Жанр: Любовные романы
Магия чувств
...ских линий кожаную сумку и такого же типа туфли.
Но отец, похоже, не оценил ее стараний: его слишком занимали вопросы
финансовой политики, которые он и принялся обсуждать с Питом.
— Но бесспорным преимуществом свободного рынка, — рассуждал он,
для вящей убедительности размахивая вилкой, — является то, что он
неизбежно ведет к более тесной зависимости цены от основополагающего
принципа спроса и предложения.
— Возможно, — сухо заметил Пит. — Но не сразу и только при
идеальных условиях отсутствия всякого вмешательства. На деле же фондовые
биржи работают иначе. Прибыль дилеров зависит не от правильности, а от
скорости их решения — покупка и продажа совершается, едва успеет загореться
табло.
— Вот здесь-то и подстерегает опасность, — с воодушевлением
произнес сэр Стаффорд. — Умелое посредничество само по себе прекрасно,
но, когда стимулирующая функция рынка себя исчерпает, оно может дать
обратный результат. Правительствам для нормального функционирования в этой
сфере необходимы международные соглашения, чтобы иметь возможность оказать
давление на определенные структуры.
— Тогда это вряд ли можно будет назвать свободным рынком, не так ли?
— Но фондовый рынок существенно отличается от промышленного. — Сэр
Стаффорд на минуту замолчал, пока официант разливал кофе. —
Правительства всегда регулировали свои финансовые институты.
— Кажется, мы утомили Чарли своими разговорами, — сказал Пит,
увидев, как она едва не зевнула.
— О! — Отец с удивлением на нее посмотрел, как будто забыл о ее
присутствии. Не исключено, что так оно и было. Он снисходительно похлопал ее
по руке, она крепко сжала зубы. — Прости, дорогая. Это был мужской
разговор. Буду рад продолжить его с вами как-нибудь в другой раз, —
добавил он, обращаясь к Питу. — Очень важно понять точку зрения
промышленного сектора. Если вам когда-нибудь случится быть в Брюсселе или
Страсбурге, мы могли бы вместе пообедать.
— Это было бы интересно, — подтвердил Пит тоном, подразумевающим
многие
но
, однако Чарли не сомневалась: отец, уверенный, что оказывает ему
большую честь, этого не ощутил.
— И, конечно, я должен вас поблагодарить за то, что вы избавили мою
дочь от последствий ее непутевого образа жизни. В самом деле, Шарлотта,
стоит мне подумать, сколько денег я вложил в твое образование...
— Лучше б ты сберег свои деньги и оставил меня с мамой, —
раздраженно бросила она. Он нетерпеливо фыркнул.
— Ладно. Но ничего хуже ты не могла придумать. Это же надо: связаться с
наркотиками! Надеюсь, ты понимаешь, какой разразится скандал, если об этом
узнает пресса?
— Никаких дел с наркотиками я не имела, — заявила она, не отрывая
взгляда от скатерти. — Их просто нашли у меня в лодке.
— А разве этого мало? Значит, у тебя такие дружки. Я не раз, а тысячу раз тебя предупреждал...
— Пап, — она смущенно взглянула на Пита, — давай не будем на
людях стирать свое грязное белье.
Сэр Стаффорд наградил Пита лучезарной отеческой улыбкой.
— Я не считаю Питера чужим, — заявил он. — После всего, что
он сделал, я бы назвал его другом семьи.
Чарли почувствовала, что ее щеки густо покраснели. Еще чуть-чуть, и отец их
благословит: похоже, он уверен, что наконец-таки нашел достойного кандидата
ей в мужья.
— Я был рад оказать помощь. — Спокойный, ровный голос Пита слегка
разрядил обстановку. — Ваша дочь очень талантливый художник.
— О... ну да. Я тоже так считаю. И конечно же, всегда поддерживал ее
как мог.
Лжец, с горечью подумала Чарли, вспомнив, как ей пришлось с ним сражаться,
когда он толкал ее на эти ужасные курсы дизайнеров интерьера, а она умоляла
разрешить ей поступить в художественный колледж.
— А что представляет собой роспись, которую ты делаешь для Питера?
весело поинтересовался он. — Надеюсь, это не обычная твоя неразборчивая
мазня? Современное искусство мне совершенно непонятно, — признался он
Питу, рассчитывая на его поддержку. — Я не могу разобраться, что там к
чему.
— По-моему, Чарли изображает средневековый Амстердам, — сообщил
Пит, ловко сумев поддержать Чарли и не вступить в спор с ее отцом.
— Правда? И когда же я ее увижу? — с сияющей улыбкой спросил тот.
Чарли охватила паника. Она терпеть не могла показывать свои картины отцу:
они всегда ему не нравились.
— Она... она еще не вполне закончена... — попыталась она
уклониться.
— О, это неважно, — усмехнулся сэр Стаффорд.
— Мне не нравится, когда смотрят картины, над которыми я еще
работаю, — сказала она, не зная, как от него отделаться.
— Неужели это относится и ко мне? — возмутился он. — В конце
концов, я твой отец.
Чарли взволнованно дышала, судорожно подыскивая убедительный ответ, но так
ничего и не придумала.
— Зайду завтра, — решил он. — Я сгораю от нетерпения увидеть
твою работу.
Да уж, ты сгораешь от нетерпения лишний раз меня растоптать и унизить,
подумала Чарли, и горькие слезы сдавили ей горло. Точно так же ты поступил с
моей матерью, только у нее была возможность тебя оставить. А отца оставить
нельзя. С отцом человек связан на всю жизнь.
— Ты выпила кофе, Чарли? — вежливо обратился к ней Пит. —
Если да, то, может, мы пойдем? Спасибо за приятный вечер, сэр. Буду рад
встретиться с вами вновь.
— Конечно же. До встречи завтра утром, да? В час дня мне нужно уехать в
Люксембург.
Мужчины встали и учтиво пожали друг другу руки, после чего Пит, поддерживая
Чарли под руку, к ее величайшему облегчению, повел ее к выходу. Слеза
скатилась по щеке Чарли, и она яростно стерла ее тыльной стороной ладони, не
заботясь о том, что может размазать макияж.
— Теперь понятно, почему у вас с отцом такие сложные отношения, сказал
Пит, когда ночная прохлада повеяла им в лицо.
Она недоверчиво взглянула на него.
— Да? — с вызовом спросила она.
— Да. Он хочет вылепить из тебя свое подобие, не учитывая твоих
природных наклонностей. Это всегда большая ошибка.
— Откуда вам знать? — Хоть она с отцом и враждовала, ей не
хотелось, чтобы его критиковали, даже если это был Пит. — Вы его первый
раз видели.
Пит сдержанно засмеялся.
— О нет. Я знаю его всю свою жизнь. Он во многом похож на моего отца. И
во мне также все восставало против него. Кончилось тем, что я взбунтовался и
вся работа в бизнесе свалилась на плечи брата.
Какая-то нотка в его голосе сказала ей больше, чем слова.
— Но вы... вы же не виноваты в этом, — ласково сказала она.
— Конечно, виноват. Безмерная работа и стрессы погубили его. Если бы я
взял часть работы на себя...
— Но вы тоже слишком много работаете, — сказала она. — Каждый
вечер, когда я иду спать, вы все еще сидите за столом.
Он усмехнулся.
— Возможно. Это попытка искупить свою вину, — признался он. —
Хотя уже поздно.
В приливе неосознанного сочувствия она обеими руками обхватила его локоть. И
в этом молчаливом единении они прошли остаток пути.
Глава 8
— Ты что? — Чарли в изумлении уставилась на отца, распаляясь
гневом. Как ты мог?
Сэр Стаффорд улыбнулся, терпеливо воспринимая негодование дочери.
— Просто я задействовал кое-кого из влиятельных людей, которые указали
на недостаток улик у обвинения. Конечно, пришлось применить мои связи. У
человека моего положения есть некоторые преимущества. Полагаю, у Питера не
было возможности сделать нечто подобное. — Следующую милостивую улыбку
он адресовал молодому человеку, которого уже воспринимал как будущего зятя.
— А я этого и не хотела, — бросила Чарли; в минуты ссоры с отцом
ей неприятно было встречаться с Питом взглядом. — Как ты посмел это
сделать? Хоть бы раз ты не вмешивался!
Тут уж удивился он.
— Но послушай, Шарлотта, неужели ты в самом деле хотела, чтобы дело
дошло до суда?
— А почему бы нет? Неужели ты сомневаешься, что суд меня оправдал бы?
Или ты думаешь, я виновна? — с вызовом бросила она.
Отец заколебался, и это говорило о многом, но он тут же спохватился и,
стараясь скрыть свое замешательство, поспешил ее заверить:
— Конечно, нет. Я знаю, моей дочери такое никогда и в голову не придет,
даже ты знаешь границы дозволенного. Так я и сказал комиссару: ты слишком
молода и тебя легко можно втянуть...
— О, благодарю, — фыркнула она. — Очень здорово, что ты
считаешь меня психически неполноценной.
— Кажется, вы, юная леди, не представляете, насколько это серьезно.
— Хорошо это или плохо, но что сделано, то сделано, — спокойно и
рассудительно произнес Пит. — Не сомневаюсь, что твой отец хотел
сделать как лучше, Чарли. — Прикоснувшись к ней твердой рукой, он
укротил в ней разбушевавшегося зверя. — Может, хватит об этом, а?
У Чарли внутри все еще кипело, но она постаралась овладеть собой. Пит прав:
что сделано, то сделано и, что бы она ни сказала, ничего уже не изменишь. И
отец, верно, с гордостью думал, что ее осчастливил, хотя прежде всего
наверняка беспокоился о том, чтобы дело не приняло огласки.
— Да, пожалуй... хватит, — согласился он и, взглянув на часы,
добавил:
— Что ж, дорогая, у меня осталось мало времени — нужно успеть на
самолет. А сейчас почему бы тебе не показать мне эту... как ее... твою
картину?
Прежде чем ответить, она должна была глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться.
— Она еще не закончена, — напомнила она ему, цепляясь за последнюю
надежду: вдруг он передумает и не будет смотреть на ее работу.
— Я же говорил, это не имеет значения, — благодушно повторил
он. — Для меня это неважно.
— Ладно, — с большой неохотой согласилась она. — Пошли.
Спускаясь в лифте, сэр Стаффорд обратился к Питу.
— У вас тут отличное маленькое производство, — заметил он. — Большей частью опытное?
Пит кивнул.
— В основном прецизионная обточка и огранка алмазов.
Сэр Стаффорд кивнул с понимающим видом.
— Угу, внутри сектора этой промышленности ваше производство имеет
большие перспективы. Но вы этим не ограничиваетесь, полагаю?
— В пределах нашей отрасли, — сказал Пит, — мы занимаемся
оптикой, механическими устройствами и электроникой.
— Прекрасно, прекрасно. Не сомневаюсь, все это очень разумно.
Они приехали на первый этаж. Однако сэра Стаффорда больше заинтересовал
офис, нежели роспись Чарли. Девушка намеренно не подавала голоса и держалась
чуть позади отца, молясь про себя, чтобы он отвлекся и ему не хватило
времени разглядывать ее труды.
— Хотите взглянуть еще на какие-нибудь помещения, сэр? — вежливо
предложил Пит.
— С удовольствием, если вам не помешаю.
— Нисколько, — уверил его Пит. — Конечно, основное
производство находится на наших заводах, разбросанных по всей Европе. Здесь
же ведется проектирование и разработка образцов с использованием последних
достижений компьютерной техники, и тут же, конечно, находится бухгалтерия.
И он повел гостя показывать свои владения, по дороге обмениваясь дружескими
приветствиями с подчиненными. Судя по всему, с таким руководителем работать
одно удовольствие. Атмосфера в фирме была самая благожелательная, и видно,
что каждый относится к своему делу с душой и трудится продуктивно.
Чарли ощущала, что вызывает у сотрудников излишний интерес. Пока она
работала над росписью стены, ее почти никто не видел. Однако теперь
отступать и покидать экскурсию было слишком поздно. К тому же ей не хотелось
оставлять отца: мало ли что он может наговорить Питу.
Руководитель каждого подразделения с готовностью предлагал свои услуги,
несмотря на то что Пит знал всех сотрудников наперечет и прекрасно
разбирался в тонкостях их работы, чтобы самому разъяснить все сэру
Стаффорду. Правда, их разговор о международном праве и совместной
деятельности европейских правительств Чарли слишком утомил. Ее больше
занимали прыткие молодые люди в безупречных костюмах, которые, пользуясь
случаем, старались произвести на босса впечатление.
Таких собралась вокруг них целая толпа, с ней они и вернулись в приемную.
Чарли слегка от всех отстала и вдруг очутилась рядом с Дирком ван Лейденом.
— Привет! — Его поросячьи глазки так и рыскали по ней, будто это
ее, а не Сару он недавно застал совершенно обнаженной.
— Привет! — осторожно откликнулась она.
— Что это тут происходит? — Высокомерные нотки в его голосе
действовали ей на нервы. — А я и не знал, что Пит принимает делегацию.
— О... нет, — она замотала головой. — Просто мой отец пожелал
все тут осмотреть, раз уж он здесь оказался.
— Ваш отец? — Он удивленно заморгал. — Вы имеете в виду сэра
Стаффорда? Ну да, конечно! — Он расплылся в улыбке, обнажив пожелтевшие
задние зубы. — Ну да, Хеллер! Как же мне раньше не пришло в голову?
Большая оплошность с моей стороны. Простите.
Она слегка наклонила голову в знак того, что принимает извинения. Его вид
недвусмысленно говорил, что как дочь своего отца она заслуживает большего
уважения, чем как невесть откуда взявшаяся девушка, которая рисует картины.
Но оттого, что она выросла в его глазах, любить его больше она не стала.
Отец Чарли стал прощаться, и она уже было обрадовалась, что он забыл о
росписи. Но она плохо знала Дирка. Тот приблизился к ее отцу и, напомнив ему
об их последней встрече, запанибратски похлопал сэра Стаффорда по спине.
— А что вы скажете о нашем новом произведении искусства, сэр
Стаффорд? — И широким жестом он указал на стену, завешенную тряпками.
— Ну да. Я же еще не видел. — Отец огляделся. Чарли была готова
испариться. — У меня осталась минута, не больше, — напомнил он ей,
как будто удостаивал ее высокой чести.
Чарли вздохнула: она устала сопротивляться. Не стоило препираться с ним на
глазах у всех этих людей. Собрав в охапку тряпки, она стащила их с веревки и
отступила назад, не решаясь даже поднять глаз на свою роспись и прекрасно
сознавая, что в незавершенном виде она слишком далека от ее первоначального
замысла.
Овации не грянули. Кто-то от неловкости прокашлялся или прочистил горло.
Толпившиеся вокруг босса сотрудники решили, что пора потихоньку смываться.
Сэр Стаффорд с ошеломленным видом пялился на стену, наклоняя голову то
вправо, то влево, пытаясь разобраться, что к чему.
— А это, вероятно, небо? — наконец спросил он. — А почему оно
бирюзовое?
Мельком взглянув на свою работу, Чарли пожала плечом.
— Просто такого цвета, вот и все. Он, как обычно, пренебрежительно
расхохотался.
— Такое впечатление, что рисовал ребенок, — изрек он. — Не
понимаю, тебе представилась великолепная возможность проявить свои
способности, а ты и не подумала воспользоваться.
— Но роспись еще не закончена, — робко попыталась она возразить.
— Три года в художественном колледже, и все коту под хвост. Я с самого
начала знал, что это пустая трата денег. Лучше бы послушалась моего совета и
закончила курсы дизайнеров интерьера. По крайней мере у тебя была бы
специальность, которую ты могла бы применить. Не знаю, что думает об этом
Пит, — добавил он, обернувшись к молодому человеку.
Все замерли, глядя на холодное и непроницаемое лицо Пита.
— Я вполне удовлетворен, — только и сказал он.
Чарли обвела взглядом всех присутствующих; у нее дрожала нижняя губа, и ей
едва удавалось сдерживать наворачивающиеся на глаза слезы.
— Жаль, что никому из вас она не понравилась, — с трудом выдавила
она. — Естественно, я не Грэм Руст. А роспись можно при желании
закрасить. — Она бросила тряпки на пол и, прошествовав прямо по ним,
вошла в лифт и нажала кнопку последнего этажа.
Чарли так и не заплакала. Долгие годы унижения и боли научили ее сдерживать
слезы. Слишком живы были воспоминания детства, когда она показывала отцу
свои ранние художественные опыты и ни разу не нашла у него поддержки. Он
всегда выискивал в них какую-нибудь незначительную диспропорцию или не
правильную перспективу. Живопись в его понимании — это идеализированная
фотография; он всегда так считал и никогда не утруждал себя даже тем, чтобы
прислушаться к мнению других.
Заказанное такси стояло у дома; Чарли наблюдала из окна, как отец в
сопровождении чванливого Дирка пересек улицу и сел в машину. Она высунулась
наружу, ища глазами Пита, но как раз в этот момент за ее спиной отворилась
дверь и он вошел в комнату.
В недоумении она посмотрела на него: почему он не внизу и не провожает отца.
В два шага Пит подошел к ней и заключил в объятия.
— Ну что ты, Чарли, не думай, что все тебя предали, — успокаивал
он ее, целуя текущие по шекам слезы. — Я знаю, он твой отец, но не
стоит позволять ему тебя распекать.
— Я знала, что так и будет, — всхлипывала она. — Моя работа
никому не понравилась. А я ее даже еще не закончила.
— Успокойся. — Он ласково поглаживал ей волосы. — Возможно,
отцу она и не понравилась, а мне наоборот. Это как раз то, чего мне
хотелось. В ней столько радости, столько жизни, что, кажется, все это вот-
вот выплеснется наружу.
Она подняла на него глаза, моргая, чтобы сквозь слезы разглядеть его лицо.
— Ты серьезно? — недоверчиво спросила она.
— Конечно. Я собираюсь заменить старую мрачную мебель чем-нибудь более
современным и ярким под стать этой картине. И ковер тоже. Это придаст нашей
компании совсем другой облик.
—
Ден Ауден
превращается в Диснейленд, — тихо засмеялась она.
— А почему бы и нет? — Он тоже засмеялся и, подняв ее, закружил в
воздухе. — Кому охота быть старомодным занудой.
— Тебе в самом деле понравилось? — взволнованно осведомилась она.
Мне показалось, ты был чем-то недоволен.
Он опустил ее на пол и серьезно посмотрел ей в глаза.
— Меня разозлил твой отец, — произнес он. — Пусть даже
роспись ему не понравилась, зачем было так тебя критиковать, да еще в
присутствии посторонних.
— Поэтому я и не хотела, чтобы он ее увидел, — объяснила она.
Особенно до тех пор, пока я ее не закончу. Ему никогда не нравилась ни одна
из моих работ. Даже когда на втором курсе я за свою работу получила приз, он
не нашел ничего лучшего, кроме как съехидничать: дескать, другого и не ждал
от людей, которые душу продадут за груду кирпича.
— У тебя, бесспорно, есть талант, — мягко, но уверенно произнес
Пит. И если твой отец его не видит, то только из-за собственной слепоты. Я
жду не дождусь, когда ты закончишь роспись. Ты ведь ее закончишь?
Она приблизилась и обвила руками его шею:
— О конечно, раз это то, чего ты хочешь.
— Это то, чего я хочу. — И в подтверждение своих слов он
запечатлел на ее губах долгий и нежный поцелуй.
Она прильнула к нему своим хрупким телом и тотчас сомлела в его объятиях,
позабыв обо всем на свете. Его чувственный язык обследовал потаенные уголки
ее рта, и она ощущала, как разгорается в нем желание и все требовательней
становятся его прежде нежные, успокаивающие ласки.
Жарко разгоревшаяся кровь бурлила в ее жилах. Их губы неохотно разомкнулись.
Они перевели дыхание. Руками он продолжал крепко прижимать ее к себе, слегка
потирая подбородком щеку. Она думала сейчас только об одном и, приподнявшись
на цыпочки, умоляюще, шепотом вымолвила ему в ухо:
— Возьми меня, Пит.
Довольно долго, казалось, он не мог решиться, и у нее сердце уже сжалось от
боли. Неужели он откажет ей даже сейчас?
— Пожалуйста, — молила его она, поднимая на него затуманенные
глаза.
Молча он подхватил ее на руки и понес к себе в спальню.
Сквозь муслиновые занавески сочился солнечный свет. Стены и пол были однотонно-
кремовые, кровать на четырех столбиках из гладкой черной стали была покрыта
толстым пледом темно-синего, красного и белого тонов — вполне во вкусе
холодного и бескомпромиссного нрава хозяина. Когда он опустил Чарли на свое
спальное ложе, она вновь почувствовала себя маленькой и беззащитной. Она
сама напросилась к нему в постель, а теперь растерялась перед тем, что ее
ожидало. Безусловно, она ему доверяла, но все же... Иногда он так
непредсказуем.
Но опасаться или раздумывать было слишком поздно. Он лег рядом, и она тут же
оказалась наполовину под ним; их губы слились в глубоком, страстном поцелуе.
Теперь у нее не осталось сомнений, что ее просьба будет непременно
исполнена. Она встретила его жадными объятиями, старательно хватая легкими
воздух, лишь бы он не догадался о ее неопытности и не разочаровался в ней
после всего, что она из себя перед ним строила.
Ох, как он ее целовал! Жаркие объятия, потрясающее мускулистое тело и
головокружительный мужской запах — от этого можно было сойти с ума.
Охваченная его страстным порывом, она даже не заметила, как он расстегнул
дюжину пуговок на ее бумажной кофточке, пока не почувствовала его руку на
своих обнаженных грудях.
— Опять без лифчика, — прорычал он ей в ухо, как будто она сделала
это нарочно для него.
Ей открылась бездна новых ощущений, когда его длинные, ласковые пальцы
обхватили ее изнывающие от желания груди и стали играть с нежными
сморщенными бутончиками, приведя ее в такое неописуемое возбуждение, что она
застонала, выгнувшись ему навстречу, вспоминая, как недавно трудился там его
жадный рот.
Он ей улыбнулся. В его серых глазах, когда он наслаждался созерцанием ее
обнаженных прелестей, вспыхивал голубой огонек.
— Они чудо, — тихо произнес он. — Маленькие и изящные, а
соски точь-в-точь как спелая малина. Так и хочется съесть.
Склонив голову, он слегка укусил их своими сильными белоснежными зубами. Она взвизгнула от восторга.
— Ммм... как вкусно. Я готов съесть тебя целиком.
Слегка ее приподняв, он припал к ее телу и принялся нежно, страстно и жадно
причмокивая, покусывать плечи и груди; она хохотала, откинув голову на
подушку. Однако эта игра продолжалась недолго, и он опять прильнул губами к
ее соскам, искушая их алчущим языком.
Ей все было ново в этих восхитительных ощущениях. Откинувшись на подушку,
она взирала на него, немножко испуганная той силой, которую она пробудила в
нем. Любопытно, был бы Пит более осторожен, зная, что для нее это в первый
раз? Но если она скажет, не остановит ли его это? А она желала всей полноты
ощущений, желала дать ему все, что можно, желала принадлежать ему целиком.
На нем до сих пор был серый деловой костюм. Напустив на себя искушенный вид,
она низким, с хрипотцой голосом произнесла:
— Может, ты снимешь хотя бы галстук? Он глухо засмеялся и сел. Глаза
его светились торжеством победителя. Одной рукой он развязал галстук; ей
невольно вспомнилось, как он проделал это в вечер их первой встречи. Тогда
ей показалось, что вслед за галстуком он может снять и все остальное. На
этот раз она точно завороженная следила за тем, как, освободившись от
пиджака, он принялся расстегивать пуговицы сорочки.
В колледже она не раз рисовала мужчин на уроках натуры, поэтому вид
обнаженного мужского тела был ей знаком. На тех мужчин она смотрела
беспристрастно. Для нее они представляли собой лишь отвлеченное сочетание
линий и теней, которое с помощью карандаша она старалась перенести на
бумагу. Теперь же сердце ее готово было выскочить наружу.
У него было очень красивое тело. Она знала все мускулы человека и их научные
названия, однако, когда они заиграли под его золотистой кожей, во рту у нее
пересохло. В нем было столько силы... Островок золотистых волос на его
широкой груди переливался под солнечными лучами. Погрузив туда кончики
п
...Закладка в соц.сетях
