Жанр: Любовные романы
Другое утро
...лько
месяцев, пока здесь жил Максим, Ира совсем забыла, что хотя бы время от времени нужно
мыть посуду и вытирать пыль. Максим как истинный рыцарь все взял на себя. Он - большой
аккуратист, вот и бумаги по работе у него в порядке.
Без него ей будет нелегко. И все из-за этого мифического Аксенова, по милости
которого она все время смотрит на упорно молчащий телефон. Нет, так дело не пойдет. Надо
работать - разбираться в бумагах Максима, взглянуть на выписку из банка, ехать в
типографию насчет следующего тиража, посмотреть, что там у Екатерины Михайловны, а
потом прийти домой и навести блеск. Провернуть генеральную уборку, не обращая никакого
внимания на телефон.
Когда она с решительным видом, маскирующим вину перед сотрудниками за
неоправданное опоздание, ворвалась в офис, Настенька расплылась в радостной улыбке и
многозначительно посмотрела на дверь кабинета. В кабинете Ира увидела Максима. Он как
ни в чем не бывало сидел в своей излюбленной позе на подоконнике и просматривал
банковскую выписку. Странно, что Ира никогда раньше не замечала, до какой степени он
хорош. Нет, она, конечно, знала, что он парень на загляденье, но чтобы до такой
звездно-голливудской степени... В меру высокий, безупречно стройный, обтянутый
черными джинсами, в бледно-сиреневой тонкой рубашке с распахнутым воротом, которая
невероятно шла к его темным волосам и карим глазам, он легко спрыгнул с подоконника и
двинулся ей навстречу. Но Ира увернулась, устроилась в своем кресле и опять посмотрела на
телефон. Если Аксенов узнал ее домашний номер, то редакционный вовсе ни для кого не
секрет. Больше всего ей сейчас хотелось, чтобы позвонил Аксенов, и меньше всего -
выяснения отношений. Даже с таким импозантным молодым человеком, как Максим.
- Максим, я... - начала она официальным тоном.
Но он не стал слушать, подошел к ее креслу, обнял сзади за плечи и тихо сказал:
- Ир, не обижайся, ну пожалуйста. Я же не со зла.
Ну дурак, ну не обижайся, а? Я же тебя люблю.
Разговаривать Ире было неудобно, потому что она не видела его лица, только сквозь
аромат парфюма, свежей рубашки и мятной жвачки ясно чувствовала неистребимо стойкий
запах перегара. И не стала ломать комедию. Это только закомплексованные донжуаны и
старые девы, которым никогда не приходилось говорить "нет", думают, что отказывать
влюбленному в ответных чувствах - такое уж большое удовольствие. Женские романы и
сериалы так и пестрят сценами, где героиня притворяется, что сожалеет и сочувствует,
говоря "нет", а на самом деле явно ловит кайф. В жизни все совсем не так. В жизни это
очень трудно, и пару раз, правда, еще в далекой, самой ранней юности, случалось, что Ира
чувствовала себя неблагодарной гадиной и готова была поменяться местами с
неудачником-влюбленным. А еще пару раз бывало, что она так и не смогла выдавить из себя
это коротенькое "нет", о чем потом горько жалела, потому что быстрая казнь лучше долгой
пытки, которая все равно закончится смертельным исходом. Правда, ее жизненный опыт
подсказал отличный рецепт для такого рода случаев. Очень просто - нужно убедить себя, что
незадачливый воздыхатель на самом деле нисколечко не влюблен. Притворяется. Ну там, для
личной коллекции, или для разнообразия, или вообще по каким-нибудь корыстным
соображениям.
Тем более что в случае с Максимом это не трудно. Таким молодым, умным и красивым
парням вообще по амплуа не полагается влюбляться. Напротив, это восторженным девицам
и таким, как Ира, средневозрастным дамочкам, жаждущим острых ощущений, полагается от
Максима сходить с ума. И вообще у него здесь совсем другой интерес. Вполне корыстный.
- Сядь, мне так неудобно, - высвободилась Ира из его рук.
Он сел, но только не на стул напротив, а на краешек ее стола.
- Туда сядь. От тебя перегаром несет, - поморщилась Ира и поняла, что сделала
ошибку.
Максим обрадовался вполне уважительной причине, по которой их должен разделять
стол, с довольным видом уселся напротив и, стараясь на нее не дышать, буркнул:
- Извини.
- Знаешь, ты тогда все правильно понял, - не стала тянуть Ира, но сумела подобрать
только какую-то ненастоящую театральную фразу:
- Я люблю другого мужчину.
Глупость какая, словно можно любить другую женщину! Да и не важно ему, что она
кого-то там любит, какое ему дело до этого "другого", ему важно только, что будет теперь
между ними. Нашла наконец-то другие слова - попроще и пояснее:
- В общем, у нас с тобой все.
Максим сразу не понял. Засмеялся, снова двинулся на нее:
- Ир, ну хватит дурака валять! Ну говорю же, сглупил.
Ей пришлось встать, отойти на пару метров в сторону и повторить:
- Я серьезно.
Вот теперь он понял, сунул пальцы в карманы джинсов и присвистнул:
- Ну вы, Ирин Сергевна, блин, даете! Значит, надоел мальчик Максимка? Собирай,
значит, свои игрушки и не писай в мой горшок, а я нашла себе парня покруче!
Извините, Ирин Сергевна, за то, что отнял ваше драгоценное время. Сейчас только
заявленьице об уходе накалякаю и пойду гулять. А то у меня трудовая книжка тут
завалялась.
- Прекрати паясничать! - крикнула Ира. - Сядь и слушай!
Максим замолчал, сел, и Ира четко увидела, что он еле сдерживается, чтобы не
заплакать. Если он заплачет у нее на глазах - значит, все, точно здесь не останется, а он ей
нужен. Сейчас нужен как никогда.
- От "Глагола" деньги пришли?
- Нет, - на автомате переключился Максим.
- Что думаешь делать?
- А что тут делать, возьму у них на столько же на реализацию и тоже не буду
перечислять. Только надо посмотреть, что у них самое ходовое.
- Не забудь, чтоб санкции в договорах одинаковые стояли.
- Не учите ученого, Ирина Сергеевна, у меня все будет о'кей!
- Может, все-таки будем кредит постепенно отдавать, тем, что есть на счете?
- А смысл? Без оборотки останемся, все равно кредит брать. Я же считал, нам кредит
только до октября, ну ноября понадобится. Сейчас главное к осеннему спросу хорошенько
подготовиться, тогда для нас кредит этот отдать будет - тьфу. Не беспокойтесь, Ирина
Сергеевна, Макс свое дело знает.
- Слушай, - сказала Ира, убедившись, что миновала опасность детских слез, - давай
договоримся, что ты работаешь как работал, не паясничаешь и не "выкаешь", а когда
отдадим кредит, я тебя оформляю в долю.
Ты свой процент заработал, только связываться с моими долгами тебе ни к чему. Чем
быстрей раскрутимся, тем быстрей будем нормально зарабатывать. Оба. Так что давай
вперед.
- Ладно. По рукам, - немного помедлив и сглотнув, согласился Максим, а Ира снова
взглянула на телефон, подняла трубку и спросила Настю:
- Мне никто не звонил?
- Никто.
Максим ухмыльнулся и, напевая какую-то ерунду, вышел из кабинета. А Ира шлепнула
бедный аппарат о столешницу так, что он чудом остался цел. И хорошо, что остался, потому
что тут же раздался звонок и озадаченная Настенька сообщила:
- Вас какой-то Саша. Говорит, вы знаете кто...
- Знаю, - успокоила секретаршу Ира. - Давай сюда этого Сашу.
На линии послышался еле заметный щелчок, Ира поняла, что Настенька соединила с
Аксеновым, и затихла, слушая его дыхание и еле сдерживая смех. Прошло минуты полторы.
- Алло! - раздраженно заговорил Аксенов, у которого оказался вполне приемлемый
запас терпения. - Алло!
Я просил Камышеву. Алло!
- Я вас давно слушаю, - важно произнесла Ира и все-таки не удержалась, прыснула
коротким смешком.
- Десять - ноль в твою пользу, - откликнулся Аксенов. - Но я еще отыграюсь.
- Почему десять? - искренне заинтересовалась Ира.
- А я с самого начала считал.
- С начала чего? - напрашивалась Ира.
- Это я тебе сегодня обязательно расскажу, - верно понял ее Аксенов. - Но после
концерта.
- Какого концерта?
- Как какого? Сегодня же в Большом Доминико Картини поет, только один вечер. Ты
что, не знаешь?
- Ах, извините, извините, Александр Николаевич, но сказочниц как-то больше на
детские утренники приглашают, а Доминико Картини нам не по рангу.
- Петрович заедет за тобой домой к шести, - закончил Аксенов разговор. Ире
показалось, что его отвлекли и ее последней фразы он не услышал. Она даже не успела
спросить, откуда он звонит - уже из Москвы или еще нет. Надо же! Только вчера вечером
улетел, а сегодня уже обратно. Говорят, перелеты сокращают жизнь.
Сколько налетал, на столько меньше проживешь. Неужели он возвращается в Москву
из-за нее? Да нет, из-за концерта. Ладно, некогда гадать. Не до того. Времени до шести в
обрез, а Золушка должна успеть пройти свои обязательные превращения. Рядом с
Аксеновым ей нужно быть лучше всех. Именно лучше всех. Кстати, Ленкин салон красоты, с
которым она в любой момент может договориться, так и называется - "Фея".
Пока Ира не ступила на благословенные ступени Большого, она могла думать только об
одном - о той сумме, которую ей пришлось заплатить в "Фее" за Золушкин комплекс
манипуляций и процедур. Эта сумма совсем чуть-чуть недотягивала до ее месячного
заработка. От расстройства она даже не взглянула на себя в зеркало и пропустила мимо ушей
дежурные восхищения Ленкиной парикмахерши. Но увидев аксеновское выражение лица и
уловив косые взгляды расфуфыренных светских дамочек, Ира убедилась, что Ленкина
парикмахерша не покривила душой. Зеркало во весь рост подтвердило желанный результат -
в этот вечер она не просто хороша, она здесь лучше всех. Разве что Ленка могла бы с ней
сравниться, но Ленки здесь нет. А остальные - дамочки в бриллиантах, поголовная
блондинистость которых выдавала торгово-партноменклатурное происхождение,
высоченные долговязые девицы "от кутюр", надменность взоров и неуклюжесть походки
которых выдавали шаткость их положения на Олимпе, - ив подметки не годились ей,
скромной детской сказочнице Ире Камышевой.
Шелковое бирюзовое платье на невидимых бретельках, купленное с расчетом поездки с
Максимом на юг, идеально обтекало фигуру, в которой нечего было маскировать, высокая
прическа "французский валик" придала благородную резкость ничем особым не
примечательным чертам Ириного лица. Собственно, глядя на Иру, было совершенно ясно,
что только такое лицо с простыми, но правильными чертами, над которым неинтересно
работать визажисту, может выглядеть по-настоящему, идеально красивым. Каждая мышца ее
тела после какого-то особого массажа в жутком аппарате, откуда торчит одна голова,
ощущалась невесомой и сильной. От удовольствия быть сногсшибательно,
умопомрачительно красивой у Иры даже немного поплыло перед глазами и закружилась
голова.
Странно, что эти женщины, для которых привычны салоны и бутики, не выглядят
красивыми и счастливыми. Наверное, Золушкин комплекс процедур вызывает привыкание и
со временем перестает действовать. Пожалуй, в том, что она не имеет возможности им
злоупотреблять, есть своя прелесть.
Когда они с Аксеновым сквозь толпу, в которой то и дело попадались не раз виденные
в телевизоре лица, добрались до укромного местечка за портьерой, Ира не вытерпела и,
нарываясь на комплимент, спросила:
- Чего ты так смотришь?
- Радуюсь.
- Тому, что идешь под руку с такой красивой женщиной? - подсказала ответ Ира.
- Нет, - без шуток признался Аксенов. - Тому, что, когда увидел тебя первый раз, ты не
выглядела столь сногсшибательно. Я бы испугался и не решился с тобой заговорить.
- Знаешь, - тоже серьезно ответила Ира, - а я ведь еще никогда и не выглядела столь
сногсшибательно.
Даже когда мне было двадцать лет. Это - первый раз.
Эти слова дались ей не так уж легко, но после них оказалось еще труднее стоять рядом
с ним в многолюдном фойе под многочисленными оценивающими взглядами и сохранять
более-менее приличную дистанцию. Видимо, Аксенову это тоже давалось нелегко, потому
что он взял ее ладонь в свою, переплетя пальцы и сжав их намного сильнее, чем требовалось,
и сказал:
- Пошли садиться, уже третий звонок.
Хорошо, что это был концерт из популярных мелодичных арий и песен, потому что
оперу Ира не любила и не понимала, пыталась когда-то ходить самообразовываться и
приучать себя к высокому искусству, но ничего из этого не получилось. В ее сознании
прочно засело, что опера - это тоска, тоска и еще раз тоска, да еще до смешного наигранная.
Но нужно признать, что Доминико недаром звезда мировой величины; он пел весело и
свободно, наслаждаясь своим безмерным голосом и могучим темпераментом и приглашая
наслаждаться других. Его неподдельный восторг заразил и Иру, а может быть, это вовсе не
Доминико, а Аксенов ее заразил. Ира никогда не видела, чтобы так слушали пение.
Малейший музыкальный нюанс настолько живо отражался на обычно непроницаемом
аксеновском лице, словно Аксенов не слушал, а пел сам.
Одно только было неприятно - когда начался антракт, чуть ли не каждая проходящая
мимо них дама считала своим долгом внимательно разглядеть Иру и шепнуть пару слов на ее
счет своему спутнику или спутнице. Россия велика, а мир тех, кто может оказаться на таком
концерте, на удивление мал и тесен. Тут все знают друг друга если не лично, то хотя бы
понаслышке. И хотя Аксенов забаррикадировался на своем комбинате и только по
неотложным делам выезжал в Москву, не жаловал журналистов, очень редко мелькал на
страницах газет и почти не появлялся на экране телевизора, его быстренько вычислили.
Присмотрелись за первое отделение концерта и вычислили. А теперь гадали, кто такая она,
Ира. Что за невиданная птица? Жена? Секретарша? Любовница? Вот бы выдать прямо в лицо
очередной оценщице, что она, Ира Камышева, сама по себе! Она имеет полное право
слушать великого певца в Большом театре потому, что написала книжку, которую с
удовольствием читают дети.
А вот что такого особенно полезного сделала эта дамочка, пренебрежительно
разглядывающая Ирино дешевое платье? Может быть, она спасла много людей от
смертельных болезней? Или сыграла в кино роль, за которую зрители благодарны ей всю
оставшуюся жизнь? Или наладила в умирающем от безработицы городке выпуск дешевой
обуви, которая идет нарасхват? Нет, ни она, ни даже ее муж ничего такого не сделали, но тем
не менее это Ира, а не дамочка ни за что не попала бы на такой концерт, если бы не Аксенов.
Да и Аксенову, наверное, попасть сюда было не так уж просто...
- Познакомьтесь, Ирина Камышева. Мой пресс-секретарь, - услышала Ира и не сразу
поняла, что эти слова относятся к ней. Пока она с открытым забралом готовилась идти
навстречу пересудам, Аксенов придумал для нее отмазку. Хорошую, качественную, хоть и не
оригинальную отмазку. Что может быть естественнее, чем появляться в местах скопления
общественности со своим пресс-секретарем? Было время, когда в Москве вошли в моду
обливания холодной водой. Иру это увлечение тоже не обошло стороной, и слова Аксенова
подействовали на нее точно так же, как ведро холодной воды. Вначале страшно до дрожи,
потом мир на секунду меркнет и сознание куда-то пропадает, и в конце концов сознание
возвращается - ясное и холодное, а тело бросает в жар.
- Будем знакомы, коллега. Приятно, очень приятно. - Перед Ирой стоял и
самодовольно щурился известный на всю страну скандальный телеведущий, который, по
всей видимости, привык, что свое имя при знакомстве ему называть не требуется.
В другой ситуации Ира бы обязательно прошлась на этот счет, тем более что ведущий
этот ей активно не нравился, потому что был из тех редких людей, которые никого не
оставляют равнодушным без всякой на то весомой причины. Но сейчас не до того. Она
коротко бросила обязательное "Взаимно", резко развернулась и направилась к выходу,
хорошенько расправив плечи. Неизвестно каким - боковым или вовсе уж затылочным -
зрением, но она отлично видела, что делал Аксенов у нее за спиной.
Несколько секунд он оценивал обстановку - внимательно осмотрел ведущего, потом
расстановку людей в фойе, даже на потолок зачем-то взглянул - и только после этого пошел
за ней. Ходил он неспешно, можно сказать, тяжеловато, а потому шансов догнать Иру у него
практически не было, пришлось прибавлять шаг и в конце концов бежать. Люди
расступались у него на пути и испуганно оглядывались в поисках источника опасности, от
которого так рванул Аксенов. Возможно, его внеплановая пробежка вызвала бы панику и
кто-нибудь особо нервный крикнул "пожар", но тут все желающие смогли пронаблюдать,
как Аксенов догнал дамочку в бирюзовом платье, схватил ее за локоть и буквально протащил
на выход мимо изумленной билетерши, протаранив собой тяжелую дверь.
- Ты куда? - выпалил он.
Увидев их, к театру подскочил испуганный охранник, но, не увидев опасности,
остановился, сделал равнодушное лицо и принялся прогуливаться вдоль афиш.
- Ты куда? - нисколько не стесняясь охранника, громко повторил Аксенов.
- Домой. Отпусти, пожалуйста, у меня останется синяк, - просто и спокойно ответила
Ира. Ледяные обливания и в самом деле отлично отрезвляют.
- Ты на что-нибудь обиделась? - наконец-то догадался он.
- Нет, что вы, Александр Николаевич, просто вынуждена отклонить ваше весьма
почетное предложение о сотрудничестве. У меня, знаете ли, свои планы.
- Ир, ну перестань, пожалуйста. Я же хотел как лучше. Я просто хотел, чтобы ты могла
всюду ездить со мной. Кстати, тебе нужно сдать паспорт на визу, через неделю летим в
Штаты. Перестань. У нас и так совсем нет времени. Завтра, как назло, весь день забит.
- Правда? Надо же, у меня завтра тоже, как назло, весь день забит. А через неделю -
неотложные дела в банке и в типографии. И еще через неделю, и еще...
Он отпустил ее руку, на которой теперь наверняка останется синяк, и сказал мягко,
блестя все тем же беспомощным взглядом:
- Ну, я не подумал. Перестань. Поедем домой. Там поговорим.
Зря. На пресс-секретарей мягкие речи и беспомощные взгляды не действуют.
Пресс-секретарь - профессия несентиментальная. Как вы с нами, так и мы с вами.
- Домой? И где же, позвольте спросить, этот дом?
Он иронии явно не понял.
- Как где? В Бобровке.
- А, в Бобровке! А вашей домработнице вы тоже представите меня в качестве
пресс-секретаря?
- Перестань! - еще раз, уже жестко, сказал Аксенов, и Ира сразу как-то вдруг поняла,
что повторяться он не будет. И в этот миг вся ее ирония испарилась.
- Я не могу туда ехать, лучше ко мне, - просто сказала она.
- Сколько у тебя комнат? - некстати поинтересовался Аксенов.
- Одна... - протянула Ира.
- Ты предлагаешь человеку спать на кухне или торчать на лестнице под дверью? -
кивнул Аксенов на охранника, скорее всего уже выучившего афиши назубок..
- Я ничего не предлагаю, - снова сорвалась Ира. - Я всего лишь не хочу ехать к тебе!
- Почему? - Аксенов уже совсем отдышался и приобрел свой обыкновенный резкий
тон.
- Нипочему, - ответила она и пошла к метро. На этот раз Аксенов не стал ее догонять.
А она бы ему объяснила... Она бы ему объяснила элементарную вещь, которую должен
понимать любой взрослый человек: что, если он женат, где бы ни находилась его жена, она
хозяйка этого дома, а Ира там - незваная, нежеланная, бессовестная гостья.
Глава 9
В семь утра Ира уже была в издательстве. Зачем явилась сюда в такую рань, она и сама
не знала, просто за бессонную ночь надоело прислушиваться, не звонит ли телефон. Но
телефон не издал ни звука, и по дороге на работу Ира злилась на свою недогадливость -
нужно было всего-навсего выдернуть шнур из розетки и спокойно спать. Как Аксенов. Он-то
наверняка дослушал своего Доминико и отправился в свой тихий уютный поселок -
хорошенько перекусить и выспаться. На свежем воздухе, с открытым окошком, под
щелканье кузнечиков и шум листвы отлично спится! О том, что Аксенов после концерта мог
закатиться в ресторан, клуб или казино, напиться до одури и снять девочек, Ира как-то не
подумала.
И не потому, что его трудно представить развлекающимся в злачном месте. Можно,
почему ж нельзя? А потому, что в таком случае Ира ему совершенно не завидовала. Поехать
куда-нибудь в ночной клуб и основательно напиться она могла бы и сама, а вот спокойно и
сладко выспаться, плотно позавтракать овсянкой да бутербродиком с ветчиной и в отличном
настроении заняться делами - это после стычки с Аксеновым ей оказалось не под силу. И
самое обидное, она была уверена, что ему все это отлично удалось.
Для нее же приезд на работу если и изменил что-то, то не в лучшую сторону. Все то же
самое, разве что телефон в офисе нельзя отключить да от невозможности прилечь спать
хочется еще больше. Лучше всего сейчас - вернуться домой, выпить снотворное, отключить
телефон, зашторить окна и залечь, укрывшись с головой. Есть надежда, что, когда она
проснется, Аксенов будет ей представляться давним и весьма незначительным жизненным
эпизодом.
- Можно? - не дожидаясь ответа, вошел Максим, сел напротив нее в кресло и сразу же
принялся доставать бумаги из своей папки и раскладывать их на Ирином столе. Максим и
раньше не имел обыкновенной для многих привычки сначала просовывать голову,
задерживаться в дверях и пригибаться и только потом нырять в кабинет. И это Ире всегда
нравилось. Но в это утро он выглядел особенно деловитым и уверенным в себе. Раньше она
что-то не видела у Максима этого строгого серого костюма, неброского полосатого галстука
и такой солидной кожаной папки. В восьмом часу июльского утра, начинающего жаркую
пятницу, гораздо уместнее были бы его обычные черные джинсы и майка-поло. Но Максим
так ловко расстегнул "молнию" на папке, словно и в детском саду носил свои игрушки
именно в таком органайзере.
"Крут парень!" - пошутила про себя Ира и постаралась спрятать снисходительную
усмешку.
- Вот, Ирина Сергеевна, я все подсчитал. Здесь - то, что у нас на сегодня. Неплохо, но
это лавочка, а не приличный бизнес. Такими темпами мы так и будем иметь три копейки в
год. А вот это - финплан и маркетинг.
Сам ходил по магазинам и выспрашивал продавцов, сколько чего идет. Вот список -
серии, авторы. Нам нужна пара уже раскрученных ярлыков, правда, они почти все
выкуплены, но напряжемся, задействуем Эдика, обещал же он помочь со Степом. А в сериях
можно кого угодно запускать, лишь бы себестоимость поменьше да наименований побольше,
чтоб регулярно новые выходили. Ну как журналы.
Говорить о делах Ирине не хотелось - в глазах мелким песком застрял неполучившийся
сон, буквы и цифры сливались в сплошные серые пятна. Но Максим был настроен
решительно, а посылать подальше своих сотрудников только потому, что она не выспалась,
было не в Ириных правилах. Она лишь попросила, перед тем как заставить себя вникнуть в
его бумаги:
- Максим, я очень рада, что ты такую махину работы провернул. И очень тебе
благодарна. Но давай все-таки разговаривать по-человечески, мы уже давно на ты.
Максим, до сих пор ни разу на нее не взглянувший, поднял глаза, но взгляд не
остановил, проскользнул мимо, на вид корявого березового ствола за окном. И промолчал.
- Ладно, - вздохнула Ира. - Ладно, Максим Павлович, я посмотрю, что тут у вас в
бумагах.
В бумагах на первый взгляд не оказалось ничего необычного. Вот только цифры
оборота и прибылей, венчавшие план Максима, выглядели, конечно, куда внушительнее, чем
теперешние, на это нечего возразить.
- Здорово! - искренне восхитилась Ира красоте и выверенное(tm) каждой строчки.
- Конечно, при таких оборотах без кредитов не обойтись, но это - нормальное явление
на любой фирме.
Главное, чтоб все ликвидно было, хорошая динамика и задолженность держалась в
определенных рамках. Как любил говорить наш преподаватель по финмену - в бизнесе нет
вопроса, сколько денег потратить, в бизнесе есть вопрос, сколько получить на каждый
потраченный доллар.
- А финмен - это что? - спросила Ира.
- Финансовый менеджмент, - вскользь, как само собой разумеющееся, пояснил
Максим.
- А... - уважительно протянула она. Финмен - это серьезно. Финмен она в
университете не изучала.
Максим явно красовался своей продвинутостью и приобщенностью к таинственному и
не всякому смертному доступному миру процентов, акций и курсов валют.
Приобщенностью хотя бы на словах и бумаге. Странно, что раньше Ира не замечала его
смешной детской склонности красоваться этаким молоденьким петушком. Худеньким,
неопытным, не особенно цветастым, но ведь петушком, а не какой-нибудь там
непродвинутой глупой курицей! Хорошо хоть она никогда не заблуждалась насчет его
отношения к ней. Понимала, что в ней его интересует лишь возможность заработать, пусть
не особенно много, но ведь с чего-то надо начинать путь в большой бизнес. Что ж, мальчик
знает, чего хочет, а это не так уж мало стоит в этой жизни. Она, например, в его возрасте и
понятия не имела, ради чего стоит спать со своим начальником. Ей и в голову не приходило,
что она такая великая ценность, чтобы за секс с ней полагалось вознаграждение. Хотя чего
на зеркало пенять, сама затащила мальчишку в постель.
- Финансовый менеджмент? - повторила она тоном прилежной ученицы. - Отлично.
Жаль, что я ничего не понимаю в финансовом менеджменте. Зато, смею надеяться, чуток
смыслю в детской литературе. Так что, если позволите, Максим Павлович, просмотрю ваши
предложения по авторам.
Максим пожал плечами и повернул к ней свой безупречный мужественный профиль.
Не профиль, а произведение искусства. Залюбуешься. Тем более что в перечне авторов,
серий и тем любоваться было не на что. Стандартный набор.
- Это еще что... - мечтательно протянул Максим, встал и заглянул в список через
Ирино плечо.
Ира напряглась и уже не могла сосредоточиться, потому что, как большинство
пишущих людей, терпеть не могла, когда заглядывали через плечо.
- Это еще что! На книжках все равно приличных бабок не срубить. Надо к ящику
подбираться, к видео.
Сценарии, сериальчики, программы. Это совсем другое дело и с издательством хорошо
сочетается. Там, на телике, правда, гадюшник еще тот, но при желании можно пробраться. У
Эдика есть кое-какие концы. Представляешь, как здорово: пошла книжка хорошо, раз - и
быстренько видео состряпали. Сериал или мультик какой. Ир, хочешь по своей сказке
мультик, а?
Заканчивая свою восторженную тираду, Максим привычно и незаметно уселся перед
ней на корточки, перешел на ты и даже положил ладонь ей на кол
...Закладка в соц.сетях
