичного желтка. У попавшего в такую комнату, создавалось ощущение нахождения
внутри яйца.
— Что слышно о Лестере? — спросил он, испытывая угрызения совести
из-за того, что не захотел забежать к нему днем и поболтать.
— Я думаю, что он лежит в больнице и разгадывает кроссворды, —
ответил Сонни. — Такие стрессы у него случались.
Сонни всегда одевался аккуратно и стирал каждое воскресенье свои вещи в
собственной прачечной. Также каждое воскресенье он мыл свою машину в
собственной мойке. Дуэйну всегда казалось, что его чистоплотность только
подчеркивает его печаль.
Находясь с ним, Дуэйн желал, чтобы поскорее пришел кто-нибудь еще. Они с
Сонни дружили почти всю жизнь; в этой дружбе было много хорошего, но со
временем интерес друг к другу начал стираться и все труднее становилось
находить темы для разговора.
— Должно быть, софтбол затянулся, иначе женщины были бы здесь
давно, — проговорил Дуэйн.
Но вот послышалось знакомое шарканье ног, и в комнату вошел старый Болт с
пустой банкой томатного сока, которая постепенно во время заседаний
заполнялась отжеванным табаком. Старый Болт любил жевать табак.
Являясь самым старым гражданином округа, он с нетерпением ожидал приближения
знаменательной даты. По всей видимости, он был первым гражданином,
родившимся в округе Хардтоп; в ходе празднования столетия округа
предполагалось отметить и его день рождения. Его ввели в почетные члены
комитета
Столетие
в надежде на то, что он поможет исправить все
исторические неточности, но вскоре выяснилась его полная беспомощность в
вопросах истории края.
Последние двадцать лет он жил с почти восьмидесятилетней дочерью Бьюлой.
Других родных и близких Болта уже не было в живых. Весь день напролет они
смотрели
мыльные оперы
и спортивные программы.
За эти два десятилетия, как выражалась Минерва,
слабые лучи
стерли все
следы истории округа из памяти старика. Единственным событием, врезавшимся
ему в память, был взрыв где-то в двадцатых годах, когда мастерская взлетела
на воздух, убив кузнеца.
Тем не менее это был живой старик, часто плевавший и кряхтевший на всех
заседаниях комитета, находя юмор там, где другие ничего, кроме скуки, не
видели. Он словно был настроен на одну из развлекательных программ,
передаваемых по телевидению.
— А вот и я, мальчики, — произнес он. — Что мы сегодня
обсуждаем?
— О, мистер Болт, я думаю, торжественную часть, — ответил Дуэйн.
Было решено, что на местной площади для родео в течение недели будут
проводиться пышные зрелища. В частности, устроители собирались наглядно
представить историю округа от сотворения мира до — приблизительно — 1980
года.
Жарко дебатировался вопрос о временных рамках. Поскольку в течение многих
миллионов лет в округе происходили только геологические события, то
отдельные граждане высказывались вообще за исключение столь медленно текущих
эпох. Им возражали, что если выбросить миллионы лет из праздника, то
посыпятся упреки в искусственности или отсутствии широты взглядов.
Программа праздника вобрала в себя труд многих, хотя некоторые не написали
для нее ни строчки. Представители местных религий, которые считали, что
теология, а не геология, является началом всего, не сидели сложа руки,
подготовив пространный документ, основанный на Книге Бытия. К Карле
обратились с просьбой изобразить Еву, но она отнеслась к этому предложению
без особого энтузиазма.
— Если они думают, что я буду стоять голая и разговаривать со змеем, то
глубоко ошибаются, — заявила она. В это время на ней появилась рубашка
с надписью: ТЫ НЕ МОЖЕШЬ БЫТЬ ПЕРВЫМ, НО ТЫ МОЖЕШЬ БЫТЬ СЛЕДУЮЩИМ.
Бобби Ли, неисправимый насмешник над общепризнанными фактами и принципами,
презрительно отозвался о том, что райский сад располагался где-то вблизи
Талиа.
— Я убежден, что надо писать сюжет на тему Ада на земле, — сказал
он. — Если они собираются это мероприятие проводить в августе, то здесь
будет самая настоящая адская жара.
— Я мог бы рассказать о том, как чертовски тяжело всю жизнь вкалывать
на этих чертовых нефтяных промыслах, — подхватил Эдди Болт.
Дебаты по вопросу освещения других периодов истории разгорелись не на шутку.
Дженни Марлоу высказалась за представление в лицах Бостонского чаепития и
подписания Декларации Независимости, хотя во времена, когда происходили оные
события, в этих местах проживало лишь несколько полуголодных индейцев.
— Я знаю, но это все славное прошлое, а мы часть Америки, как и
Бостон, — доказывала Дженни.
Дженни всех взяла измором (это было в ее характере), и Сонни убедили сыграть
роль Бенджамина Франклина.
Почти единогласно было решено, что программа подготовки должна включать как
можно больше войн и что праздник следует завершить нефтяным бумом двухлетней
давности. Если же увенчать его нынешним кризисом, то огорчатся как сами
исполнители, так и зрители, и без того разорившиеся после спада бума.
— На мой взгляд, надо построить макет банка, и апофеозом послужат
сцены, где люди стреляются или режут друг другу глотки, — проговорил
Сонни, ловя себя на мысли, что с увеличением его долга из него все больше
прет юмор висельника.
Несмотря на эти его слова, предложение завершить праздник показом нефтяного
бума комитет принял с только одним отрицательным голосом. Было решено,
однако, что вместо нефти из фонтана будет бить подкрашенная вода.
Отрицательный голос, разумеется, принадлежал Дуэйну.
— Ну давайте остановимся на нефти, — умолял он. — Ко времени
проведения нашего праздника она окажется дешевле воды.
— А я думаю, что заключительная сцена должна походить на торжественный
выход на родео, — высказалась Дженни. — Но вместо лошадей мы все
появимся на
кадиллаках
. Это будет достойным концом, символизирующим
процветание.
— К тому времени придется изъять все
кадиллаки
в городе, —
сердито заметил Дуэйн, недовольный тем, что никто не поддержал его
предложение по завершению праздника на печальной ноте.
Он уже собирался перенести заседание ввиду отсутствия кворума, как появилась
Сюзи Нолан с пугающе новой прической. Она подстриглась и посеребрила свои
каштановые волосы сединой на манер Тины Тернер Кроме того, она очень
энергично работала челюстями, вгрызаясь в жевательную резинку. Последнее еще
меньше, чем прическа, вязалось с ее стилем. Это, конечно, мелочи, но на душе
у Дуэйна заскребли кошки.
Следом за Сюзи вошел Бастер Ликл с преподобным Дж. Дж. Роули. Бастер, помимо
того что он являлся членом совета, был еще и местным торговым королем. В
Талиа и соседних городах ему принадлежало несколько предприятий различного
профиля, включая
Молочную королеву
. Это был невысокий и энергичный
человек, любивший в свободное время заняться историческими изысканиями.
Дж. Дж. Роули отличали натруженные руки и напор, благодаря которому он
пролез в комитет невзирая на слабые возражения других местных представителей
культа. Дж. Дж., ощутившему потребность принять духовный сан, а не
предаваться порочной жизни, состоящей из похоти и алкоголизма, возглавил
баптистскую фракционную группу, называющую себя белобаптистами. Дуэйн так и
не выяснил, что, собственно, проповедуют белобаптисты, но как бы там ни
было, занимались они этим истово. Одно время символ веры белобаптистов
привлек в свое лоно многих женщин Талиа, отказавшихся от прежнего
вероисповедания.
Едва Дж. Дж. и Бастер уселись, вошли Ральф Ролф, местный скотовод, и Дженни
Марлоу. Она всегда стриглась коротко, под мальчика, чтобы волосы не мешали
подавать мячи. Они и на этот раз были короткими, но торчали в разные стороны
острыми пучками. Также Дженни сильно подвела глаза ярко-синими тенями.
— Итак, собрались вроде бы все, — начал Дуэйн упавшим голосом. Ему
очень хотелось знать, что же означают эти новые прически. Когда Карла меняла
свои, обычно это означало, что она завела нового друга.
Больше всего ему, однако, не понравилось, что комитет собрался в полном
составе и заседание может затянуться. В таких случаях споры вспыхивали, как
сухая трава в степи. Одна мысль об этом лишала его сил и делала вялым.
— Наше заседание, леди и джентльмены, должно быть кратким, —
деловито продолжал он. — На следующей неделе поступают в продажу
тенниски, пепельницы и бамперные наклейки.
Поскольку никто из присутствующих не проявил никакого интереса к данному
вопросу, Дуэйн перешел к следующему.
— В первую очередь, мы должны проголосовать вот по какому вопросу:
следует ли нам приглашать со стороны человека, который занялся бы
организацией праздника? Уже через месяц начнутся репетиции.
Комитет опять слабо прореагировал на слова Дуэйна. Вопрос приглашения
постороннего человека для управления таким сложным делом не особенно-то их
волновал. У Дуэйна возникло желание отхлестать их, как Шорти, перчаткой.
— У меня есть один человек на примете. Он из Бруклина и организовывал
нечто подобное в округе Трокмортон, и там остались очень довольны им.
— Этот Бруклин около Тайлера или где-то еще? — полюбопытствовал
преподобный Роули.
— Это один из районов Нью-Йорка, — просветил его Дуэйн. — Ему
помогает группа из трех человек со спецэффектами. Нам потребуется небольшое
световое шоу для Сотворения мира.
— Всевышний не пользовался электричеством, — заметил Дж. Дж.,
считавший своим долгом исключение из программы всевозможных представлений,
могущих привести к произвольному толкованию Библии.
— Он воспользовался молнией, — вставил Сонни. — Это и есть
электричество.
— Но он не прибегал к услугам никого из Бруклина, что в Нью-
Йорке, — настаивал Дж. Дж. — Этот человек может оказаться
католиком.
— Этот человек должен хорошо разбираться в постановке батальных
сцен
...Закладка в соц.сетях
