Жанр: Любовные романы
В погоне за мечтой
...ми слабостями, умудрилась положить меня на лопатки и
в столь короткий срок создать своему агентству блестящую репутацию, я решил,
что намного спокойнее будет стать твоим партнером, нежели врагом. Вот только
захочешь ли ты работать со мной?
Он улыбнулся, и у Сэнди потеплело на сердце.
— Я всегда хотела стать твоим партнером, — негромко произнесла
она. — Но даже не мечтала, что это произойдет так скоро... и так
просто. — Сэнди рассмеялась и пренебрежительно махнула рукой, указывая
на бокалы. — Где же шампанское? Это дело надо отпраздновать.
Майк тут же вскинул руку, подзывая официанта.
— О Господи! — сказала Сэнди, прижимая руки к щекам. — Мне
кажется, я сплю. Я так боялась, что ты приедешь сюда и... В общем, я не
могла даже представить, как ты себя поведешь. После того как я отняла у тебя
Гарри и Крейга, прихватив изрядную часть клиентуры Дианы и Джейни, после
того как я скармливала Теду Фаргону сведения об
Уорлд уайд
, чтобы он мог
скупить контрольный пакет... — Внезапно она умолкла. — А как же
Тед Фаргон? Как он отнесется к тому, что мы с тобой объединяемся? Ведь
именно он возглавляет
Уорлд уайд
, он принимает решения, управляет...
Майк улыбнулся.
— Поверь, — заговорил он, — Теду Фаргону надо одно — стать
моим боссом, он им стал, и ему плевать, кто займется повседневными делами
здесь, в Лондоне. Если он захочет назначить тебя управляющим, я не против.
— Но ты хотел, чтобы мы стали партнерами?
— Мы все уладим, дай только срок. А пока нужно объединить под одной
крышей три предприятия — мое, твое и
Уорлд уайд
. Я предлагаю обосноваться
в Челси-Харбор, но, вероятно, тебе будет удобнее в Уэст-Энде?
— Удобнее, верно, — согласилась Сэнди. — Однако в Челси
просторнее, и поскольку мы намерены расширяться, потребуется больше места.
Скажи, те безумно дорогие помещения этажом ниже твоих все еще сдаются внаем?
Впрочем, они наверняка свободны, если учесть, сколько за них просят.
Предоставь это дело мне; я собью цену и займу комнаты, прежде чем вмешаются
конкуренты.
Майк рассмеялся.
— Принесите нам бутылку
Дом Периньон
, — велел он официанту,
который в этот миг возник у столика. — У нас появился отменный повод
для торжества.
Сэнди смотрела вслед уходящему официанту. От возбуждения у нее кружилась
голова, она чувствовала себя так, словно теряет связь с реальностью и
погружается в волшебный мир. В своем похожем на нирвану состоянии она видела
окружающих людей, слышала их голоса, но звуки казались приглушенными, а
краски поблекли. Майк продолжал что-то говорить, не спуская с нее глаз, и
Сэнди вдруг перестала улыбаться, чувствуя, как в душу закрадывается тревога.
Слова Майка звучали как-то странно, и ощущение эйфории, владевшее Сэнди,
начало исчезать, точно она понемногу теряла сознание. Казалось, мир
перевернулся и стал вращаться в противоположную сторону. Может быть, она не
сумела справиться с огромной радостью, а может, боялась поверить, что ее
мечты наконец воплотятся.
Подали шампанское, но до конца вечера Сэнди не могла отделаться от
беспокойства, которое охватило ее в то мгновение, когда она уразумела
истинный смысл второго предложения Майка.
Глава 29
— Ты нашла, куда пристроить щенков, мама? — спросила Эллин,
появляясь в дверях кухни и направляясь к побитой раковине, чтобы ополоснуть
руки.
— Почти для всех нашлись хозяева, — ответила мать, отрываясь от
разложенных на столе гроссбухов и глядя на дочь поверх сидящих на кончике
носа очков. — Кроме черного. Ума не приложу, как он такой уродился?
— Зато он очень шустрый. — Эллин рассмеялась и посмотрела в окно,
за которым отец и несколько рабочих проверяли спелость соевых бобов.
— Хочешь взять его с собой в Лос-Анджелес? — поинтересовалась мать, возвращаясь к работе.
— Я бы не против, — с сожалением отозвалась Эллин, — но
ближайшие месяцы я буду так занята, что не смогу уделить ему ни минуты.
Нина Шелби рассеянно кивнула и принялась нажимать кнопки калькулятора, а
Эллин наполнила раковину горячей водой и начала мыть посуду.
— Сегодня к нам приедет Бесси Джейн, — сказала Нина, имея в виду
женщину, которая вела хозяйство семьи Шелби с тех пор, когда Эллин была
маленькая. Несколько лет назад она ушла на покой. — Это она только что
звонила.
— Бесси до сих пор водит машину? — удивилась Эллин. — В ее-то
возрасте?
— Нет. Я сама ее привезу. Она останется на ночь. Надо будет приготовить
для нее комнату, вот только покончу с документами.
— Давай я этим займусь, — предложила Эллин. — Кстати, зачем
ты платишь бухгалтеру, если все расчеты делаешь сама?
— За старым мошенником нужен глаз да глаз, — ответила Нина,
подмигнув.
Эллин фыркнула. Старый Сэмми Кац, который уже тридцать лет заполнял
налоговые документы семьи, был сама честность. Как-то раз он потребовал
заключить себя в кутузку за то, что просрочил уплату штрафа за неправильную
стоянку. Конечно, со стороны сержанта Брэзера было немного жестоко посадить
старика под замок, зато когда его выпустили, все оценили шутку, не исключая
и самого Сэмми.
— Ух и жарища сегодня! — произнес Фрэнк, входя в дверь и топая
запыленными башмаками по половику. Скосив глаза на Эллин, он прошел по кухне
и начал подниматься по лестнице.
Сердце Эллин сжалось. Последние две недели ей больше всего хотелось уладить
наконец глупую размолвку с отцом и найти покой в его объятиях. Хуже всего
было то, что она видела, что отец жаждет того же, но упрямство и гордость не
позволяют ему смягчиться, а сама Эллин чувствовала себя слишком измученной и
ранимой, чтобы пытаться сломить его сопротивление.
— Твой приезд пошел отцу на пользу, — сказала Нина, словно угадав,
какое отчаяние владеет Эллин, и стараясь унять его. — Простуда едва не
свела его в могилу, хотя он ни за что не признается в этом. Целыми днями он
лежал в постели, слишком слабый, чтобы говорить, а тем более — есть. Ты сама
видишь, как он похудел. Он до смерти боялся, что недуг его одолеет. Он не
говорил об этом, но я все видела.
Кое-как собрав документы в пачку, она повернулась и увидела, что Эллин стоит
у раковины, положив руки на край и устремив в воду неподвижный взгляд.
Несколько минут Нина смотрела на нее, мучительно сожалея о том, что не может
избавить дочь от страданий, и лишь надеясь, что поможет ей справиться с
ними.
Услышав шаги мужа, вернувшегося в кухню, она посмотрела на него и увидела,
что Фрэнк тоже следит за Эллин. В его глазах сквозила такая беспомощность,
что в душу Нины закралась невыразимая печаль. До отъезда Эллин оставалось
два дня, и Нина всем сердцем молилась, чтобы Фрэнк преодолел наконец свое
упрямство. В противном случае Нина собиралась заставить его силой, поскольку
ссора зашла слишком далеко и настало время образумить старого болвана.
Казалось, Фрэнк вот-вот сложит оружие, но, к разочарованию Нины, он лишь
бросил на нее укоризненный взгляд и вышел в дверь.
— Как ты себя чувствуешь, милая? — спросила Нина, повернувшись к
Эллин.
Эллин кивнула, подняла голову и выдавила улыбку.
— Извини, — сказала она. — Порой на меня накатывает такая
грусть, что я не в силах с ней справиться. — Эллин глубоко вздохнула.
Она взяла тарелку и принялась ее мыть. Ей хотелось рассказать матери о том,
какая тоска и отчаяние ее одолевают. Ужаснее всего было то, что ее состояние
только ухудшалось со временем — стоило ей представить лицо Майка, вспомнить
его голос, и ее охватывало невыносимое желание увидеть его. Но она ничего не
сказала, ей не хотелось еще больше тревожить мать. Минувшие две недели они
вновь и вновь возвращались к ее невзгодам, но их разговоры ничего не меняли,
и пришла пора положить им конец.
— Я приготовлю комнату для Бесси Джейн, — сказала Эллин, бросив
мыть посуду и вытерев руки.
Нина улыбнулась; в последнее время Эллин зачастую оставляла работу
недоделанной, сама не замечая этого.
— Все будет хорошо, милая, — негромко проговорила она. —
Поверь, все будет хорошо.
Эллин кивнула и, проходя мимо матери, погладила ее по щеке.
— Да, конечно, — произнесла она. — Мне лучше уже от того, что
вы рядом.
Час спустя она покачивалась на диванчике, висевшем на веранде. Печенье и
кофе, которые ей принесла мать, остались нетронутыми. Эллин знала, что Нина
будет только рада, если она сохранит аппетит для сегодняшнего ужина с Бесси
Джейн. Эллин была твердо намерена не ударить в грязь лицом, поскольку ей
совсем не хотелось выслушивать замечания Бесси о том, как она похудела. Одно
хорошо — мать наконец осознала, что в тяжелые времена люди зачастую теряют в
весе, и в этом нет ничего необычного. И все же она всеми силами пыталась
заставить Эллин есть. Нельзя сказать, что Эллин намеренно голодала, просто
ей было трудно проглотить пищу; при одной мысли о Майке у нее пропадал
аппетит. Вдобавок она изматывала себя тяжелым трудом на полях, стараясь
отвлечься от мучительных раздумий, и от этого худела еще стремительнее.
Внезапно в доме зазвонил телефон, и сердце Эллин едва не выпрыгнуло из
груди, хотя она и понимала, что вряд ли это Майк. Чувствуя, как ею
овладевает уныние, она принялась гадать, суждено ли ей когда-нибудь увидеть
его или услышать его голос. Сама мысль о том, что их пути окончательно и
бесповоротно разошлись, ввергала Эллин в такое отчаяние, что она до сих пор
не находила в себе сил взглянуть правде в глаза. Но не беда, она справится,
время — лучший лекарь. По крайней мере, находясь в родных стенах, она была
избавлена от внимания прессы и могла не бояться, что, открыв в один
прекрасный день газету или включив телевизор, обнаружит, что Мишель и Майк
поженились, что у них родился еще один ребенок либо произошло что-нибудь не
менее ужасное.
— Звонила Бесси Джейн, — сказала мать, появляясь на крыльце и
натягивая свитер. — Она готова к поездке, и я отправляюсь за ней. Меня
не будет около часа. Хочешь поехать со мной?
Эллин улыбнулась и покачала головой:
— Мне нужно позвонить Мэтти. Она снималась в Финиксе, мы не общались
уже два дня, и я хочу узнать, не слышно ли чего от Мэта Грейнгера,
режиссера, который собирается дать ей главную роль в своем новом фильме.
Нина кивнула, поцеловала ее в макушку и отправилась к машине. Эллин смотрела
ей вслед, догадываясь, что мать видит ее насквозь и понимает, что на самом
деле она хочет расспросить Мэтти о Майке. Но Эллин заранее знала, что,
услышав голос сестры, она ни за что не станет спрашивать о нем — будь тому
причиной гордость и злость на Майка или же попросту боязнь, что ее постигнет
очередной удар.
Устало вздохнув, Эллин посмотрела на отца, который стоял у машины,
разговаривая о чем-то с матерью, и как только машина тронулась с места,
откинула голову и раскачала диванчик чуть сильнее. К глазам подступили слезы
отчаяния и бессилия. Она закрыла глаза, чувствуя, как в сердце вновь
разгорается жестокая боль утраты. Силы, которыми она прежде подавляла
мучительный приступ, на сей раз изменили ей. Казалось, в душе не осталось
никаких желаний, кроме одного — увидеть Майка, услышать его голос,
прикоснуться к нему. Эллин спрашивала себя, сумеет ли она набраться
храбрости позвонить ему, хотя и знала, что гнев и гордость не позволят ей
показать, насколько она уязвлена.
Дыхание Эллин участилось; она попыталась взять себя в руки, но в тот же миг
услышала, как кто-то поднялся на крыльцо, подошел к ней и остановился рядом.
Она открыла глаза, подняла голову и увидела отца. Фрэнк опустился на
диванчик, взял Эллин за руку, и слезы хлынули из ее глаз неудержимым
потоком. Она шмыгнула носом, отец обнял ее и начал покачивать точно так же,
как когда-то баюкал маленькую Эллин на этом самом диванчике.
— Простишь ли ты когда-нибудь старого дурака? — хрипло произнес
он.
— Ох, папа... — всхлипнула Эллин. — Ну конечно, я тебя
прощаю. А ты? Простишь ли ты меня?
По впалой обветренной щеке отца скатилась слезинка.
— Мне нечего прощать, — сказал он. — Ты жила своей жизнью, а
я считал, что ты должна распорядиться ею иначе.
Эллин улыбнулась дрожащими губами.
— Глядя на себя в эту минуту, я начинаю думать, что ты был прав, —
призналась она.
Фрэнк покачал головой:
— Нет, просто я боялся за тебя. Я стремился оградить тебя от бед, но ты
не позволяла мне вмешиваться, и это сводило меня с ума. Ты хотела идти своей
дорогой и самой ошибаться, а я хотел совершить все твои ошибки за тебя. И
только теперь я понял, что невозможно насильно сделать человека счастливым,
как бы ты его ни любил.
Эллин положила голову на плечо отца и опустила глаза на их переплетенные
пальцы. Как и мать, последние две недели она молилась, чтобы Фрэнк наконец
смягчился. В ней до сих пор жила необъяснимая, почти ребяческая уверенность
в том, что отец может прогнать любые невзгоды. Но как бы хорошо ни было ей в
эту минуту, какую бы радость она ни испытывала, в ее душе по-прежнему царила
пустота, которую нечем было заполнить. Словно желая убедить отца, что она
получила все, что хотела, Эллин крепче стиснула его ладонь, гадая, что мать
рассказала ему о Майке, о Клее и Теде Фаргоне. Сама Эллин поведала матери о
своих несчастьях в первую же ночь после приезда. Ей пришло на ум, что отец
знает больше, чем ей хотелось бы, но он не желал об этом говорить.
Они сидели, держа друг друга за руки, беззаботно смеясь и болтая о делах на
ферме, о соседях и о прошлом, когда примерно час спустя вдали запыхтел мотор
фургона Нины. Эллин улыбнулась, представив, как счастлива будет мать, увидев
их вместе, и на какое-то неуловимое мгновение у нее мелькнула надежда, что
она уговорит отца съездить в Лос-Анджелес. Не видя смысла торопить его,
Эллин подумала, не задержаться ли на ферме еще на несколько дней, раз ссоре
пришел конец. Прежде чем принять такое решение, она должна была убедиться,
что причиной тому не ее нежелание возвращаться в город, а стремление
провести с отцом еще немного времени.
— Надо купить ей новую машину, — сказал отец, как только фургон
свернул во двор. — Старушка того и гляди развалится.
— Угу, — отозвалась Эллин, с любопытством всматриваясь в лобовое
стекло. Она вытянула шею, уклоняясь от игравшего на стекле солнечного
зайчика. Мать она видела отчетливо, но никак не могла разобрать, кто сидит
рядом с ней. Эллин была уверена в одном — это не Бесси Джейн.
Он не успел выбраться из машины, а сердце Эллин уже гулко забилось. Должно
быть, она спит. Должно быть, горе и тоска довели ее до точки и ей начинают
мерещиться призраки. Но нет, он стоял у машины, глядя на Эллин, и невзирая
на ошеломление она поняла, что он вполне материален.
Эллин плакала и смеялась одновременно.
— Не верю своим глазам, — сказала она, поднимаясь на ноги. Потом,
прижав ладони к щекам, прошептала: — Скажи, папа, я не сплю?
— Если ты спишь, значит, я тоже, — отозвался отец.
— Ты знал? — спросила Эллин, не отрывая взгляда от Майка.
— Да, — ответил Фрэнк. — Но мать просила не говорить тебе.
Эллин стояла не шевелясь. Майк открыл заднюю дверцу и посторонился, выпуская
из машины маленького мальчика.
— О Господи! — пробормотала Эллин, чувствуя, как ее глаза обжигают
слезы. — Не может быть. Как же это случилось, что мне никто ничего не
сказал?
Не дожидаясь ответа, она двинулась к ступенькам, прижав пальцы к губам, а
Майк и Робби пошли ей навстречу. Она торопливо спустилась по лестнице, потом
замедлила шаг и наконец остановилась. В насмешливых глазах Майка была такая
любовь, что она с трудом подавила желание броситься ему на шею.
— Эллин, — сказал он, выдержав ее взгляд, — познакомься с
Робби. Робби, — добавил он, наклоняясь к сыну, — это Эллин.
— Здравствуйте, — отозвался Робби, поднимая на Эллин неотразимые
ярко-синие отцовские глаза и протягивая руку для пожатия. Потом он посмотрел
на отца, словно ожидая поддержки, и Эллин взяла его руку, краем глаза
заметив подошедших родителей.
— Привет, Робби, — проговорила она, улыбаясь мальчику. — Я
рада познакомиться с тобой.
Глаза Робби внезапно расширились.
— Папа сказал, что я должен хорошо себя вести, — значительно
произнес он.
— Вот как? — отозвалась Эллин, подлаживаясь к его серьезному
тону. — Но ведь ты всегда хорошо себя ведешь.
— Да, почти всегда. Но сегодня я должен вести себя особенно хорошо,
потому что папа хочет, чтобы вы поселились с нами, и если мы оба будем
хорошие, то вы, может быть, согласитесь. А когда мы приедем жить в страну
Америку, папа попросит вас выйти за него замуж, хотя... — Робби набрал
полную грудь воздуха, — ...хотя он думает, что пока еще рано просить. И
еще он сказал, что в стране Америке живут Бэтмен и Супермен и, когда мы
приедем туда, вы покажете их мне.
Майк закатил глаза, и Эллин, Фрэнк и Нина рассмеялись.
— Робби, ты выдал все мои секреты, — промолвил Майк.
Робби не отрывал глаз от Эллин.
— Ах да, я и забыл, — смутился он.
— Ничего страшного, — сказала ему Эллин. — Мы все иногда что-
нибудь забываем, а я всегда считала, что люди должны делиться тайнами, ведь
правда?
Робби кивнул:
— Мы с папой всегда делимся секретами. Верно, папа?
— Раньше делились, но больше не будем, — ответил Майк.
— Хотите, я кое-что вам скажу? — спросил Робби, обращаясь к Эллин и словно забыв об отце.
— Да, конечно. — В глазах Эллин заплясал смех.
— Робби! — предостерег Майк.
Но Робби было уже не остановить.
— Папа спас меня, — горделиво произнес он. — Меня украли
плохие дяди с пистолетами и масками, и еще там был один человек, которого
папа ударил и схватил... хотите, покажу, как он его схватил?
— Нет уж, спасибо, — сказал Майк. — Может быть, ты для начала
покажешь, какой ты хороший мальчик, и познакомишься с нашими хозяевами? Вот
отец Эллин, а ты с ним до сих пор не поздоровался.
Робби посмотрел на Фрэнка:
— Может быть, вы хотите, чтобы я показал, как папа схватил того
человека?
Фрэнк весело улыбнулся.
— Представься, Робби, — велел Майк. — Это мистер Шелби. А как
тебя зовут?
— Меня зовут Робби, — ответил мальчик, старательно произнося
каждое слово и протягивая руку.
— Здравствуй, Робби, — сказал Фрэнк, обмениваясь с ним
рукопожатием. — Разве папа не сказал тебе, что вы уже приехали в страну
Америку?
Глаза Робби радостно засияли.
— Значит, Бэтмен где-то здесь? — шепотом спросил он.
Фрэнк поморщился:
— Бэтмена здесь нет, но я могу показать тебе кое-что интересное. Это
здесь, в сарае, и поверь, ты не пожалеешь. Хочешь посмотреть?
— Да, конечно, — ответил Робби и, даже не оглянувшись, отправился
за Фрэнком.
Майк, Эллин и Нина смотрели им вслед.
— Мистер Шелби, как вас зовут? — донесся голос мальчика.
— Вообще-то меня зовут Фрэнк, но поскольку твой папа женится на моей
дочери, ты можешь называть меня дедушкой.
— У меня нет дедушки, — возразил Робби.
— Теперь есть, — сказал Фрэнк, и они скрылись за углом.
Эллин повернулась к Майку и прикусила губу, чувствуя, как на глаза
наворачиваются слезы радости.
— Почему ты не предупредил меня о том, что приезжаешь? — спросила
она. — Мама, ты наверняка знала об этом, так почему не сказала мне?
Нина пожала плечами.
— Майк просил не говорить, — ответила она.
— Я боялся, что ты не захочешь увидеться со мной, — признался
Майк, — и решил поставить тебя перед фактом. И взял Робби с собой,
надеясь, что если мне не удастся тебя переубедить, то удастся ему.
— Шутишь? — Эллин рассмеялась. — Он чудесный ребенок.
— Он плохой хранитель чужих секретов, вот кто он такой, — возразил Майк, беря ее за руку.
— У меня ужин на плите, — тактично вмешалась Нина. — Фрэнк
позаботится о вашем багаже, Майк. Добро пожаловать к нам на ферму. Мы
приготовили для вас комнату. Эллин сама все сделала, даже не догадываясь,
что старается ради вас. Ничего, если Робби будет спать с вами?
— Очень хорошо, — заверил ее Майк и, как только Нина отвернулась,
обнял Эллин за плечи. — Скажи, где я мог бы поцеловать тебя? —
шепотом спросил он. — Честно говоря, я изнываю от нетерпения.
Эллин со смехом взяла его за руку и повела вокруг дома. Оказавшись в уютном
тенистом заднем дворике, она обхватила Майка за шею и впилась в его губы
жадным поцелуем.
— Нужно быть сумасшедшим, чтобы явиться сюда так, как это сделал
ты, — задыхаясь, прошептала она, едва Майк ослабил объятия. — И я
обожаю тебя за это!
— Подумать только, мне предстоит делить кровать с Робби, и это в то
время, когда ты внушаешь мне страсть, равной которой я не испытывал ни разу
в жизни! — пожаловался Майк.
— Мои родители — ревностные католики, — сказала Эллин.
— А я изнываю от желания.
— Но уж никак не больше, чем я. — Эллин улыбнулась. — Потерпи
немного. После ужина я возьму у матери машину и покажу тебе окрестности. Я
знаю одну полянку, на которой останавливались пионеры, следовавшие
Орегонской тропой. Теперь там никого не бывает, кроме призраков
странствующих ковбоев. Но сначала о главном. Вам так много предстоит
объяснить, Майк Маккан, что я даже теряюсь, с какого вопроса начать.
Пожалуй, с Мишель. Где она? Что между вами произошло?
— Между нами произошло то, что я тебя люблю, и она это почувствовала.
Не знаю, сколько бы еще продлилась наша совместная жизнь, если бы Мишель не
набралась храбрости положить ей конец, ведь я считал себя в долгу перед
Робби, и... — он пожал плечами, — ...в ту пору именно это казалось
главным.
Эллин улыбнулась.
— Понимаю, — отозвалась она. — Мне лишь хотелось, чтобы ты с
самого начала сказал мне, что у тебя есть сын.
— Знаю, но у меня все перепуталось в голове, и я был не в силах
говорить о нем кому бы то ни было. Я словно пытался убедить себя в том, что
его не существует. Понимаю, это было жестоко с моей стороны, но я хотел
отомстить Мишель, а кончилось тем, что причинил страдания всем нам.
— Так где же она теперь? — спросила Эллин.
— В Лондоне, живет в моей квартире. Она останется там до тех пор, пока
мы не убедимся, что Робби привык к новой жизни, потом Мишель вновь
отправится в путь.
— Она вернется к благотворительной деятельности?
Майк кивнул:
— Скорее всего да. Каван поедет с ней. Их объединяет общая страсть, к
тому же они вроде как любят друг друга. Я говорю
вроде как
, потому что
Мишель сейчас находится на перепутье, а Каван слишком молод. — Взгляд
Майка смягчился. — Господи, ты сама не знаешь, как ты прекрасна! —
чуть слышно произнес он, проводя рукой по волосам Эллин.
Как только его рот коснулся губ Эллин, они раскрылись, и несколько минут
Майк и Эллин наслаждались поцелуем.
— Что это за разговоры о стране Америке? — спросила Эллин, когда
Майк наконец поднял голову и посмотрел на нее.
В глазах Майка тут же зажегся веселый огонек.
— Страна Америка — это такое место, где обитают Бэтмен и
Супермен, — объяснил он. — Мы с Робби отправляемся туда в погоне
за удачей и хотим, чтобы ты присоединилась к нам и жила вместе с нами, как
только мы туда попадем.
— Потрясающе! — Эллин рассмеялась, уткнувшись лбом ему в
грудь. — Ты перебираешься в Лос-Анджелес? — уто
...Закладка в соц.сетях
