Жанр: Любовные романы
В Нью-Йорк за приключением
...он должен был сам поработать с негативами.
Гиб любил это занятие. Оно открывало перед ним такие же возможности для
творчества, как и сама съемка. Оно захватывало его целиком и позволяло
отдохнуть душой.
Когда он закончил, было почти девять. Гиб взъерошил волосы и расправил
плечи. Он чувствовал себя прекрасно. И почти избавился от беспокойства,
мучившего его на протяжении последних двух недель.
Он снова повел плечами, чтобы прогнать неприятные ощущения в затекших
мышцах, и распахнул дверь, отделяющую студию от приемной.
— Какого черта ты все еще здесь торчишь?
Хлоя сидела на том же кресле, что и несколько часов назад, и стучала по
клавиатуре компьютера.
Она подняла голову и сонно моргнула.
— Ты сказал, чтобы я заканчивала. Но здесь еще много работы. Я ведь
должна была заниматься делами Эдит, но была слишком занята после того, как
ты уволил Мисти, и...
Это уже чересчур. У Гиба снова заныли плечи.
— Ты давно уже могла закончить, — упрекнул он ее, — если бы
не болтала весь вечер с этим, как его!
— С Дэйвом.
— Я знаю, как его зовут!
Хлоя поджала губы.
— Между прочим, это был не Дэйв.
— Что значит, не Дэйв? С кем еще ты могла кокетничать?
— Я не кокетничала! Я разговаривала с Райсом. Завтра мы ужинаем вместе.
Будем готовить тайскую еду.
Гиб нахмурился. Надо было больше узнать об этом Райсе, прежде чем везти ее к
Марии. Что, если этот парень маньяк-убийца или... хуже того... какой-нибудь
пылкий и развратный донжуан? Охотник за невинными девушками?
Гибсон прошелся по комнате, мрачно посматривая на Хлою.
— Что ты о нем знаешь?
— Он пожарный, как и говорила Мария. Но, — Хлоя ослепительно
улыбнулась, — не из тех парней, которые разъезжают по улицам на больших
красных машинах. Он специалист. Ездит по всему миру. Тушит самые страшные
пожары, какие случаются после взрывов на нефтяных месторождениях или
стихийных бедствий. Он недавно вернулся из Южной Америки...
Она с упоением принялась рассказывать о недавних приключениях Райса, но Гиб
бесцеремонно прервал ее излияния.
— Это Мария тебе изложила его биографию?
— Мария? Нет. Я сама у него спросила.
— Сама спросила? Когда?
— Когда мы ездили на Эллис-Айленд. В прошлое воскресенье.
Гиб нахмурился еще сильнее.
— И вчера, когда мы стирали, — продолжила Хлоя.
Эллис-Айленд — это уже чересчур. Но стирка?
— Ты стирала белье вместе с ним?
Гиб понимал, что не должен повышать на нее голос. Но она это заслужила.
Зачем ей только понадобилось заниматься стиркой с совершенно незнакомым
человеком?
— Я встретилась с ним по пути в прачечную, и он сказал, что глупо
тащиться в такую даль, когда у него в квартире есть стиральная машина.
Гиб застонал.
— Ты чего?
— А он не сказал:
Подойди поближе, мой нежный ягненочек?
Хлоя рассмеялась ему в лицо.
— Райс не такой. Он знает, что я помолвлена.
Если бы все было так просто.
Гиб в отчаянии покачал головой.
— И он все время помнит об этом?
— Конечно, — жизнерадостно ответила Хлоя. — А взамен я
пообещала приготовить для него ужин в субботу.
Неужели она настолько наивна? — удивился Гиб. Но это не его дело. Если
Хлоя Мэдсен и пострадает во время своего путешествия в большой город, он
будет не при чем.
Но ведь это Джина отправила ее в Нью-Йорк. Сестра будет чувствовать себя
виноватой, если с ней что-то случится, если какой-нибудь смазливый пожарник
воспользуется ею.
Ради сестры Гиб обязан был вмешаться.
— Так как, ты сказала, его фамилия?
— Я не говорила.
Гиб изогнул бровь и окинул Хлою суровым взглядом.
Она сердито посмотрела на него и буркнула в ответ:
— Вульф. Райс Вульф.
Волк.
Гиб вздохнул. Этого и следовало ожидать.
В субботу Хлоя собиралась как следует развлечься. С утра она намеревалась
посетить Эмпайр Стэйт Билдинг, а после обеда прогуляться пешком по Гринвич-
Виллидж. Она обещала Райсу зайти к нему в пять и заняться приготовлением
ужина.
Хлоя вымыла посуду после завтрака и уже начала обуваться, когда телефон
зазвонил.
— Мне надо подготовить портфолио для потенциального клиента, —
прозвучал в трубке грубый мужской голос.
— Что?
— Что слышала. Встретимся в студии через час.
И все... только щелчок и мертвая тишина, в которой Хлое слышались отголоски
слишком знакомого голоса.
Она стояла, глядя на телефонную трубку в своей руке. Затем положила ее на
рычаг.
— Встретимся в студии, — буркнула она.
Никакого
пожалуйста
, никакого
не могла бы ты?
или
я знаю, что сегодня
суббота, но мне очень нужна помощь
. Ничего. Всего лишь
встретимся в
студии
.
— Я не обязана подчиняться, — сказала себе Хлоя. — Я могу
сделать вид, что он ошибся номером.
Но, естественно, она бы так не поступила.
Это ее работа. Она всегда была ответственной и безотказной. И очень хотела
учиться. День, проведенный в студии с Гибсоном, значит для нее гораздо
больше, чем экскурсия в Гринвич-Виллидж. Она это знала.
Идти ей не хотелось по другой причине.
Из-за Гибсона Уокера.
Телефонный звонок вчера ночью прозвучал, словно гром среди ясного неба.
— Это Палинков, — произнес мужской голос с едва заметным русским
акцентом. — Дмитрий Палинков. Знаете меня?
О, да, Гибсон знал. Все, имеющие хоть малейшее отношение к моде и рекламному
бизнесу, знали всемирно известного русского модельера. Его насыщенные цвета
и четкие линии произвели настоящий фурор на прошлогодних показах в Париже и
Милане. А в этом году он делал свою коллекцию в Нью-Йорке.
— Я ищу фотографа, — сказал Палинков. — С собственным
видением.
Гиб крепче сжал трубку.
— Видением?
— Гм. Я разговаривал с Мэри, — продолжил Палинков, —
Кеммерер. Знаете ее?
Да, Гибсон и ее знал. Мэри Кеммерер была его агентом... и одним из лучших
агентов в рекламном бизнесе. А, кроме того, она была женщиной
со связями
.
Она знала всех и вся.
— Мэри упомянула о вас. Я хотел бы увидеть ваши лучшие работы. То есть,
те из них, которые вы считаете лучшими. Понимаете, все дело в видении. У вас
свое видение. У меня свое. А я ищу фотографа для своей коллекции, чье
видение наилучшим образом сочеталось бы с моим. Мэри показала мне некоторые
из ваших работ, и я подумал... быть может... вы мне и нужны. У меня есть еще
парочка фотографов на примете, — торопливо добавил он. — Я еще не
решил. Но я хотел бы увидеть то, что вы... как бы это назвать?... считаете
значимым. Тогда я сделаю окончательный вывод. Снимков тридцать, я думаю. Или
около того. Вы ведь подберете что-нибудь для меня, да?
Да.
Именно этим Гибсон и занимался в студии: просматривал свои работы,
сортировал и оценивал, пытаясь составить приличное портфолио, в полной мере
отражающее его взгляды на мир.
Чтобы получить лучшую, самую важную работу в своей жизни.
И ему пришло в голову привлечь к этому делу Хлою.
Хлоя его поражала. С профессиональной точки зрения, конечно. Она задавала
умные вопросы. У нее отличные инстинкты, инстинкты прирожденного фотографа.
Ее способность предугадывать его желания была почти сверхъестественной, и
частенько она знала, что ему сейчас нужно, еще до того, как он успевал
попросить. Хлоя в некоторой степени разделяла его видение мира. И изучала
его работы. Он не мог ее не позвать.
А если она опоздает на интимный ужин с Райсом Волчарой, что ж, тем лучше.
Итак, Гиб позвонил ей. И тут же пожалел об этом, но заставил себя отбросить
сомнения.
Все его опасения вернулись в тот миг, когда его захватила волна сексуального
возбуждения при виде пылающей гневом Хлои.
— В чем дело? — спросил Гиб, чувствуя одновременно и раздражение,
и желание оправдаться. — Ты злишься, потому что я вызвал тебя на
работу?
— Конечно, нет. Просто... мог бы и попросить.
Гиб фыркнул. Он мог бы. Но никогда так не делал. Тем более что на просьбу
можно ответить отказом.
— Я помешал? — нахально поинтересовался он. — Прервал твое
свидание с волчарой?
Глаза Хлои широко распахнулись.
— Я всего лишь собиралась приготовить ужин для Райса, — ровным
голосом сказала она. — И все. Я помолвлена. С Дэйвом.
Хлоя произнесла его имя с таким выражением, словно швырнула перчатку. Они с
Гибом целую минуту смотрели друг на друга. Затем он глубоко вздохнул и
мотнул головой в сторону дальней комнаты.
— Идем. Пора работать.
До ее прихода Гиб вытащил из шкафов папки и коробки со старыми фотографиями
и журнальными вырезками. Теперь он принялся раскладывать их на столе, по
ходу дела рассказывая о звонке Палинкова.
— Я должен дать ему полное представление о своем взгляде на мир, —
сказал он. — Что я вижу. Что я снимаю. Что делаю лучше всего.
Хлоя серьезно кивнула, тряхнув кудряшками.
Гиб начал доставать свои лучшие фотографии. Те, которые пользовались
наибольшим успехом, которые привлекали взгляды. Которые прославили его.
Хлоя начала их просматривать, задерживая взгляд то на одном снимке, то на
другом. Что-то она складывала в одну стопку, что-то в другую.
Гиб подбросил ей еще гору снимков.
— Нам нужно их рассортировать, — сказала Хлоя, подойдя поближе.
Он снова почувствовал этот едва заметный цветочный запах. Но, как ни
странно, отодвигаться ему не хотелось.
— Вот, — Хлоя взяла у него из рук пачку фотографий и начала их
раскладывать. Гиб смотрел. Но не на снимки. Он смотрел на Хлою.
Она склонила голову, перебирая фотографии. На него она не обращала ни
малейшего внимания.
Хлоя сложила снимки в несколько стопок и выбрала одну из них.
— Взгляни на это, — сказала она.
Эти фотографии не были столь характерными, как те, которые выбрал Гиб. Они
не так ярко отражали его манеру. Были более спокойными, более утонченными.
Более нежными.
Гиб покачал головой.
— Они не впечатляют. А модели Палинкова впечатляют.
— Ему нужно твое видение, — возразила Хлоя.
Гиб ткнул пальцем в пачку с наиболее бескомпромиссными снимками.
— Вот мое видение.
— Ну, не совсем.
— Те, — Гиб указал на фотографии, выбранные Хлоей, — не так
хороши, как эти.
Хлоя внимательно их рассмотрела и кивнула.
— Ты прав. Но у тебя есть похожие снимки не хуже.
— Какие? Ты о чем?
— О книге про Кэтрин Нил.
Гиб скрипнул зубами и покачал головой.
— Нет.
— Они мягче. Насыщеннее.
— Нет.
— Они так же хороши, как те, которые ты выбрал.
— Черт, я же сказал, нет!
Хлоя подняла голову. Гиб сердито взглянул на нее, а затем решительно
отвернулся.
— Это были очень хорошие фотографии, Гиб, — тихо сказала
она. — Они раскрывают тебя с совершенно другой стороны. Они более
личные. У тебя там другой взгляд.
— Так было раньше, — раздраженно заметил Гиб. — Но не сейчас.
Но Хлоя не согласилась.
— Я думала, они хорошие. В них столько чувства... столько понимания...
— Да что ты к ним прицепилась?! Смотри, — он протянул ей пачку
более поздних снимков, — вот то, что нужно Палинкову. Это фотографии
для модных журналов. Просмотри их. Выбери лучшие. А мы потом сравним.
Хлоя покорно их взяла и отнесла к столу в дальнем углу студии.
— Я рассортирую их здесь, — сказала она, повернувшись к нему
спиной.
— Валяй, — буркнул Гиб.
Так будет лучше. Лучше, чем пытаться работать вместе. Похоже, Хлоя далеко не
так восприимчива, как он думал. Она не понимает, как он вырос со времен
выхода книги о Кэтрин Нил. Гиб перебрал пачку снимков, раскладывая их, как
она предложила, по отдельным стопкам. Затем начал брать отдельные стопки и
сравнивать по две фотографии, выбирая лучшие. Он молчал.
И Хлоя тоже.
Они провозились весь день. Перекладывали, сортировали, сравнивали. В конце
концов, Гибу попались фотографии, которые он сделал в день приезда Хлои. С
тех пор он их не видел.
Ему ужасно хотелось взглянуть на них, но он так и не осмелился.
Но сейчас ведь это нужно для работы, правда? Гиб стоял, упершись ладонями в
стол, и смотрел на снимки.
Они... другие.
Хлоя другая.
Все остальные девушки, профессионалки с безупречной внешностью, кажутся
ненастоящими.
Хлоя... очаровательная и живая. Если слегка напрячь воображение, можно
увидеть, как трепещет ее тело. Гиб судорожно сглотнул, опустил голову и
сделал глубокий вдох.
— Ой, нет! — раздался голос за его спиной. — Не смей их
брать!
Гиб с усмешкой обернулся и увидел лихорадочный румянец на щеках Хлои. Она глядела на него с яростью.
— Убери их! А, еще лучше, выкинь! — Она попыталась схватить
фотографии, но Гиб преградил ей путь к столу.
Она шагнула в сторону, и он тоже, не позволяя ей достать снимки и по-
прежнему ухмыляясь.
— Гибсон! Отдай их...
Он покачал головой.
— Нет.
Хлоя сделала обманный маневр и попыталась дотянуться до снимков. Гиб
метнулся в одну сторону, затем в противоположную и поймал ее за руку.
Их тела прижались друг к другу.
Время остановилось.
Все замерло... кроме стука их сердец. Хлоя часто моргала, беспомощно глядя в
его глаза. Ее губы задрожали, и Гиб склонил голову, прижавшись к ним ртом.
Но прежде, чем он успел поцеловать ее, Хлоя метнулась в сторону, попятилась
и упала в кресло.
— Не надо, — прошептала она.
Гибу показалось, что Хлоя сказала это не столько для него, сколько для самой
себя. Но это не имело значения. Момент был упущен, и безумие схлынуло.
— Я... должна идти, — промямлила Хлоя, встав с кресла и проведя
дрожащими руками по штанинам своих брюк. Она ни разу не взглянула на Гиба, а
сразу же отвернулась. — Я... обещала Ра... Райсу...
Гиб стиснул зубы, но промолчал. Он и сам не знал, что мог бы ответить, если
бы раскрыл свой рот. В конце концов, он кивнул.
— Верно, — произнес он скрипучим голосом. — Иди. Я сам
закончу.
Хлоя закивала в ответ. Она сплела пальцы, словно руки неожиданно начали ей
мешать. Затем мотнула головой в сторону стола, за которым работала.
— Я... положила хорошие снимки в в-вон ту стопку. Те, которые ты м-мог
бы исп-пользовать.
— Спасибо.
Хлоя направилась к двери. Остановилась. Оглянулась.
— Не бери те снимки, Гиб. Пожалуйста.
То есть, те, на которых была она.
— Они хорошие, — не удержался Гиб. Большинство известных ему
женщин умоляли бы отправить их фотографии такому человеку, как Дмитрий
Палинков.
Особенно Кэтрин.
Но Хлоя с несчастным видом покачала головой.
— Не... меня. Пожалуйста. — Ее ресницы снова задрожали. Но в этом
не было ничего наигранного. Она не притворялась, а действительно готова была
расплакаться.
Гиб терпеть не мог плачущих женщин. Он раздраженно пожал плечами и буркнул:
— Не буду.
Лицо Хлои осветилось такой радостной улыбкой, какую ему еще не приходилось
видеть.
— Спасибо, Гиб. — А в следующее мгновение она бросилась к нему и
поцеловала его в губы.
Они отпрянули друг от друга, словно отброшенные ударом тока.
Хлоя прижала ладонь к губам, потрясенно прошептала:
— Прости! — и убежала.
Гиб обалдело смотрел ей вслед.
Она дура!
Полная идиотка!
Даун недоделанный!
Как только ей в голову пришла такая глупость? С чего это ей вдруг приспичило
поцеловать Гибсона Уокера?
Она точно ненормальная!
На пути домой Хлоя только и делала, что вспоминала этот поцелуй. Как будто
мало ей было того электрического разряда, проскочившего между ними, когда
она пыталась отобрать у Гиба фотографии и врезалась в него.
Напряжение между ними было почти осязаемым. Чувственным. И пугающим. Воздух
в комнате прямо-таки искрился. Хлоя правильно сделала, что ушла.
И жутко сглупила, поцеловав его в обмен на обещание не использовать ее
фотографии!
Хлоя плюхнулась на сидение в вагоне метро и, дрожа, уткнулась лицом в
ладони. Затем глубоко вздохнула и уставилась на свое отражение в окне
напротив.
Она пыталась увидеть на своем лице нечто, способное объяснить ее идиотский
поступок, но видела лишь смущение.
И желание.
Хлоя снова закрыла глаза руками.
— Дэйв, — прошептала она. — Дэйв. — И снова, с еще
большим отчаянием. — Дэйв!
Она забыла выйти на Семьдесят девятой улице. А когда сообразила это, поезд
уже доехал до Восемьдесят шестой. Хлоя вышла и вернулась пешком, молясь о
том, чтобы вновь обрести спокойствие и здравый рассудок.
— Я думал, ты забыла, — радостно сказал Райс, открыв дверь на ее
стук.
— П-прости, я опоздала, — пробормотала Хлоя, входя в
квартиру. — Я... работала.
— В субботу! Что же это за рабовладелец такой?
— Он... нет.
Райс удивленно вскинул брови. Затем пожал плечами.
— Ах, да. Я и забыл. Он ведь крутой фотограф, снимающий красивых
женщин? — Он покачал головой. — И, небось, обнажает их души так
же, как и тела?
Хлоя почувствовала, что ее щеки становятся пунцовыми.
Райс взглянул на нее и рассмеялся.
— Он и тебя охмурил?
— Нет!
Но что-то ведь он с ней сделал. Она ехала в Нью-Йорк, чтобы увидеть новые
горизонты, а не ради поцелуев с Гибсоном Уокером!
И не для того, чтобы потерять голову!
У него слишком долго не было женщины.
В этом все дело. В гормонах.
Он слишком увлекся своей долбанной работой. Это из-за нее он стал таким
впечатлительным и безрассудным.
Он должен найти себе женщину.
Это совсем нетрудно. Их полно вокруг — улыбающихся, воркующих, хлопающих
ресницами. Желающих его... исключительно ради его фотографий.
Да? Ну и что с того?
Гиба это не волновало. Пускай они его используют, а он будет использовать их
в ответ. Око за око, зуб за зуб.
И это отвлечет его от Хлои Мэдсен.
Она сводит его с ума.
Какого черта она его поцеловала?
Разве она не почувствовала всю силу его возбуждения, когда прижалась к нему?
Разве не видела пламя в его глазах, румянец на скулах, напряженное выражение
лица?
Разве она не способна распознать настоящую страсть? Почувствовать ее?
Что с ней не так?
Гиб скрипнул зубами. Он прекрасно знал, в чем дело. Она скучает по Дэйву!
Чтоб ему провалиться! У этого парня совсем нет мозгов. Какого черта он
отпустил ее в Нью-Йорк? Это же роковая женщина! Она и святого совратит.
А Гибсон далеко не святой!
Он должен выпутаться из этой ситуации. Избавиться от нее. Снова обрести
контроль над собственной жизнью.
Но первым делом он должен найти женщину.
Гиб вошел в приемную и начал рыться в картотеке Эдит. Кому позвонить?
Таша?
Нет.
Ванесса?
Нет.
Шелли?
Нет.
Шелестели карточки. Перед мысленным взором Гиба возникала одна красивая
женщина за другой.
Тина?
Нет.
Джессика?
Нет.
Алана?
Алана!
Жгучая брюнетка с высокими скулами и улыбкой на полных губах, больше похожей
на оскал. Алана — полная противоположность Хлое. Стройная, скрытная,
ослепительно прекрасная. И относящаяся к мужчинам исключительно как к своим
игрушкам.
Идеально.
Гибсон схватил телефонную трубку.
Пятая глава
Хлоя прекрасно поужинала с Райсом Вульфом.
Он был забавным, остроумным и обаятельным... и не представлял никакой угрозы
для ее помолвки с Дэйвом.
Нельзя сказать, чтобы ему не нравились женщины — как раз наоборот. Но он,
как и Гибсон, не стремился к серьезным отношениям. Он ясно дал это понять,
когда они мыли посуду после ужина.
Хлоя заметила, что очень приятно найти мужчину, умеющего мыть посуду, и
ненавязчиво поинтересовалась, как он до сих пор умудрился избежать брачной
ловушки.
— Потому что я не создан для брака, — твердо ответил Райс. — Я не собираюсь жениться.
Его слова прозвучали так решительно и бескомпромиссно, что Хлоя сразу
поняла: он не шутит.
Она чувствовала, что Райс отгородился от нее невидимой стеной, и, несмотря
на все свое любопытство, не решилась расспрашивать. В любом случае, ее это
не касается.
Но мысли о Райсе не мешали ей спать по ночам.
А мысли о Гибе мешали.
Размышляя о том, с кем он сейчас встречается, она часами ворочалась с боку
на бок. Встречался ли он с Кэтрин Нил?
Хлоя уверена была, что встречался. Она пыталась вспомнить все, что читала об
этой актрисе. Кэтрин была замужем за продюсером. А до него за режиссером. Но
Гиб знал ее очень давно. Возможно, в то время она была одинока.
Это неважно, — сказала она себе. Кэтрин Нил, по словам Гиба, была
далеким прошлым
.
Даже если он когда-нибудь и встречался с ней, все давно закончилось.
В понедельник Гиб намылился сбежать из студии как можно раньше.
— Иду ужинать в ресторан, — объявил он. Казалось, его прямо-таки
распирает от гордости.
— На свидание, что ли? — усмехнулась Сьерра.
— На свидание, — согласился Гиб и искоса взглянул на Хлою, словно
желая проверить ее реакцию.
Реакции не было никакой. Хлоя сделала вид, будто ничего не заметила. Она
весь день пыталась не замечать Гиба!
Ей не хотелось думать о нем. Не хотелось вспоминать субботу и его поцелуй.
— Мы ее знаем? — спросила Сьерра, когда они ехали вниз в лифте.
На губах Гибсона появилась медленная, чувственная улыбка.
— Это Алана.
— Алана? — Сьерра удивленно выгнула брови. Двери лифта
открылись. — Она же съест тебя живьем!
Усмешка Гиба стала еще шире.
— И это будет такой кайф!
Затем, с самодовольной улыбкой, он выскочил из здания, взмахнул рукой на
прощание и помчался ловить такси.
Глядя ему вслед, Хлоя ощутила странную опустошенность.
— Кто эта Алана?
Сьерра ткнула пальцем в рекламный щит на торцевой стороне соседнего дома.
Это был десятиметровый черно-белый портрет самой чувственной женщины из
всех, которые когда-либо пользовались духами.
— Она.
— Ой, — сказала Хлоя. — Тогда понятно, — добавила она
дрожащим голосом. И выдавила улыбку. — Какая... красивая.
Сьерра фыркнула.
— Это ненадолго.
Хлоя не разделяла ее уверенность. Ведь Гибсон сам говорил ей, что не
встречается с девушками более одного раза.
А с Аланой он уже давно.
Больше недели.
Каждое утро Гибсон появлялся в студии, зевающий, с красными глазами, и
насмешливо интересовался у Хлои, хорошо ли она поболтала с Дэйвом прошлой
ночью. Затем потягивался, жаловался на усталость и выдавал очередное
замечание насчет вечера, проведенного в компании Аланы.
Хлоя подозревала, что эти вечера с Аланой плавно переходили в
ночи
. Но
спрашивать она не собиралась!
— Да, — отвечала она, как можно беззаботнее, — мы с Дэйвом
прекрасно поболтали. Дэйв...
Но Гиб не слушал. Он отворачивался, сразу же переходил к делу, начинал
командовать, суетиться и подгонять Хлою.
Дважды на этой неделе они ездили в Центральный парк для натурных съемок. Три
камеры, бесчисленное количество ламп, экранов и отражателей. Не говоря уже о
пяти моделях с волосами, более буйными, чем окружающая их растительность.
Сьерра называла это
проблемкой
.
Хлоя была с ней полностью согласна. И не только из-за необходимости таскать
тяжелые аккумуляторы и выполнять многочисленные распоряжения Гибсона. А
частично потому, что из-за удушающей жары, опускающейся на город каждое
лето, Гибсон работал без рубашки.
Хлоя не могла не обращать внимания на его волосатую мускулистую грудь.
Но ее не должно это волновать! Если ее и интересует чья-то грудь, то только
Дэйва.
Дэйв.
Она закрыла глаза и откашлялась.
— Когда мы с Дэйвом...
— Подай вон тот объектив, — гаркнул Гиб. — И не стой столбом!
Хлоя обиженно взглянула на него. На его грудь. Решительным шагом подошла к
нему и вручила ему объектив. А если при этом и наступила ему на ногу, то не
по своей вине. Лапы у Гибсона Уокера такие же огромные, как и его
самомнение.
Это не имело никакого отношения к его связи с Аланой.
Ее это не волнует. Нисколечки. В конце концов, Гибсон нормальный, здоровый,
темпераментный мужчина. Должен же он с кем-то встречаться.
Просто Хлое надоели его постоянные рассказы о ней.
Он твердил о ней целыми днями.
— Алана так изумительно танцует, — говорил он. — Алана такая
умница. Алана знает, как осчастливить мужчину.
Хлое хотелось зажать уши ладонями, лишь
...Закладка в соц.сетях
