Жанр: Любовные романы
Не прячь своих мертвецов
...ана и понеслась вниз по ступенькам на улицу, приободрившись,
когда увидела, как вернувшиеся и Салли вылетели из дома сразу вслед за нами.
Себастьян замыкал шествие. — Эй, а как же я? — раздался голос из дома.
— Ой, мы забыли Уилла, — сказал Джек, но конец предложения
утонул в грохоте взрыва. Себастьян бросился ко мне, повалив меня и Дэмиана
на землю, прикрывая нас, когда из дома вылетел огненный шар, сметая все на
своем пути.
Глава 6 — Черт бы побрал этих бесов, — проворчал Тим,
когда дверь номера Себастьяна закрылась у нас за спиной. Ах, покой.
Я упала на ближайший стул, не подумав о том, что с моей обгоревшей одежды,
наверняка сыплется пепел. — Согласна. — Ммрфм вбрбл мнплм. — Дэмиан
перестал изучать игровую приставку, рядом с которой стоял телевизор с
плоским экраном, и вытащил из полиэтиленовой хозяйственной сумки что-то
слегка дымящееся. Он положил то, что осталось от Уильяма — теперь уже одну
только почерневшую голову — на кофейный столик, прислонив ее к пиале с
морскими раковинами. — Спасибо, парень, — вежливо сказала голова
Уильяма. — Я немного проголодался... может, кому-нибудь не нужны все пальцы
на ногах и руках? — Нам и правда было так уж необходимо нести это с
собой? — спросил Себастьян, свирепо уставившись на голову Уильяма. Уильям в
ответ ухмыльнулся и послал ему воздушный поцелуй. — Тим подумал, что
будет неправильно бросить разумное существо... ээ... то есть, часть его, в
доме, — устало пояснила я. — Думаю, что я его понимаю. Однажды
вернувшись с того света, ты существуешь, пока все твое тело не будет
уничтожено. — Верно, и у меня все еще имеется моя старушка-башка,
— сказал Уильям, кивнув. — К сожалению, от этого движения голова его
покатилась по столу, пока не застыла на нем лицом вниз.
Дэмиан оттолкнул ее с края кофейного столика, держа в одной руке джойстик.
— Вау, гонки Xbox 360! — сказал Уильям. — Разверни-ка меня, а? Обожаю
эту игру.
Черты лица Себастьяна напряглись, когда Дэмиан положил джойстик перед
головой Уильяма так, чтобы тот мог управлять ртом. — Должна признать,
что это идет немного вразрез с правилами, установленными Обществом, но его
голова все еще разумна. — Трррр! — протарахтел Уильям.
Себастьян поджал губы. — Ну ладно, может, не совсем, но все равно
казалось неправильным оставить его, просто потому что бесята взорвали то,
что от него осталось. — Я все. Следующий! — сказал Джек, появляясь из
ванной комнаты для гостей. Хотямы и пережили взрыв дома Дэмиана, но все же
немного обгорели и были покрыты копотью и грязью. — Изабель? — спросил
Тим.
Я устало махнула рукой. — Я подожду. Вы идите. — Ты можешь привести
себя в порядок в моей ванной, пока мы кое-что обсудим, — сказал
Себастьян, снова поднимая меня на ноги. — Спальня — это туда. — Чур,
диван мой, — заявила Салли, когда Тим любезно выпустил ее из второй
хозяйственной сумки. — Оооо! Tres хорошая гостиница, Себастьян! Je l'aime. А
здесь можно заказать еду в номер? Je умираю с голоду. — Я тоже хочу
кое о чем с тобой поговорить, но я не собираюсь идти с тобой в спальню,
— сказала я Себастьяну, снова опускаясь на стул.
Он встал передо мной, положив руки на бедра. Почему нет?
Потому что ты попытаешься соблазнить меня, и если честно, я не уверена, что
смогу устоять.
Этому нахалу хватило наглости улыбнуться. Улыбка осветила его глаза, посылая
по моему телу крохотные молнии возбуждения. Мы Воссоединились. Мы будем
вместе до конца наших дней. Твое тело принадлежит мне, а мое — тебе. Нет
ничего плохого в том, чтобы я мог тебя соблазнить.
— Уверена, ты считаешь именно так, но у меня все еще имеется миллиард
— или больше — вопросов касательно всей этой истории с Возлюбленными,
— мягко ответила я и не позволила ему снова поднять меня со стула.
— Это le спальня? Вау! Какая огромная кровать! — Салли уплыла в
спальню. — Все, что ты хочешь сказать, ты можешь сказать мне и здесь,
— сказала я Себастьяну, пока он продолжал смотреть на меня, посылая
мне мысли, от которых моя кровь закипала. — Нет ничего, что бы ты не мог
сказать перед моими друзьями. — Точно, — сказал Тим, выходя из
ванной в мокрой рубашке, но с чистым лицом. — Я многим обязан Изабель.
Очевидно, у вас двоих наступил кризис в отношениях, и мы все хотим, чтобы вы
знали, что мы здесь для того, чтобы помочь вам его пережить.
Остальные вернувшиеся кивнули. Себастьян шепотом выругался на французском.
— Это так мило с вашей стороны. Я очень признательна вам за поддержку,
хотя меня немного тревожит ваша безопасность. — Я бросила взгляд на
Себастьяна. — Сколько, по-твоему, у нас времени, до того, как демон снова
меня выследит?
Прежде чем я успела подготовиться, он схватил меня за запястья, привлек к
себе и обнял. Ты самая упрямая женщина, которую я когда-либо встречал.
Я поцеловала его в кончик носа. — Странно, я собиралась сказать то же самое
о тебе. Так сколько же, как ты думаешь?
Он вздохнул, руки его нежно погладили меня по спине. Мое тело — вопреки моим
намерениям — отозвалось. — Я бы сказал, час или меньше, зависит от того,
какими средствами воспользуется демон. Если он ищет тебя в одиночку —
чуть дольше. Если соберет армию, наверное, самое большее — минут двадцать. Я
должен найти его, прежде чем он найдет тебя. — Найти его? Зачем его
искать? Он и так скоро будет здесь, — заметила я. — Я должен
уничтожить его, до того как он снова отыщет тебя, — ответил он,
подойдя к столу, на котором стоял черный дипломат. Он порылся в нем и достал
маленький красный блокнот. Я жадно следила за его движениями, восхищаясь
линиями его великолепного тела, силой и сдерживаемой мощью, которые он,
казалось, с такой легкостью контролировал. Каждое его движение было
исполнено хищной грации, которая выдавала безжалостность за утонченной
наружностью. — Как ты собираешься уничтожить демона? — спросил Тим,
придерживая стул для Салли. Она послала ему лучезарную улыбку.
Я вскинула бровь, дожидаясь ответа от Себастьяна. Он не смотрел на меня. —
Демонов могут уничтожить Стражи.
Тим поглядел на меня. — Это — единственный способ? — Не единственный,
нет. Также можно использовать талисманы, созданные специально для этой цели,
но, к несчастью, тот, что я пытался обнаружить, наверняка, сгорел при пожаре
в доме Предателя. — Талисман?
Глаза Себастьяна стали светлее. — Да. Кольцо силы, если точнее. Это был
широкий позолоченный ободок из рога. — Ты говоришь о том кольце, о
котором упоминал, когда ввалился в дом. Я не знаю, где оно. — Оно было
у Предателя. В нужных руках с его помощью можно уничтожить повелителя
демонов и его приспешников. — Его ладони крепче сжали блокнот.— Но теперь
оно уничтожено. — Оно сломано, но не уничтожено, — послышался
тонкий голосок, перекрывая приглушенные звуки гоночных машин, несущихся по
виртуальным проселочным дорогам.
Мы все повернулись к Дэмиану. — Ты видел кольцо? — спросила я его.
Он пожал плечами, не отводя глаз от телевизора. Рядом с ним что-то хрюкнула
голова Уильяма, пытающаяся ртом управлять машиной. — Да. Оно сломалось,
когда Нелл спасла папу. Он отдал мне кусочки, сказав, что это на память.
В последний час, который мы провели, разговаривая с пожарными, стало ясно,
что из дома ничего спасти не удастся. — Дэмиан, прости — я думала, что ты
слышал, как капитан пожарной бригады сказал, что огонь уничтожил все в доме.
Даже магическое кольцо едва ли могло уцелеть. — Кольцо было не в доме,
— сказал он и повел плечом, бросая свою машину в крутой вираж.
Себастьян чуть не набросился на мальчика, схватив его обеими руками. — Где
сейчас кольцо, парень? — Вы делаете мне больно, — сказал Дэмиан,
нахмурившись.
Себастьян ослабил хватку. Все мы, затаив дыхание, смотрели, как Дэмиан
засунул руку в карман и достал горсть всякого барахла. Он осторожно вытащил
из нее кусочки струн, пару блестящих камушков, ключ, леденцы и обрывки
бумажек, а потом отобрал три странных предмета. И протянул их мне. Все кроме
Дэмиана и головы Уильяма столпились вокруг меня, чтобы посмотреть на три
тонких погнувшихся кусочка металла, лежащих на моей ладони. Они скорее
походили на сломанную сережку, чем на кольцо. Я прикоснулась к одному из
осколков. — Это кольцо власти?
Себастьян тяжело опустился на диванчик и на мгновение закрыл глаза. — Было
им. — Хмм. — Осколки кольца холодили мою ладонь. Я потрогала их,
сложила неровным кругом и пригляделась к обломанным краям. — Это не золото.
Это кармот. — Кармот? Что это? — спросил Джек, пристально рассматривая
кольцо, чуть не касаясь носом моей ладони. — Ты когда-нибудь слышал о
человеке по имени Эдвард Келли? — спросила я Себастьяна.
Он на секунду нахмурился. — нет. — В самом деле? Эххм... сколько тебе
лет? — Двести семнадцать, — ответил он, на мгновение
растерявшись. — О. Это все объясняет. Эдвард Келли жил незадолго до
твоего рождения — он был алхимиком во времена правления Елизаветы.
Себастьян прищурившись посмотрел на мою руку. — Считается, что кольцо было
создано в середине шестнадцатого века.
Я кивнула. — Эдвард Келли заявлял, что нашел в Уэльсе гробницу епископа, в
которой хранились не только реагенты для его тинктур, превращающих металлы в
золото, но еще и рукопись, где объяснялись секреты приготовления этих
тинктур. Он, конечно же, был мошенником, так как его тинктуры вовсе не
превращали металлы в золото, но он все же сделал настоящее научное открытие
— кармот, на основе которого были созданы все философские камни, и,
если с ним правильно обращаться, этот желтый металл в тысячу раз ценнее
обычного золота. Это кольцо было сделано из рога и кармота, а не из золота.
— Почему мне кажется, что дело не только в его ценности? — спросил
Себастьян, внимательно глядя на меня.
Я улыбнулась, сжав в осколки кольца в руке. — Потому что ты — умный человек.
Одной из причин, по которой его использовали для особо важных артефактов
вроде этого кольца, была его способность к восстановлению. — Какого
рода восстановлению?
Моя улыбка стала ярче, когда я прошептала три слова: magis plana conligatio.
Прежде чем я успела разжать ладонь, Себастьян с удивленным выражением на
лице вскочил на ноги. Я тоже встала, перевернула ладонь и разжала пальцы. На
миг осколки загорелись ярким красно-золотым светом, прежде чем сплавиться в
кольцо из рога, окаймленное золотистым металлом. — Ты починила его,
— сказал Себастьян, прикоснувшись к кольцу кончиком пальца, словно
опасаясь, что оно снова сломается. — Но...как? — Любой, кто знает о
кармоте, знает, как вернуть его в изначальную форму, — сказала я и
вложила кольцо в его ладонь. Мои пальцы дотронулись до его запястья, где
бился пульс. — Я отдаю тебе его сейчас, потому что знаю, что ты
воспользуешься им с умом.
Взгляд его скользнул к Дэмиану, который был целиком увлечен игрой. — Я
поклялся тебе, Возлюбленная. А я — человек слова.
Я коснулась его щеки, его боль была такой сильной, что пронизывала и меня. Я
знаю это. Я не смогла бы связать себя с тобой, если бы ты не был человеком
благородным. Мне просто жаль, что я не смогла вернуть тебе твою душу.
Не волнуйся, Возлюбленная. Я могу жить без души — пока у меня есть ты.
Я не знала, что сказать на это. У Себастьяна, казалось, не возникало
трудностей с тем, чтобы делиться со мной своими мыслями и чувствами,
беззаботно принимая эти эмоции, не задумываясь о том, как такая сильная
связь могла возникнуть почти мгновенно. Я не могла отрицать, что с каждой
минутой во мне росли очень сильные чувства, но я еще не была готова ни
противостоять им, ни смириться с ними. Пока что нужно было разобраться с
другими проблемами. — Удивительно, — сказал Тим, заглядывая
Себастьяну через плечо, чтобы посмотреть на кольцо. — Ты просто сжала их
вместе? — Elle — дочь de алхимика, — ответила Салли, плавно
выплывая вперед и разглядывая кольцо.
Я хмуро поглядела на нее. — Вот как? Я не знал, что они все еще
существуют, — заметил Тим. — Потому что они не существуют. Если
ванная свободна, я пойду умоюсь. — Кем был этот Эдвард Келли? —
спросил Себастьян, следуя за мной в ванную.
Вернувшиеся оставили мне чистое полотенце. Я стала тереть лицо и шею, жалея,
что мне не во что переодеться. — Он был лжец, вор и мужчина, которому в
самом начале его карьеры законника отрезали уши за мошенничество. Позже он
направил свой талант на то, чтобы притворяться алхимиком. — Но ведь не
все было обманом, так? — Себастьян показала на кольцо. — Этот кармот кажется
достаточно легальным. — Так и есть. Кармот — единственное, что было
настоящим в жизни Келли, вот только он не понимал этого до самой смерти.
— Что с ним случилось?
Я прополоскала теперь уже грязное полотенце. — Считается, что он умер,
пытаясь сбежать из цыганской тюрьмы. — Считается? А что же произошло
на самом деле? — Не возражаешь, если я воспользуюсь твоей щеткой?
Спасибо. — Я быстро вытерла волосы полотенцем, стирая с них сажу, и стала
расчесывать непокорную массу щеткой Себастьяна, изучая себя в зеркале. Что
мог Себастьян увидеть в моем лице? Моих глазах? Неужели он увидел правду,
или его заставило спросить какое-то шестое чувство? — Он потерял ногу во
время попытки сбежать из тюрьмы, но выжил. После он еще несколько лет жил
затворником, сломленный человек, который так и не смог избавиться от дурной
славы, которую приобрел много лет назад. — Полагаю, у него была семья?
— Себастьян внимательно следил за мной. — Разумное предположение. — Я
отложила щетку и повернулась к нему. — У него было двое детей от цыганки:
сын и дочь. Одного из его детей схватили и сожгли на костре за грехи. Второй
сбежал, и о нем больше никогда не слышали. — Очень интересно, —
сказал он, но я догадывалась, что будет дальше, и боялась этого. Мне ничего
не оставалось кроме как оскорбиться. — Если твоим следующим вопросом
будет
Его дочь звали Изабель?
, я уйду из комнаты.
Прошло три секунды. — Его дочь звали...
Я вышла из ванной. — Дэмиан, нам с Себастьяном придется ненадолго уйти. Ты
здесь в безопасности, но Салли останется с тобой... — Эй! —
воскликнула Салли, и в тот же миг из ванной появился Себастьян и заявил, что
я с ним не пойду. — Почему нет?
Он накинул свое пальто и засунул кольцо в карман. Ты ведь не считаешь, что
я, на самом деле, позволю тебе приблизиться к демону?
Я думала, что смысл нашего Воссоединения был в том, чтобы обезопасить меня
от демона.
Верно. И ты в большей безопасности теперь, когда наши души связаны, но если
демон меня уничтожит, ты снова окажешься беззащитна.
Я закатила глаза. — Тогда тебе следует остаться здесь, а я воспользуюсь
кольцом и уничтожу его. — Это — просто верх идиотизма.
Поначалу я рассердилась на этот намек, но тут вступился здравый смысл и
напомнил мне, что хотя я была довольно способной, в списке моих талантов не
было умения уничтожать демонов. — Ты останешься с остальными здесь,
где тебе ничто не угрожает. Я уничтожу этого демона и вернусь к тебе, как
только смогу. — Он шагнул к столу и пролистал адресную книгу. — А потом мы
предупредим кого-нибудь из Стражей, что скоро явится Асмодей. —
Асмодей? — спросила я в изумлении. — Разве не он держал тебя пленником...
— Да, — сказал Себастьян с улыбкой. Эта улыбка вызвала во мне
волну обжигающих меня воспоминаний. — Этот демон принадлежал Асмодею. Теперь
я уверен в этом, демон сообщил своему хозяину о татту в Лондоне. Уничтожив
демона, я вытащу Асмодея на свет.
Я ничего не сказала, потирая руки, так как меня внезапно охватила дрожь.
Себастьян был почти за дверью, когда вдруг остановился и оглянулся на меня.
Возлюбленная? Ты расстроена. У тебя жар.
Это — не жар, и да, я расстроена. Я понимаю, почему ты хочешь уничтожить
Асмодея, но мне не нравится, что ты одержим мыслями о мести.
Его глаза тускло блеснули. Я почувствовала его любопытство, но он спросил
только, почему?
Воздух вырвался из моих легких, так что я не могла вдохнуть. Я потерла руки,
напомнив себе, где я, и что в этом гостиничном номере мне ничто не угрожает.
Но несмотря на все это, по моей коже бегали мурашки. Я не могла дышать, не
могла думать. Я оказалась в ловушке — пленницей собственного разума. Паника
смешалась со страхом, затопив меня своим черным опаляющим присутствием,
снедая меня, пока не осталось ничего кроме обуглившейся оболочки.
Себастьян оказался рядом со мной, прежде чем я упала на пол, отгородив меня
от вернувшихся и Салли, которые засыпали нас вопросами о том, что произошло.
— Я позабочусь о ней, — сказал Себастьян Салли, когда та,
проигнорировав закрытую дверь, последовала за ним в спальню. — Она —
моя забота, — начала говорить Салли, но Себастьян перебил ее, знаком
указав на дверь. — Теперь моя. Я никому не позволю причинить ей боль.
К моему величайшему удивлению, Салли просто посмотрела на него несколько
секунд, а потом вышла, даже не взглянув на меня. Я вдруг почувствовала себя
покинутой... пока Себастьян не опустил меня на кровать. — Почему ты не
рассказала мне, Возлюбленная? — спросил он, пальцы его нежно откинули прядь
волос с моей щеки.
Я отвернулась, чтобы мне не пришлось видеть жалость в его взгляде. Ему это
не понравилось, он мягко, но твердо заставил меня посмотреть ему в глаза.
— Это ведь не твоего брата сожгли на костре за грехи отца, так?
— Нет, не его, — сказала я, слова застряли у меня в горле, я
отчаянно пыталась оттолкнуть воспоминания.
Себастьян скользнул на постель, прижав меня к груди. Какое-то мгновение я
еще боролась с искушением, но он предлагал утешение, от которого я не могла
отказаться. — Я не спрашивал тебя о том, как ты стала татту, потому
что чувствовал, что ты расскажешь мне обо всем, когда станешь мне доверять,
— произнес он. Я повернулась в его руках, тесно прижалась к нему и
уткнулась лицом в его шею. Слезы, горячие и безудержные, потекли из моих
крепко зажмуренных глаз. Изо всех сил стараясь убежать от мучительных
воспоминаний, я позволила своему сознанию слиться с его, падая в черноту,
наполнявшую его существо. — Ты не хочешь теперь рассказать мне, как это
произошло?
Перед моими глазами замелькали образы — седоволосый мужчина склонился над
огнем, неразборчиво бормоча алхимические заклинания, вливая одну жидкость в
другую; показное великолепие Елизаветинского суда; снег и гололед
бесконечной морозной пражской зимы; запах дыма, который клубился вокруг
меня, лишая меня не только воздуха, но и самой жизни. — У твоего отца
был враг? — голос Себастьяна был ласковым и нежным, его присутствие
успокаивало охватившую меня панику. Я не хотела отвечать на его вопросы, не
хотела думать о той моей жизни, но знала, что мне все равно скоро придется
сделать это, если я хочу, чтобы он понял меня. — В молодости Эдвард
Келли дружил с ученым по имени Джон Ди. Ди очень помогал ему в алхимических
исследованиях, чем позже он стал пользоваться, чтобы вымаливать услуги или
выманивать деньги у многочисленных монархов и меценатов. Но Ди понял, что
Келли был просто мошенником и порвал все отношения с ним. Келли улыбнулась
удача с кармотом, но он так до конца и не изучил его свойства, и вскоре
слава Ди затмила его собственную. Он поклялся отомстить и заявил, что Ди
украл его идеи и его алхимические формулы, он зашел так далеко, что призвал
проклятие на голову Ди.
Руки Себастьяна гладили меня по спине. Я дрожала от мучительных,
переполнявших меня воспоминаний, находя утешение в том, что не обладающий
душой и страдающий от этого Себастьян был одним из немногих ходящих по
земле, кто смог, так же как и я, пережить столь ужасную боль. Мы были как
будто связаны, это невозможно было выразить словами, но я ощущала эту связь
до глубины души, ведь он предлагал так необходимые мне поддержку и
понимание. — Он отправился в Прагу, чтобы получить помощь
благоволившего к нему императора Рудольфа и раздавить Ди, но все пошло не
так, как планировалось, как впрочем с ним всегда бывало. Когда в Праге
император Рудольф бросил его в тюрьму, меня арестовали как его помощницу.
Моего младшего брата тайно вывезли из страны родственники нашей покойной
матери, но меня они вытащить не смогли. Меня судили и признали виновной в
сговоре с Дьяволом. Меня сожгли на костре просто за то, что Эдвард Келли
приходился мне отцом.
Мучительные воспоминания душили меня. Себастьян ничего не говорил, но
продолжал гладить меня по спине. Я приникли к нему еще ближе, позволив теплу
его тела медленно унять терзавшую меня боль. — Почему тебя воскресили
как татту? — мягко спросил он.
Я наконец выдохнула, хотя до этого момента не замечала, что задержала
дыхание. — Мать моей матери была могущественной женщиной. В ней текла
египетская кровь, и ее считали благородной даже в том обществе, где обычно
между людьми не замечали различий. Она обратилась к архангелу, заявив, что,
так как я сохранила свою душу, то не могла иметь отношения к греху,
совершенному моим отцом — к его сделке с лордом демонов, чтобы наслать
проклятье на Ди. На это потребовалось время, но вскоре ее прошение попало к
сочувствующим мне Силам. Через две сотни лет после того, как моя бабка
подала прошение о божественном вмешательстве, Силы объявили меня невиновной
и наградили меня новой жизнью взамен той, что забрали у меня по ошибке.
— И когда ты возродилась, то получила вторую душу. — Да. — Я
вздохнула. — На самом деле, это была оплошность клирика. Новый священник
лишь просмотрел приказ о воскрешении. Видимо, он заметил слова
лорд
демонов
и
проклятье
и предположил, что мне даровали прощение за
преступление, вот он и дал мне вторую во время возрождения. — Слишком
малая плата за твою боль, — прошептал он, задев губами мое ухо. Я
слегка вздрогнула. Рассказать ему мою историю оказалось вовсе не так тяжело,
как я себе представляла, и я вдруг остро ощутила, как тесно сплелись наши
тела. — Я не могу сейчас заняться с тобой любовью, Возлюбленная,
— проворковал он мне на ухо, посылая волны трепетного озноба по моим
рукам. — Сперва я должен уничтожить то, что угрожает твоей безопасности.
Я отодвинулась и посмотрела на него со всем своим негодованием. — Ты не
слышал ничего из того, что я сказала? — Я слышал все, о чем ты
говорила, и читал слова в твоем сердце. — Он погладил пальцем мою губу. Я
дернула головой. — Ты бестолковый, высокомерный, мстительный болван! —
разозлилась я, пытаясь оттолкнуть его руки. — Я больше не хочу этого. Я не
стану мучиться из-за еще одного упрямца, чье драгоценное эго для него
гораздо важнее, чем те, с кем он связал свою жизнь! — Я делаю это не
ради мести, Белль... — Черта с два не ради! — Хотя мне казалось, что
все внутри меня сейчас такое же хрупкое как потрескавшееся стекло, я
вырвалась из его рук, придя в ярость оттого, что начала испытывать чувства к
человеку, которому мои тревоги могли быть настолько безразличны. Я метнулась
к двери, намереваясь забрать Дэмиана и Салли и оставить его навсегда.
— Тебе придется выслушать меня, Возлюбленная! — Я уже выслушала,
и ты не сказал ничего нового...
Он крепко прижал меня к своей груди, обхватив руками, которые казались
словно сделанными из титана или какого-нибудь другого крайне неподатливого
металла. Мое лицо оказалось прижатым к его плечу, и мне стало трудно дышать.
— Я делаю это не ради мести, Белль. Ты — моя Возлюбленная — я должен
защитить тебя. Если мы не хотим постоянно оглядываться и ждать, когда
Асмодей уничтожит одного из нас или обоих, значит, мне нужно нанести удар
сейчас, прежде чем у него будет время собрать силы. — Но... —
Нет, это нужно сделать сейчас. Сальватикус и Вексамен — время дисбаланса в
Преисподней — лорды демонов поглядывают друг на друга с опаской, пытаясь
узнать, кто же станет князем. Их внимание рассеянно, и это — один из
немногих периодов, когда они уязвимы для нападения. У н
...Закладка в соц.сетях
