Жанр: Любовные романы
Мужской взгляд
...вительственное чувство,
желание защитить, чем раздражала его. Он подолгу читал ей вслух, играл с
ней, стараясь отвлечь ее внимание от ссорившихся и ругавшихся родителей.
Точнее, от их отца, оравшего на мать в приступах ярости, когда та пыталась
урезонить его.
— А кто тебя переодевал сегодня?
— Я сам. — На это тягостное и нудное занятие у него ушло добрых
тридцать минут.
Джози села рядом, ковыряясь в тарелке. Она бросила на него нежный взгляд,
означавший, что ей жалко его и хочется приласкать. Завернуть его в одеяло и
кормить с ложечки.
— В следующий раз я этим займусь.
— У меня все получилось, не волнуйся на этот счет. — Ему не нужна
помощь. Он сам пройдет через все это, забудет о рубашках с пуговицами и
будет есть левой рукой вроде того великана-людоеда и тем самым избежит
унижения быть зависимым.
Он не желал считать себя слабым, нуждаться в чьем-то уходе. Оттолкнув
кресло, он встал и, стараясь не морщиться от боли, хромая, отправился налить
воды.
Подставив стакан под струйку воды из крана в дверце холодильника, он
старался удержать равновесие на здоровой ноге.
— Так что я еще говорил, когда ты меня накачала наркотиками?
Джози возмущенно фыркнула:
— Ты не был под наркозом. А дала я тебе то же самое, что получил бы в
аналогичном положении любой другой пациент. А вот ты мне заявил, что я очень
красива и тебе нравятся мои волосы.
Хьюстон сделал глоток воды и почувствовал нечто, чертовски похожее на то,
как краска заливает его лицо. Он вполне мог сказать что-нибудь насчет ее
прелестных колючих волос. Ему ужасно понравилось, как они терлись о его
живот, когда она отсасывала его, но, дьявольщина, он вовсе не собирался
говорить ей об этом.
— А еще, если память мне не изменяет, ты назвал меня настоящей богиней.
Он вскинул голову, на лице появилось обиженное выражение. Джози облизала
пальцы и рассмеялась:
— Я пошутила. Последнее я уже выдумала.
Когда он вновь обрел дыхание, она продолжала смеяться, громко и неудержимо.
Глядя на нее, неисправимую оптимистку, готовую к состраданию, скромную, без
претензий, но чертовски привлекательную, Хьюстон должен был признать, что
ему очень приятно ее присутствие здесь, у него на кухне.
И впервые с тех пор, как он пришел в себя и понял, что на карьере хирурга
скорее всего придется поставить крест, Хьюстону вдруг тоже захотелось
рассмеяться.
Глава 11
Смех и веселье Джози стихли, когда Хьюстон попросил:
— А ты не могла бы сделать мне массаж прямо сейчас? — Точно. Ему
захотелось, чтобы она прикоснулась к нему, потрогала его.
Хьюстон с придушенным вздохом откинулся на спинку кресла, расплескав воду из
стакана на столе. Он слизнул пролитую воду со своей руки, его губы издали
тихий сосущий звук, и Джози почувствовала легкую зависть.
Ей хотелось, чтобы он проделал то же самое с ней самой. Дрожащими пальцами
она коснулась его плеч, словно они были радиоактивными, и вздрогнула,
почувствовав горячие крепкие мускулы.
— Конечно.
Самое время подвергнуть себя пытке.
Но она тут же напомнила себе, что сам факт, что Хьюстон обратился к ней с
просьбой о помощи, уже граничил с чудом. Ей следовало увидеть в этом знак
его доверия к ней.
Она решительно приступила к делу, массируя и разглаживая его спину,
поднимаясь к загорелым плечам, отмечая милые веснушки, которые будто только
и ждали, что их поцелуют. Он с шумом выдохнул, что могло означать
удовольствие или боль, — она не была уверена.
— Я не слишком сильно нажала?
— Нет, все очень здорово. — Голос был спокойный, чуть хриплый.
— Отлично. — Оба ее больших пальца добрались до волны укрывавших
шею тонких черных волос, прежде чем углубиться в густую короткую поросль.
Он тихо заворчал.
Минуту спустя она вновь пришла в движение, с удовольствием чувствуя его тело
под бегающими вверх и вниз пальцами, украдкой забираясь в блестящую черную
шевелюру. Ее груди колыхались у самой его спины, а его мышцы напрягались и
вздрагивали при случайных прикосновениях.
— У тебя повреждена шея, или это просто воспаление?
— Там воспаление от того, что мне приходится спать на спине. А это
вредно для моей шеи. Обычно я сплю на боку.
Джози еще раз промассировала его тело, сильно надавливая большими пальцами,
и он одобрительно застонал.
Она вспомнила, как он выглядел, когда она вошла в травматологию, — весь
в крови, икра разодрана в клочья. Ее пронизала дрожь при одной мысли об этом
и о возможных последствиях.
— Это было ужасно? — Вопрос сорвался с ее губ, прежде чем она
успела сдержаться, и она выругалась про себя.
Он удивленно вскинул брови:
— Что ужасно?
Ее руки замерли на его плечах.
— Я хотела сказать, то, что случилось с твоей ногой.
— Акула, что ли? — Хьюстон произнес не с раздражением, а, скорее,
несколько растерянно.
— Да. Прости меня за этот дурацкий вопрос. Конечно же, это было
чудовищно.
Повисло молчание. Она созерцала его затылок, и ей мучительно захотелось
запустить пальцы в его густую шевелюру, наклониться и прижать его к себе.
Хьюстон медленно заговорил:
— Я не уверен, что
ужасно
— подходящее слово. Ну как это бывает? Что-
то случается, ты как-то реагируешь, а потом все проходит. — Он покачал
головой: — Это трудно объяснить.
— Я тоже так думаю. — Так оно и было, когда умер ее отец. Ты
переживаешь и позже — много позже — начинаешь справляться с этим.
Хьюстону предстояло еще долго преодолевать последствия несчастного случая.
— Все произошло так быстро. Мне показалось, я что-то заметил, затем
вдруг нога — я даже боли не почувствовал и не успел по-настоящему
испугаться.
Уж она-то перетрусила бы как следует! Не отдавая себе отчета, она продолжала
крепко сжимать его плечо, пока он не дернулся. Она ослабила пальцы и
принялась вновь неторопливо массировать его тело.
— Я даже не знаю, как это назвать, — вдруг произнес он. — Это
был несчастный случай? Или нападение? Когда я говорю, что меня укусила
акула, у всех появляется выражение страшного испуга на лице. — Он
поиграл вилкой на пустой тарелке и покачал головой: — Меня показали в
Новостях
, ты же знаешь. Мне очень неловко.
— Я слышала, но сама не видела. — Ей казалось неприличным смотреть
это. Посягательством на личную жизнь. — Они сняли тебя в больнице? Я не
знала, что Акадия может позволить такое.
— Нет, они включили в передачу случайные снимки на пляже и интервью со
свидетелями. И показали фотографию с персоналом больницы. — Он прыснул:
— Моя матушка записала это на пленку.
— Ты шутишь! — Джози рассмеялась. — Хотя моя мама сделала бы
то же самое.
— Мне жаль, ей пришлось поволноваться за меня. — Хьюстон потянулся
и похлопал ее по руке: — Спасибо, пока хватит. Я, пожалуй, переберусь в
кресло.
Отступив в сторону, чтобы он мог встать, она ответила:
— Она всегда волнуется за тебя, укусила тебя акула или нет, потому что
она твоя мать.
Придерживаясь за край стола, пока не обрел равновесия, он заметил:
— Мне бы хотелось, чтобы она поменьше переживала из-за меня. Я уже
давно взрослый.
Его глаза призывно заблестели, когда он повернулся к ней, но Джози не
обратила внимания на попытку отвлечь ее. Однако Хьюстон не знал или
отказывался признать, что мать будет волноваться и беспокоиться за него, до
тех пор пока сама не решит, что он счастлив. А возраст или успешная карьера
были тут ни при чем.
Джози рискнула:
— Она сказала, что у нее был неудачный брак и он дурно отразился на
тебе.
В глазах Хьюстона мелькнул гнев, он крепче ухватился за стол, нервно смял
бумажную тарелку, упираясь в стол бедрами. Так он и стоял, молча стиснув
зубы.
Джози обошла его, чтобы убрать остатки ужина.
— Дай, я унесу твою посуду.
Когда она попыталась забрать ее, он предупреждающе поднял руку:
— Не надо убирать за мной. Мне не нужна помощь.
— Ну, это же мелочь. — Она снова потянулась к грязной посуде.
Он быстро схватил тарелку.
— Нет здесь мелочей. Джози, черт побери, если ты будешь продолжать
суетиться, мне придется обидеть тебя. А мне не хочется этого.
Вздернув подбородок, она посмотрела ему в глаза:
— Я тоже уже взрослая. И хочу оставаться здесь.
К тому времени, когда он вернется к работе, а ее ординатура завершится,
возможно, она будет рвать на себе волосы от разочарования, но пока — черт с
ним. Ведь живешь только один раз.
На следующий день после своей смены она решительно появилась в доме Хьюстона
и снова без стука вошла в квартиру. Он стоял в одних шортах, нагнувшись над
кухонной раковиной, и пытался вымыть голову. Вода струилась по его загорелой
спине, он сражался с маленькой металлической головкой гибкого душа, волосы
пузырились от избытка шампуня.
Тут же, прямо в дверях, бедра у Джози свело судорогой и внутри заныло. Во
рту мгновенно пересохло. Зато совершенно противоположная реакция произошла у
нее в трусиках, Соски выскочили, словно весенние тюльпаны, и натянули ее
тонкий белый топ.
Он еще не замечал ее присутствия. Был слишком занят, проклиная душ и пытаясь
вытянуть его дальше, чем позволял металлический шланг.
— Дьявольщина! — выругался он, смахивая с глаз заблудший мыльный
пузырь.
От резкого движения его ягодицы дернулись, мускулы напряглись, и Джози
осознала, что ей надо поскорее ретироваться отсюда, пока она сама не выкинет
чего-нибудь непредсказуемого. Кухня была крошечная, он находился на
расстоянии вытянутой руки, а она уже не доверяла себе.
Прикрыв рот, чтобы не ляпнуть какой-нибудь глупости, она отступила назад, но
не учла размеров дверного проема и с размаху врезалась в стену своим отнюдь
не миниатюрным задом. Даже шум воды не смог заглушить звук удара, поскольку
настенные часы задребезжали и едва не грохнулись на пол, Хьюстон обернулся,
схватился за ручку регулировки воды, увлекая за собой головку душа. Теплая
струя ударила Джози в лицо и грудь, пока он не отпустил кнопку и вода не
перестала течь.
Отплевываясь и отфыркиваясь, она утирала воду с подбородка, а испуг на лице
сменило веселье.
— Фу, Хьюстон, ты меня всю намочил.
— Что ж, тебе это не впервой, — заявил он, распрямляясь во весь
рост, чтобы уменьшить нагрузку на больную ногу.
Шампунь еще оставался в его волосах, по правой щеке стекал ручеек мыльной
воды, но выглядел он потрясающе. Мускулистый и широкоплечий, загорелый,
уверенный в себе мужик, ставший вдруг в чем-то уязвимым и беспомощным.
Нет, она все же была законченной дурой. Уж если ей не удержаться перед
шоколадным мороженым, то как она сможет устоять перед обаянием Хьюстона?
— У тебя еще шампунь в волосах, — сказала она. Хьюстон провел
левой рукой по мокрым волосам, перевел взгляд на ее топ и расплылся в
улыбке:
— Ты не дала мне домыться.
— Прости, я не хотела. Помочь тебе прополоскать волосы? — Это было
смехотворное предложение, учитывая внезапно охватившее ее вожделение. Стоя
почти вплотную к нему, прижавшись животом к его заду, запустив пальцы в его
густые волосы, она скорее всего окажется в дурацком положении.
— Я сам управлюсь. — Он наклонился вперед, стараясь держать прямо
раненую ногу. Забинтованную правую руку он засунул под раковину, а левой
ухватил головку душа.
Схема оказалась не слишком эффективной. Одной рукой он не мог смахнуть пену,
а струей воды из душа поливал все вокруг, кроме макушки головы.
— Давай я буду направлять душ, а ты сможешь свободной рукой смыть
шампунь с головы, — предложила она, заставляя чувствовать себя
профессиональной нянькой, относиться к нему по-товарищески, без намека на
сексуальность.
— Я сам буду держать душ. — Его голос звучал приглушенно из-за
стальной раковины. — Я тебе его не доверю.
— А чего ты боишься? Что я залью твою кухню? — Она шагнула к нему,
сделав глубокий вдох, который должен был выглядеть вполне платоническим.
— Очень может быть.
Он старался направлять струю в сторону головы, но потоки воды стекали по
спине, по шортам, пока они окончательно не промокли и не облепили его зад.
Поначалу Джози сохраняла дистанцию в добрых два фута между ними, затем вдруг
нагнулась и проворно погладила его по голове.
От неожиданности он задрожал всем телом, рука с душем дернулась, направив
сильную струю воды прямо ей в грудь. Мокрая материя прилипла к ней, она
взвизгнула и попыталась выскочить за линию огня.
— В чем дело?
— У меня весь топ вымок.
Хьюстон, не говоря ни слова, снова направил струю на свою голову. А Джози
запустила все десять пальцев в его волосы, стараясь удалить шампунь, не
содрав при этом с него скальп.
Хьюстон закрыл глаза и пытался не стучать зубами, пока Джози ворошила его
голову. Он чувствовал ее возбуждение, ее тело позади него, избегающее
прикосновений, и страстно желал ее. Как всякий раз, когда встречался с ней.
— Кончено, — сказала она, прерывисто дыша, что довершило эрекцию,
и без того раздиравшую его шорты.
Джози совершенно очевидно собиралась придерживаться бредовой политики чисто
дружеских отношений, которая его вовсе не устраивала. Пылкие мечты и
фантазии не давали ему уснуть по ночам, а сладострастные мысли досаждали
днем.
Он развернулся и направил струю прямо в ее уже слегка намокшую грудь. Когда
она вскрикнула и вскинула руки, он улыбнулся:
— Ух, я совсем забыл выключить воду. — Мгновение спустя он
перестал нажимать на кнопку и поглядел сверху. Даже в сухом виде груди у
Джози смотрелись великолепно. Ну а влажные... Одним своим видом они могли
заставить любого мужика заплакать благодарными слезами. Прилипший мокрый топ
скульптурно обрисовывал их, подчеркивая совершенные формы. Розовые соски
натягивали тонкую ткань. А сама она растерянно моргала.
— Но это же холодная вода, — только и сказала она.
— Естественно — Хьюстон вновь бросил жадный ищущий взгляд на ее соски.
Она скрестила руки на груди:
— Хватит разглядывать мою грудь.
Может и хватит, лет эдак через сто; когда он насытится ею.
— Я стою перед тобой в одних трусах, а ты в вымокшем насквозь топе. И
мы что, должны все равно оставаться друзьями?
— Хьюстон. — Она жевала собственные губы и, казалось, была готова
сдаться и немедленно сорвать с себя топ. Но все же бросила на него умоляющий
взгляд: — Даже в первый раз это было ошибкой. Еще одна ночь нам совершенно
противопоказана. Прости меня, ноя точно знаю, что будет лучше, если мы
постараемся оставаться друзьями, а не любовниками.
Лучше для кого? Он потянулся к ней, но она подняла руку.
— Я не хочу, чтобы мне было больно потом, — добавила она со
слезами на глазах.
Это был удар ниже пояса.
— Но я же не намерен причинить тебе боль.
Он вовсе не желал доставить боль милой, славной Джози, единственному
человеку, который мог вызвать у него улыбку сейчас, когда его карьера
хирурга рушилась.
— Я знаю, — с трудом произнесла она, скривив губы. — Но мне
нужно больше, чем ты можешь мне дать.
Он знал, о чем она просила. Но его ответ повис в воздухе. Наступило
молчание. Хотя в глубине души он знал, что готов дать ей то, о чем она
просит. На этот раз он сделает все, чтобы они вместе перешагнули через секс,
во что-то гораздо более глубокое и значительное.
Однако он не смог этого сказать. Вдруг ей будут безразличны его слова? Как
отдать контроль над собой и собственной жизнью кому-то другому? Да и все
остальное в его будущем было неопределенно.
— Я могу дать тебе лишь один день.
Она кивнула, но не сдержала легкого вздоха.
— Я знаю.
Эгоистическая часть его существа жаждала, чтобы Джози сказала, что это не
имеет значения, одной ночи ей достаточно, именно этого она и хотела.
Но она умолчала об этом, и он почувствовал себя полным ублюдком. Он
продолжал уверять ее, что не причинит ей боли, но всякий раз, когда говорил
с ней, добавлял лишнюю каплю в и без того уже полную бадью ее страданий. Она
давала ему, и он брал, но взамен не давал ничего, кроме секса.
Он отвел глаза в сторону, когда резкая боль в ноге напомнила ему, что он
слишком долго простоял на ней.
— Позволь, я принесу тебе сухую рубашку. — Она ощупала мокрый топ.
— Спасибо, мне и так хорошо. А вот тебе надо сесть. — Она легко
провела руками по его голове: — Ты весь шампунь смыл с волос? Если нет, я
могу протереть их полотенцем.
Ярость душила его. Ну почему она не может признать, что он последний
подонок, и оставить его в покое? Почему заботится о нем? Ни одна женщина из
тех, что он знал прежде, ни на секунду не обеспокоилась бы тем, смыл ли он
остатки шампуня с головы.
— Я в порядке. Сейчас принесу тебе рубашку. — Он развернулся,
чтобы пройти мимо, не задев ее в дверном проеме.
— Я сама могу сходить, — сказала она, пытаясь остановить
его. — Только скажи мне, где лежат рубашки.
— Я же говорю, что принесу ее, — прикрикнул он на нее. А про себя
еще раз утвердился, что он недостаточно хорош для нее.
Она заслуживала кого-нибудь, кто не был бы сыном его отца.
Джози молча смотрела, как Хьюстон спускался в спальню, волоча раненую ногу.
Опасаясь, что с ним могло что-нибудь случиться, она пыталась убедить себя —
он сам не захотел ее помощи. Она ведь не покушалась на его самостоятельность
и независимость. Если за этим не скрывалось нечто более серьезное.
Дрожа под кондиционером в мокром топике, облепившем грудь, она ждала
Хьюстона. А потом подумала: вдруг он упал и застрял в спальне, стыдясь
позвать на помощь? Или решил намекнуть, что ей пора уйти? Или получил рану,
истекал кровью и умирал от какого-то приступа? Это вполне вероятно,
подсказывало ее сердце.
Минуту спустя она уже неслась через холл к его спальне, но в дверях
остановилась как вкопанная. Великий Боже! Он пытался снять мокрые трусы.
Но липнущая материя, тугая резинка и возможность пользоваться лишь одной
рукой создавали проблему. Трусы свернулись на полпути вниз и застряли как
раз на середине его очень подтянутого и привлекательного зада.
По-видимому, он услышал ее возбужденное дыхание. Он бросил взгляд через
плечо и тихо выразительно выругался.
— Прости, — произнесла она. Ее лицо пылало. — Я хотела
посмотреть, не нужна ли тебе помощь.
— Ты хочешь помочь? — раздраженно спросил он, вскидывая вверх
руки. — Отлично. Мне требуется помощь прямо сейчас.
— Что? — Он хочет, чтобы она сняла с него трусы? Он это серьезно?
Да стоит ей коснуться его зада, как у нее появятся безумные,
неконтролируемые фантазии.
А он даже не удосужился повернуться к ней лицом. И кто знает, что она
обнаружит на той стороне!
— Мои трусы насквозь промокли, они застряли. Да ты и сама видишь, моя
задница торчит прямо перед тобой. Ты сможешь стянуть их с меня?
Он весь напрягся, глаза пылали яростью. В выражении лица не было и намека на
сексуальные потуги, он был слишком зол, чтобы увидеть что-нибудь забавное в
этой ситуации.
— Ох, ну конечно же, я помогу тебе, — сказала она, словно речь шла
о том, чтобы подобрать слово для кроссворда.
Он промолчал. Просто ждал. Она сделала маленький шажок вперед. Затем другой.
Вытянула дрожащие, как у алкоголика, руки и съежилась, когда они коснулись
низа спины.
Стиснув зубы, пробежала пальцами по прохладному, влажному телу и старалась
не думать о том, что гладила правую ягодицу Хьюстона Хейза. Согласно
учебнику анатомии и физиологии эта часть называлась
глютеус максимус
, или
бороздчатая мышца
. Что вовсе не объясняло внезапно возникшей потребности
крепко сжать ее.
Ухватив резинку трусов, она с силой потянула их вниз. Ничего не произошло.
— Они застряли.
— В этом-то и все дело, Джози.
— Думаю, тебе надо раскатать их вверх по спине, затем резко дернуть
вниз, не скатывая, так как они слипаются.
Если она сейчас посмотрит ему в глаза, она погибла. И потому она упорно не
отрывала глаз от его зада. Наверное, ей придется засунуть руки в трусы,
чтобы стянуть их. Но пока она воздержалась от этого.
Она дернула еще раз. Никакого эффекта. Сдавшись, она раскатала их вверх до
талии, плотно облепив зад. Прижав палец к губам, она размышляла над
проблемой, стараясь не замечать жаркую боль между ног и предательски
затвердевшие соски.
— Ты отказываешься?
— Нет, я просто думаю. — По телу в мокром топе пробежала дрожь,
когда она ощутила тепло, исходящее от его зада. Ей хотелось склониться
вперед, зажмуриться и прижаться к нему, засунуть руки в трусы, туда, где уже
ничего не имело значения, кроме наслаждения, которое они могли бы разделить
вместе.
Но поступила она, конечно же, иначе. Поскольку она была разумной, логичной и
полной дурой. Кто рассуждает о дне завтрашнем, когда перед ним целая ночь?
Но она думала о будущем и решила остаться профессионалом хотя бы в этом. Был
лишь один способ содрать с него трусы, и, уж если она работает с пациентом,
ей не пристало колебаться. Сделав глубокий вдох, она зажмурилась, схватила
трусы с двух сторон, чуть оттянула их от тела и резко дернула вниз.
Она проехалась грудью по его спине, опускаясь на колени в надежде дотянуть
трусы до бедер. После чего она могла бы бросить все и бежать, оставив его
управляться с остальным.
К несчастью, трусы зацепились за что-то и отказывались опускаться. Она
потянула чуть сильнее и ощутила сопротивление спереди.
О, черт! Они зацепились там.
— Хм... — пробормотала она из-за плеча. — У нас другая
проблема.
— Это ты виновата.
— В чем же?
— В том, что существуешь. Стоит тебе пальчиком шевельнуть, и у меня
встает.
— Ладно. — Джози оторвалась от него и обошла вокруг, чтобы лицом к
лицу встретить проблему, надеясь на свою стойкость и уговаривая себя
держаться на расстоянии.
Как будто это могло как-то помочь. Тяжело дыша, она оттянула его трусы, и
восставший член вырвался наружу, шлепнув ее по запястью.
— Что ж, я рада, что мы становимся друзьями, — с горечью
произнесла она, пугаясь собственных слов. — Я готова помочь тебе таким
образом в любой момент — только свистни, ведь именно для этого нужны друзья.
Хьюстон был почему-то уверен, что он никогда не попросил бы Кристиана или
Денниса стащить с него мокрые трусы. Друзья существуют не для этого. Тем,
что проделывали они с Джози, могли заниматься только любовники. И почему она
не желает видеть того, что очевидно любому непосвященному?
Она опустилась на колени. Учащенное дыхание Джози согревало его прохладную
кожу, пока она дюйм за дюймом с трудов стаскивала с него трусы, а его
торчащий член норовил уткнуться ей в рот.
— Так-то гораздо легче получается, — выпалила она, приятно
пощекотав волосы у него на бедре.
Свежий воздух проник между ног, освобожденных от мокрых трусов, голова
разламывалась от боли. Каждым дюйм его обнаженного тела ощущал близость
столь желанной женщины. Малейший наклон вперед, и его член уткнется в нее.
— Джози. — Он вцепился в ее короткие волосы и откинул ее голову
назад, чтобы она могла смотреть на него снизу вверх.
— Что? — Ее ногти царапали его бедра, она стащила его трусы уже
почти до колен. Широко распахнутые зеленые глаза встретились с его взглядом.
Существовали пределы его возможностей, и он достиг их.
— Я больше не могу так, не в силах оставаться просто твоим
другом. — Он чуть покачал головой, разочарование и эмоциональное
крушение переполняли его измученное тело. — Уходи, Джози. И больше не
возвращайся, понятно тебе? Окажи нам обоим услугу, оставь меня навсегда.
Спустя неделю Джози остановилась возле палаты для послеоперационных больных,
чтобы сделать запись в табличке, висевшей на постели пациента. Пожилая
женщина плохо себя чувствовала во время сеансов физиотерапии после операции
по замене тазобедренного сустава. Джози собиралась поговорить с терапевтом и
доктором Шейнбергом, чтобы временно перевести ее в отделение интенсивной
терапии.
Сунув руку в карман халата в поисках ручки, она наткнулась
...Закладка в соц.сетях
