Жанр: Любовные романы
Ночь в Венеции
...понию... Широко однако раскинулась империя Блэкморов!
Она остается одна, в полном неведении, когда ему надоест любимая кукла по
имени Элизабет.
— Мне нравится твой костюм, — сказал Билли, давая понять, что
деловой разговор закончен и можно вернуться к прерванным забавам. — Так
и хочется стянуть его, чтобы поцеловать твое соблазнительное тело.
Элизабет отступила, зная его способность добиваться желаемого.
— Вот возьму да овладею тобой на столе, — не унимался Билли.
— На столе, наверное, и в самом деле сверхсексуально, но это удовольствие я приберегу для мужа.
— Разведка боем закончилась, переходим в наступление? — не остался
в долгу Билли. — Чем вызван рывок на сей раз? — Босс сел в кресло,
скрестив руки на груди.
— Хочу, чтобы ты завизировал мое заявление об уходе.
— Ты кого-нибудь встретила?
— А тебе-то что? Я, кажется, ясно дала понять, что мечтаю о мужчине,
который поймет, что нужно такой женщине, как я, и отнесется ко мне с
уважением, — ответила Элизабет спокойно и просто.
Билли сделал ликующий жест.
— Ты имеешь в виду меня! Я прекрасно понимаю тебя, когда ты обвиваешь
мои ноги своими, а я погружаюсь в тебя. И я уважаю твое желание время от
времени находиться со мной в столь тесном контакте.
— Почему ты постоянно говоришь только об одном сексе? Секс сексом, но
счастье ведь не только в этом?
— Не всякий секс, киса моя, не всякий! Думаешь, мужчина, которому ты
намерена отдаться на столе, — Билли оглядел стол, огромный, как
бильярдный, — доставит тебе больше наслаждения, чем я?
Элизабет молча смотрела на него в явном замешательстве.
— А ты с приветом! — сказала она. — Определенно.
Разговаривать с тобой, что бродить по лабиринту.
— А с тобой — по минному полю! — парировал босс. — Что
случилось? Пять минут назад я обнимал и целовал нежную ласковую женщину, а
сейчас передо мной остервенелая бабенка.
— Ну и пусть! Может, поужинаем вместе и поговорим о метаморфозах?
— Дошло! Ты взвилась потому, что я улетаю в Японию?
— Я взвилась, как ты выразился, потому что ты опять мешаешь мне
выполнить принятое решение. Подпиши заявление, и тогда я разберусь без тебя,
что мне делать и как поступать. Уйду и больше не вернусь!
— Когда хотят уйти, уходят! — жестко бросил босс. — Не морочь
мне голову, у тебя нет такого намерения. — Блэкмор взял конверт и
порвал пополам. — Не заводись, — добавил он, увидев ее сверкающие
гневом глаза. — Впереди у тебя целая неделя. Напишешь новое заявление.
Вернусь, поужинаем вместе, обсудим. Клянусь, — Билли приложил руку к
сердцу, — уделю беседе столько времени, сколько потребуется.
— Если только не зазвонит телефон, — уколола Элизабет.
— Лиз, — гаркнул он, теряя терпение, — я же стараюсь сделать,
как лучше. Неужели не понимаешь?
— Каким образом?
— Потерпи неделю. Я бы не полетел в Токио, но не могу, поверь. —
Босс отошел от стола и направился к девушке. — Бизнес есть бизнес.
Возникла проблема, решить ее в состоянии только я один. — Билли обнял
Элизабет за плечи. — Повторяю, вернусь, обязательно поговорим серьезно.
— В каком смысле? Опять будем ходить вокруг да около?
— Нет, Лиз, нет! — Он наклонился и нежно поцеловал ее. — Ну,
скажи мне что-нибудь хорошее! Разве я не заслуживаю?
— Хорошо, возвращайся скорее, — прошептала Элизабет, понимая, что
пока ему удалось подчинить ее.
Глава девятая
Целую неделю Элизабет до предела была загружена служебными делами. Роберт
носился с новым проектом и поручил ей подготовить пространные справки по
ряду вопросов.
Билли не объявлялся. Да, она, собственно, и не ждала звонка. Предстоящий
разговор был настолько важным, что не укладывался в телефонную перепалку.
Оставалось ждать, пока босс вернется из Токио.
К своему удивлению, Элизабет почти не вспоминала о нем — ее очень увлекла
работа с Робертом.
Так продолжалось до пятницы.
Где-то после обеда она надумала заглянуть к Блэкмору-младшему — срочно
требовались кое-какие уточнения. Обычно без предварительной договоренности
Элизабет в кабинет не заходила, но тут изменила собственному правилу.
Открыв дверь, девушка опешила: в кресле сидела Берта.
— Прошу прощения за вторжение, — сказала Элизабет и повернулась,
намереваясь уйти.
— Пустяки, — остановил ее голос Берты. — Папочкиной подружке
разрешается. А может, лучше сказать... бывшей подружке?
— Бет, прекрати! — гаркнул Роберт.
Элизабет справилась с нахлынувшей яростью и, не взглянув на ехидно
улыбающуюся девицу, произнесла спокойным голосом, обращаясь к шефу:
— Я зайду позже, когда ты освободишься.
— Задержись, прошу тебя! — Роберт вышел из-за стола. — Эта
дурно воспитанная особа обязана попросить у тебя прощение. Я жду,
Берта! — сказал он строго.
Берта, распахнув оливковые глаза, заметила с развязной дерзостью:
— Я не собираюсь просить прощения! И вообще, дядя Роберт, если уж на то
пошло, почему бы тебе не расстаться со своей сотрудницей? Бери пример с
папы, он же вышвырнул ее из жизни!
— Остановись! — рявкнул Роберт. — Как ты смеешь вести себя
так непочтительно с мисс Гиллан? Как смеешь, спрашиваю тебя?
Досчитав до десяти, Элизабет сказала не повышая голоса:
— Очень даже смеет, уверяю тебя, ей все дозволено. Однако прежде чем
уйти, я намерена поставить мисс Блэкмор в известность — ничего подобного ее
отец в отношении меня не позволил.
— Вот как! А разве в клинике он не велел тебе убираться вон?! Я же слышала собственными ушами!
— Ты слышала то, что хотела услышать. Он попросил меня уйти, потому что
ему было стыдно за тебя. Это раз. А во-вторых, он не желал, чтобы я обращала
внимание на твои бредни.
— Ты лжешь! — Берта вскочила, и по ее совершенно обезумевшим
глазам Элизабет поняла, что дикая сцена, разыгравшаяся в клинике, вот-вот
повторится. — Папа ненавидит тебя! — взвизгнула она. — Он мне
сам говорил.
— Сядь! — приказала Элизабет тихо. Берта не пошевелилась. —
Сядь! — повторила она твердо и, положив руку на плечо девушки, почти
насильно усадила ее в кресло.
— Элизабет... — предостерегающе произнес Роберт.
— Прошу тебя, не вмешивайся, — оборвала Элизабет резко, не отводя
взгляда от перекошенного злобой лица Берты. — Наши отношения касаются
только нас двоих. Я долго сносила выходки дочери Билли, но сейчас, думаю,
настало время положить унижению конец. Более того, я приняла решение раз и
навсегда покончить с ложным положением, в котором оказалась. Ты слушаешь
меня, Берта? Хочешь или нет, а тебе придется узнать правду. Так вот, твой
отец ни разу — повторяю, ни разу! — даже не заикнулся о том, чтобы
расстаться со мной. А вот я, к твоему сведению, собираюсь это сделать,
поскольку не намерена терпеть беспардонные выходки его семейства.
— Ты лжешь, лжешь, лжешь... — завелась опять Берта. — Он
бросил тебя! Он... сам... Папочка всегда вышвыривает таких, как ты, потому
что я...
— Прекрати сейчас же! — заорал Роберт.
Она осеклась, но сказанного не воротишь.
Берта поняла, неожиданно покраснела и отвела взгляд.
— Продолжай, — потребовала Элизабет. — Потому что ты...
Молчишь? Ну так я за тебя докончу. Потому что ты — злая, жестокая,
мстительная, корыстная эгоистка.
— Ненавижу тебя! — Берта бросилась к Элизабет и яростно
выкрикнула, глядя ей в глаза: — Вся наша семья тебя ненавидит! Ты мерзкая,
ты задумала вбить клин между моими родителями.
— Ты что, спятила, дорогая племянница? — взорвался Роберт. —
Да они уже десять лет в разводе!
— Одного понять не могу, — как бы не заметив выходки Берты,
продолжала Элизабет, — почему ты такая жестокосердная? Ведь от
родителей получаешь столько любви и внимания! А источаешь злобу. Взгляни на
себя со стороны. Эгоцентрична сверх меры; ты даже не замечаешь, что от твоей
самовлюбленности страдают окружающие, которые делают тебе только добро.
— Ах, какая же ты... коварная потаскушка! К твоему сведению, я...
— Эгоистка, каких мало, — не дала ей договорить Элизабет. — И
жестокая: лишаешь отца права на собственное счастье, заставляешь его
постоянно испытывать перед тобой чувство вины. Злая, очень злая! С какой же
гордостью ты заявила, что стоит тебе захотеть, и Билли вышвырнет меня из
своей жизни, как делал, судя по твоим словам, с другими женщинами.
— Элизабет... — кашляну и Роберт, заметив, что Берта побелела, а
взгляд ее остановился.
— И, наконец, ты мстительно ревнива ко всему, что ставит под угрозу
твою власть над отцом, а ради чего? — Элизабет презрительно посмотрела
на Берту. — Чтобы причинить боль беззаветно любящему тебя человеку
только за то, что он осмелился сбросить оковы опостылевшего брака. Почему ты
не считаешься с отцом, почему заставляешь его страдать?
— А ты, а ты... вон как разъярилась! Сама злая, как ведьма, из-за того,
что он не собирается на тебе жениться. Разве не правда? — Берта
пошатнулась, схватившись за спинку кресла.
— Я? Замуж за Билли? — Элизабет рассмеялась. — Упаси Бог!
Войти в вашу семью? Я терпеть не могу ханжества и притворства. Я выйду замуж
за того, кто полюбит меня без оглядки, а не как твой отец, которого ты
постоянно третируешь. Нет уж! Впрочем, если бы я была потаскушкой, как ты
выразилась, возможно, стоило бы поразмыслить, а не пристроиться ли к
семейству, близкому мне по духу?
— Гадина! — прошипела Берта.
Элизабет улыбнулась.
— Вот видишь! Мало того, что потаскушка, так еще, как только что ты
сказала, и гадина. Ты, дорогая, меня с кем-то путаешь! — усмехнулась
мисс Гиллан и стремительно вышла из кабинета.
— Вот так отлуп! — восхитилась Дайана, когда Элизабет, едва не
сбив ее с ног, распахнула дверь.
— Занимайся своим делом! — осадила секретаршу Элизабет и, влетев
пулей к себе, бросилась к столу.
Вот и прекрасно! Вот и слава Богу! — бушевала она, водя дрожащей рукой
по листу бумаги. Теперь-то великолепный Билли обязательно подпишет
заявление! Берта точно уговорит его...
— Роберт повез племянницу домой, — весело сообщила Дайана, спустя
четверть часа, зайдя к мисс Гиллан. — Он просил передать вам, что назад
не вернется, потому что прилетел Билли и вот-вот нагрянет сюда.
Значит, Блэкмор-старший в Чикаго? Элизабет нахмурилась. И не позвонил?
— Он возвратился еще до обеда, подвез на работу личную секретаршу, мы с
ней обедали, — словно прочитав мысли Элизабет, для большей
убедительности Дайана раскрыла источник информации. — Правда, она сразу
уехала домой, сказала, нужно отоспаться, работы невпроворот, да и перелет
вымотал. Перепад во времени, то да се...
— Н-да!..
По спине Элизабет пробежал холодок. Сейчас Берта подольет масла в огонь. Ну
что ж, чем хуже — тем лучше! Она заново написала заявление и приготовилась к
встрече.
Билли приехал через час.
— Та-а-а-к... — протянул он, входя в кабинет мисс Гиллан. —
Как, скажи на милость, тебя назвать после того, что ты наговорила моей
дочери?
Элизабет окинула его взглядом и обомлела: столь растерзанным и измученным
Билли, если не изменяет память, ни разу в офисе не появлялся.
Бледный, всклокоченный... Без пиджака, без галстука, в мятых брюках. Похоже,
рвал и метал, усмехнулась она, увидев, что на рубашке нет верхней пуговицы.
— Ну что? — Блэкмор повысил голос, поняв, что Элизабет не намерена
оправдываться.
— На полтона ниже, пожалуйста. Я высказала все, что сочла нужным. В
конце концов, почему я одна постоянно выслушиваю оскорбления? —
ответила она холодно.
— Ты что, в отместку наплела всякий вздор? — сверкнул мужчина
глазами.
Поняв, что вот-вот разразится буря, Элизабет решила смягчить интонацию.
— Билл, пойми, Берта зарвалась, она уверена в безнаказанности, мне
ничего другого не оставалось, как поставить ее на место.
— Она еще ребенок, черт возьми, неужели непонятно?
— Ребенок? — фыркнула Элизабет. — Открой глаза, Билл! Ей уже
семнадцать лет! Она взрослая девушка... И вообще, мне кажется, она ревнует
тебя чисто по-женски. Патология какая-то!
— Опомнись! — заорал он и, обежав стол, вцепился Элизабет в плечи,
приподнял со стула и основательно встряхнул. — Ты спятила!
— Руки, Билл! Сейчас же убери руки, а не то я прикажу Дайане вызвать
охрану, — процедила мисс Гиллан сквозь зубы.
Вместо ответа он сдавил ее шею.
— За измывательство над дочерью президента тебе не поздоровится, —
прошипел босс, прищурившись.
— О-о-о... Вот даже как? — протянула Элизабет. — Президент!
Опять табель о рангах? Ну-ну... Да тебя на смех поднимут, когда узнают, что
произошло. А я с радостью расскажу сама, что ты вытворял. И сомневаюсь,
будешь ли ты до конца честным, если история выплывет наружу. Здорово же тебя
скрутила твоя Берта! Прямо-таки узлом завязала! Интересно узнать ее версию,
прежде чем я выскажу то, что, щадя тебя, тщательно скрывала?
Угрожающе взглянув на Элизабет, Билли разжал пальцы.
Она опустилась на стул и потерла шею. Босс, резко повернувшись, зашагал к
окну.
— Выкладывай! — приказал он, прислонившись к раме.
Ну и видок! — подумала девушка. Даже жаль его. Укатали сивку крутые
горки! Да и она, наверно, выглядит не лучшим образом.
— С удовольствием! — усмехнулась Элизабет, устраиваясь
поудобнее. — Так много накопилось, что не знаю, с чего начать. Пожалуй,
с первой встречи. Не успели мы познакомиться, а твоя дочь уже заявила, что
не пройдет и месяца, как ты меня бросишь, стоит ей только захотеть. На
вечере по случаю семнадцатилетия она совершенно распоясалась: расхаживая
среди гостей, с удовольствием объясняла им, кто я такая: очередная папочкина
потаскушка... Мило, не правда ли? — Элизабет передернуло от отвращения
при одном воспоминании о выходке Берты. — А в клинике твой милый
ребенок сообщил, что при первой же возможности ты тащишь Мэри в спальню.
Бедное невинное дитя! Такая несмышленая!..
Билли сидел молча, бледный, осунувшийся. Странно! — подумала Лиз. На
него не похоже!
— Не считай, что я виню только Берту, — продолжала она. —
Вряд ли твоя дочь отважилась бы на подобное хамство, если бы знала, что
родители не погладят ее по головке. Вы сами ее распустили. Более того,
воркуете у нее на глазах... Не удивительно, что она мне безапелляционно
бросила:
Не сегодня-завтра родители снова поженятся!
Элизабет вздохнула. Блэкмор слегка поморщился, что не укрылось от
проницательной мисс Гиллан.
— Кстати, Мэри, кажется, надеется, что ты вернешься. Может, я ошибаюсь,
но думаю, она всерьез воспринимает игру, которую ты затеял, чтобы
умилостивить дочь.
Билли взъерошил и без того взлохмаченные волосы и, подойдя к столу, за
которым сидела Элизабет, тяжело вздохнул и опустился на стул напротив.
— Расскажи в деталях, что произошло в кабинете Роберта.
— Пожалуйста! Я зашла без предварительной договоренности, увидела Берту
и хотела уйти, но она сразу меня зацепила...
Элизабет говорила откровенно, ничего не утаивая и не прибавляя.
— Если не веришь, спроси у брата или хотя бы у Дайаны. Она слышала все
от начала и до конца.
Элизабет встала из-за стола и подошла к окну.
— Стараясь не потерять расположение Берты, вы вырастили морального
урода. И если немедленно не примете меры, то вообще упустите ее, —
сказала она решительно. — Неужели ты не понимаешь, что твоя дочь
глубоко несчастна? Когда в семье нелады, прежде всего страдают дети. Но еще
хуже — делать вид, что ничего страшного не произошло! Ребенок начинает
надеяться, что родители снова сойдутся, вновь наступит семейное счастье.
Берта, естественно, рассчитывает, что вы с Мэри опять поженитесь и жизнь
пойдет по накатанной колее.
— Нет! — произнес Билли устало.
— Самое разумное, с моей точки зрения, — объяснить ситуацию Берте
откровенно. Ты знаешь, я к твоей дочери особой любви не питаю, —
заметила Элизабет с присущей ей искренностью, — но смотреть, как вы
губите ее, мне больно. Несчастная девушка живет иллюзиями, которым не
суждено сбыться.
Блэкмор откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Он явно был на пределе.
Элизабет понимала, что усложняет и без того запутанные семейные отношения,
относясь с участием к страданиям Билла. Ей хотелось как-то облегчить его
участь. Синие глаза затуманились слезами. Да пусть разбираются сами! Далась
ей эта Берта. Ну оскорбила, ну и что? Господи, о чем она? Девочке в жизни
придется ох как несладко, если сейчас все спустить на тормозах...
— Думаю, пришла пора объяснить тебе кое-что, — нарушил Билли ход
ее мыслей. — Я имею в виду Берту. Года два назад попала она в дурную
компанию. И понеслось! Мэри полностью потеряла над ней контроль. Дочь стала
таскать из дома вещи. Не по-крупному, а так, по мелочам. Конечно, что-то
существенное на улице продать трудно, а на пустячки всегда найдется
покупатель. — Билли замолчал. Углы губ опустились, на лбу пролегла
глубокая складка. — Она пристрастилась к наркотикам, вот зачем
понадобились деньги. Лечили...
Последний ил глубокая пауза. Элизабет стояла потрясенная.
— Пока Берга лежала в клинике, — продолжал он, — выяснилось,
что у нее развилась депрессия. Естественно, ведь она считала себя брошенным
ребенком. Врачи посоветовали противостоять болезни единым фронтом. Вот мы с
Мэри и проявили полное единодушие и, как ты выразилась, вырастили морального
урода... — Блэкмор открыл глаза и с горечью посмотрел на
Элизабет. — Я пришел в ужас, когда услышал, что она тебе наговорила
тогда в клинике.
— Так ты слышал?
— Не только! Устроил допрос с пристрастием. Она повторила слово в
слово. Я готов был душу из нее вытрясти. Какого черта, думал, гублю свою
жизнь, отказываюсь от собственного счастья, исполняю любые ее капризы. А
она? Гадко, мерзко лжет! И про кого? Про любящего отца! Словом, тогда Берта
попросила прощения. Но ты еще не знаешь о другом случае. Оказывается, Мэри
почувствовала себя плохо еще до приезда гостей и сообщила дочери. Но та
упросила мать никому ничего не говорить, чтобы не испортить праздник. Мэри
спасли чудом, буквально отняли у смерти. Берта тогда очень терзалась! А тут
ты подвернулась под руку. Ну, а ты сама понимаешь, люди с неустойчивой
психикой всегда обвиняют в своих бедах других...
— Поэтому ты и велел мне уйти?
— А что мне оставалось делать? Мэри находилась в критическом состоянии,
я не мог уйти из клиники. К тому же не смел задать Берте взбучку при тебе.
Однако меня вот что удивляет: почему после всего, что я ей тогда высказал,
она осмелилась снова нападать на тебя?
— Она меня ненавидит, — вздохнула Элизабет. — Объясняется
очень просто. Я мешаю осуществиться ее мечте — твоему примирению с Мэри.
Значит, я ее личный враг.
— Попроси Дайану сварить кофе. — Билли поставил локти на колени и
сжал голову руками. — Я просто без сил! Не успел войти в дом, как Берта
выплеснула на меня очередную порцию убийственных новостей.
— Да, конечно! — отозвалась Элизабет, радуясь возможности
закончить тягостный разговор.
Подойдя к столу, она позвонила по внутреннему телефону Дайане, положила
трубку и задумалась. Что делать с заявлением? Сказать сейчас или потом?
Пожалуй, лучше повременить, решила она.
Элизабет взглянула на Билли. Сердце дрогнуло.
Господи, какой он несчастный!
Она обогнула стол, подошла к нему и провела ладонью по щеке. Он глухо
замычал.
Не вовремя? — подумалось девушке. Но он взял ее руку и стал по очереди
целовать пальцы, а потом, не отпуская, положил себе на колено.
— Прости меня! Я чертовски виноват перед тобой, — пробормотал
Билли хрипло.
Элизабет улыбнулась, наблюдая, как он перебирает пальцы.
— Перестань! — тряхнула она головой. — Я сама виновата, раз
допустила к себе такое отношение.
— А на дне рождения Берты прозрела? Решила, пора ставить точку?
Именно! — промелькнуло у нее в голове, однако она ничего не сказала...
Билли неожиданно вскочил и стал мерить комнату шагами.
Взад-вперед, взад-вперед!..
Таким энергичным Элизабет давно не видела босса. Как правило, ему не
сиделось на месте, если какая-нибудь проблема требовала немедленного
решения.
Вошла Дайана. Принесла кофе. Поставив поднос на стол, метнула на Билли
настороженный взгляд и поспешно удалилась.
Элизабет хотела разлить кофе по чашкам, но он сделал это сам и залпом выпил
сначала свой напиток, потом машинально взял другую чашку и снова заходил по
кабинету. Девушка молча наблюдала.
Господи, сколько в нем энергии! И в делах, и в любви... Ох, Лиз, да не в
любви, а в сексе, поправила она себя. Так точнее! Нет, скорее, в страсти.
Билл — действительно страстная натура. Как целует, как обнимает!.. А она все-
таки эгоистка. Самую малость. Человек мечется, места себе не находит, а
она... о чем она думает?
Блэкмор неожиданно повернулся и перехватил ее взгляд, полный сострадания. На
секунду замешкался, потом решительно подошел к столу и набрал номер.
— Мэри, ты? — спросил он резко.
Элизабет почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Берта дома? Что-о-о? Уже ушла? Так быстро оправилась от потрясения?
Со мной? Я в порядке. В порядке, говорю. Да, выяснил. Выяснил досконально.
Билли искоса посмотрел на Элизабет, и та поняла, что бывшая жена задала вопрос, касающийся лично ее.
— Как себя чувствуешь? Нормально? Ну и отлично. Я хочу заехать. Нужно
кое-что обсудить. — Видимо, Мэри что-то спросила, и Билли
нахмурился. — Нет, не только Берты. Разговор касается и тебя, и меня.
Через полчаса буду.
Блэкмор положил трубку.
— Так! — сказал он. — Где Роберт?
— Уехал, — ответила тихо Элизабет.
— Куда?
— Не знаю. Наверное, от тебя прячется.
— Правильно делает. Храбрости поубавилось. Особенно после нашей
дружеской беседы у Кристины.
— Ты вел себя отвратительно! — резко заявила Элизабет. —
Стыдно вспомнить. Роберт неудачно пошутил, а ты на него набросился с
кулаками...
— Брось, Лиз! Он мне завидует, потому что ты принадлежишь мне, а не
ему.
— Начинается... — произнесла она упавшим голосом, стараясь скрыть
смятение. — При создавшихся обстоятельствах предпочитаю остаться одной.
— Посмотрим! — хмыкнул Билли, обнимая и целуя девушку. — Я
тебя никому не отдам, ясно?
Неужели он не понимает, что она действительно уходит от него?
Элизабет смотрела широко раскрытыми глазами. Ну что за человек? Только что
выглядел чернее тучи, а теперь так и сияет.
— Где твое пальто? — спросил он, озираясь по сторонам. —
Одевайся, поедешь со мной.
— Я не имею права покинуть офис, пока не появится мой шеф. Кто-то
должен здесь оставаться? Впрочем, я бы не отправилась с тобой, даже если бы
Роберт находился на месте.
— Ты что, смеешься надо мной? Я президент или нет? Где пальто? —
И, схватив Элизабет, за руку, потащил к двери. Она упиралась, но он вытолкал
ее за порог. Сняв с вешалки пальто, набросил ей на плечи — У нас уйма
неотлож
...Закладка в соц.сетях
