Жанр: Любовные романы
Последний курорт
...м я провинилась? — с вызовом поинтересовалась
она. — Почему вы меня прогоняете? Мне казалось, что вы были довольны
моей работой.
— Более чем довольна, — заверила ее Сильвия, — поэтому и
ставлю перед тобой такую задачу. Ты вполне способна спасти этот журнал и
руководить! им наилучшим образом. Ты превратишь его в такое издание, которым
будешь очень гордиться.
— Но я терпеть не могу южную Францию! — выпалила Пенни.
— А ты была там?
— Разумеется, была. И ненавижу это место.
Реакция Пенни озадачила Сильвию.
— Да многие запрыгали бы от радости, появись у них возможность жить на
юге Франции, — заметила она.
— Конечно, пенсионеры или мошенники, — возбужденно возразила
Пенни. — Другими словами, вегетарианцы и негодяи. Так что спасибо и еще
раз спасибо — нет.
— Альтернатива — работать здесь под началом Линды Кидман, —
предупредила Сильвия.
— Ох, Боже мой! — простонала Пенни, обхватив ладонями голову, и
плюхнулась на софу.
— Ведь ты, — продолжила Сильвия, — насколько я знаю, почти
свободно говоришь по-французски.
— Нет! — солгала Пенни, мотая головой. — Я не знаю ни одного
французского слова, кроме
паста
.
— Это итальянское слово. — В глазах Сильвии запрыгали смешинки.
— Вот видите! — воскликнула Пенни, вскидывая вверх руки. — Я
не могу ни слова сказать по-французски.
— Но здесь все написано прямо наоборот, — усмехнулась Сильвия,
открывая лежащую рядом с ней на софе папку с личным делом Пенни.
— Я соврала, — парировала Пенни, бросая взгляд на свою анкету.
Теперь уже Сильвия рассмеялась:
— Возможно, я бы и поверила тебе, если бы не интервью, которое ты две
недели назад взяла у мадам Миттеран.
Кажется, беседа полностью проходила на французском? Пенни совсем скисла.
— Почему вы так со мной поступаете? — жалобным тоном спросила
она. — Почему не можете просто назначить меня редактором отдела здесь?
— Потому что ты нужна мне в южной Франции. Это будет для тебя
прекрасный опыт...
— Сильвия, мы говорим о читательской аудитории, которую интересуют
способы лечения старческих болезней и пудели, а в рамках такого
ограниченного поля деятельности я и сама моментально превращусь в старую
маразматичку.
Сильвия снова рассмеялась:
— Вы слишком уж торопитесь, молодая леди. Твое время еще придет, не
делай ошибок в этом плане. Если тебе действительно удастся превратить этот
журнал в процветающее издание, то кто знает, какие возможности откроются для
тебя в результате?
Ладно, — решила Пенни про себя, расправляя плечи, — пора
увольняться
. Она глубоко вздохнула. Как раз теперь, когда подошел решающий
момент, нужные слова почему-то не приходили на ум. Ведь она никогда не
найдет другую такую Сильвию, и как бы ей ни была ненавистна мысль об отъезде
из Лондона, отказ от такого предложения мог обернуться одной из самых
больших ошибок в ее жизни.
— На сколько вы намерены сослать меня туда? — спросила Пенни с
несчастным видом.
— На год, может быть, на два.
Пенни поникла, склонив голову. Она уже собиралась выдвинуть какое-нибудь
другое возражение, но в этот момент Ребекка открыла дверь и просунула голову
в кабинет.
— Простите за беспокойство, — извинилась она, — но звонит
твоя сестра. Пенни. Она говорит, что ее арестовали.
Пенни издала жалобный стон. Что ж, хоть одно но крайней мере теперь было
ясно — худших неприятностей у нее уже сегодня не будет.
— Вы не возражаете? — спросила она у Сильвии, которая молча
махнула рукой в сторону телефона. — Она сказала, где находится? —
обратилась Пенни к Ребекке, проходя через кабинет к телефону.
— В полицейском участке, — равнодушным тоном сообщила Ребекка.
Пенни бросила на нее быстрый взгляд и взяла трубку телефона.
— Самми?
— Ох, Пен, это ты!.. — услышала она радостный голос Самми.
— Что ты натворила, почему тебя арестовали? — Пенни
вздохнула. — Если это наркотики, то я разрешу им повесить тебя.
— Но я не арестована. — Самми хихикнула. — Я сказала так
просто для того, чтобы эта старая зануда позвала тебя к телефону.
— Очень ловко, — пробормотала Пенни. — Так где ты?
— Ни за что не догадаешься!
— Это уж точно, не догадаюсь.
— Я в Касабланке. Знаешь, это то место, о котором сняли фильм.
— Да, я слышала о нем. Ты уже вспомнила, как попала туда?
— Какой-то парень привез меня на частном самолете.
Но это не его самолет, он просто пилот. Похоже, он очень торопился в
обратный путь и в итоге забыл про меня.
Удержавшись от замечания по поводу явного провала памяти пилота. Пенни
спросила:
— Сколько мне будет стоить твое возвращение домой?
— Гм, я прикинула: если ты пришлешь мне три сотни фунтов, этого хватит,
чтобы оплатить отель и купить билет на самолет.
— Хорошо, диктуй реквизиты банка. — Пенни уже достаточно привыкла
к таким фортелям, чтобы ужасаться, услышав сумму. — Вот видите, —
она вернулась на софу и кивнула в сторону телефона, — это очень
уважительная причина, по которой я не могу уехать в южную Францию. Ее никак
нельзя оставлять одну. Если уж такое происходит в моем присутствии, то я с
ужасом думаю, что с ней будет, если я уеду из Лондона.
— Но в южной Франции тоже есть телефоны, — сухо заметила
Сильвия. — А почему бы тебе не взять ее с собой?
— Взять Самми в южную Францию! Вы шутите! Да из-за нее нас обеих
арестуют даже раньше, чем Жака Медесина.
Сильвия вскинула брови. Печально известному бывшему мэру Ниццы Медесину,
если ей не изменяла память, до сих пор продолжали предъявлять обвинения в
коррупции, так что у Пенни, вероятно, был просто пунктик по поводу
мошенников. Но обсуждать эту тему Сильвия не собиралась.
— Возьми Самми с собой и дай ей работу, — продолжила она, не
обращая внимания на слова Пенни. — Возможно, это как раз то, что ей
нужно. Будет куда применить мозги, потом определенная доля ответственности,
собственные деньги на расходы...
— И гавани, забитые яхтами, на которых можно сбежать на край
света, — унылым тоном добавила Пенни.
— Ладно, подумай об этом. — Сильвия усмехнулась, поднимаясь с
софы. — Уверена, тебе сегодня предстоит трудный день, поэтому
воспользуйся выходными, чтобы все хорошенько взвесить. А в понедельник мы с
тобой вместе пообедаем, и ты дашь мне окончательный ответ.
— Разве у меня есть какой-нибудь выбор? — поинтересовалась Пенни.
— Ну разумеется, есть, — ответила Сильвия, открывая дверь
кабинета. — Но ведь мы обе понимаем, что альтернативный вариант тебя не
устроит. Кстати, Ребекка даст тебе несколько прошлых номеров
Побережья
,
чтобы ты могла их просмотреть.
— Проклятие! — пробормотала Пенни, тяжело вздыхая, когда Сильвия
закрыла за ней дверь кабинета.
Было слишком поздно делать хорошую мину и скрывать свое разочарование. К
тому же Линда Кидман, со злорадством взирая на Пенни, уже проходила мимо нее
в кабинет Сильвии. Сдерживая безотчетное желание залепить ей пощечину. Пенни
добралась до своего стола и тяжело плюхнулась в кресло.
— Это еще что такое? — с раздражением выкрикнула она, подтягивая к
себе по столу картонную коробку. — Господи! — охнула Пенни, увидев
набор кремов для ухода за кожей, присланный известным косметологом Клодом.
— Пен! — позвал ее кто-то. — Иоланда и Морис хотели
повидаться с тобой, как только ты освободишься. Им надо знать, в каком
состоянии статья об итальянке-судье.
По-моему, они торопятся напечатать материал до того, как сицилийцы упрячут
синьору — как ее там? — в бочку с цементом.
Глаза у Пенни округлились. Только этого ей сейчас и не хватало! Редактор
выпуска и редактор отдела новостей разыскивают ее по поводу интервью,
которое она взяла пять дней назад в Риме у Карлы Ландольфи, женщины-судьи,
чьи честность и мужество перед лицом постоянных угроз со стороны мафии стали
уже чуть ли не легендой. Беседа проходила целиком на итальянском, а Пенни
еще даже не перевела ее. Ладно, надо будет поторопиться с этим, успокоить
Иоланду и Мориса, попросить у них еще парочку дней да побыстрее сматываться
на выходные.
— Кто-нибудь видел фотографии, которые я оставила на столе? —
громко спросила Пенни, роясь в беспорядочно разбросанных бумагах. —
Фотографии судьи.
— Фрэнк с утра заходил за ними, — проинформировал младший редактор
Филипп Коллинз, усевшись напротив Пенни. — Он оставил тебе записку...
— А это откуда взялось? — Пенни схватила со стола большую книгу в
жестком переплете, как оказалось — какого-то неизвестного автора с
непроизносимой фамилией. Заложенная между страниц записка гласила:
Думаю,
это как раз для тебя. Увлекательный русский авантюрный политический роман.
Рецензия нужна к концу следующей недели. Сделаешь? Мейбелл
.
Пенни отшвырнула книгу на край стола и сняла трубку телефона.
— Кто-нибудь знает номер отдела искусства? — почти завопила Пенни.
— 4962, — подсказал ей Филипп. — Ну, давай расскажи, как там
все прошло? Не терзай нас всех неизвестностью.
Услышав короткие гудки, Пенни положила трубку на рычаг и водрузила на стол
свой портфель.
— Джемма, как у тебя дела с перепечаткой интервью? — крикнула она.
— Через час будет готово! — прокричала в ответ секретарша.
Понимая, что все сейчас наблюдают за ней. Пенни наконец подняла голову и,
увидев прямо перед собой любопытные глаза и пушистую бородку Филиппа,
ощутила удивительный прилив нежности к нему. Филипп был из породы людей,
которые питали отвращение к воде и, кажется, наслаждались своим неприятным
запахом, отчего Пенни иногда готова была убить его. Зачастую, чтобы
избавиться от такого желания, она даже была вынуждена во время обеда
прикладываться к спиртному. Но сегодня она вдруг полюбила Филиппа, обожала
его, хотела сидеть вот так напротив него всю оставшуюся жизнь и вдыхать
восхитительный запах его немытого тела.
— Если бы я сказала тебе, что получила эту работу, то меня можно было
бы считать лучшим персонажем комедий Конгрива, — печально промолвила
Пенни.
— Ты что-то темнишь, — ласково укорил ее Филипп.
— Нет, я не получила эту чертову работу! — взорвалась
Пенни. — Более того, я ухожу от вас.
Все удивленно зашумели, в офисе воцарилась атмосфера смятения. Перспектива
иметь боссом Линду Кидман уже сама по себе не сулила ничего хорошего, но
перспектива ухода Пенни казалась почти такой же тоскливой, как возрождение
немецкого патриотизма.
— Ты что, действительно подала заявление об уходе? — недоверчиво
поинтересовалась Карен Армстронг, одна из ассистенток.
Пенни покачала головой.
— Меня ссылают на проклятую Французскую Ривьеру, — с печальным
видом сообщила она.
Присутствующие обменялись недоуменными взглядами: они не могли понять, почему Пенни так расстроена.
Это недоумение еще более усугубилось, когда они узнали, что Пенни получает
собственный журнал.
— Все мои связи здесь, — кротко пояснила Пенни, — все мои
друзья здесь, я люблю Лондон, люблю свою жизнь и не имею ни малейшего
желания менять ее. — Скромность не позволила Пенни добавить, с какой
неимоверной радостью и гордостью она прочитала о себе на прошлой неделе в
Тайме
. Автор, о котором Пенни до этих пор даже никогда не слышала,
советовал Линн Барбер и Зои Хеллер
заострить свои перья
, поскольку
Пенни
Мун стремительно становится наиболее читаемой и популярной журналисткой,
работающей в жанре интервью
. Как же могла Сильвия так поступить с ней? Это
примерно то же самое, что предложить невесте накануне свадьбы поменять
мужчину ее мечты на глухонемого, немощного и дряхлого, как Мафусаил, старца.
— Но ведь ты вернешься, да? — спросил Филипп. — Я имею в виду
— со временем.
Пенни пожала плечами:
— Кто знает! Если даже я и вернусь, то вы все уже разбежитесь по другим
отделам, а мои контакты приберет к рукам эта поганка, Линда Кидман. Придется
все начинать с самого начала. — Пенни с печальным видом подперла руками
подбородок. — И кроме того, я там никого, ни единой души не знаю.
— Ну, думаю, у тебя не будет недостатка в визитерах, — заметила с
усмешкой коллега Пенни — Энн Каплин, которая уже подумывала о летнем отдыхе
на Французской Ривьере.
— Когда ты уезжаешь? — спросила Карен.
— Понятия не имею. На самом деле я еще не дала согласия. Черт побери,
почему она не может послать туда Линду? Ей бы понравилось торчать на Ривьере
и муштровать своих подчиненных до отупения. И как я буду выглядеть там, под
этим солнцем? Я не смогу прятать свои ужасные веснушки... Пожалуй, надо
будет взять с собой побольше кремов для ухода за кожей. Эй, а это что еще за
чертовщина? — воскликнула Пенни, уставившись на мальчишку-посыльного,
который поставил на пол рядом с ее столом набитую корреспонденцией сумку.
— Почта, отклики на интервью с Декланом Хейли об эротической
живописи, — проинформировал посыльный. — Мне приказали все отнести
вам.
— Ты оставила его в кабинете Сильвии. — Ребекка протянула Пенни
листок с записанными на нем реквизитами банка, которые продиктовала Самми.
— Ах да, спасибо! — Пенни взяла листок. — Пожалуй, лучше
заняться этим прямо сейчас, иначе Самми и впрямь влипнет в какую-нибудь
историю и окажется под арестом. Есть желающие провести обед в винном баре?
Мне просто необходима хорошая выпивка — в последний раз перед тем, как я
сяду на очередную диету.
Со смехом и стонами все вернулись к своим столам.
Диеты Пенни были столь же легендарны, сколь и бесполезны, хотя время от
времени они служили почти таким же хорошим источником развлечений, как и ее
ужасно беспорядочные любовные связи.
Глава 2
Вскоре после полудня следующего дня таксист, не обращая внимания на дождь,
бесцеремонно высадил Пенни, нагруженную дорожной сумкой, портативным
компьютером и пухлым бумажным мешком с корреспонденцией, адресованной
Деклану Хейли, у входа в небольшую, уединенную и живописную гавань в
окрестностях Портсмута. Два ряда симпатичных и аккуратных городских домиков,
над которыми сейчас гремела гроза и низко проплывали серые тучи, обрамляли
противоположные стороны гавани, где на волнах прилива качались и звенели
якорными цепями яхты всевозможных размеров и конструкций.
С трудом пробираясь со своим багажом по узкой дорожке вдоль канала. Пенни
размышляла о том, в каком настроении найдет Деклана после их вчерашнего
ночного телефонного разговора и ее попыток уговорить упрямца приехать в
Лондон, вместо того чтобы самой тащиться в Портсмут, когда она так занята.
Победил в этом споре Деклан, частично потому, что Пенни было жаль тратить
время на подобные дебаты. Но главная причина его победы заключалась в
другом.
Пенни не видела его целую неделю и не хотела дальше лишать себя невинных
радостей, доставлявших им обоим истинное наслаждение.
Со времени их первой встречи прошел уже почти год, а журналисты продолжали
довольно регулярно публиковать материалы о них, хотя ничего подобного начало
знакомства Пенни с Декланом не обещало. Именно Пенни выступила на страницах
своего журнала с подтверждением того, что портрет обнаженной женщины, из-за
которого Деклан попал в центр внимания средств массовой информации, был
действительно написан с особы королевской крови, как и утверждали слухи.
Поскольку одним из
фирменных знаков
Деклана было умение никогда не
показывать лицо позирующей — в данном случае тело женщины, лежавшей на
кровати, слегка прикрывала шелковая подушка, а лицо она прятала в сгибе
локтя, — то никто не мог с уверенностью утверждать, была ли это та
самая озорная, любящая популярность особа, чья возмутительная жажда
наслаждений постоянно вызывала содрогание у присутствовавших на завтраке Ее
Величества.
После интервью с Декланом Пенни решительно положила конец всевозможным
домыслам, обнародовав тайны, которыми Деклан в момент откровенности
поделился с нею. Деклан пришел в ярость, когда Пенни напечатала то, что он
называл
королевским секретом
, и публично потребовал от Пенни опубликовать
всю подноготную этого интервью. Пенни было и собралась, но ее остановили две
причины: во-первых,
журнал Старк
не печатал подобные истории; во-вторых,
ей стало несколько стыдно за то, как легко она позволила Деклану соблазнить
себя и неоднократно укладывать в постель в те выходные, когда брала у него
интервью. Вместо публичного покаяния Пенни отправила Деклану письмо с
извинениями, в котором напомнила ему, что не предала гласности факт любовной
связи Деклана с той замужней женщиной, о которой шла речь. Деклан согласился
принять извинения с условием, что на следующей неделе Пенни целых три дня
проведет в его студии в Портсмуте. Как и предполагали оба, все эти три дня
они занимались любовью, и с тех пор Пенни с удовольствием позировала
Деклану, когда он просил ее об этом. Однако делала она это ради самого
процесса, а вовсе не в расчете на то, что результаты работы Деклана увидит
широкая публика, — и эти картины действительно не стали достоянием
публики.
Подходя к знакомому дому, на верхнем этаже которого размещалась просторная
студия с роскошным видом на море. Пенни очень надеялась, что не застанет
Деклана в очередной раз в состоянии творческого кризиса.
Ей надо было поговорить с ним, а когда Деклан пребывал в хорошем
расположении духа, он был самым рассудительным советчиком, какого она только
знала. Его логика, хотя и специфически ирландская, под стать длинным черным
как смоль волосам над бесовскими бирюзово-голубыми глазами, оказывалась
гораздо больше наполненной здравым смыслом, чем этого можно было ожидать. Но
в моменты творческих кризисов Деклан был совершенно невыносим и лучше всего
подходил для роли камикадзе.
Открыв замок своим ключом. Пенни распахнула дверь и бросила сумки на пол в
прихожей.
— Это ты? — услышала она оклик Деклана, когда захлопнула дверь.
— Да, я, — прокричала в ответ Пенни, поднимая взгляд на
трехъярусную кованую железную лестницу. Она подождала несколько секунд, и
когда вверху над перилами склонился Деклан и посмотрел на нее, на лице Пенни
появилась улыбка. Его волосы были собраны в конский хвост
, худощавое,
симпатичное лицо испачкано красками, да и побриться Деклану явно не мешало.
— Привет! — поздоровалась Пенни, размышляя при этом, что Диана
Дрисколл — хроникер одной из самых вульгарных бульварных газет, более
известная как Атаманша трепачей
, — была права, когда написала:
...один только взгляд на художника Деклана Хейли, и вам уже безумно
хочется, чтобы он пощекотал вас своей мастерской кистью
.
— Привет. Есть хочешь?
— М-м, немного. А ты работаешь?
— Да. У меня здесь Ричмонд.
— Привет, Ричмонд! — крикнула Пенни.
— Как дела. Пен? — прокричал в ответ обладатель золотой
Олимпийской медали.
— Отлично. Тогда не буду вам мешать, — заявила Пенни
Деклану. — У меня с собой целый ворох дел, которые надо закончить к
понедельнику. Ты забирал утренние газеты?
— Они на столе. Не хочешь поцеловать своего папочку?
Послав Деклану воздушный поцелуй. Пенни скинула пальто и отнесла компьютер в
гостиную, где в камине из черного мрамора уже почти догорал огонь, который
Деклан, без сомнения, развел специально для нее. В комнате царил обычный
беспорядок, свидетельствовавший о том, что накануне у Деклана были гости, а
миссис Петтигру опять страдает с похмелья и не пришла убираться.
Пенни зевнула, запустила пальцы в волосы, а потом начала расчищать для себя
место на обеденном столе со стеклянным покрытием, который отделял бардак,
царивший в гостиной, от оснащенной современнейшей техникой кухни. Отыскав в
кофеварке немного горячего кофе, Пенни вылила его в единственную оставшуюся
чистой чашку и подложила дров в камин. Пенни ужасно нравился Ричмонд, и все
же она очень надеялась, что он не планирует остаться здесь на все выходные,
как это делало большинство гостей, приезжавших к Деклану. Людей постоянно
тянуло к нему, словно Деклан был своего рода мессией. Но поскольку Ричмонд
жил всего в двух милях отсюда, то Пенни сомневалась, что он надолго
задержится у Деклана. Да и Деклан, зная, что она хочет серьезно поговорить с
ним, наверняка спланировал выходные так, чтобы они могли побыть вдвоем. К
тому же Пенни надо было перевести интервью с итальянского; за пару часов
спокойной работы она вполне бы закончила перевод.
Поначалу все шло отлично. Карла Ландольфи рассказала много подробностей, и
это являлось необычайным проявлением мужества с ее стороны. Но когда дело
дошло до собственных комментариев Пенни к интервью, она поймала себя на том,
что мысли снова возвращаются к решению Сильвии отправить ее в южную Францию.
Кроме того, что Пенни ужасно не хотелось уезжать, ее постоянно терзал один
вопрос: почему Сильвия решила отправить ее в ссылку именно сейчас, когда,
говоря без ложной скромности, возрастающая популярность Пенни как
журналистки, работающей в жанре интервью, как раз соответствовала
потребностям
Старк
и когда, если только она все понимала правильно, дело
шло к тому, что она займет должность, которую и сама Сильвия всегда прочила
ей. Похоже, такая долгосрочная командировка в южную Францию именно в данный
момент была вообще лишена всякого смысла. Это то же самое, что выращивать
розу, которой предстоит получить награду на выставке, а потом сорвать бутон,
не дав ему распуститься.
Поднявшись с кресла, Пенни прошла к камину и подбросила пару поленьев. Глядя
на разгорающиеся языки пламени, она постаралась сдержать нарастающий гнев.
Ее рабочее расписание было заполнено на несколько недель вперед: постоянно
поступали запросы на интервью со знаменитыми людьми и государственными
деятелями; были и предложения выступить в обычных публичных передачах. Так
какого же черта Сильвия захотела отправить ее во Францию? Пенни скорее
предпочла бы перейти на работу в
Санди спорт
, чем уехать сейчас из
Лондона. Вопрос в том, имеет ли она право проявить черную неблагодарность по
отношению к Сильвии, которая так много сделала для нее?
Коротко вздохнув. Пенни повернулась к зазвонившему телефону. Наверху все
было тихо, и, зная, что Деклан позволит телефону звонить до бесконечности,
но не прервет процесс творчества. Пенни, сняв трубку, рявкнула:
— Алло!
— Пен, это ты?
— Молли! — воскликнула Пенни, инстинктивно улыбаясь при этом. — Где ты, черт побери?
— В Лондоне! — завопила Молли, демонстрируя бурный восторг. —
Мы только что приехали. Я позвонила тебе домой, и Питер сказал, где тебя
искать.
— Как прошел тур? — Пенни засмеялась. — Читала в газетах,
похоже, вы...
— Фан-та-сти-ка! — оборвала ее Молли, демонстрируя заметный
скандинавский акцент. — Но какого черта ты делаешь в Портсмуте? Мы
проведем в Лондоне только выходные.
— Лучше садитесь на поезд и приезжайте сюда, — предложила
Пенни. — Комнат здесь полно, Деклан не будет возражать.
— Что, всем приезжать? — Молли аж задохнулась от
возбуждения. — Эй, алкаши, вы слышали? — обратилась она к тем, кто
находился рядом. — Она приглашает нас в Портсмут.
Пенни засмеялась, когда в трубке раздались непристойные крики одобрения со стороны музыкантов Молли.
...Закладка в соц.сетях
