Жанр: Любовные романы
Леди из миссалонги
...рых, я украла это
заключение для вас. Я знала, что приду сделать вам предложение, и знала, что мне
нужно будет доказать мою правдивость.
На нем только имя врача, но если вы приглядитесь, то увидите, что имени пациента
там никогда не было. Я не стирала его.
Он взял бумагу, развернул ее и быстро прочел. Затем внимательно посмотрел
на Мисси.
- Если не замечать, какая вы худая, то выглядите вы довольно здоровой, -
все еще с сомнением в голосе произнес
он.
Мисси молилась, чтоб он ничего не понимал в медицине.
- Между припадками я, правда, здорова. Эта болезнь не из тех, которые
подтачивают силы постепенно, она как бы
нападает. Покалывание в сердце - и кровь не движется по венам. Именно это, как я
узнала, убьет меня. Больше я ничего не
знаю - доктора не любят много рассказывать своим пациентам, особенно выносить
смертельные приговоры.
Мисси застонала и начала входить в роль с истинно актерским апломбом:
- Однажды я просто погасну, как луч света, - она подняла на него молящий
взгляд. - Я не хочу умирать в
Миссалонги! - жалобно протянула она. - Я хочу умереть в объятиях человека,
которого я люблю!
Смит решил не отступать и попробовать другой способ:
- А может быть, доктора ошибаются?
- В чем? - удивилась Мисси. - Мне остался год, и я не хочу год таскаться
по врачам!
- По ее щеке скатилась большая слеза, и было видно, что если он не
отступит, слёзы хлынут потоком. - О, мистер
Смит, последний год моей жизни я хочу быть счастлива!
Он испустил стон осужденного на вечную каторгу.
- Ради бога, мадам, не плачьте.
- Почему? - воскликнула Мисси, скомкав свой рукав, чтобы превратить его в
носовой платок. - Уж на это то я
имею право!
- Ну, плачьте, черт с вами! - он почти взорвался от злости и стремительно
вышел.
Мисси стояла, утирая слезы и провожая его взглядом. Он пересек лужайку и
исчез из ее поля зрения. С опущенной
головой она вернулась к своему креслу и остановила рыдания. Ведь теперь никто,
кроме Господа Бога, не мог оценить ее
страдания. Что же теперь делать? Вернется он или нет? А может, он спрятался гденибудь,
выглядывая, когда она уйдет?
На момент она вдруг почувствовала, как устала и измучилась. Так много
усилий - и все напрасно. И увещевания
Юны, и украденное заключение, и воображаемые картины будущей жизни... Она
вздохнула горестно, как никогда раньше.
Даже и не думала, что будет так горевать когда-нибудь. Зачем ждать еще? Она не
нужна здесь.
Она тихо выскользнула из хижины, аккуратно закрыла за собой дверь. Уже
пробило два, а впереди девять миль пути в
гору по разбитой дороге. Будет поздно, когда она вернется домой.
- Все же я не жалею, что пришла сюда, - подумала она вслух. - Я знаю, это
было не зря.
- Мисс Райт!
Она обернулась, надежда еще тлела в ее глазах.
- Подождите, я отвезу вас домой.
- Спасибо, я могу идти, - ответила она не то чтобы сухо и зло, а просто в
своей прежней бесцветно вежливой
манере.
Он уже подошел к ней, взял под руку.
- Нет, слишком поздно, и дорога тяжелая, особенно для вас. Посидите здесь,
я запрягу лошадь, - и он указал ей на
тот же самый пенек, где она раньше ждала его.
Мисси не в силах была спорить, и, по совести говоря, ей не хотелось идти
пешком, поэтому она не стала возражать.
Смит все приготовил и подсадил ее на телегу с такой легкостью, как будто она
была ребенком.
- Вот видите, еще одно доказательство того, что я прав, - сказал он,
выводя лошадей на дорогу. - Самому мне
нужна только легкая двуколка, я запрягаю своих лошадей в большую телегу только
тогда, когда нужно перевезти тяжелый
груз.
- Конечно, все правильно, - ответила машинально Мисси.
- Сердитесь?
Она обернулась и с искренним удивлением произнесла:
- Нет. Почему я должна сердиться?
- Ну, вам ведь здесь не очень-то повезло. - Она засмеялась искренне и
сдержанно одновременно.
- Дорогой мистер Смит, вы ничего не поняли!
- Ясно, что ничего. А что именно?
- Мне нечего терять. Нечего!
- А вы что, действительно думали, что вам повезет.
- Была уверена.
- Почему?
- Потому что вы - это вы. - Что вы имеете ввиду?
- Просто вы такой добрый. И милый.
- Спасибо.
После говорить было не о чем. Лошади нехотя тащились по лесу, явно не
понимая, куда их направляют. Но они не
сопротивлялись даже тогда, когда дорога шла вверх. Из этого Мисси заключила, что
они слишком хорошо знают хозяина,
чтобы брыкаться. При этом он мягко вел их, не хлестал кнутом, направляя, скорее
усилием воли, чем грубостью.
- Должен заметить, вы очень не похожи на остальных Хэрлингфордов, -
неожиданно бросил он, почти в конце
путешествия.
- Не похожа? Почему?
- Много причин. Для начала, ваше имя. Внешность. Ваша семья, забытая
богом, вечно нуждающаяся. Милый
характер. - Последняя характеристика, чувствовалось, далась ему с трудом.
- Не все Хэрлингфорды богаты, мистер Смит. Но я принадлежу к этой семье,
по крайней мере, по женской линии.
Мои мама и тетя - сестры Херберта и Максвелла Хэрлингфордов и двоюродные сестры
сэра Вильяма.
Он повернулся к ней и, пока она объясняла это, смотрел на нее во все
глаза, затем даже присвистнул.
- Ну, это наказание какое-то. Шайка настоящих Хэрлингфордов на Гордонской
дороге, выпрашивающих милостыню.
Что произошло?
Мисси на оставшемся отрезке пути потчевала Джона Смита рассказами о
вероломстве сэра Вильяма и еще большей
подлости его отпрысков.
- Благодарю вас, мисс Райт - сказал он, когда лошади остановились перед
воротами Миссалонги. - Вы ответили на
многие мои вопросы, и мне есть над чем подумать. А сейчас вы опять дома.
Надеюсь, ваша мама еще не беспокоится о вас.
Мисси без его помощи спрыгнула с телеги.
- Спасибо, дорогой мистер Смит. И я все равно думаю, что вы очень добрый.
В ответ он коснулся шляпы и одарил ее улыбкой, прежде чем развернуть
лошадей.
Глава 9
Октавия нашла записку Мисси, когда пошла на ее поиски. Записка с
единственным напечатанным словом "Маме"
лежала на покрывале, выделяясь белым пятном на коричневом фоне. Сердце у Октавии
упало: записки, адресованные маме
никогда не содержали хороших новостей. Услышав, что Друсилла вошла через
переднюю дверь, Октавия скатилась в
прихожую с запиской в руке и с выпученными светло-голубыми глазами, уже готовая
излить столько слез, сколько требовало Глава 10
На этот раз Мисси без труда поднялась по ступенькам веранды в Миссалонги,
но постучала в дверь, как чужая.
Друсилла отворила и посмотрела на дочь, как будто та действительно была ей
чужой. С ней определенно не случилось
ничего плохого. Наоборот, она выглядела так хорошо, как никогда.
- Я знаю, что с тобой произошло, моя девочка, - сказала она, когда они шли
через коридор на кухню. - Как бы мне
хотелось, чтобы ты только читала об этом в книгах, но, смею предположить, что
сделанное уже не исправить, а? Ты
вернулась насовсем?
- Нет.
Подошла, ковыляя, Октавия. Мисси поцеловала ее в обе щеки.
- С тобой все в порядке? - спросила тетушка прерывающимся голосом,
судорожно схватив Мисси за руку.
- Ну конечно, с ней все в порядке, - бодро сказала Друсилла. - Посмотри на
нее, ради Бога!
Мисси нежно улыбнулась матери; как странно, что только теперь, когда узы,
связывающие ее с Миссалонги, были
порваны, она действительно поняла всю глубину своей любви к Друсилле. Но, может
быть, теперь у нее была возможность со
стороны видеть все тревоги, трудности и волнения Друсиллы.
- Я благодарю тебя, мама, - сказала она, - что ты соблаговолила признать,
что я знаю, что делаю.
- Мисси, если ты не знаешь, что делаешь, тебе больше не на что надеяться.
Ты шла нашим путем довольно долго, и
кто скажет, что твой путь не будет лучше?
- Совершенно верно. Но то, что ты сейчас говоришь, так не похоже на твои
предписания по поводу книг, которые
мне следует читать, и цвета моей одежды.
- Ты мирилась с этим довольно покорно.
- Да, кажется, так.
- У тебя было правительство, которое ты заслуживала, Мисси.
- Сознайся, мама, что ты, тетушка и все остальные одинокие женщины
Хэрлингфорд не раз объединялись, чтобы както
воспротивиться тому ущемлению прав и тем вопиющим несправедливостям, которые
происходят в этой семье.
- С того момента, как ты рассказала, что Билли солгал нам, Мисси, я думаю
примерно так же, я уверяю тебя. И я
говорила с Джулией и с Корнелией тоже. Но не существует закона, по которому
мужчина или женщина обязаны поровну
разделить собственность между сыновьями, и дочерьми. В моей книге самыми худшими
преступниками были женщины
семьи Хэрлингфорд, которые ничего, не оставляли своим дочерям: ни денег, ни даже
дома с пятью акрами земли. Поэтому я
всегда чувствовала, что для нас нет никакого шанса, ибо женщины нашей породы
прочно задвинуты за спины мужчин
Хэрлингфорд. Это печально, но это так.
- Ты говоришь о женщинах Хэрлингфорд, которые много потеряют, если ты
выиграешь. Я говорю о наших
товарищах по несчастью, и я знаю, что ты можешь их раскачать, если постараешься.
У тебя на самом деле есть законные
основания требовать компенсацию за невыплаченные дивиденды; я думаю, тебе
следует начать дело против дяди Херберта и
заставить его раскрыть все подробности, связанные с его различными
инвестиционными проектами. - Мисси скромно
посмотрела из-под ресниц на Друсиллу. - В конце концов, мама. ты сама сказала -
ты имеешь то правительство, которое
заслуживаешь.
Она шла из Миссалонги в Байрон. Какой прекрасный день! Впервые в жизни
Мисси чувствовала себя хорошо, ей
казалось, что сердце выпрыгивает из груди, - это было состояние, о котором она
читала, но, которое сама никогда прежде
не испытывала; и впервые в жизни ей страшно хотелось жить долго-долго. Так было
до тех пор, пока она не вспомнила, что
ее счастье целиком зависит от одного Джона Смита и что Джон Смит надеется, что с
ней придется мириться не больше года.
Она лгала, обманывала и крала для того, чтобы чувствовать себя счастливой, и
совсем не сожалела об этом. Все Алисии в
мире могли ломать руки и выдумывать идеальных мужчин, но что толку притворяться,
что такой мужчина, как Джон Смит,
искоса посмотрит на некую Мисси Райт. Тут уж, ломай ни ломай. И тем не менее она
знала, что может сделать Джона Смита
счастливейшим человеком - если не в мире, то по крайней мере в Байроне. Потому
что, когда ее год подойдет к концу, он
будет так сильно желать, чтобы она продолжала жить, что будет готовым простить
ей, и воровство, и ложь.
Время шло, и она хотела быть уверенной, что успеет на одиннадцатичасовой
поезд до Катумбы, где Джон Смит
обещал ждать ее на станции. Бакалея могла подождать до завтра, но почему-то у
нее было чувство, что встречу с Юной
нельзя откладывать. Тогда - вперед, в библиотеку.
Великолепный автомобиль важно катил по Байрон-стрит, в то время как Мисси,
ни о чем не подозревая, поспешно
шла, одетая в свое коричневое льняное платье. Л это был не простой автомобиль.
Тоже коричневый, он притягивал
восхищенные взгляды прохожих по обе стороны дороги, как местных, так и приезжих.
Взглянув изумленно на него, Мисси
решила, что шофер машины даст сто очков вперед обоим пассажирам, судя по его
высокомерному и равнодушному виду.
Шофера она знала понаслышке; красавчик, которому было больше по душе выставлять
себя напоказ, чем заниматься
тяжелой работой. Он снискал себе репутацию тем, что жестоко обращался со своими
многочисленными поклонницами. Тех,
кто сидел в кузове, она знала по горькому опыту - Алисия и дядя Билли.
Глаза Алисии встретились с ее глазами. В следующую минуту роскошное авто
съехало в: кювет, и Алисия с дядей
Билли вывалилась из машины раньше, чем ошеломленный шофер смог открыть им дверь.
- Чего ты хочешь добиться, Мисси Райт, распродавая акции тети Корнелии на
наших глазах? - без вступления
начала Алисия. На ее алебастровых щеках пылали два ярких красных пятна.
- Почему бы и нет? - холодно спросила Мисси.
- Потому что это не твоего ума дело! - рыкнул сэр Вильям в ярости.
- Это моего ума дело так же, как и твоего, дядя Билли. Я знала, где я
могла получить десять фунтов за акцию тети
Корнелии. И какая в них была польза, если вы уверили ее, что акции эти абсолютно
бесполезны. Тетя Корнелия очень
нуждается в операции ноги, которую она не могла позволить себе, потому что ты,
Алисия, как я догадываюсь, отказала ей не
только в отпуске, но и в небольшой добавочной сумме денег. Поэтому я продала ее
акции за сто фунтов, и теперь она сможет
лечь на операцию. Если вы захотите ее уволить, по крайней мере у нее есть деньги
в банке, которые позволят ей
продержаться, пока она не найдет другое место. Я уверена, что в Катумбе найдутся
магазины, которые с радостью наймут
людей такого калибра как она. Может, вы желаете знать, что я также продала акции
тети Джулии, и тети Октавии, и мамины?
- Что? - завизжал сэр Вильям.
- Все? Ты продала их все? - запинаясь, пропищала Алисия. Красные пятна
мгновенно исчезли с ее щек.
- Да, все, - Мисси смотрела на свою кузину со злостью, которой она в себе
и не подозревала. - Ладно уж, Алисия,
не говори мне, что сорок небольших акций в огромной компании "Байрон Ботл" могли
создать перевес.
Алисия была в замешательстве, на секунду ей показалось, что у Мисси
выросли рога и копыта.
- Что с тобой? - закричала она. - Ты что, рехнулась? Пачкает мне платье,
оскорбляет меня в присутствии членов
моей семьи! И теперь разоряет эту семью! Тебя нужно упрятать в сумасшедший дом.
- Единственное мое желание, чтобы после того, что я сделала, ты бы
оказалась в сумасшедшем доме. Теперь, если вы
мне позволите, я должна бежать. У меня дела, связанные с моим замужеством. - И
Мисси пошла дальше, высоко задрав
голову.
- Мне кажется, я сейчас упаду в обморок, - объявила Алисия и в
подтверждение своих слов рухнула на витрину
магазина дяди Херберта, где была выставлена рабочая одежда.
Сэр Вильям воспользовался моментом и обхватил ее за талию, одновременно
призывая на помощь шофера , но как-то
вышло, что помогая Алисии добраться до машины, шофер, поддерживая ее, руками
касался груди Алисии. К этому времени
толпа увеличилась за счет всех сыновей и внуков дяди Херберта, поэтому сэр
Вильям бесцеремонно забросил Алисию на
сидение и приказал шоферу немедленно отъехать.
Когда будущий свекор Алисии попытался ослабить шнуровку ее корсета и,
подняв платье, стал ощупывать тонкие
батистовые панталоны, Алисия быстро очнулась.
- Прекратите это, вы, распутный старикашка! - выпалила она, забыв о
вежливости, и, подавшись вперед, приложила
ладони к своим щекам. - Боже, я чувствую себя ужасно!
- Нам уже нет необходимости ехать в Миссалонги, так не отправиться ли нам
домой? - спросил раскрасневшийся
сэр Вильям.
- Да, пожалуй. - Алисия откинулась на спинку сиденья и подставила лицо
прохладному ветру. Наконец, немного
расслабившись, она вздохнула. Слава Богу, ей уже получше.
Прямо напротив нее по ту сторону стекла, отделявшего кузов от открытой
водительской кабины, вырисовывалась
голова шофера на сильной и гладкой шее: какие - у него были красивые уши,
маленькие и прижатые к черепу. Он был
красив, такой же темнокожий, как Мисси, и такой же чужой. Нужно быть сильным
парнем, чтобы с такой легкостью
приподнять ее; и его руки на ее груди - при мысли об этом она почувствовала, как
напряглись ее соски, и смущенно
заерзала на сидении. Как его звать? Фрэнк? Да, Фрэнк. Фрэнк Пенлагрино. Он
работал на бутылочной фабрике, пока не
получил место шофера у дяди Билли.
Взглянув искоса на сэра Вильяма, державшегося на сидении прямо как стрела,
она заметила, что тот все еще
беспокоится.
- Так ли важны для нас эти сорок акций?
- Чрезвычайно важны, учитывая, что сделал месяц назад Ричард Хэрлингфорд.
- Сэр Вильям вздохнул. - И эти
объясняет, почему таинственный покупатель считает, что у него достаточно
влияния, чтобы устроить чрезвычайное собрание
завтра.
- Дурочка! - прорычала Алисия. - Ах! Какая же она дурочка.
- Я думаю, что дураки мы с тобой, Алисия. Я, например, даже не замечал
Мисси Райт и вижу теперь, что зря, -
нужно было быть более внимательным ко всем дамам Миссалонги. Ты обратила
внимание, как она выглядела этим утром?
Как кошка, успевшая раньше всех съесть все сливки. Ока же сказала, что у нее
встреча по поводу замужества, Или мне
почудилось?
Алисия фыркнула:
- О, она это сказала, но я подозреваю, что это ей почудилось.
Были и большие основания для недовольства.
- Глупая тетушка Корни, - яростно пробормотала она. - О, как бы мне
хотелось расплатиться с ней за все и
выставить ее за дверь сегодня же утром, когда она лепетала мне что-то о своих
акциях и о том, что ей скоро придется уйти с
работы из-за операции!
- Ну и почему же ты ее не уволила?
- Потому что не могу, вот почему! Мой шляпный магазин может стать моим
единственным источником дохода, если
дела на фабрике будут продолжать ухудшаться. И я никогда не найду человека,
который делал бы для салона хотя бы
половину того, что делает она, даже если я буду платить ему в десять раз больше,
чем тетушке Корни. Она незаменима.
- Молись, чтобы ей не пришла в голову эта мысль, или она запросит в десять
раз больше, чем ты сейчас ей платишь.
В его голосе послышались нотки удовлетворения, когда он добавил:
- И потом, моя дорогая, если тебе это не по карману, придется самой стать
продавщицей в своем магазине. Ты
будешь работать лучше Корни.
- Я не могу это сделать, - выпалила Алисия. - Это разрушит мою репутацию в
обществе. Одно дело -
осуществлять руководство подобным предприятием, и совсем другое - самой
продавать свой товар. - Она рывком
оправила воротник своего бледно-розового пальто. Ее красивое лицо помрачнело от
неудовольствия. - О, дядя Билли, мне
вдруг показалось, что я иду по тонкому льду, который может в любую минуту
проломиться подо мной, и тогда я утону.
- Да, ситуация довольно неприятная. Но не надо сдаваться, еще не все
потеряно. Десять к одному, что когда
таинственный покупатель заявится на свое чрезвычайное собрание завтра, он
окажется каким-нибудь мужиком, за которым
стоит более крупная птица. И при таком повороте событий ты окажешься очень
полезной.
Алисия не ответила, просто взглянула на него со смешанным выражением
сомнения и неприязни; затем ее взгляд
обратился на затылок шофера, что было намного приятнее для глаз, чем желчная
физиономия сэра Вильяма.
Когда Мисси входила в библиотеку, она не сомневалась, что найдет Юну, даже
если по расписанию та была выходной.
И действительно, Юна оказалась на месте.
- О, Мисси, я так рада тебя видеть! - воскликнула она, вскакивая с места.
- У меня для тебя сюрприз.
- У меня для тебя тоже, и не один, - сказала Мисси.
- Подожди меня здесь. Я вернусь в две секунды. - Юна исчезла в комнате,
где пили чай, и появилась вновь, неся
большую белую коробку, и поменьше - со шляпой; обе были перевязаны белыми
лентами.
Они улыбнулись друг другу с нежностью и пониманием.
- Это алое кружевное платье и шляпка, - сказала Мисси.
- Это алое кружевное платье и шляпка, - подтвердила Юна.
- Я буду в нем на свадьбе.
- Джон Смит! Ты выбрала того, кого нужно.
- Мне пришлось пойти на уловки и обман, чтобы завоевать его.
- Если не было другого способа, почему бы и нет.
- Я ему сказала, что у меня неизлечимая болезнь сердца.
- Мы все неизлечимо больны.
- Это все такие мелочи, - сказала Мисси. - Ты придешь на свадьбу?
- Я бы очень хотела, но нет.
- Почему?
- Я неподходящий гость.
- Потому что разведена? Но мы венчаемся не в церкви, кто же будет
возражать?
- Это не имеет отношения к моему разводу, дорогая. Я думаю, Джону Смиту на
своей свадьбе будет неприятно
видеть лицо человека, напоминающего ему о прошлом.
Это было правдой, поэтому Мисси оставила эту тему. Больше, в общем-то, и
не было о чем говорить; ее благодарность
не знала границ, и такой же большой была потребность быстро уйти. Юна стояла и с
болью смотрела на нее, как будто Мисси
уносила с собой что-то столь ценное, чего будет вечно недоставать Юне
впоследствии, и что было не столь осязаемо, как
алое кружевное платье и шляпка.
Повинуясь какому-то неосознанному порыву, Мисси вернулась к столу.
Перегнувшись через него, она положила руки
Юне на плечи и поцеловала ее в щеку.
- До свидания, Юна.
- До свидания, мой самый лучший и дорогой друг. Будь счастлива.
Мисси вскочила в вагон за минуту до отхода поезда, и еще до полной
остановки в Катумбе она заметила Джона Смита,
стоящего на платформе. Слава Богу. Он не передумал за то время, пока его лошадь
медленно трусила по главной проезжей
дороге, ведущей в город. И правда, когда он увидел ее, выходящую из вагона, он
казался радостным.
- Они дадут нам разрешение и обвенчают сегодня же, - сказал он, забирая у
Мисси коробки.
- А мне не придется венчаться в коричневом, - сказала Мисси, отбирая у
него коробки назад. - Если ты позволишь,
я заскочу в уборную и переоденусь в мое подвенечное платье.
- Подвенечное платье? - он посмотрел на свою серую фланелевую рабочую
рубашку и старые молескиновые брюки
с притворным отчаянием.
Она засмеялась:
- Не беспокойся. Это не обязательно. Я тебе гарантирую, что твой наряд
будет гораздо более подходящим , чем мой.
Платье на ней сидело отлично. Юна выбрала как раз ее размер. И что за
цвет! Прямо голова идет кругом, когда
смотришь на него. Где, черт возьми, Юне удалось достать платье столь элегантное
и такого насыщенного дерзкого алого
цвета!
Зеркало на стене, казалось, было чуть-чуть волшебным: оно преображало
всех, кто бы в него ни смотрелся. Надев
свою нелепую алую шляпку, Мисси решила, что выглядит прекрасно. Темный цвет кожи
делал ее очень привлекательной,
худоба казалась стройностью. Да, великолепно! И теперь уж точно ничего не
напоминало о перезрелой девице.
Оправившись от потрясения, которое он испытал при виде цвета платья, Джон
Смит тоже согласился, что Мисси
выглядит прекрасно.
- Теперь все как надо. Я выгляжу как неотесанный мужлан, а ты как леди, -
он весело взял ее под руку. - Ну,
женщина, пошли. Надо покончить с этим делом, пока я не передумал.
Они прошествовали по Катусибо-стрит, привлекая к себе внимание прохожих и
явно наслаждаясь производимым
эффектом.
- Как это было просто, - сказала Мисси, когда все было закончено, и они
вместе сидели в повозке Джона Смита.
Она вытянула руку и посмотрела на кольцо.
- Теперь я миссис Смит. Как это хорошо звучит!
- Должен сказать, что эта свадьба была намного лучше моей предыдущей.
- Та была настоящим торжеством?
- Скорее, ее можно было назвать цирком. Двести пятьдесят гостей, шлейф у
невесты в тридцать футов длиной и несет
его целый полк сопливых мальчишек; все мужчины затянуты во фраки, двенадцать или
четырнадцать подружек невесты,
архиепископ такой-то, председательствующий, церковный хор - Господи Иисусе, это
был кошмар! Но в сравнении с тем,
что произошло дальше, свадьба казалась райской идиллией. - Он искоса посмотрел
на нее, приподняв бровь: - Ты хочешь
послушать дальше?
- Да, пожалуйста. Говорят, что вторая жена всегда должна бороться с духом
первой, а дух гораздо труднее одолеть,
чем живого человека. - Мисси замолчала, собираясь с силами. - Она была дорога
тебе?
- Вероятно, да, когда я женился на ней. Я, честно, не могу вспомнить. Я не
знал ее, понимаешь. Я только знал кое-что
о ней. Она, должно быть, хотела стать моей женой, потому что я уверен, что сам я
не делал предложения. Я такой парень,
которому женщины сами делают предложение. Я не против таких действий, как твои,
по крайней мере, это было честно и
прямо: А она - сейчас она тебе на шею вешается, а минуту спустя смотрит на тебя
как на чумного. Как говорится, то любит,
то хулит. Я думаю, что по женскому разумению это как раз то, что мужчины и ждут
от них, и что если они так не делают то,
им кажется, что жизнь для мужчин будет слишком легкой.
Вот почему ты мне и нравишься, миссис Смит. Ты ведешь себя совсем не так.
- Спасибо, - сказала скромно Мисси. - И что же случилось потом?
Он пожал плечами.
- О, она решила, что имеет право делать все, что ей захочется. И что
только ее желания имеют значение. Что раз она
получила меня в сети, то со мной можно не считаться. Я был при ней, чтобы
показывать, что она хороший ловец, я придавал
ее жизни респектабельность, я был своего рода ее пажем. У нее не было любовников
в прямом смысле слова. У нее были
чичисбеи, как она их называла, женоподобные негодяи с жасмином в петлице и с
волосами, напомаженными больше, чем их
кожаные ботинки. Если для кого и верна пословица "с кем поведешься - от того и
наберешься", так это для моей жены. Ее
подруги были бесчувственны как гвозди, а ее приятели мягки как воск. Она любила
высмеивать меня. Перед всеми и каждым.
Я был тупым. Я был скучным. Она не делала секрета из нашей семейной жизни. Она
постоянно была настроена на скандал,
где бы мы ни находились. Короче говоря, я для нее был человеком второго сорта, и
она презирала меня.
- А ты? Как ты к ней относился?
- Я ее ненавидел.
По голосу его было слышно, что это чувство не исчезло до сих пор.
- Как долго вы были женаты?
- Года четыре или пять.
- У вас были дети?
- Нет, черт возьми. Она боялась за свою фигуру. И, конечно, это значило,
что ее разрешалось только ласкать,
целовать или обнимать. Отдавалась она только, когда была пьяна, и после этого
она обычно визжала, ныла и бесилась, боясь,
что может произойти что-нибудь нежелательное. Затем она бежала к знакомому
доктору, у которого лечились все ее подруги.
- И она умерла? - спросила Мисси, с трудом веря в подобный конец.
- Однажды между нами произошла страшная ссора из-за... о, я даже не знаю,
из-за какого-то пустяка, совершенно
незначительной мелочи. Мы жили в доме рядом с гаванью, и, очевидно, после того,
как я ушел, она захотела немного
поплавать и остудиться. Ее тело нашли спустя две недели.
- Бедняжка.
Он фыркнул:
- Бедняжка, как бы не так. Полиция из кожи вон лезла, чтобы навесить это
дело на меня. Но, к моему счастью, когда
она стала кричать на меня, я вышел из дому и встретил буквально в двадцати ярдах
от дома своего приятеля. Его тоже
выставили за дверь, так что мы от
...Закладка в соц.сетях
