Жанр: Любовные романы
Однажды ночью
...атило, однако Аманда и так
все поняла. И приняла сказанное на вооружение.
Игроки расположились в углу, Реджи устроился в кресле неподалеку и мрачно
наблюдал. Коннор сел слева от Аманды, Мередит — справа. Когда появился
Меллорс с канделябрами, оба — и Коннор, и Мередит — поморщились.
Мартин с невозмутимым видом приказал Меллорсу поставить канделябры на
столики по обе стороны от Аманды. Коннор злобно взглянул на Мартина, но
промолчал — очевидно, Мартин обладал способностью пресекать протесты на
корню.
При золотистом свете свечей Аманда почувствовала себя значительно увереннее,
она немного успокоилась и поняла, что теперь ей легче сосредоточиться.
Первая партия была пробной, Коннор испытывал Аманду и Мартина, Мартин же
оценивал Коннора и Мередита и одновременно наблюдал за игрой Аманды.
Как часто случается, Аманде пошла карта, однако набирать очки против такого
опытного противника, как Коннор, оказалось очень сложной задачей. И все же
благодаря умению Мартина им удалось победить в первой партии роббера,
который, как договорились перед игрой, будет состоять из трех партий, и
выиграет тот, кто одержит верх в двух.
Аманда ликовала. Откинувшись на спинку кресла, она встряхнула руки и
улыбнулась Меллорсу, когда тот подал ей бокал шампанского. Она сделала
глоток, потом еще один. Когда бокалы опустели, Меллорс сразу же наполнил их,
в том числе и бокал Аманды.
Мартин снял колоду, Коннор раздал карты, и началась вторая партия.
Впервые за долгое время Мартин усомнился в том, что сможет выиграть. К его
удивлению, этот вопрос очень волновал его. Он переживал не за себя, а за
этого ангела, сидевшего напротив него, за эту девушку, чьи волосы, густые,
пышные, отливали золотом в свете свечей. Ему до боли хотелось прикоснуться к
этим роскошным локонам, провести по ним рукой — да и не только по ним. У нее
была безупречная кожа молочной белизны — сейчас редко встретишь женщин с
такой кожей, даже среди английских аристократок. Большинство из них
прилагают все усилия и применяют все возможные средства, чтобы отбелить
кожу, а Аманде Кинстер это не требуется, потому что у нее от природы такой
цвет лица.
А глаза у нее цвета самого дорогого сапфира — васильковые. Их взгляд невинен
и одновременно... она не наивна, однако ее еще не коснулся житейский цинизм.
Бытовые неурядицы еще не погасили горящий в ней огонь. Она девственница, в
этом Мартин не сомневался.
Он, знаток с давно выработавшимся и четко определившимся вкусом, видел в ней
истинную английскую розу.
Которая ждет, чтобы ее сорвали.
Вероятнее всего, эта ночь тем для нее и закончилась бы, не вмешайся он.
Какого черта она тут делает? Ему было трудно понять, что ей, беззащитному
мальку, понадобилось в этом заведении, напоминающем пруд, кишащий хищными
щуками.
Вообще-то Мартину не хотелось думать о ней слишком много гадать, о чем она
думает, что ею движет, каковы ее помыслы. Он решил вытащить ее из ловушки, в
которую она сама себя загнала, исключительно из альтруизма. Он видел, как
она пытается избежать сетей, расставленных старым пройдохой Коннором, и
одновременно сохранить достоинство. Он прекрасно понимал, почему она сначала
упорно сопротивлялась, а потом отбросила прочь все доводы разума и приняла
предложение Коннора.
Он отлично знал, что значит лишиться чести.
Когда они выиграют и она окажется в безопасности, он снова вернется в
полумрак — только там ему и место.
Он именно так и сделает, хотя и с сожалением.
Она не для него. У него никогда не будет права на таких, как она. Он уже
давно покинул их мир.
Последнюю взятку взял Коннор. Мартин взглянул на листок с записями, которые
тот вел. Еще один кон, и, если не вмешаются высшие силы, Коннор и Мередит
выиграют эту партию и сравняют счет.
Пора менять тактику.
Следующий кон сыграли так, как и предполагал Мартин. Коннор громко закричал,
требуя подать ему шампанского, и принялся тасовать карты. Заметив, как
порозовели щеки его партнерши, Мартин поманил к себе Меллорса и, пока тот
наполнял его бокал, шепотом дал инструкции.
Меллорс отлично разбирался в том, кто есть кто среди его богатых гостей.
Проходя за креслом Аманды, он как бы случайно задел канделябр и, когда тот
начал падать, подхватил его, а когда ставил, то как бы случайно смахнул ее
бокал — который он только что доверху наполнил французским шампанским — на
пол. Он тут же принялся извиняться и пообещал немедленно принести новый
бокал.
Что он и сделал, только не немедленно, а когда приближался конец первого
кона третьей партии.
Аманда изучала свои карты и ждала, когда будет ход Коннора. Пока ни она, ни
остальные игроки не были замечены в шулерстве — все старались извлечь
максимум возможного из карт, полученных при сдаче. Очевидно, решающим
фактором была удача.
Не очень-то утешительная мысль. Особенно если учесть, что Коннор оказался
более умелым игроком, чем она предполагала. Если бы напротив нее не сидел
этот широкоплечий, уверенный в себе мужчина, она уже давно впала бы в
панику. И не от того, что ей предстояло бы провести три часа в обществе
Коннора... а от того, что это не удалось бы скрыть от семьи... впервые она
подумала об этом, когда началась вторая партия.
А сейчас думала постоянно. Проигрыш Коннору не поможет ей найти мужа. Будь
он проклят! И с чего это ему понадобилось бросать ей вызов, тем более в
такой манере, испытывая ее гордость и задевая ее чувства?
Зато этот вызов заставил появиться из полумрака Мартина...
Аманда сосредоточила свое внимание на картах и запретила себе смотреть через
стол. Сейчас не время для этого. А вот когда они выиграют, она даст волю
своим чувствам. Эта приятная перспектива заставила ее еще сильнее напрячь
свои умственные способности. Карты с шорохом падали на стол, в зале стало
жарко. Аманда не глядя взяла свой бокал и отпила.
Нахмурившись, она сделала еще один глоток. Потом ее лоб разгладился, и она
отпила еще немного.
Вода.
— Ваш ход, моя дорогая.
Аманда улыбнулась Коннору. Отставив бокал, она на секунду задумалась и
побила козырем его туза. На губах Мартина промелькнула улыбка. Стараясь не
смотреть на своего партнера, Аманда осторожно пошла с козыря.
Они выиграли эту сдачу, но очков у них было маловато. Коннор был не склонен
идти на уступки. Кон следовал за коном, борьба шла не на жизнь, а на смерть.
Мартин стал играть агрессивнее, но и Коннор не уступал ему.
К четвертой сдаче Мартин мог с полной уверенностью утверждать, что граф
Коннор — великолепный игрок, лучший из тех, с кем ему доводилось садиться за
стол. К сожалению, удовольствие от игры портилось ставкой. И он сам, и
Коннор использовали к собственной выгоде любые промахи противника. До сих
пор Аманда четко выполняла его инструкции, и он молил Бога только о том,
чтобы их с Коннором тактика не сбила ее с толку.
Девушка то и дело поглядывала на него, покусывая зубками нижнюю губу. Он
встречался с ней взглядом... казалось, этот хрупкий контакт придает ему
сил... Потом Аманда вздыхала и делала ход, простой и ясный, как он и просил.
В сложной ситуации она продемонстрировала удивительную стойкость, что
довольно необычно для женщины. С каждой минутой его уважение к ней росло.
Свечи догорели, и Меллорс принялся менять их. Все четверо игроков сидели,
откинувшись на спинки кресел и радуясь кратковременной передышке, и ждали,
когда он закончит.
Ведь игра шла уже несколько часов.
Мартин, Коннор и Мередит привыкли к таким долгим партиям. А Аманда нет. Она
выглядела утомленной, хотя и старалась скрыть свою усталость. Когда она
подавила зевок, Мартин, к своему удивлению, ощутил на себе взгляд Коннора.
Он посмотрел на него. Взгляд старого развратника, острый, как кинжал, и
тяжелый, пытался проникнуть в душу. Мартин многозначительно вскинул бровь.
Поколебавшись, Коннор перевел взгляд на свои карты. Они шли голова в голову,
по два очка у каждого, и новый кон не приносил успеха ни одному, ни другому.
Мартин сдал карты, и игра продолжилась.
В конечном итоге именно опыт помог Аманде и ее партнеру выиграть партию.
Однако усталость сказалась и на Мартине: машинально считая карты, он не
обратил внимания на прозвучавший внутри сигнал тревоги и поэтому не сразу
заметил произвольный снос.
Трудно было понять, почему Коннор допустил эту ошибку. Возможно, он
расслабился — хотя нет, это не в его духе. Конечно, ошибку может допустить
любой — Мартин знал, что Коннор дал бы именно это объяснение, если бы его
спросили.
Он дождался последней взятки. На этой сдаче они с Амандой набрали одно очко.
Прежде чем Коннор начал собирать карты, Мартин негромко сказал:
— Не могли бы вы показать мне последние четыре взятки?
Коннор посмотрел на него, потом выполнил его просьбу.
Снос был очевиден. Коннор секунду таращился на карты и шумно выдохнул.
— Проклятие! Приношу извинения.
Аманда удивленно разглядывала карты, а затем посмотрела на Мартина. В ее
глазах читался вопрос. Его губы сложились в улыбку.
— Мы выиграли.
Ее ротик удивленно приоткрылся, и она взглянула на карты с большим
интересом. И с неподдельным восторгом.
Толпа, наблюдавшая за игрой, значительно поредела, но теперь все
встрепенулись и повскакивали из-за столов, спеша узнать результат. Через
несколько минут их стол был окружен плотным кольцом. Поднялся страшный шум,
отовсюду раздавались возбужденные возгласы.
В создавшейся ситуации Коннор проявил себя истинным джентльменом: сначала он
растолковал Аманде суть своей ошибки, а потом объяснил, почему они с
Мартином выиграли по очкам партию и, следовательно, роббер. После этого он
отодвинул свой стул и совершенно другим тоном заявил:
— Итак, мы закончили!
Он мрачно посмотрел на Аманду.
А та удивленно заморгала, заметив в его глазах злобный блеск.
— Завтра же утром первым делом отошлю вам кобылку. На Аппер-Брук-стрит,
не так ли? Надеюсь, она доставит вам удовольствие. Только берегите ее.
Именно в этот момент Аманда в полной мере осознала случившееся.
— Нет! Подождите!
Черт, куда ей девать эту лошадь? Как ей объяснить родственникам, откуда у
нее взялась эта кобылка? Демон — а он сейчас в городе — с первого взгляда
поймет, кому она принадлежала, и начнет задавать неприятные вопросы.
— Дайте подумать... — Аманда посмотрела на Реджи, который проспал
всю игру и сейчас по-совиному хлопал глазами. Нет, отсюда ждать помощи
нечего: Реджи живет с родителями и, более того, их матери — близкие
подруги. — Возможно... — Она перевела взгляд на Коннора. Имеет ли
она право отказаться от лошади? Или по непонятному кодексу чести,
выработавшемуся у картежников, ее отказ будет воспринят как оскорбление?
— Позвольте заметить... — Низкий голос Мартина вывел Аманду из
задумчивости.
И она, и Коннор повернулись к нему. Мартин, спокойный и бесстрастный, сидел
в глубоком кресле с бокалом шампанского в руке.
— ...что, возможно, в настоящий момент в конюшне мисс Кинстер нет
свободного стойла для кобылы. — Взгляд его зеленых глаз был устремлен
на Аманду. — А вот моя конюшня намного больше, и свободных стойл много.
Если вы согласны, Коннор мог бы отправить кобылу в мою конюшню, а вы
известите меня, если вдруг пожелаете покататься на ней или если решите
перевести ее в другое место.
Аманда испытала непередаваемое облегчение. Этот человек ниспослан ей Богом!
Она буквально засияла от счастья.
— Спасибо! Меня это устраивает в полной мере. — Девушка обратилась
к Коннору: — Милорд, соблаговолите доставить кобылу в конюшню лорда Мартина.
Коннор как-то странно посмотрел на нее.
— Лорда Мартина? — Наконец он кивнул: — Хорошо. На этом и
порешим. — Секунду он колебался, потом поцеловал ей руку и
поклонился. — Для женщины, моя дорогая, вы играете великолепно, однако
вам все равно далеко до меня... и до него. — Он мотнул головой в
сторону Мартина. — Вспомните об этом, когда в следующий раз совершите
набег на игорные заведения.
Аманда лучезарно улыбнулась ему. Благодаря Коннору ей больше нет надобности
совершать набеги на игорные заведения, потому что сегодня она познакомилась
с Мартином.
Коннор выпустил ее руку и пошел прочь. Мередит, который за все время не
произнес ни слова, встал, поклонился и тихо проговорил:
— Мисс Кинстер, я был счастлив играть с вами. — И поспешил за
Коннором.
Аманда повернулась к Мартину и одарила его сияющей улыбкой.
— Благодарю вас за столь щедрое предложение, милорд... мне
действительно трудно было бы пристроить кобылу за столь короткий срок.
Мартин внимательно оглядел ее. Его взгляд был одновременно и испытующим, и
лукавым.
— Представляю. — Он отсалютовал ей бокалом, допил шампанское,
поставил бокал на стол и встал. Аманда тоже встала.
— А еще хочу поблагодарить вас за помощь. — Она снова улыбнулась,
подумав, насколько своевременным оказалось его вмешательство. Она вспомнила,
как он заменил ей шампанское водой, как позаботился о канделябрах, как много
раз во время игры подбадривал ее, как твердый взгляд его зеленых, с
искоркой, глаз не единожды удерживал ее от паники. Она протянула ему
руку. — Сегодня вы были моим верным защитником.
Уголки его губ слегка приподнялись. Он сжал ее руку своими длинными
пальцами... и вдруг замер. Аманда заглянула в его глаза и вдруг обнаружила,
что они потемнели. Спустя секунду он выпустил ее руку и поклонился.
— Коннор был прав: подобного рода заведения не для вас. Думаю, вы сами
поняли это. — Он вынул из нагрудного кармана пиджака серебряную
визитницу и протянул свою карточку Аманде. — Теперь вы знаете, где
искать лошадь. Пришлите записку, и один из моих грумов тут же доставит ее
вам. — Он вновь пристально взглянул на нее и снова поклонился. —
До свидания, мисс Кинстер.
Аманда еще раз поблагодарила его. Он повернулся, чтобы уйти, и она
посмотрела в его визитную карточку.
— Боже мой! — воскликнула она против воли, понимая, что нарушает
правила приличия.
Поддавшись порыву, Аманда дернула за рукав уходившего Мартина. Тот покорно
остановился.
Аманде никак не удавалось оторвать взгляд от карточки — от этого белого
прямоугольника, украшенного золотым шлемом. Под шлемом было напечатано одно
слово:
Декстер
. Под именем стоял адрес на Парк-лейн. Судя по номеру дома,
это был один из тех огромных старинных особняков, окнами выходивших на парк.
Но поразил ее не адрес, а само имя.
Аманда подняла голову и посмотрела на Мартина. Наконец она собралась с духом
и выпалила:
— Так вы Декстер?
Беспутный, судя по слухам, развратный, непонятный и таинственный Мартин
Фалбридж, пятый граф Декстер. Конечно же, она знала, кто он такой, и много
слышала о нем, но сегодня увидела его впервые.
Аманда сообразила, что все еще держит его за рукав, и разжала пальцы.
В глазах Мартина промелькнула мольба, но он взял себя в руки и, придав лицу
циничное выражение, многозначительно поднял одну бровь.
— А кто же еще?
Мгновение они с Амандой смотрели друг на друга, затем он неторопливо
поклонился и так же неторопливо направился к двери.
Закладка в соц.сетях
