Жанр: Любовные романы
Букет подснежников
... Я не слышала и не понимала, что мне
говорят. Я яростно вырывалась и отбивалась
от протянутых ко мне рук. А в голове, словно пойманная птица в клетке, билась
мысль: они хотят убить моего ребенка. Они
могут дать мне лекарство, которое отнимет жизнь моего ребенка. Бежать, бежать!
Словно обезумевшая, я вырывалась из рук
Фрэнка, не позволяя Джеку сделать мне укол. Вбежавшие в комнату мужчины
нерешительно замерли в отдалении. Слезы
хлынули из моих глаз, я билась в истерике. Внезапно, подобно разъяренной кошке,
в спальню влетела Эмма.
- Пошли все вон!
Это были первые слова, которые дошли до моего сознания сквозь пелену
кошмара. Эта женщина защитит меня, мне
было непонятно, почему я ей верю. Чисто интуитивно я почувствовала это. Было
трудно предположить, что негромкий голос
этой невысокой хрупкой женщины способен заставить столь стремительно
ретироваться из комнаты всех мужчин, на
которых я взирала с таким ужасом, забившись в угол. Каблучки ее туфель, как
маленькие колокольчики, прозвенели по
комнате. Она остановилась рядом, помогла мне подняться с пола и довела до
кровати. Эмма уложила меня, укрыла одеялом,
села рядом со мной на кровать и стала гладить по голове. Я рыдала. Мне казалось,
что вся перенесенная боль, все мучения,
весь страх, вся обида изливаются в этих слезах. Плакала я долго, пока не
заснула, лежа на коленях у Эммы. Я продолжала
всхлипывать еще и во сне.
- Иди отсюда, Фрэнк. Тебе придется отказаться от своего одеколона. Она
начинает плакать во сне, даже не видя тебя.
Видимо, Лору раздражает его запах.
Я услышала тихий голос Эммы, словно сквозь туман, хотела возразить, но
только вздохнула и провалилась в глубокий
сон.
ГЛАВА 23
Я проснулась, когда в комнате уже почти стемнело. Увидев, что я
зашевелилась, Эмма включила торшер. Она сидела в
кресле, на коленях у нее спал маленький котенок совершенно невообразимой
трехцветной окраски; его нос был украшен
черным пятном, напоминавшим кляксу. Складывалось впечатление, что котенок был
сшит из черных, белых и коричневорыжих
лоскутков.
- Ты любишь кошек?
Я молча кивнула. Во рту у меня пересохло, и очень хотелось пить. Эмма
легко встала с кресла и, подойдя к кровати,
положила котенка мне на одеяло. Я с удовольствием коснулась рукой мягкой
шерстки. Теплый упругий комочек зашевелился
у меня под рукой, и я скорее почувствовала пальцами, чем услышала, нежное
мурлыканье. Звякнуло стекло, в углу комнаты
Эмма наливала из графина сок Она протянула мне стакан, и я почувствовала на
губах восхитительную свежесть
апельсинового сока. Я выпила его почти до дна, когда вспомнила, что большое
количество жидкости может вызвать
обратную реакцию моего организма. А вдруг это не случится? Я подняла глаза Эмма
внимательно на меня смотрела.
- Тебе нравится котенок?
- Да, но мы не можем себе позволить иметь кошку. Она целый день будет
оставаться одна.
- Скоро ты будешь оставаться дома с малышом. И тебе теперь всегда будет
кто-нибудь помогать. Кошка не
обременит тебя.
- Откуда она взялась?
- Я велела им найти, принести и вымыть котенка, пока ты спала. Жаль, что
ты не видела их растерянные
физиономии. А сколько ругани было, пока они его мыли. Мне пришлось дать им свой
фен, чтобы они высушили ему мех.
Они там все поцарапаны. Эти мужчины вчетвером не могли справиться с одним
котенком. Он вырвался и мокрым носился по
квартире. А они молча, на цыпочках гонялись за ним, беззвучно ругаясь.
Я почувствовала, как мои губы непроизвольно растягиваются в улыбку. Эмма
рассмеялась, ее смех снял последние
остатки напряжения.
- Как ты себя чувствуешь?
- Хорошо. Я какая-то невесомая, как маленькое перышко.
- Ты не сердись на него. Он очень испугался за тебя. Он боялся потерять
вас обоих. Сейчас ему страшнее потерять
тебя, чем ребенка. Не отвергай Фрэнка. Ты очень нужна ему.
- Я такого даже не слышала, чтобы мать уговаривала не бросать ее сына.
Боюсь, что мой голос прозвучал очень сухо. Эмма печально посмотрела мне в
глаза.
- Своего сына я хорошо знаю. Он очень изменился за последние месяцы. Я
никогда не видела, чтобы он на когонибудь
кричал...
- Ну, если этим он обязан мне, то я искренне сожалею.
- Последние годы он жил как машина, хорошо отлаженная, совершенная машина,
а теперь я снова увидела в нем
нормального человека, страдающего и мечтающего о счастье, которое может дать
только женщина. Я благодарна тебе за это.
Я судорожно сглотнула и вытерла набежавшие на глаза слезы.
- На, выпей, это витамины. Отдыхай и ничего не бойся. Никто не хочет
причинить тебе вреда. Я пойду.
- Эмма, вы не можете посидеть немного со мной?
- Тебе не хочется оставаться одной?
Я молча кивнула. Эмма подошла поближе, вновь села в кресло, взяла меня за
руку.
- Расскажите мне о себе. Я ничего не знаю ни о Фрэнке, ни о его семье.
- Как это несправедливо. Ты же попадешь в зависимое положение. Но это
поправимо. Итак, тебя не удивило, что у
нас с Фрэнком разные фамилии? Я дважды была замужем. В первый раз вышла по
настоянию моего отца за его близкого
друга, совладельца фирмы, которую они когда-то вместе основали. Я была такой
молодой и глупой, что сейчас об этом даже
смешно вспоминать.
Отец Фрэнка был очень хорошим человеком, потом дома я покажу тебе его
фотографии. Он был намного старше меня.
Моя мама умерла очень рано - я ее почти не помнила, Эрнесто постоянно бывал у
нас в доме, я считала его своим дядей.
Именно к нему я шла со своими горестями, ведь он понимал меня порой даже лучше,
чем отец...
- А вы любили своего мужа? Ой, простите меня...
- Да, любила и восхищалась. Ведь я знала Эрнесто с тех самых пор, как себя
помню. Неопытная девочка-жена,
боготворившая его... Его всегда умиляло мое преклонение перед ним. В моей жизни
он был всем: заботливым мужем,
внимательным учителем, преданным другом, вторым отцом. Могла ли я не любить его?
Он научил меня всему;
единственное, чему он не мог научить меня, - роли матери. Выросшая среди
взрослых мужчин, избалованная заботой и
вниманием, я была совсем не готова к роли матери. Не понимала, что любовь может
быть неотделима от боли и страданий,
что во имя любви можно перенести любые муки. Фрэнк появился на свет через год
после нашей свадьбы. Все девять месяцев
ожидания казались мне сплошным непрекращающимся кошмаром: поначалу я страдала от
недомоганий, потом меня
раздражала моя неуклюжесть. Фрэнк дался мне очень тяжело, после родов я очень
долго болела. Страшно говорить, но я не
испытывала к ребенку любви, не воспринимала его как награду за все мои мучения -
в нем я видела только причину моих
страданий.
Поначалу Эрнесто пытался как-то исправить положение, но я тяжело болела, а
потому всю заботу о маленьком Фрэнке
взяла на себя моя свекровь, женщина очень властная и сильная. Ей было трудно
меня понять, она не могла мне простить
равнодушного отношения к ребенку. В два месяца мальчик тяжело заболел, и по
совету врачей на зиму она увезла моего сына
к себе на родину, в Испанию. Мой муж был наполовину испанец. До четырех лет
Фрэнк жил со своей бабушкой. У него было
много родни, но почти не было сверстников. Тогда я совсем не понимала, как
виновата перед сыном, лишив его материнской
любви и ласки. Муж часто ездил к Фрэнку, проводил с ним много времени, но
основной его заботой были дела компании.
Потом Фрэнк стал жить с нами, но все равно большую часть года он проводил в
Испании. По настоянию мужа я окончила
университет и стала заниматься бизнесом. К тому времени мой отец уже отошел от
дел и фактически во главе компании
стоял мой муж. Под его руководством я стала овладевать секретами бизнеса - на
заботу о нашем ребенке у меня просто не
хватало времени. Когда мне было двадцать семь лет, мужа не стало. Для меня это
была ужасная трагедия, но даже это не
сблизило меня с сыном. Фрэнку было тогда почти десять лет. Каждый из нас
переживал свое горе в одиночку. Фрэнк жил со
мной рядом, но душевно мы были далеки друг от друга. Внешне все выглядело очень
благополучно: мальчик рос сильным,
независимым, хорошо учился, но в нашем доме было холодно и пусто, в нем не было
любви. После окончания учебы в
университете Фрэнк женился. Он не рассказывал тебе о своей первой жене?
Я отрицательно покачала головой. Фрэнк еще никогда не говорил со мной об
этом. Как же мало я о нем знаю.
- Я тебя не утомила? Тогда на, выпей немного сока. А то Фрэнк будет очень
недоволен, когда приедет: уезжая, он
оставил мне очень четкие инструкции на твой счет.
- Его нет?
- Не волнуйся, он уехал по делам, через пару часов вернется. Может быть,
ты поспишь?
- Я не хочу, лучше расскажите мне, что было дальше.
На свадьбу Фрэнка я приехала со своим новым знакомым Свеном Андерсеном.
Принято считать, что скандинавы -
люди сдержанные по характеру. Если это и так, то к Свену это не относилось. Мне
не приходилось раньше встречать
человека более веселого и эмоционального. Он сразу обратил внимание на странные
взаимоотношения между мной и сыном.
Для него они были просто непонятны. Свен и Фрэнк сразу понравились друг другу.
Он ничего не имел против нашей свадьбы
и не считал, что я предаю память об отце. Единственное, что он отказался
сделать, - это продолжить семейный бизнес.
Фрэнк основал свое собственное дело. Со своей женой они начали все с нуля и, как
ни странно, сумели пробиться. Джудит
была типично деловой женщиной, глядя на нее, я вспоминала свою молодость, и мне
становилось страшно. При ее
целеустремленности, честолюбии и таланте, несомненно, она должна была добиться
многого. Перед ней открывалось
блестящее будущее, но в нем не было места семейному очагу и детям. Думаю, что
для нее муж был прежде всего
компаньоном, другом, сексуальным партнером; замужество для нее было одним из
кирпичиков в основании ее карьеры. Тебе
кажется странным, что о детях говорю я, лишившая любви и тепла своего
единственного сына? Со Свеном я испытала
настоящую любовь и счастье, радость, что живешь ради другого. Мне было горько и
стыдно от того, что я так обездолила
своего сына. Я знала, что в своем браке он не узнает подлинного счастья. Мы
ждали ребенка, когда случилось непоправимое
- Свена не стало. Ребенка я сохранить не смогла. Разом я потеряла все, ради чего
жила. Известие о гибели Джудит застало
меня в клинике, куда меня поместили. После гибели мужа и потери еще не
родившегося ребенка я пыталась покончить с
собой. Спустя неделю после похорон Джудит Фрэнк разыскал меня и забрал к себе,
несмотря на протесты врачей.
- Какой ужас! Сколько же вам пришлось пережить! Эмма, а вы можете
рассказать мне, как погибла его жена?
- Разбилась, катаясь на горных лыжах. Она во всем стремилась быть первой и
не желала признавать, что кто-то в
чем-то может превосходить ее. Фрэнк тяжело переживал ее гибель, не мог простить
себе, что, зная ее характер, отпустил
отдыхать одну в горы. Фрэнк ликвидировал свое дело, чтобы целиком посвятить себя
мне и делам нашей компании. Он
выходил меня; потеряв все, я обрела любовь своего сына. Жизнь моя снова обрела
смысл. Нам было очень хорошо вдвоем, я
вновь стала заниматься бизнесом, теперь уже вместе с сыном. Я была счастлива,
пока однажды не поняла, что из-за своего
материнского эгоизма совершенно не думаю о личном счастье моего сына и что в
свои сорок лет он совершенно не
помышляет о женитьбе. Ему вполне хватало заботы обо мне и нескончаемой работы.
Мне стало ясно, что в своей жизни я
могу совершить непоправимую ошибку, если оставлю все как есть. По твоим глазам
вижу, ты хочешь меня еще о чем-то
спросить. На сегодня хватит, у тебя был трудный день. Теперь отдыхай, тебе нужно
набираться сил.
Эмма повернулась и тихо вышла из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь.
Как ни странно, но нам с котенком
довольно скоро удалось заснуть.
Я проснулась глубокой ночью, задыхаясь от духоты. Осторожно поднявшись,
попыталась открыть окно. Этот
новомодный замок не поддался моим слабым рукам. В углу комнаты я нашла сумку со
своими вещами, вытащила
спортивный костюм, переоделась и заплела волосы.
- Куда ты собралась?
Мягкий голос Фрэнка тихо раздался у меня за спиной.
- Мне душно, я хочу погулять.
- На улице холодно и идет дождь; подожди, я сейчас что-нибудь придумаю.
Я села на кровать и прижала к себе котенка. Вошел Фрэнк, неся в руках
целый ворох одежды. Закатав рукава, он надел
на меня два своих свитера. После этого его огромная куртка на меху на мне почти
не болталась.
- Жаль будить Тони
- Зачем?
- Он спит в комнате, у двери, сегодня его очередь.
- На случай, если ты неожиданно пойдешь ночью в гости?
- Нет, на случай, если ко мне неожиданно попытаются войти. Можно считать
этот вопрос проявлением ревности?
- Конечно нет. Я пройду осторожно, он не услышит.
- Напрасные надежды. В Париже мне однажды удалось ускользнуть от них без
предупреждения, но больше у меня не
возникает желания проделать это вновь.
- Ты платишь им деньги, чтобы они тебя охраняли, и стремишься освободиться
от них - это же полный абсурд.
- Может быть, выйдем на балкон?
- Давай.
Фрэнк взял меня за руку и повел по темной квартире, расположение которой
было мне совершенно незнакомо. Ночью
она показалась мне огромной. Мы, осторожно ступая, прошли по коридору, куда-то
повернули, вошли в небольшую комнату.
Фрэнк отдернул штору, открыл балконную дверь и вывел меня на свежий воздух.
Холодный ночной воздух обжег мне лицо, я
с наслаждением вздохнула. Фрэнк осторожно усадил меня в кресло, укутал ноги
пледом, а из кармана, как фокусник, извлек
тихонько мяукнувшего котенка. Котенок не пожелал лежать у меня на коленях;
смешно подергивая кончиком хвоста, он
принялся обнюхивать балконную решетку.
- Ты готов удовлетворить любой мой каприз, потому что Джек считает меня
ненормальной?
- Джек как раз считает тебя совершенно нормальной. В твоем положении тебе
давно нужна была разрядка, просто не
в такой форме. Прости меня, я не хотел тебя пугать. Мне было страшно потерять
тебя. Ты была такая измученная. Ну что ты
опять плачешь?
Он поднял меня на руки, сел в кресло и стал убаюкивать, как маленького
ребенка.
- Почему ты до сих пор не женат?
- Боже, как давно я ждал, когда же ты спросишь меня об этом.
- А почему бы тебе самому мне не рассказать?
- Рассказывать женщине, которую любишь, о своей прошлой жизни? Зачем?
Чтобы вызвать у нее ревность?
- Ревновать к прошлому просто глупо.
- Удивительно, в твоей голове, оказывается, есть умные мысли. Не сердись,
я пошутил. А то ты, пожалуй, опять
начнешь плакать, и мне опять достанется от Эммы Я был женат, мы прожили вместе
три года. Мы поженились сразу после
окончания университета. Джудит решила полностью посвятить себя карьере, она была
талантливым дизайнером, дети ее не
привлекали. Я смог основать собственное дело, со временем удалось расширить его.
Необходимость в ее работе отпала, но
Джудит не хотела прерывать свою карьеру. А потом она погибла, катаясь на горных
лыжах. Ее смерть почти совпала со
смертью мужа Эммы. Эмме потребовалась помощь. Хотя я убежден, что она прекрасно
справилась бы и без меня, - просто
ей хотелось быть ко мне поближе. А потом мне уже некогда было думать о семье.
Жизнь моя была хорошо устроена, я был
занят интересным делом.
- И у тебя была Анна-Мари.
- Эй, ты почему ее так невзлюбила? Чем она тебе так досадила?
- Мне?! Да ничем. Просто она убеждала меня в том, что ты не хочешь детей.
А почему ты, собственно говоря, на ней
не женился?
- Она хороший работник, но они с Эммой сразу невзлюбили друг друга.
- Ах, а ты, оказывается, у нас маменькин сынок?
- Не мог же я пойти против желания собственной матери?
Я внимательно посмотрела на него.
- Что-то говорит мне, что ты меня обманываешь. Ты всерьез хочешь убедить
меня в том, что во всем слушаешься
свою мать? Что ты у нее под каблуком?
- Ну ты же видела, как она лихо со всеми нами тут расправляется. Даже мои
ребята ее боятся.
- Очень странно, на меня она произвела такое приятное впечатление. Так
почему же ты все-таки не женился на АннеМари?
Она же такая красивая.
- Если тебе хочется, чтобы я стал это отрицать, доказывая, что она
уродина, то я не буду этого делать. А что касается,
почему я не женился на ней... Когда я был совсем маленьким, моя бабушка
говорила, что муж и жена как две половинки
апельсина: если их сложить - получится одно целое. Анна-Мари просто еще не нашла
свою половинку.
- А ты нашел?
Вместо ответа он крепко прижал меня к себе и зарылся лицом в мои волосы.
- А почему ты обратил внимание на меня?
- Из-за непредсказуемости твоего поведения. С тобой интересно, ты
напоминаешь мне кошку, которая всегда знает,
что ей нужно, и если падает, то только на четыре лапы.
- Как странно, ты обо мне знаешь почти все, мне даже и рассказать нечего,
после того как на меня собрали целое
досье. А сам мне о себе почти ничего не рассказываешь.
- У нас еще будет время сделать это, если ты захочешь. Нам нужно подумать
о нашем ребенке.
- Ты уверен, что он твой?
- Я ни минуты в этом не сомневался. Давай не будем больше мучить друг
друга; перед нами стоит много проблем,
которые надо решить.
В этот момент котенок, вцепившись своими острыми коготками в джинсы
Фрэнка, стал карабкаться по его ноге. От
неожиданности Фрэнк вздрогнул.
- Ну почему, когда я собираюсь с тобой поговорить, кто-нибудь нам
постоянно мешает?
- У него просто замерзли лапки. Возьми его на руки.
- Ну уж нет, мы вчера достаточно помучились с этим типом. Забери его себе.
Когда Чак его привез, Эмма
потребовала, чтобы его вымыли. Он сопротивлялся, как тигр. Ты не замерзла? Может
быть, пойдем в дом?
- Фрэнк, я не замерзла, но я хочу есть.
- О Господи, ну конечно, тебя нужно кормить на свежем воздухе.
Через минуту он принес мне полный поднос еды. Как ни странно, но попытка
оказалась успешной, мне удалось поесть.
Довольный Фрэнк проводил меня в комнату.
- Эмма утром обрадуется, когда приедет.
- А где она? Фрэнк, где она?
- Не волнуйся, она осваивает обязанности бабушки. Она поехала к тебе домой
ночевать; я заезжал к ребятам вечером
- твоя мама с ними, все в порядке, мальчики заболели, температура невысокая.
Тебе нельзя туда, Лариса. У них...
Я не поняла название этого заболевания по-английски. А по-испански Фрэнк
его не знал. Я заметалась по комнате в
поисках одежды, кляня себя, что не позвонила домой за все что время. Фрэнк
пытался меня успокоить.
- Помощь Эммы понадобилась: ночью дети расчесывают себе лицо и руки. Их
все время мажут той жуткой зеленой
жидкостью, которой Саша летом смазывал нам комариные укусы на даче. Антон пролил
вчера целый флакон на подушку.
- Фрэнк, у них ветрянка, ну конечно же, это ветрянка.
У меня вырвался вздох облегчения, и я прижалась к его плечу. Он крепко
обнял меня, и я вновь испытала блаженное
состояние надежности и покоя. Руки Фрэнка соскользнули по моим плечам, помогая
мне снять куртку и свитера.
- Тебе не нужно волноваться. Мальчики чувствуют себя хорошо, очень
веселые. Врач был у них вчера. Ложись,
отдыхай. Утром приедет Эмма и все расскажет.
- Так вот куда ты ездил вечером. А мне ничего не сказал.
- Ну, положим, ты мне тоже не сказала, что Эмма развлекала тебя
разговорами. Давай я тебя укрою, а теперь спи.
- Посиди со мной немного, чуть-чуть...
- Хитрая маленькая лиса, теперь мне понятно, как ты уговорила Эмму
поболтать с тобой. Разве тебе можно отказать,
когда ты вот так смотришь?
Фрэнк присел на краешек кровати и стал осторожно наматывать на палец прядь
моих волос. Я потерлась щекой об его
руку.
- О чем ты задумалась?
- Нет, сначала ты скажи, о чем думаешь.
- Вот упрямая! Ну хорошо... Вспоминаю, как мне было плохо, кода ты меня
бросила, бросила, бросила. Даже не
думай возражать. Как же мне было без тебя плохо. Почему ты это сделала?
- Мне было страшно ошибиться, ведь я отвечаю не только за себя, но еще и
за мальчишек.
Фрэнк издал сдавленный стон и обхватил голову руками.
- Ну сколько можно твердить одно и то же? Скоро я начну проклинать тот
день, когда тебя встретил и посмотрел в
эти глаза, околдовавшие меня. Что же мне, несчастному, теперь делать?
В ответ на его ненатуральные стенания я скептически фыркнула.
- Знаешь, мне действительно хочется узнать, когда ты обратил на меня
внимание.
- Да в самый первый момент, когда влетел в кабинет Мишель и принял тебя за
нее. Схватил тебя за плечи и успел
только подумать, какие у нее длинные волосы.
- Что-то я не замечала раньше, что у нас одинаковый цвет волос.
- Если бы ты была знакома с Мишель столько, сколько я, ты бы знала, что
цвет ее волос меняется в зависимости от
моды, сезона или настроения.
- А если у меня волосы тоже крашеные? Что тогда?
- Я вполне могу с этим смириться.
Фрэнк осторожно меня подвинул и аккуратно улегся на край кровати; опершись
головой на руку, он стал с улыбкой на
меня смотреть. Мне было так хорошо и уютно с ним рядом, но мучившие меня вопросы
не давали покоя.
- Все это, конечно, хорошо, но я так и не поняла, почему ты обратил на
меня внимание.
- Ты меня заинтриговала своим спокойным, равнодушным взглядом. Это меня
несколько задело.
- А ты, значит, привык, чтобы все тобой восхищались? Ах, какая
самонадеянность!
- Мне показалось, что тебя не трогает не только моя скромная персона, но и
все окружающее. Ты была поглощена
сама собой.
- Я была поглощена ра-бо-той. Мое невнимание задело тебя настолько, что ты
стал вести себя просто грубо. Что,
разве не так?
- Ты мне была непонятна, мне захотелось вывести тебя из этого
заторможенного состояния.
- Надо признаться, что тебе это удалось. Мне хотелось удушить тебя. Так ты
хочешь убедить меня в том, что, пока
занимался поисками Анны-Мари, успел без памяти влюбиться в меня?
- Бросив камень в лужу, волны не успокоишь, даже если вытащишь камень. Мне
нужно было узнать, вдруг с ней чтонибудь
случилось? Сама по себе она давно перестала меня волновать. В то утро,
когда я ушел от тебя и приехал к себе домой,
до меня дозвонилась Мишель. Ей удалось найти Анну-Мари. Но мы даже не увиделись:
я переоделся и тотчас поехал к тебе.
- А мы уже уехали...
- И мне пришлось предпринять столько усилий, чтобы найти тебя и завоевать,
- а ты меня отвергла.
- По-твоему, мне было легко поверить, что ты полюбил меня, когда искал
свою... свою хорошую знакомую?
- Но я же искал ее из чувства долга. А тебя я полюбил, когда ты такая
маленькая и беззащитная лежала, свернувшись
клубочком в кресле, и плакала во сне. Мне захотелось обнять тебя, крепко к себе
прижать и защитить от всех твоих страхов.
Только понял я это далеко не сразу. Ты как-то совершенно незаметно проникла в
мои мысли и захватила всего меня. Такая
независимая маленькая особа...
- Вовсе я не маленькая. Маленькая тебя бы не затащила на второй этаж
- До сих пор не могу понять, как тебе удалось.
- С перепугу, конечно.
- Интересно, что же в таком случае ты способна сделать в хорошем
настроении?
Он осторожно привлек меня к себе, его рука нежно обхватила меня за талию.
Я не смогла побороть искушение и
коснулась рукой его лица, провела пальцами по щеке, погладила ямочку у основания
шеи. Фрэнк глубоко и прерывисто
вздохнул и еще крепче прижал меня к себе. В самом деле, почему я должна
сдерживать себя и прятать свои чувства? Можно
же хоть раз почувствовать себя свободной и счастливой? Я приподнялась и губами
коснулась его рта, поцеловав в теплые и
такие нежные губы. Природа наградила людей бесценным даром любви, с чем еще
можно сравнить это восхитительное
чувство обладания? Тот восторг, который испытываешь, когда ощущаешь руками
сильные плечи, упругие мышцы. С чем
можно сравнить это чудо? Два человека, соединившись вместе, забывают о прошлом,
не думают о будущем, для них
существует только восхитительный миг слияния души и тела. Каждое прикосновение
дарит тебе упоительное чувство
восторга и радости, легкости и свободы. Волна чувственности захлестнула меня, но
внезапно я испытала жестокое
разочарование. Фрэнк резко отстранился от меня.
- Ты не должна так поступать. Я могу потерять контроль над собой.
- Но почему? Ты не хочешь? Тогда ради чего все это?
- Глупенькая, я просто боюсь за тебя, боюсь нанести тебе... вам обоим
вред.
- Неужели ты не понимаешь, что этим ты не можешь причинить мне никакого
вреда.
К счастью, мне не пришлось долго убеждать его в этом.
Наступил новый день. Он принес с собой новые хлопоты и заботы. Утром Эмма,
зайдя ко мне в комнату со стаканом
сока, была приятно удивлена, увидев нас вместе. Но Фрэнк ужаснулся, взглянув на
ее зеленые руки, и безжалостно выставил
ее из комнаты, захлопнув дверь перед самым носом, напрасно она кричала из-за
двери, что после возвращения от моих
приняла душ и полностью переоделась. Фрэнк был неумолим. Он впустил ее ко мне
только после того, как она полностью
отмыла с рук всю зеленку. Как оказалось, Тошке было очень грустно, что его всего
измазали, и он решил воспользоваться
ситуацией и покрасить свою новую бабушку, благо что она не возражала.
Смыв зеленку, Эмма пришла ко мне рассказать, что у Саши уже три дня не
было высыпаний, а у Тошки появился
аппетит. Они с мамой этой ночью спали по очереди.
Эмма пришла в ужас при виде окна, которое, несмотря на холодную погоду,
почти не закрывалось. "Он же тебя
заморозит, при такой температуре даже медведи впадают в спячку", - со всей
категоричностью заявила она мне Но Фрэнка
ой переубедить не удалось - окно оставалось открытым. Мне раздобыли спальный
меховой мешок. И я действительно
почти впала в спячку. Целыми днями я спала на свежем воздухе. Каждый час Фрэнк
будил меня и впихивал очередную
порцию фруктов или детского питания. Эмме удалось только убедить его не делать
этого ночью. Я напоминала себе гуся,
которого откармливают к Рождеству. Но как ни странно, мой токсикоз постепенно
сошел на нет, тошнота только немного
напоминала о себе по утрам. Через несколько дней я смогла перебраться к себе
домой. А еще через неделю, отправив
выздоровевшего Сашу в школу и оставив Тошку с бабушкой, я вышла на работу.
Светлана с Олегом д
...Закладка в соц.сетях
