Жанр: Любовные романы
Классная штучка
... Ботинки нельзя носить, потому что они сделаны из кожи, а теплую
шапку — потому что она из меха. Если хотите, могу продолжить.
Старик пригубил свой напиток и поставил стакан на стол. Его глаза вдруг
озорно блеснули.
— А знаете, что я сегодня натворил? — спросил он, наклоняясь к
ней, чтобы никто их не подслушал.
Эшли покачала головой.
— Никогда не догадаетесь, какой фортель я отколол. — Он
заговорщически подмигнул и, видя, что уже достаточно заинтриговал Эшли,
продолжил:
— Я закурил прямо в вагоне метро и выкурил целую сигарету! Придал себе
грозный вид, нахмурил брови и всем своим видом показывал: только посмейте
сделать мне замечание! Конечно, я здорово рисковал, но я люблю чувство
опасности.
— Да, вы и правда рисковали, — согласилась Эшли. — А... кто-
нибудь возразил?
— Нет, представьте себе, никто даже не пикнул! — с гордостью
сказал он. — Дело в том, что, кроме меня, в вагоне не было ни души!
От неожиданности Эшли прыснула, а затем звонко расхохоталась. Ей вдруг
сделалось так хорошо, что захотелось обнять и расцеловать старика. Немного
успокоившись, она спросила;
— И часто вам приходится так играть с судьбой?
— Да, случается, — с серьезным видом кивнул он. — На прошлой
неделе, например, я купил пушистую меховую шапку и, выйдя из магазина,
отважно нахлобучил ее на голову. Так вот, вы не поверите, но никто не
подскочил ко мне и не облил краской. — Он снова задорно
улыбнулся. — Однако я надежды не теряю и ношу ее каждый день.
Подошел официант и поинтересовался, не желает ли Эшли заказать что-нибудь.
Она взяла меню и быстро пробежала его глазами.
Однако от одной лишь мысли о еде ей стало тошно.
Старик пришел ей на выручку:
— Принесите даме оленину, Джордж. С овощным гарниром.
— Нет, что вы, я не хочу есть! — воскликнула Эшли, беспомощно
переводя взгляд с одного на другого.
— Ничего не могу поделать, мадам, — сказал официант. — Таковы
наши правила.
Старик не выдержал.
— Послушайте, Джордж, я ведь, кажется, уже сделал заказ, — сухо
напомнил он. — Принесите даме оленину с овощами.
Довольный, что больше не придется пререкаться, официант поспешно испарился.
— Но ведь я в самом деле не хочу есть, — растерянно пролепетала
Эшли.
— Верю, — кивнул старик. — Зато я хочу.
— Но ведь вы уже...
Старик предостерегающе приподнял руку.
— Вы правы, — сказал он, — но я с удовольствием съем еще одну
порцию. В противном случае Джордж может предложить вам удалиться, а мне не
каждый вечер выпадает счастье ужинать в обществе столь изысканной и
прекрасной, хотя и безмерно опечаленной женщины, которая наверняка хотела бы
видеть рядом с собой кое-кого другого. Ваше настроение как-то связано с
молодым человеком, с которым я вас частенько здесь видел. Не так ли?
Эшли кивнула.
— Он скоро женится, — неожиданно для самой себя выпалила она.
— А он знает?
— О чем?
— Как вы его любите?
Слезы застилали ей глаза. Она выдавила:
— Да.
Официант принес им напитки.
— Вы, наверное, находите меня взбалмошной и нелепой? — спросила
Эшли.
Старик величаво покачал головой.
— Разве можно назвать нелепой боль, которую вы испытываете? — с
искренним сочувствием заговорил он. — Когда ваша жизнь вдруг утратила
смысл, сделавшись хаотичной и бессмысленной. Нет, утрата любимого человека
способна разбить сердце, но ничего нелепого в этом нет и быть не может.
— Я и подумать не могла, что это когда-нибудь кончится. Я искренне
верила, что он меня любит. А теперь понимаю, что заблуждалась.
— А он признавался вам в любви?
— Напрямую — нет.
— И все же вы были уверены в его чувствах?
— Да, — вздохнула Эшли. — По крайней мере мне так казалось.
Но я ошибалась. Жестоко ошибалась. Господи, как можно быть такой слепой!
— Что ж, возможно, вы правы, — задумчиво произнес старик. —
Невыносимо, когда тебя отвергают. Ничто так не разрывает сердце, как
осознание полной ненужности и никчемности в глазах твоего дорогого и
любимого человека.
Глаза старика вдруг заволокло пеленой, и Эшли поняла: на него нахлынули
собственные воспоминания.
Минуты две они сидели молча. Наконец старик стряхнул с себя оцепенение и
улыбнулся.
Эшли так и подмывало прикоснуться к его морщинистой руке, но она сдержалась.
— Я тоже был влюблен, — сказал он. — В собственную жену. Но я
се потерял. Она умерла. Уже пять лет, как ее нет со мной. В первое время мне
казалось, что я не в состоянии этого вынести. Жизнь без нее потеряла для
меня всякий смысл, сделалась одинокой и пустой. Причем лишь после ее смерти
я осознал, как глубоко ее любил. Ничего, вы молоды, и у вас еще вся жизнь
впереди. И вам непременно встретится достойный мужчина, которого вы полюбите
всем сердцем.
— Когда любовь уходит, это невозможно вынести! — вскричала
Эшли. — Господи, и чего я только не передумала! Одно время я даже
мечтала, чтобы Джулиан умер. Я искренне надеялась, что тогда он навсегда
останется в моей памяти как самый любимый человек и мне не придется мучиться
от сознания, что он меня не любил.
Старик улыбнулся.
— Вы мне не верите, — сказала Эшли.
— Почему же, верю. Просто мне не кажется, что вы и в следующий раз
полюбите так же. Любовь ведь не повторяется — она всякий раз новая. Кстати,
вам не приходило в голову, что на самом деле он вас очень любит?
— Но он всегда знал, что женится на Бланш, — возразила Эшли.
— А вдруг он тоже страдает? — предположил старик. — Должно
быть, ему было мучительно трудно сказать вам, что между вами все кончено.
Почему бы вам снова не поговорить с ним? Может, тогда вам станет легче?
— Нет, говорить я с ним не стану, — решительно сказала
Эшли. — Тем более о наших отношениях. Он уже принял решение, и я должна
с ним смириться. Моя жизнь превратилась в какой-то кошмар.
— Я знаю. Но могу твердо обещать: как и любой кошмар, это пройдет.
Она улыбнулась:
— Да, забавно — я веду себя так, словно я единственная в мире, кого
постигла такая печальная участь. Между тем подобное случается почти с
каждым.
Старик кивнул:
— Да, все мы ощущаем горе и боль по-разному, но собственное горе все
равно воспринимается сильнее и острее. Постарайтесь как можно скорее взять
себя в руки. Сейчас вы должны думать о том, как заманчиво начать жизнь
сначала. Ведь никто не знает, какие приятные неожиданности у вас впереди.
Только смелее идите вперед с поднятой головой и не оглядывайтесь назад.
Эшли горько усмехнулась:
— Послушать вас, так я скоро сама себе позавидую.
Старик приподнял брови.
— Поверьте, милая, на мою долю тоже выпало немало горя. Но я всегда
встречал трудности с поднятым забралом.
И верю, что вам это тоже по силам.
— Вы и в самом деле так думаете?
— Да.
— Тогда, пожалуй, я начну с того, что завтра закурю в метро
сигарету, — сказала Эшли, и оба расхохотались. — Спасибо, после
ваших слов мне стало намного легче. Вы уж извините, что я выплеснула на вас
свои чувства. Мне, право, очень неловко.
— Это вы зря. Если, конечно, не решили сдаться.
— Ни за что! — твердо заверила Эшли. — Теперь я уже точно
знаю, что сумею все пережить. Просто пока мне еще плохо без него, хотя,
кажется, дай мне волю, я бы его задушила собственными руками. Как он посмел
выставить меня такой нелепой и взбалмошной?
— Ага, вижу — мы пошли по второму кругу, — улыбнулся старик.
Эшли нахмурилась:
— Да, верно. Боюсь, что последние дня четыре я только и делаю, что хожу
по кругу.
— Н-да, — произнес старик: Затем, чуть подумав, добавил:
— Знаете, милая, я бы вам посоветовал завтра купить себе меховую шапку.
Эшли посмотрела на его доброе, изборожденное морщинами лицо и улыбнулась:
— Спасибо, что выслушали меня.
— Это вам спасибо, — сказал он, и Эшли догадалась: для него их
беседа тоже не прошла даром.
Повинуясь какому-то порыву, она протянула руку и легонько стиснула его
запястье. Глаза старика засияли, и Эшли поняла, что пришла сюда не зря.
Глава 6
Всю дорогу до самого Брайтона дождь лил как из ведра, и Дженнин была
несказанно счастлива, когда наконец добралась до небольшого уютного отеля, в
котором забронировала номер. Завтра вечером она переберется в
Метрополь
,
где остановится вся съемочная группа. Но это завтра, а сегодня она
принадлежала самой себе.
Дженнин расписалась в журнале для постояльцев.
— Благодарю вас, миссис Грин, — сказала девушка за стойкой и
вручила ей ключ.
— Возможно, мне придется задержаться сегодня вечером, — сказала
Дженнин, наклоняясь, чтобы взять свою дорожную сумку. — У вас есть
запасной ключ от входной двери? На случай, если вы запрете рано.
— Да, конечно, — кивнула девушка. — Вот, возьмите мой. Я уж
сегодня точно носа на улицу не высуну — дождь так и хлещет.
Взяв ключ, Дженнин направилась к лестнице.;
— Приятного отдыха! — пожелала ей вслед девушка.
Дженнин улыбнулась, но оглядываться не стала — рисковать не стоило. Ее
шляпка была надвинута почти на самые глаза, а рот и подбородок плотно
укутывал шарф.
Дженнин была уверена, что се никто не узнает; впрочем, девушка и не
проявляла особого любопытства.
Поднявшись на второй этаж, Дженнин отперла дверь в шестой номер и подошла к
окну. Оно выглядело так, будто его не открывали уже долгие годы. Ничего,
возможно, днем из него удастся увидеть море.
У окна притулился маленький туалетный столик, зеркало висело над ним. Бросив
сумку на кровать, Дженнин зажгла бра и присела на табурет.
Ее руки дрожали. Едва заметно, но вполне достаточно, чтобы ей захотелось
выпить. Предвидя это, Дженнин заранее припасла бутылку виски и, вынув ее из
сумки, прошла в ванную за стаканом.
Плеснув в стакан немного виски, она залпом осушила его, затем вернулась в
комнату и, налив себе еще, поставила бутылку на туалетный столик.
Почувствовав себя увереннее, Дженнин посмотрелась в зеркало. Несколько минут
она разглядывала себя. Ее лицо казалось бесстрастным, красиво подстриженные
светлые волосы были слегка примяты шляпкой. Дженнин полюбовалась своей
белоснежной, не тронутой загаром кожей, небольшими нежными грудками.
— Дженнин Грей, — прошептала она своему отражению, а потом, криво
усмехнувшись, поправилась:
— Миссис Грин.
Повернувшись, Дженнин достала косметичку и расстегнула молнию. Так, сначала
коричневый карандаш. Легонько подвела им свои светлые брови, отчего ее лицо
стало грубоватым. Затем наложила на глаза черные тени. Еще раз подвела
карандашом брови. Подкрасила веки и ресницы.
Нарумянила щеки. Снова полюбовавшись на себя в зеркало, усмехнулась и
тюкнула кончиком карандаша в скулу.
Пусть здесь будет родинка.
Еще раз подвела глаза, подтянув их к вискам. Ее лицо немного вытянулось и
казалось осунувшимся.
Так, теперь помада. Ярко-красная и блестящая. Это была, пожалуй, главная
деталь всей операции. Изменив форму рта, она сделает свое лицо неузнаваемым.
Дженнин аккуратно намазала губы, затем обвела их по контуру раз, другой,
увеличивая очертания рта. Потом придирчиво посмотрелась в зеркало.
Да, теперь ее узнать было почти невозможно. Правда, рот получился немного
великоват, но ничего — для ее замысла он подходил идеально.
Дженнин натянула шелковое платье, одну задругой застегнула пуговицы и
завязала поясок.
Она была уже почти готова. Взяв щетку для волос, она сначала зачесала волосы
назад, а потом подколола их на затылке. Достала из дорожной сумки и
приладила на голову темно-каштановый парик.
Еще раз посмотрелась в зеркало. Господи, как же легко изменить внешность и
стать совсем другим человеком! Как просто, оказывается, жить чужой жизнью.
Ее пульс залихорадило, к горлу подкатывало волнение.
Она посмотрела на часы. Десять. Уже пора. Остались лишь последние
приготовления.
Дженнин достала из сумки чулки и пояс. Руки снова заметно дрожали. Еще
виски, нужно немного взбодрить себя. Она выпила, потом благодарно вздохнула.
Стало гораздо лучше — совсем другое дело. Задрала подол платья, обернула
пояс вокруг талии и застегнула крючки, затем натянула чулки. Сделала
прощальный глоток виски, схватила шубку и, выключив свет, вышла.
Дождь перестал, но на улице было холодно, дул пронизывающий ветер. Дженнин
поплотнее запахнула шубку.
Раз или два она со страхом оглядывалась — ей казалось, что за ней следят,
однако все опасения были, по счастью, напрасными.
Сейчас она перевоплотилась в миссис Грин. Она могла позволить себе все, чего
была лишена, но о чем втайне мечтала мучительными бессонными ночами Дженнин
Грей.
Сегодня вечером миссис Грин была призвана воплотить в жизнь все ее тайные
мечтания.
Когда она достигла дверей заветной дискотеки, дождь зарядил с новой силой.
Ее поразило, что в такой поздний час в баре было полным-полно посетителей, в
основном молодежи.
Пройдя в глубь зала, где музыка гремела потише, она отыскала свободный
табурет в углу уютного бара и уселась.
Тут же подскочивший официант услужливо осведомился, что ей принести. Дженнин заказала двойное виски.
Медленно потягивая виски, Дженнин вдруг заметила, что легонько раскачивается
в такт музыке. Интересно, пригласят ли ее танцевать? Она мечтательно
вздохнула, представив, как прижимается к горячему крепкому телу, пусть даже
и неопытному.
Однако время шло, официант принес ей второй стакан виски, и Дженнин уже
начала подумывать, что понапрасну потратила время, когда заметила, что у
противоположной стены зала стоят двое высоких молодых парней и буквально
пожирают се глазами. Вот оно! Ее сердце заколотилось, а на ладонях проступил
пот. Отвернувшись, она поднесла к губам стакан и пригубила виски. Затем,
оглянувшись, увидела, что юнцы по-прежнему пялятся на нее во все глаза. При
этом улыбаются и обмениваются репликами.
Дженнин улыбнулась в ответ, и парни тут же переглянулись и принялись
подмигивать и толкать друг друга локтями. Сердце Дженнин подпрыгнуло —
ничего другого она и не ожидала.
Долго ждать ей не пришлось. Через несколько секунд юноши принялись
пробираться к ней. Приблизившись к стойке бара, они, однако, приостановились
в нерешительности. Дженнин прекрасно понимала, что должна как-то им помочь.
Облизнув губы, она чуть приоткрыла рот и, посмотрев на парней, приветливо
улыбнулась. Это сработало. Юноши — один высокий, второй пониже — заулыбались
и подошли ближе.
— Здравствуйте, — произнес высокий. Дженнин он показался красивее
своего белобрысого приятеля. — Вы одна?
Дженнин кивнула.
— Меня зовут Нил, — представился высокий. — А это Шон.
Второй юноша кивнул. Воцарилось неловкое молчание; оба стояли, переминаясь с
ноги на ногу.
— А вас как зовут? — спросил наконец Нил.
— Миссис Грин.
— А имя у вас есть?
— Джейн.
— Не возражаете, если мы к вам подсядем? — спросил Шон, усаживаясь
на соседний вертящийся табурет.
— Нет. Тем более что вы уже подсели, — заразительно рассмеялась
Дженнин. Юноши тоже засмеялись.
Они переглянулись, словно ища друг у друга поддержки, затем Нил заговорил:
— Скажите, Джейн, почему такая красивая женщина сидит в баре одна?
Дженнин улыбнулась, вдруг почувствовав себя умудренной опытом. Женщина. Что ж, не девушка, конечно.
Впрочем, что от этого меняется? Она пожала плечами:
— Просто надоело дома одной торчать.
— И часто вы сидите дома в одиночестве? — спросил Нил.
Дженнин уже поняла, что из двоих он побойчее.
— С тех пор, как меня бросил муж, — с легкостью соврала она.
— Он рехнулся, — убежденно сказал Шон, таращась на ее ноги.
Дженнин улыбнулась:
— Спасибо.
— Потанцуем? — спросил Нил.
— С удовольствием.
Брошенный ими Шон, как ей показалось, слегка надулся. Ничего, мальчик,
времени еще много. На всех хватит.
Отплясывая в быстром танце, Дженнин видела, что Нил так и пожирает ее
взглядом, почти не сводя глаз с ее груди, свободно болтавшейся под тонким
платьем. Перехватив ее взгляд, парень залился ярким румянцем. Дженнин не
выдержала и прыснула.
— Что вас рассмешило? — крикнул он, стараясь перекричать музыку.
— Ничего!
Тогда он тоже расхохотался и, обернувшись, победно подмигнул Шону. Тот, не
поняв, в чем дело, скуксился еще больше: подумал, должно быть, что Нил уже
обо всем с ней договорился.
Дженнин танцевала с Нилом еще дважды, а потом, когда заиграла спокойная музыка, вернулась на место.
— Не любите медленные танцы, да? — поинтересовался Нил, плюхаясь рядом с ней на диванчик.
— Люблю, — ответила она. — Просто хочу посидеть немного — дух
перевести.
Увидев вытянутую физиономию Шона, она улыбнулась и взяла его за руку.
— Потанцуем?
Уговаривать того долго не пришлось. Парень расцвел и, прытко вскочив с
дивана, потащил ее за собой на полутемный танцевальный пятачок.
Танцевал он неплохо, несравненно лучше, чем Нил, и, несмотря на слишком
короткую стрижку, показался Дженнин довольно приятным. Кого же ей выбрать?
Дженнин решила, что спешить не станет. В конце концов пусть сами решат.
Так продолжалось довольно долго. Они сидели, разговаривали ни о чем, пили и
поочередно танцевали. Юнцы постепенно смелели, порой даже переходя меру.
Дженнин отлучилась в туалет, где привела себя в порядок и поправила макияж.
Возвращаясь, она услышала, что приятели о чем-то спорят.
Отпив изрядный глоток, Шон изучающе посмотрел на нее и вдруг выпалил:
— Мы тут спорили, Джейн. Вы, случайно, не прости... не профессионалка?
Нил даже подавился.
— Ну ты даешь, приятель! — выдавил он, однако покосился на Дженнин
в ожидании ответа.
Дженнин звонко расхохоталась. Она легко могла понять ребят. Ей только
показалось смешным, что миссис Грин находит такое обращение забавным. А вот
Дженнин Грей была бы вне себя от ярости.
— Почему вы так подумали? — только и спросила она.
— Просто так, — потупился Шон. — Извините, это я дурака
свалял.
Нил же по-прежнему не сводил с нее глаз и заметил, что Дженнин расстегнула
еще одну пуговицу на платье. Перехватив его взгляд, Дженнин пригнулась над
столом, чтобы взять свой стакан, и ее голая грудь чуть не вывалилась наружу.
Нил оторопело уставился на нее. Господи, эта женщина его просто с ума
сводит! Не выдержав, он притянул ее к себе, порывисто обнял и впился в се
губы страстным поцелуем. Дженнин не стала ему препятствовать, но и не
поощряла. Минуту спустя она легонько оттолкнула Нила и посмотрела на Шона,
который с напускным вниманием следил за танцплощадкой.
Рассмеявшись, Дженнин взяла его руку и прижала к своей груди, ожидая, что за
этим последует. Шон озадаченно поскреб свободной рукой затылок, но потом,
когда Дженнин отняла свою руку, менять позу не стал. Почувствовав, как
набухает ее сосок под его пальцами, он, в свою очередь, притянул Дженнин к
себе и начал ее целовать. Язычок Дженнин змейкой проник в его рот и
заметался там, вздымая волну эротических ощущений.
Дженнин высвободилась и поочередно обвела взглядом обоих друзей.
— Ну что? — спросил Нил ухмыляясь. — Кто из нас окажется
счастливчиком?
Дженнин улыбнулась и, взяв свой стакан, стала медленно потягивать виски.
Потом, допив до конца, отставила стакан в сторону.
— Ну так что? — пробасил Шон внезапно охрипшим голосом.
Дженнин шаловливо хихикнула и отбросила волосы со лба.
— А как насчет вас обоих? — задорно спросила она.
Парни остолбенели. Первым пришел в себя Шон, губы которого расплылись в
широчайшую ухмылку. Затем Нил кивнул и пожал плечами.
— А почему бы и нет?, — промолвил он. — Лично я не против.
— Тогда я заберу свою шубку, — сказала Дженнин и встала.
Не желая беспокоить Элламарию, которая продолжала спать. Боб тихонечко сполз
с кровати и босиком прошлепал к окну. Взглянул на часы. Так, без десяти три.
Времени, чтобы добраться до вокзала, было еще предостаточно.
Надев халат, Боб отправился в кухню, чтобы приготовить кофе.
Поставив на стол кофейные чашечки, он заметил альбомчик с фотографиями,
который оставила Элламария. Дожидаясь, пока закипит чайник, он взял
альбомчик и принялся перелистывать. Лицо его сразу же осветилось улыбкой.
Этим фотографиям было уже больше двух лет; они с Элламарией сделали их во
время поездки в Шотландию, куда удрали тайком.
Наш медовый месяц
— так
называли они свой безмерно затянувшийся уик-энд. Это и вправду получился
настоящий медовый месяц. Боб навсегда запомнил, как на заходе солнца они
впервые предавались любви на горном склоне, поросшем вереском. Он и сейчас
словно наяву видел, как матово белела среди изумрудной зелени и пестрых
цветов нежная кожа Элламарии, с каким беззаветным неистовством они сливались
в объятиях. Вот и фотография мистера и миссис Дафф, владельцев крохотной
уютной гостиницы, в которой они тогда останавливались. И вдруг ему сделалось
грустно: он понял, что именно неопределенность в их отношениях и
неуверенность в завтрашнем дне вынуждали Элламарию искать утешения в
счастливом прошлом.
О черт! Как же он мог забыть? Ведь он должен был заехать днем к Шайдерсу,
чтобы забрать для Линды новые сапоги для верховой езды. И где, кстати, ее
список того, что он должен был купить в
Хэрродзе
? Неужто он его забыл в
театре? Дьявольщина, значит, придется туда вернуться. Он ведь к тому же и ее
подарок там оставил. Проклятие! Боб снова посмотрел на часы. Нет, не успеть
— придется отложить на завтра. А его мать тогда переночует у него здесь, в
Лондоне. Но вот только Элламарии он, конечно, ничего об этом не расскажет.
Чайник, вскипев, отключился, и Боб насыпал в чашечки по ложке растворимого
кофе.
— Боюсь, молока у меня нет, — послышался голос.
От неожиданности Боб вздрогнул и обернулся. Элламария стояла в проеме двери
совершенно голая!
— Ничего, попьем черный, — сказал Боб, продолжая смотреть на нее
во все глаза. Ее лицо еще было немного заспанным, а пышные волосы
растрепались, рассыпавшись по обнаженным плечам. Захваченный врасплох, Боб
пожирал глазами ее нагие прелести.
Одарив его понимающей улыбкой, Элламария приблизилась и обвила руками его
шею. Боб жадно обхватил ее и, прижав к себе, начал покрывать поцелуями ее
лицо; при этом его руки не переставая ласкали ее нежную кожу. В ответ
Элламария прильнула к нему всем телом. Чувствуя, как быстро пробуждается
желание, он принялся ласкать ее грудь, легонько сжимая соски. Затем,
наклонившись, начал ее целовать. Элламария закрыла глаза и запрокинула
голову, ее острые ногти впились в его спину.
Но Боб внезапно отстранился. Он вспомнил, что завтра должен возвратиться к
жене, и не хотел, чтобы на теле остались уличающие отметины.
Чмокнув ее в кончик носа, он прошептал:
— Ты просто ненасытная.
— Я знаю, — улыбнулась Элламария, проскальзывая рукой под его
халат. В следующее мгновение она обхватила его пробуждающуюся плоть и начала
умело ее ласкать. У Боба перехватило дыхание. Подняв голову и зажмурившись,
он отдался сладостным ощущениям...
...Потом они довольно долго стояли обнявшись. Элламария прислушивалась к
биению его сердца, постепенно обретавшему обычный ритм. Наконец Боб погладил
ее по плечу и благодарно прошептал:
— Я люблю тебя. — Затем, взяв ее под подбородок, приподнял ее
голову и посмотрел прямо в глаза. — Если бы ты только знала, как я тебя
люблю! Ты просто чудо!
Элламария улыбнулась и высвободилась из его объятий.
— Налить тебе кофе?
Боб кивнул. Элламария разлила кипяток по чашечкам, а он тем временем
прижался к ней сзади.
— Между прочим, у меня для тебя сюрприз, — прошептал он,
обхватывая обеими руками упруги
...Закладка в соц.сетях
