Жанр: Любовные романы
Дом на улице Чудес
...ущего при каждом движении, словно свеча на
ветру.
Трудясь над платьем, она с удовольствием предвкушала миг, когда наденет его.
Но когда платье было готово, ей вдруг показалось, что оно слишком вызывающе
для работающей женщины, матери двоих детей, и Джейми со вздохом повесила его
в самый дальний угол шкафа.
Почему же сегодня вечером она решила надеть именно его?
А потому что не желала, чтобы Глен относился к ней как к младшей сестренке,
пусть даже она и согласилась пойти с ним в театр из одних только
альтруистических побуждений. Если этому бойскауту нужно переводить старушек
через улицу, пускай обращается к мисс Кэррингтон-Блум.
В своем огненном платье она чувствовала себя привлекательной и взрослой. Не
просто заботливой мамочкой, играющей с детьми в куличики. Женщиной с большой
буквы. — Так вы считаете, это не слишком смело? спросила Джейми снова.
Если ее наряд выглядит вызывающе, Глен окажется первым, кто заметит это. И
как ей вести себя, если вызов будет принят? — По-моему, как раз то,
что нужно, — ответила мисс Кэррингтон-Блум. — У меня тоже было
похожее, только ярко-синего цвета. Я надевала его, когда собиралась на танцы
с Джорджи. — Джорджи? — Джорджи был моим женихом. И стал бы
мужем, если бы не война. Он был лучшим из людей, которых я когда-либо знала,
а это немало, поверь мне, милочка! Он был летчиком и погиб совсем молодым
при испытании нового самолета. — Простите. Мне очень жаль. —
Тебе не за что извиняться. Это случилось давно. Конечно, я очень любила
Джорджи. После его смерти так и не вышла замуж. Но знаешь, что я говорю себе
каждый раз, когда мне кажется, что жизнь обошлась со мной несправедливо?
"Пенни, дорогая, не забывай: ты была абсолютно счастлива каждый день на
протяжении двух лет. Многим не досталось и этого". — Мисс Кэррингтон-
Блум вздохнула. — Но тебе повезет больше. Ты еще узнаешь счастье
супружеской любви. Счастье делить беды и радости с любимым человеком до
конца своих дней. Как много я бы отдала за это! — Почему бы тогда вам
самой не выйти замуж? — Боюсь, в моем возрасте уже поздно думать о
таком. Хотя Ленни Брейзил и вбил себе в голову, что это не так. —
Думаю, он прав, — мягко заметила Джейми. Ей очень понравилась мысль,
что кто-то сватается к мисс Кэррингтон-Блум. — К тому же мистер
Брейзил весьма достойный человек и завидный жених. — Ну да, ну да,
— задумчиво покивала головой старая леди. — И все-таки этот цвет
очень яркий. — Джейми продолжала разглядывать себя в зеркале. Меня
могут не правильно понять. — Тут и понимать нечего, — отрезала
мисс Кэррингтон-Блум. — А если тебя что-то смущает, значит, тебе нужно
сменить образ жизни.
Например, уйти в монастырь.
Джейми рассмеялась. — Не думаю, что Уинни и Тэма приняли бы там с
радостью. — Мистеру Джордану будет приятно видеть тебя в этом платье,
продолжала мисс Кэррингтон-Блум. — Вот уж действительно достойный
человек, сразу видно, что не из тех, кто бегает за каждой юбкой. —
Откуда вы знаете, что я иду с мистером Джорданом? — Я еще не настолько
ослепла, дитя мое, чтобы не видеть, какие между вами проскакивают искры.
— Проскакивают искры? — Джейми тихонько ахнула. — Неужели
это так заметно? — Я всегда гордилась своей проницательностью. Хотя
Ленни не одобряет, как он говорит, моего стремления совать нос в чужие дела.
— Почему вы думаете, что мистер Джордан... ммм.., не ловелас?
Джейми очень хотелось, чтобы кто-нибудь убедил ее в этом. Меньше всего ей
улыбалось снова иметь дело с большим любителем женского пола. — Ну,
это видно с первого взгляда. По крайней мере, мне.
Однако Джейми требовались более убедительные доказательства. — Хотела
бы и я видеть это так же ясно. — Спроси у своего сердца, деточка.
— Я уже пробовала однажды и была жестоко обманута. — Должно
быть, ты не спрашивала его по-настоящему. В подобных вещах сердце не
ошибается. — А мое ошиблось, — упрямо повторила Джейми. —
Я многое повидала на своем веку и знаю, что возможно, а что нет. Ты просто
приняла зов плоти за голос сердца. Наверняка твой избранник был хорош собой
и все девушки бегали за ним.
Вот тебе и показалось, что если он полюбит тебя, то это поднимет тебя на
недосягаемую высоту в глазах окружающих. Разве я не права? —
Невероятно, — прошептала Джейми. — А вот и наш кавалер. Добрый
вечер, мистер Джордан.
Джейми повернулась и увидела Глена, небрежно прислонившегося к дверному
косяку. Она не позаботилась о том, чтобы закрыть дверь, когда пришла мисс
Кэррингтон-Блум, и ему удалось застать ее врасплох. — Добрый вечер,
мисс Кэррингтон-Блум.
Джейми.
Джейми глядела на него широко открытыми от удивления глазами. Куда девался
человек, которого она привыкла видеть в шортах и майке? Перед ней стоял
светловолосый красавец в великолепно сшитом дорогом вечернем костюме. Глен
никогда не рассказывал о своей прошлой жизни, и Джейми даже в голову не
приходило, что ее хмурый сосед мог вращаться в высшем свете. Но сейчас его
уверенное поведение, изысканная небрежность, с которой он носил свой
шикарный костюм, говорили об этом лучше всяких слов. Джейми подумала, что
сегодня взгляды всех женщин будут прикованы к ее спутнику, и почувствовала
легкий укол ревности.
Взгляд Глена остановился на ней. На его губах мелькнула усмешка, и одна
бровь вздернулась вверх. — Вы выглядите потрясающе... — сказал
он ей, и голос его сорвался.
Ну вот. Она добилась того, к чему стремилась, и теперь пребывала в смятении,
не зная, как вести себя дальше. Как обернуть его неприкрытое восхищение к
своей пользе, как стать для него единственной женщиной в целом мире? Да и
хочет ли она этого? Внезапно смутившись, Джейми схватила с дивана шаль и
набросила на свои обнаженные плечи. — Благодарю вас, — чопорно
произнесла она. Мисс Кэррингтон-Блум, Уинни обычно не просыпается по ночам,
а если проснется Тэм, дайте ему пустышку. Она на столике у кровати. И ради
Бога, не давайте ему ничего другого, а то он окончательно проснется и
поднимет шум.
Она еще долго говорила бы, инстинктивно оттягивая момент, когда они с Гленом
окажутся наедине. Но он мягко и в то же время решительно взял ее под руку и
повлек к двери. — Вам очень идет ваш наряд, — заметил он.
— Вы тоже отлично выглядите, — отозвалась она.
Глен бросил взгляд на ее каблуки и направился к гаражу, — Кажется,
сегодня нам не стоит много ходить пешком.
Джейми хотела возразить, что вечер как раз располагает к прогулкам, но в
этот момент предательская трехдюймовая шпилька соскользнула с выложенной
каменными плитами дорожки, так что Джейми чуть не упала. В результате она
предпочла промолчать. Расплата за удовольствие быть на три дюйма выше, чем
ее создал Бог.
Глен, шедший чуть впереди, ничего не заметил.
Он придержал дверцу, помогая Джейми забраться на высокую подножку автомобиля
— вот уж чего никогда не приходило в голову Джеффу. Неожиданно ей
стало смешно. Неужели это она — в вечернем платье, на каблуках и со
сложной прической? Может быть, это уже совсем другой человек? — Не очень-
то вы похожи на женщину, которая с утра до вечера вытаскивает червяков у
детей изо рта, — заметил Глен. — А вы совсем не напоминаете
парня, которого я видела пару дней назад на другом конце лопаты, —
парировала Джейми, подивившись одинаковости пришедших им в голову мыслей.
— Мне кажется, я в первый раз вижу вас в брюках! — Мы, одинокие
мужчины, предпочитаем удобство красоте. Стоит раз найти подходящую одежду
— и уже не захочешь ее ни на что менять.
Честное слово, когда мне приходится нести любимую одежду в прачечную, я
чувствую себя так же ужасно, как ребенок, у которого отобрали плюшевого
мишку.
Джейми прыснула, представив себе эту картину: Глен, мечущийся взад и вперед
по прачечной, в то время как его любимые шорты крутятся в барабане
стиральной машины.
До театра они добрались за четверть часа. Как и большинство развлекательных
заведений Белчертауна, он находился на центральной улице, ведущей от шоссе к
небольшому озеру на западной окраине города.
Это было одно из старейших зданий в городе, несколько лет назад заботливо
отреставрированное на общественные средства. Вестибюль заново выложили
мраморной плиткой и украсили красными бархатными портьерами. Тяжелые
бронзовые люстры были сделаны еще в то время, когда для освещения
использовались свечи, и только недавно их приспособили под электрические
лампы.
В вестибюле толпились люди. Кажется, здесь сегодня собрались все сливки
белчертаунского общества. Дамы в длинных платьях, мужчины в вечерних
костюмах. — Никогда бы не подумал, что в этом городе можно обнаружить
такое количество смокингов, — шепнул Глен, наклоняясь к уху Джейми.
Он крепко держал ее под локоть, протискиваясь сквозь запрудившую вестибюль
толпу. — А я-то думал, что здешние жители носят исключительно джинсы и
вязаные жилетки.
Смокинги — это еще полбеды, думала Джейми, исподтишка разглядывая
окружающих. Сейчас она была рада, что надела свое самое нарядное платье,
потому что на многих женщинах красовались просто ослепительные наряды.
Впрочем, сами женщины выглядели им под стать.
Продвигаясь в сторону зрительного зала, Джейми размышляла о том, заметно ли,
что ее платье сшито дома, а не куплено в магазине.
Проходя мимо роскошной блондинки в коротком и открытом платье, украшенном
блестками, она незаметно покосилась на Глена, чтобы узнать, какое
впечатление произвела на него красавица.
Подумать только, он даже не заметил ее! Его взгляд был устремлен на
бархатные драпировки, обрамляющие вход в зрительный зал. Казалось, он весь
без остатка отдался задаче доставки спутницы на отведенное ей место.
Каждый раз, когда рядом с ними оказывалась красивая женщина, Джейми
поглядывала на Глена. И каждый раз он оказывался совершенно равнодушен к
чужим взглядам.
А взглядов было немало. Высокий и красивый мужчина не мог не привлекать
внимания окружающих. В их глазах читались все оттенки интереса — от
легкого любопытства до откровенной зависти и хищной жадности. Но те взгляды,
что доставались Джейми, были откровенно уничижительными.
Джефф чувствовал бы себя здесь как рыба в воде. Он бы непременно купался в
лучах славы, раздавая направо и налево многозначительные улыбки, вполголоса
приветствуя знакомых дам и интригующе подмигивая незнакомым.
Глен в рекордно короткое время пересек фойе и оказался в зале, так и не
ответив ни на одну призывную улыбку. — Прошу прощения, —
прошептал он, усаживая Джейми в кресло в десятом ряду, — вы уже,
наверное, догадались, что я не люблю толпу.
То, что он преодолел свое отвращение к шумным сборищам, чтобы доставить ей
удовольствие, тронуло Джейми до глубины души. Интересно, зачем тогда он
вообще пригласил ее в театр? — Разве вам не нравится рассматривать
наряды на других зрителях? Некоторые и в театр-то ходят только за этим.
Сама Джейми уже успела увидеть несколько десятков платьев, которые ей
хотелось бы сшить. Но она тут же напомнила себе, что даже то единственное
выходное платье, что было на ней сейчас, она надела впервые за много лет и
ей не нужны наряды, которые просто занимают место в шкафу.
Глен выглядел удивленным. Он задумчиво посмотрел на нее и коротко оглянулся
по сторонам с таким видом, будто только сейчас заметил, где находится.
— По-моему, все мужчины одеты одинаково, сказал он. — А
женщины... Какое мне до них дело, когда самая красивая женщина Белчертауна
сидит сейчас рядом со мной? И я всегда знал это, даже до того, как вы надели
это платье. Интересно, сколько из этих дамочек смогли бы так же
сногсшибательно выглядеть с лопатой в руках, как вы!
Он произнес это столь небрежно, словно речь шла о само собой разумеющемся
факте, а затем развернул программку и углубился в чтение.
Джейми, пораженная до глубины души, продолжала смотреть на него. Только что
он назвал ее красивой, более того, самой красивой женщиной в городе, а
теперь сидит и читает программку, словно ничего не произошло! Она не знала,
что думать, как реагировать на его слова.
Если он действительно сказал то, что думает, то почему до сих пор не
набросился на нее?
Внезапно перед ней со всей очевидностью предстала правда о нем — та
правда, о которой она раньше только подозревала.
Глен не был человеком, исполненным страстей. Его мало волновало, как
выглядит то или те, — что его окружает. Он обладал совсем другим
складом характера, нежели все другие знакомые ей мужчины; Он был крепче,
глубже, чище и бесконечно привлекательнее.
Его железная воля служила теми путами, что связывали его сейчас. Он был всем
сердцем убежден в том, что предал женщину, которая его любила. Погубил ее. И
он не мог и не хотел простить себе этого.
Вздохнув, Джейми взяла его ладонь в свои и повернулась к сцене, избегая
вопросительного взгляда своего спутника. Его рука в ее руке — это
казалось таким правильным, таким уместным и даже необходимым сейчас. Отныне
она принадлежит Глену Джордану.
Заметит ли он это когда-нибудь?
Предложенная зрителям пьеса оказалась легкой, добротно сделанной комедией,
насколько Глен мог судить по взрывам смеха в зале. Самому ему никак не
удавалось сосредоточиться на ходе действия. Ему нравилось, что его рука
лежит в ее руке. Ему нравились отблески света на ее волосах в полутемном
зале. Нравилось смотреть на нее уголком глаза, особенно после того, как она
уронила с плеч шаль. Ямочки над ее ключицами выглядели не хуже, чем родинка
возле пупка.
Ее платье казалось ему произведением искусства, куда более ценным, нежели
спектакль, идущий на сцене.
Проклятье! Он сказал ей, что считает ее самой красивой женщиной в этом зале,
и не солгал. Но он предпочел бы, чтобы слова эти застряли у него в горле и
никогда не были произнесены.
Потому, что увидел огонек в ее глазах и понял, что сказал именно то, что ей
больше всего хотелось услышать.
Неужели она сама сомневалась в этом?
От глаз Глена не укрылось то затравленное выражение, которое появлялось на
ее лице всякий раз, когда одна из дамочек в обтягивающих платьях скользила
мимо них. Что могло быть причиной такой неуверенности в себе?
Размышлениям над этим сложным вопросом Глен посвятил все оставшееся до конца
спектакля время. — Вам понравилось? — спросила Джейми,
поднимаясь и снова кутаясь в шаль, когда смолкли последние аплодисменты.
— Конечно! — отозвался он, отчаянно надеясь, что она не заметила
интереса, проявленного им к ее декольте. Ну почему именно эта женщина
постоянно напоминает ему о том, что извращенец внутри него все еще жив?
— А вам? — Это было здорово.
Только бы он не спросил, что именно понравилось ей больше всего! Джейми не
смогла бы ответить и не нашла бы даже подходящего предлога для оправдания.
Когда они вышли на улицу, толпа у подъезда уже почти рассеялась. —
Хотите чего-нибудь съесть, — предложил Глен, — или выпить?
Его рука все еще была в ее руке. И это казалось таким правильным! —
Нет, — ответила Джейми. — Давайте спустимся к озеру.
Он провел ее по скрипучим доскам к старому лодочному причалу. Здесь, у самой
воды, было совсем темно и тихо, лишь чуть слышно плескались волны и изредка
слышался шум проезжающего автомобиля, — Здесь так красиво, —
сказала Джейми. Мне кажется, что я уже видела все это на какой-то картине.
Она сняла туфли и, подойдя к самому краю мостков, запрокинула голову, чтобы
полюбоваться тонким серпом луны, медленно плывущим по небу.
Ему захотелось поцеловать ее нежную шею.
Но он даже не приблизился к ней, только чуть повысил голос, чтобы она
услышала его. — Что за история с отцом Уинни и Тэма? — спросил
Глен. Полицейский всегда остается полицейским. Причина всех неприятностей
Джейми крылась именно здесь, и он должен был узнать все.
Она уселась на краю причала, свесив ноги в воду и зябко кутаясь в шаль.
Некоторое время Джейми молчала, и Глен уже решил было, что она сочла его
вопрос чересчур личным. Но она все-таки ответила: — Он никогда не
интересовался детьми. Если уж быть до конца откровенной, он никогда по-
настоящему не интересовался и мной. Я хочу сказать, его интересовали все
женщины и ни одна в отдельности.
Это все объясняло. — Вот змей, — пробормотал Глен. —
Похоже, Техас кишит змеями. Да и не только Техас. — Это точно, —
отозвался Глен. Он наконец подошел к ней и уселся рядом. — И все они
только и ждут случая наброситься на какую-нибудь Красную Шапочку. —
Мне казалось, в сказке шла речь о волке. — Но вы-то не волк, Глен
Джордан, не правда ли? — Вы имеете в виду, что я не один из тех змеев
или волков, от которых юной леди в красной шапочке лучше держаться подальше?
— решил уточнить Глен.
Она кивнула. Ее глаза казались огромными в темноте. В них отражался свет
луны и отблески волн.
Ему так хотелось стать для нее тем, кем она хотела его видеть. Но он знал,
что это невозможно. — Вряд ли я лучше любого из тех, о ком вы
говорите, — произнес Глен. — Я не верю, что вы змей. — А
как насчет волка? — спросил он, безнадежно пытаясь увести разговор от
финала, к которому тот упорно двигался. — Нет, Глен, и не волк тоже.
По-моему, вы особенный, редкий тип мужчина, достойный доверия женщины.
Внезапно Глен почувствовал необходимость рассказать ей правду о себе.
Конечно, эта правда заставит погаснуть чудесный свет в ее глазах, но в
конечном итоге так будет лучше для всех. — Вы слишком хорошо думаете
обо мне, Джейми, но это потому, что вы совсем не знаете меня. — Я знаю
вас, — упрямо возразила она.
Глен знал, что рассказать ей правду — значит разом уничтожить все
иллюзии. Ее иллюзии. Или, может быть, его? — Помните, я говорил вам,
что моя жена погибла? — Да, помню. — Я должен был пойти с ней к
врачу в тот день. Она просила меня об этом. У нее были нехорошие
предчувствия, и ей не хотелось оставаться одной. Она вообще боялась, что
роды могут начаться в мое отсутствие. Знаете, мы вместе посещали курсы для
будущих родителей, чтобы в случае чего я знал, что нужно делать. Глен криво
усмехнулся. — Вы не представляете, как я ненавидел эти занятия!
Так или иначе, я не воспринял ее просьбу всерьез. Сказал, что заберу ее
после визита к врачу и повезу ужинать. Ребенок должен был родиться только
через шесть недель, и я не ждал никаких сюрпризов. Она пошла к врачу одна.
На перекрестке на тротуар вылетела машина, за рулем которой сидел пьяный
водитель...
Джейми молча придвинулась к нему так, что их плечи соприкоснулись. В этом
движении Глен прочел ободрение и поддержку. — Если бы я пошел с ней
тогда, если бы оказался рядом, я бы смог что-нибудь сделать, сумел бы спасти
ее. Может быть, у нее было предвидение. Может быть, она предчувствовала что-
то и пыталась сказать об этом мне. Такое случается. Но я не послушал ее.
Джейми склонила к нему голову. Он ощутил дрожь ее тела и искоса взглянул ей
в лицо. Она плакала, беззвучно и горько, прозрачные слезинки одна за другой
катились по щекам. — Вас вряд ли утешит, если я скажу, что это была не
ваша вина, прошептала Джейми. — Да.
Она замолчала. — Теперь я жалею, что ненавидел эти занятия в группе
молодых родителей. Почему я так мало ценил это сокровище — возможность
быть с ней рядом! — О, Глен! — Джейми вытерла глаза уголком
своей шали.
Решительно, тот, кто родился болваном, болваном и останется. Рядом с ним
сидит красивая женщина, и он заставляет ее плакать. А между тем он пригласил
ее в театр специально, чтобы развеселить. Чтобы облегчить ее ношу. —
Теперь я знаю вас, Глен, -'заговорила Джейми негромким голосом, почти
теряющимся в мягком плеске воды. — Вы не совершенны.
Способны на ошибки. Но вы достаточно сильны, чтобы однажды суметь простить
себя. По крайней мере, я надеюсь на это.
Она плакала о нем. Он страдал, и она чувствовала его боль даже тогда, когда
он сам себе запрещал чувствовать ее. — Не плачьте. — Это так
грустно, Глен. Ведь вы бы чувствовали себя виноватым, даже если бы ваша жена
попала в авиакатастрофу или умерла при родах, не правда ли?
Он подумал об этом. — Полагаю, вы правы. — Видите, это ваша
работа всему причиной.
Вы стремитесь всех защищать. Держать все под контролем. Всегда быть на
высоте.
Ему стало неловко оттого, что она так хорошо разобралась в его характере.
— Но, Глен, на свете есть много вещей, которые не подвластны людям,
как бы они того ни хотели. И в их числе жизнь и смерть. Разве я не права?
Однако он все еще не хотел признавать этого.
Он сопротивлялся, хотя знал, что не сможет снова почувствовать себя живым
человеком до тех пор, пока не простит себя. — Глен... — Да?
— Как думаете, ваша жена хотела бы, чтобы вы были несчастны? —
Великий Боже, конечно нет! Она безумно любила меня! — Тогда
единственное, что вы еще можете сделать для нее, — это быть таким,
каким она хотела бы вас видеть. Если ваша жена действительно любила вас, она
хотела бы — хочет, Глен! — чтобы вы были свободны. И счастливы.
И открыты для всех подарков, которые делает вам судьба. — А сейчас я
погряз в цинизме и несчастен.
Джейми ничего не сказала. Да ей и не нужно было ничего больше говорить.
Достаточно того, что у него открылись глаза. И он признал ее правоту.
Что такого я сделал в этой жизни, чтобы заслужить подобное счастье встретить
на своем пути сразу двух женщин, способных по-настоящему понять меня?
— спросил себя Глен. Чем заслужил право на второй шанс? Возможность
вновь пережить это волшебное ощущение, когда погружаешься в омут женских
глаз?
Он коснулся губами ее волос. Они были прохладными и мягкими и пахли
лавандой.
Джейми медленно запрокинула лицо. И Глен принял то, что она с такой
щедростью предлагала. Он ощутил пряный и свежий вкус ее губ, таких невинных,
несмотря на то что она родила двоих детей. Никогда еще он не пробовал ничего
подобного.
Все звуки исчезли, заглушенные бешеным стуком крови в его висках.
На щеках Джейми еще не высохли слезы. Глен собирал языком драгоценные капли,
нежно касался губами ее шеи и плеч, очарованный бархатистостью кожи.
Ему хотелось повалить ее прямо на влажные доски причала и овладеть ею,
забыв, пусть ненадолго, о постоянном контроле, сделавшем его тело тюрьмой
для чувств.
Он хотел быть свободным, открытым и счастливым.
И больше всего он хотел любить ее.
Но не здесь, в двух шагах от людной улицы. А дома, где он сможет снять с нее
это платье, опрокинуть на кровать и смотреть на нее, пробовать ее,
чувствовать ее каждой частичкой своего тела. — Поедем домой, —
хрипло произнес Глен.
Джейми молча поднялась, протянула ему руку, и оба побежали по рассохшимся
ступеням вверх, к шуму и свету.
Будущее счастье казалось им таким же непреложным, как близящийся восход.
9
Дорога домой немного отрезвила его, распаленного ее дурманящей близостью и
жаром ее кожи под губами. На смену безрассудному желанию пришли более
практические вопросы.
Застелил ли он постель сегодня утром? Не валяется ли на полу грязная одежда?
Кто-то из бывших коллег, из самых благих намерений конечно, прислал ему
каталог женского белья.
Глена подобные вещи не интересовали, и он швырнул яркий журнал на тумбочку.
Что, если он попадется ей на глаза? У нее снова возникнет подозрение, что
она имеет дело с извращением, — подозрение, которое ему уже почти
полностью удалось рассеять.
Все новые и новые вопросы возникали перед ним, не давая времени найти
приемлемое решение ни на один. Что делать с мисс Кэррингтон-Блум, которая
ждет их возвращения? Пробираться в дом тайком, словно пара нашкодивших
детишек?
И еще одно беспокоило его. Он желал обладать Джейми, но должен ли он идти на
поводу у своих желаний? Однажды эта женщина уже стала жертвой подобного
обращения — и Глен страстно хотел изгнать любое воспоминание об этом
из ее памяти. Мог ли он теперь уподобиться тому парню?
А завтра, спрашивал он себя. Как мне вести себя после того, что вот-вот
случится? Перебраться в ее спальню? Купить ей кольцо?
Но стоило Глену остановить машину на подъездной дорожке, заглушить мотор и
повернуться к сидящей рядом женщине, как все сомнения и вопросы исчезли сами
собой. Эту женщину не будут волновать подобные мелочи. Они отправят мисс Кэррингтон-
Блум восвояси, и дай-то Бог, чтобы ему не пришлось подвозить ее до дома!
А завтра... Что ж, недаром говорят, что утро вечера мудренее.
Глен обошел машину и открыл для Джейми дверцу.
Она скользнула в его объятия, жадно приникла к его губам.
...Закладка в соц.сетях
