Жанр: Любовные романы
Сердце мое
... хорошенько... Ох, прости, Шелли, я хотел сказать,
поговорил бы с ним по-мужски.
Слова Кейна, прозвучавшие совершенно спокойно, шокировали Шелли не меньше,
чем до этого изумила нежная
страстность его поцелуя. А злая, жестокая улыбка, с которой он посмотрел на свои
крепкие и сильные руки, тоже отнюдь не
способствовала тому, чтобы ее успокоить.
- Кейн? - нерешительно, почти со страхом обратилась она к нему.
Он помолчал, но потом, глубоко вздохнув, сказал:
- Все в порядке, ласка, не волнуйся ни о чем. Просто, когда я вижу совершенно
осознанную жестокость, это выводит
меня из себя.
- Да, но я не хотела быть ни к кому жестокой! Огромные серые глаза Кейна
изумленно расширились, но уже через
мгновение их выражение изменилось - они засветились нежностью, точно так же, как
малось раньше в один миг зажглись
дикой яростью. Кончиком пальца он осторожно провел по ее губам и улыбнулся,
почувствовав, какими мягкими становятся
они под его прикосновениями.
- Что ты, Шелли, я говорю вовсе не о тебе, а о том подонке, за которым ты
была замужем. Он ведь сделал все, что
только мог, чтобы так изничтожить твою душу, я же вижу... А знаешь, почему он
это делал?
В каком-то немом оцепенении Шелли покачала головой, слушая, как Кейн задает
вопрос, мучивший ее саму столько
времени.
- Потому, что ты прекрасная, замечательная женщина, тогда как он и на
четверть не был мужчиной.
Слезы снова заблестели в глазах Шелли. Она поняла, что еще немного - и она
снова разрыдается. А ведь до
сегодняшнего дня она не плакала уже несколько лет. Кажется, в последний раз она
ревела навзрыд только после последней
мерзкой и унизительной попытки бывшего мужа заняться с ней любовью.
- По-моему, - хриплым голосом обратился к ней Кейн, - нам сейчас самое время
ехать выбирать обоечно-ковровые
образцы. Иначе я ведь могу невзначай позабыть все свои добрые и благопристойные
намерения...
Шелли быстро заморгала, смахивая с глаз слезы, и попыталась улыбнуться:
- Ты хочешь сказать, что, если мы не начнем работу прямо сейчас, ты
откажешься от намерений заниматься всей этой
скучной для тебя работой?
Кейн медленно покачал головой:
- Нет, вовсе не это... Я всего лишь хотел сказать, что, если мы не уйдем
сейчас отсюда, я просто повалю тебя вот на этот
самый ковер и научу некоторым вещам, которые касаются нас с тобой, но которые
ты, по-моему, еще не вполне готова пока
принять... к сожалению...
Шелли открыла было рот, чтобы снова сказать ему, что все это только
разочарует его, но вовремя спохватилась: ее слова
могли только еще больше раздразнить Кейна. Кроме того, он ведь вполне мог
принять их за вызов или своего рода
приглашение к действию. Или же за то и другое сразу. А она не хотела этого, хотя
и почувствовала, как сильно и быстро
забилось ее сердце при последних словах Кейна.
"Он ведь прав, - подумала Шелли, - я действительно еще не готова принять
его... нас, наши отношения".
И, вспомнив о его бродячей жизни, добавила про себя:
"К тому же у меня с Кейном вообще ничего не получится. Никогда..."
И она, быстро открыв дверь, вышла из его пристанища, которое в ближайшем
будущем намеревалась сделать для него
настоящим домом.
- Давай на сей раз поедем на моей машине, - предложила она Кейну, когда они
вышли. - Я припарковала ее на другой
стороне улицы.
- Но я не возражаю против роли твоего шофера, - возразил было Кейн, но она
осветила:
Если ты имеешь в виду свой "ягуар", то ты ведь можешь оставлять его в местах
общественных стоянок А мотоцикл
слишком мал для ковров, красок, обоев и прочей муры, как ты все это называешь.
Кроме того, я и сама прекрасно знаю эти
места - не забывай, я ведь прожила в этом городе несколько лет. А ты приезжал
сюда только время от времени.
Не найдя что ответить, Кейн молча последовал за ней к ее машине. И отнюдь не
удивился, увидев, что по улицам ЛосАнджелеса
Шелли, оказывается, умеет разъезжать с не меньшей ловкостью и умением,
чем обращаться со Сквиззи.
- Кстати, а как насчет мебели? - спросила она, ведя машину. - Собираешься
брать напрокат?
- Нет, - решительно ответил он. - Мебель напрокат - это для жилищ. А мне
нужен дом, не забывай этого...
- Дом, чтобы ты имел возможность возвращаться в него в любой момент, когда
только пожелаешь? - Она старалась
говорить спокойно, но, по-видимому, это не слишком-то у нее получалось.
- Да, мне нужен дом, чтобы я мог возвращаться в него, когда только пожелаю, -
ответил Ремингтон, не сводя с нее
пристального взгляда. - Я ведь глава компании, Шелли. И поэтому могу себе
позволить быть там, где мне нравится, и тогда,
когда мне это нравится.
- Возвращаться в свой собственный дом и при этом много путешествовать, -
задумчиво произнесла Щелли, не отрывая
взгляда от дороги. - Что ж, прекрасно тебя понимаю. Ведь наземле так много
прекрасных мест, нетронутых, заповедных
уголков... Я имею в виду, вдали отсюда...
Кейн с удивлением услышал, как неожиданно смягчился ее голос, когда она
произнесла "вдали отсюда", и с
удовлетворением улыбнулся.
- Ты ведь и сама их любишь, не так ли? - спросил он ее.
- Что? - переспросила она, бросая на него быстрый взгляд через плечо.
- Дикие, нетронутые уголки, - пояснил Кейн. - К примеру, Сахару - это море
песка... И еще - пампасы, и
малонаселенные, необжитые просторы Центральной Австралии, и тибетские плато...
Горы, вершины которых упираются в
небо... И заброшенные города - древние, как время...
Шелли завороженно слушала его голос. В нем ощущались целые пласты
воспоминаний: красота дальних мест, которая не
дает покоя, зовет к себе, манит в странствия...
"Бродяга... Путешественник..."
- Но больше всего на свете я все же люблю свой дом, - сказала она.
В ее голосе Кейну послышались одновременно отчаяние и страх, желание и
стремление, голод и одиночество - все то,
чем она жила эти долгие годы. Ее слова были полны чувств, желания покоя. В его
же голосе оживали воспоминания о
далеких странствиях, прекрасных местах.
Неужели же эмоции, чувства, желания и стремления у них совершенно разные?
- На всем белом свете, - тихо сказала Шелли, - есть только одно место,
которому я по-настоящему принадлежу - это
мой дом!
Теперь Кейн услышал в ее словах вызов, почти обвинение...
- Но кто сказал тебе, что ты не можешь одновременно иметь дом и
путешествовать по всему свету? - спросил ее Кейн.
- Жизнь, - убежденно ответила она. Зажегся красный свет, и Шелли плавно
остановила машину.
- Не все, чему тебя успела научить жизнь, правда, - возразил Ремингтон. -
Посмотри, что успел сделать с тобой твой
бывший муж, а ты ему поверила! Всей этой чепухе!
- Ну, об этом уж не тебе судить, - резко ответила Шелли, явно не желая обо
всем этом говорить. - Откуда тебе знать,
чепуха это или нет?
- Кому же тогда судить, если не мне? - вздохнул он. - Ведь моя бывшая жена
пыталась убедить меня в том же, что так
старательно и долго вбивал тебе в голову твой супруг.
- То есть? - не поняла Шелли.
- То есть в том, что я совершенное ничтожество как любовник.
Шелли повернулась и изумленно уставилась на него, приоткрыв рот от удивления;
в глазах ее застыло абсолютное
недоверие.
- Тогда я тебя просто не понимаю, - сказала она вконец. - Почему же ты так
долго не подписывал бракоразводные
бумаги? Ты, привлекательный для стольких женщин...
Теперь настал черед Кейна изумляться. Он нерешительно улыбнулся:
- Пожалуй, лучшего комплимента...
Шелли густо покраснела и отвела взгляд.
- Но ведь это правда, и ты сам отлично это знаешь... - смущенно сказала она.
- Но тогда-то я этого не знал! - возразил он. - Поэтому мне пришлось пройти
через множество связей и знакомств с
женщинами - просто для того, чтобы убедиться, что это и в самом деле не так. Не
знаю, сумеешь ли ты меня понять... У
тебя ведь все было не так...
- Связи с женщинами? Нет, у меня их не было, - дерзко ответила Шелли. - Я в
этом отношении человек
консервативный. Можно даже сказать, безнадежно отсталый.
Кейн улыбнулся, но решил не отвлекаться от темы:
- Я имел в виду, у тебя не было отношений со многими мужчинами... ну для
того, чтобы осознать собственную
привлекательность, тебе этого не потребовалось.
Его слова прозвучали скорее как утверждение, нежели как вопрос, однако Шелли
все же решила ему ответить.
- Нет, - просто сказала она.
- Опять консерватизм, или просто боялась? - поинтересовался он.
- Скорее, элементарная разборчивость, - последовал ответ.
- Наверное, к тому же немножечко боялась разочароваться? - настаивал Кейн.
- Да, черт тебя побери! - Шелли снова была разгневана, напряжена. - Ну что,
теперь доволен? Получил все, что
хотел?
- Что ты, отнюдь. - И он еле заметно улыбнулся. Шелли вспомнила нежные
движения кончика его языка на своих
губах, вспомнила, как Кейн покачивал бедрами, прижимаясь к ней... Она поджала
губы и отвернулась.
- В том-то и состоит моя проблема, - тихо сказала она ему. - Я заранее знаю,
что, кто бы ни занимался со мной
сексом, разочарование ему обеспечено.
- Какая чушь! - возмутился Кейн. - А все из-за того, что твой экс-муж просто
не знал, понятия не имел, как ему себя
вести с настоящей женщиной!
Его голос несколько смягчился, когда он провел пальцами по ее щеке.
- Это замечательно, что ты разборчива, ласка, - тихо сказал он. - Просто
замечательно. Я ведь и сам теперь такой. Но
для этого нужно было сначала повзрослеть...
Сзади раздался долгий автомобильный гудок, напомнивший Шелли, что загорелся
зеленый свет. Она быстро переехала
перекресток. Румянец все еще горел на ее щеках - она была очень взволнованна...
Не желая больше давать Ремингтону никаких возможностей начать очередной
слишком откровенный разговор, Шелли на
довольно большой скорости вела машину к дизайн-центру, говоря с Кейном
исключительно об образцах тканей и
предпочтительных для него pacцветках.
Он вежливо отвечал на все ее вопросы, время от времени вставляя и какие-то
свои комментарии.
Пока Шелли не оборачивалась в его сторону и не смотрела на него, ей еще
удавалось поддерживать у самой себя
иллюзию того, что она ведет не более чем обычный деловой разговор с обычным
клиентом. Однако достаточно было кинуть
на Кейна хотя бы беглый взгляд, чтобы она снова вспомнила об удивительных
ощущениях, которые пережила рядом с ним и
которые так хотела бы сейчас забыть.
Поэтому, когда они наконец въехали на стоянку у дизайн-центра, она
почувствовала необыкновенное облегчение - точно
гора свалилась с плеч. Сам центр представлял из себя огромное, вытянутое в длину
стеклянное здание, в котором
выставлялось на всеобщее обозрение необыкновенное количество образцов самой
разной мебели - тут было все, что только
можно было себе представить. Каждый дизайнер, желавший добиться мирового или
хотя бы национального признания,
должен был непременно иметь здесь свой зал. И хотя большинство из них не
продавали мебель что называется в розницу,
предпочитая оптовые поставки, у Шелли с ее визитной карточкой "Золотой лилии"
была возможность покупать здесь мебель
в любых количествах.
- Ну, вот мы и приехали. - сказала она, выключая двигатель.
А через два часа Кейн, набегавшись вслед за Шелли по залам, почувствовал себя
абсолютно выжатым. Больше он был
совершенно не в состоянии смотреть на мебель. Еще бы! За эти два часа ему
пришлось перевидать более сотни коллекций и
экспонатов, каждый из которых был абсолютно неповторим, уникален, требовал к
себе внимания посетителя, его можно поразному
оценить с точки зрения той или иной эстетической концепции.
- Я чувствую себя примерно так; - признался Кейн, - как некоторые наши
туристы, которые заказывают себе туры на
неделю по всей Европе и высунув язык бегают за гидом с фотоаппаратом... Лишь бы
только успеть обежать все церкви и
музеи... Знаешь, если ты потащишь меня хотя бы еще к одной коллекции, я просто
сойду с ума!
Шелли усмехнулась:
- Это именно то, что нужно! Если это действительно так, то это значит, что
как раз сейчас ты можешь сделать
правильный выбор.
- Послушай, я что, непонятно выразился? Я же выжат, как лимон!
- Да нет же, я прекрасно тебя поняла. Еще раз говорю тебе: это как раз то,
что мне и нужно!
- Это что, своеобразная форма садизма?
- Нисколько. Это всего-навсего своеобразный способ заставить тебя забыть о
том разнообразии, которое ты только что
увидел, и выбрать то, что действительно будет тебе по душе. Ты сейчас чувствуешь
себя абсолютно выжатым - что ж,
прекрасно! Значит, если уж что-то привлечет твое внимание даже сейчас, значит,
Эта вещь действительно тебе по душе!
Кейн пробормотал под нос какое-то ругательство, но Шелли его уже не слушала.
Она торопилась успеть побывать в как
можно большем числе залов, чтобы иметь Я возможность выбирать из большего. Кейн
вздохнул - Д ему оставалось только
послушно следовать за ней.
Часам к четырем они уже побывали во всех залах, а в некоторых и по нескольку
раз. Шелли больше не я расставалась с
блокнотом и ручкой, постоянно что-то ж записывая, делая для себя какие-то
пометки. Но Кейн уже не возражал. Он понимал,
что для Шелли это единственная возможность не растеряться в этом море мебели,
причудливых названий и хитрых
дизайнерских ярлыков.
Кейн вынужден был признать, что метод работы Шелли действительно очень
эффективен, хотя и жесток. Через несколько
часов непрерывного путешествия по выставочным залам, Ремингтону было достаточно
двух-трех мгновений, чтобы сразу
понять, нравится ему вещь или нет. Кроме того, он начинал понимать, что просто
бросается в глаза, но зато быстро ему
надоедает, а что, напротив, в первый миг кажется не слишком привлекательным,
зато потом начинает нравиться.
То же самое было и с выбором красок и обойных образцов. Некоторые варианты,
привлекавшие его в - первое
мгновение, уже скоро начинали его утомлять, казаться скучными и банальными.
Другие же, напротив, нисколько не
надоедали - не важно при этом, как долго он на них смотрел.
Теперь он уже не отвечал Шелли столь же однозначно, как вначале. За каждым
его "да" и "нет" таилось "может быть",
говорящее о понимании, раздумьях, выборе.
- Ну, спасибо тебе, конечно, но только, может быть, на сегодня и вправду
хватит? - взмолился он наконец.
- Что ж, тебе повезло. - Шелли усмехнулась. - Скоро они закрывают... - И
нахмурилась: - Господи, как же я забыла
о размерах твоей квартиры!
- Тебе что, нужно с точностью до дюйма? - спросил Кейн.
- Нет, конечно, - ответила она. - Просто мне нужно выбрать между двумя
гарнитурами, а это, как ты понимаешь, не в
последнюю очередь будет зависеть от их размеров. Один из них может оказаться
слишком большим для твоей гостиной. А
потом еще для спальни...
- Двадцать футов на тридцать восемь, - прервал ее Кейн, лениво зевая.
- Что?
- Это я о гостиной. А спальня - пятнадцать на тридцать. Остальное нужно?
- Мне нужно все, что у тебя есть...
- Это правда? Обещаешь? - И он хитро улыбнулся.
- Веди себя пристойно, или я устрою тебе еще один обход по всем этим залам с
подробным осмотром каждого
экспоната...
Кейн начал перечислять размеры всех комнат своей квартиры. Причем делал это
настолько быстро, что у Шелли,
аккуратно записывавшей все это за ним в блокнот, сложилось впечатление, что он
не называет их по памяти, а просто
считывает откуда-то. Когда он закончил, она подняла глаза и посмотрела прямо на
него.
- Ты уверен, что ни разу не ошибся? - скептически спросила она.
- Я ведь инженер, Шелли. Глаза - это мои основные рабочие инструменты. Так
что у меня глаз - алмаз. Кейн
улыбнулся и окинул ее взглядом с головы до ног. У Шелли сжалось сердце - в этот
момент она припомнила, какими
жестокими, бесчеловечными могут быть некоторые взгляды.
- Ты носишь десятый размер - я имею в виду платья, - сказал он наконец. - Но
для более дорогой одежды, я думаю,
предпочитаешь все-таки восьмерку... С туфлями то же самое. Восьмерка, если не
ошибаюсь.
- Повтори, пожалуйста, размер ванной, если тебе не трудно, - попыталась
прервать его Шелли, но это было не так-то
просто: он явно входил во вкус.
- Ну а основные, так сказать, параметры - тридцать четыре, двадцать четыре,
тридцать пять плюс-минус какая-нибудь
мелочь. - Кейн посмотрел на ее грудь и добавил: - Как раз для моих ладоней. Что
очень даже приветствуется...
- Перестань, - резко одернула его Шелли.
- Почему же? Ты ведь таким образом узнаешь что-то новое...
- Я и сама прекрасно знаю все свои размеры.
- Но как бы иначе я мог тебе доказать, что не ошибаюсь сейчас в размерах моей
собственной квартиры? - Его улыбку
Шелли нашла несколько вызывающей. - Ты не согласна?
Она с шумом захлопнула блокнот.
- Сейчас мне нужно пойти и заказать мебель, - сказала она Кейну. - Почему бы
тебе не пристроиться где-нибудь
поблизости и не подождать меня? Я постараюсь недолго...
Случайно бросив взгляд через ее плечо, он увидел довольно своеобразную
выставочную композицию: в одном из залов
была представлена самая настоящая средневековая камера пыток - гильотина,
кровать, утыканная гвоздями, прикованные к
полу колодки и прочие орудия пыток... Здесь явно порезвился какой-то дизайнершутник,
намекавший на то, чего следует
избегать для достижения комфорта.
- Заказывай, - примирительно сказал Кейн, поднимая руки вверх в знак своего
поражения. - Давай заказывай. Что бы
ты там ни решила, что бы ни сделала, я на все согласен.
Он положил руки ей на плечи и притянул к себе.
- Я заранее согласен на все, ласка, - прошептал он. - Я все приму, кроме лжи.
Я ведь сам никогда не лгу. Ты
действительно создана для моих рук, для моих ладоней...
Он поцеловал ее, и этот поцелуй был одновременно нежным и горячим, страстным,
как и его руки, соскользнувшие с ее
плеч и теперь осторожно обнимавшие ее за талию. Но прежде чем она успела чтолибо
ему возразить, он уже отпустил ее.
- В самом деле, постарайся не слишком долго, ладно? Нам еще сегодня предстоит
обед.
- Обед? Сегодня? Нам?..
Теперь Шелли была уже окончательно сбита с толку, не зная, сердиться ли ей
или пускаться в долгие дискуссии.
- Обед или ужин, если тебе так угодно. На пляже, - спокойно ответил Кейн. -
Да ты не беспокойся, - добавил он,
зевая. - Джо-Линн там поблизости не будет.
- Хоть на том спасибо, - вздохнула Шелли. - Вот уж кого я совершенно не могу
выносить...
- Нисколько в этом не сомневаюсь. - Он подождал, пока Шелли отойдет от него
на несколько шагов, и добавил: -
Знаешь, а я ведь очень рад, что на ощупь показался тебе похожим на Сквиззи -
"сильный, теплый и твердый. Очень, очень
твердый"... Так ты, кажется, выразилась?
Изумленная, Шелли остановилась - только через несколько мгновений она поняла,
что Джо-Линн рассказала Кейну о ее
словах, брошенных в сердцах в "Золотой лилии". Она быстро повернулась и
посмотрела прямо на Кейна.
Он дружелюбно улыбнулся ей, и Шелли поняла, что не сможет забыть этой его
улыбки до конца своих дней. Быстро
отвернувшись, она пошла прочь. Ее тонкие каблучки громко стучали по красивым
плитам центра - она шла все быстрее и
быстрее, словно в такт все учащающемуся ритму своего сердцебиения.
Хотя никто и ничто не преследовало ее, кроме воспоминания об этой улыбке
Кейна, Шелли все равно словно бы ощущала
за собой погоню.
Глава 9
Медленные волны накатывали на песчаный берег, золотистый в лучах заходящего
солнца. Какой-то таинственный,
волшебный свет освещал пляж, преображая своим мерцанием любые, даже самые
обычные предметы, окрашивая их в
необыкновенные, мистические цвета и оттенки, наделяя их неведомым величием.
Позабытая кем-то в песке детская
пластиковая корзинка казалась широким полумесяцем из прекраснейшего лазурита,
обрамленного чистым золотом. А
выброшенные на берег крошечные медузы - драгоценными лунными камнями. Скалы
превратились в причудливые
скульптуры из черного дерева; их призрачные лики то исчезали, то снова
появлялись с каждой набегающей волной, с каждой
вспышкой света.
За весь предшествующий жаркий день по прибрежному песку прошли десятки, может
быть, сотни человеческих ног. И
теперь, когда все эти почитатели солнечных ванн разошлись по домам, следы их
ступ-иси еще оставались на песке. Сейчас,
когда в них медленно ложились сиреневатые вечерние тени, эти крошечные,
миниатюрные дюны чем-то напомнили I Шелли
Сахару - ее знаменитые огромные и величественные песчаные холмы. А морская
синева переливалась разнообразными
оттенками, яркими и сочными - почти как в тропиках.
Сейчас Шелли лежала на пляже и наблюдала за Билли и Кейном, развлекавшимися
серфингом в океанских волнах. Хотя
было ясно, что Кейн занимается этим в океане впервые за многие и многие годы, по
ловкости и умению держаться на волнах
он нисколько не уступал своему проворному племяннику.
С удивительной легкостью Кейн ловил волну за волной, и за пенящимся прибоем
Шелли могла сейчас видеть лишь его
сильные загорелые плечи. А совсем рядом с ним виднелась хрупкая, изящная фигурка
Билли; своей ловкостью и
подвижностью мальчик легко компенсировал недостаток физической силы.
Шелли наблюдала за ними, лениво улыбаясь. Она любила большие, сильные
волны... И, искупавшись, теперь была готова
вечно лежать на теплом песке, слушая, как убаюкивает ее рокот прибоя.
Но вскоре эта усталая дремота прошла - Шелли проголодалась, В конце концов,
давно уже было пора обедать, хотя
Кейн с Билли явно не хотели оставлять игру с волнами...
Всего в нескольких шагах от нее ровно горел разведенный костер, аккуратно, по
всем правилам обложенный по краям
острыми прибрежными камнями. Все было готово для того, чтобы начинать готовить
хот-доги.
Все, кроме мужчин.
Шелли потянулась и услышала, как урчит у нее в желудке от голода, однако все
же не торопилась вставать и заниматься
едой. Ее снова клонило в сон - шум прибоя и голоса мужчин действовали на нее
просто-таки гипнотически, усыпляюще...
И уже через несколько минут Шелли снова не хотелось ничего, кроме как
зарыться поглубже в теплый золотистый песок,
подставить лицо заходящему солнцу и смотреть, как резвится в волнах Кейн. Но вот
он вышел на берег и в лучах заката
показался Шелли древнегреческим богом, ожившей прекрасной статуей из чистого
золота. Сильные мышцы его икр и бедер
ритмично перекатывались, он шел так изящно и грациозно, что Шелли, забыв обо
всем на свете, смотрела на него, словно
увидела в первый раз.
Казалось, все его тело излучало жизненную энергию и силу точно так же, как
солнце излучает тепло и свет. Струйки
воды, словно золотистые слезы, стекали по его сильному телу, подчеркивая каждую
его линию, каждый изгиб мускулов,
словно заливая всего его жидким огнем. Какое-то время Шелли смотрела на него, не
в силах оторваться, испытывая к нему
довольно сложное, смешанное чувство: одновременно желая его физически и чувствуя
что-то еще, гораздо более нежное и
интимное.
И все это время она пыталась представить себе, что чувствовала бы она сама,
если бы была сейчас водой, тонкими
струйками стекающей по его телу, океаном омывающим его, прикасающимся к каждому
участку, каждой клеточке коже его
прекрасного тела.
Эта мысль заставила Шелли задышать неровно - сердце ее забилось чаще и
сильнее. Еще никогда в жизни она не
испытывала желания узнать тело мужчины вот так - полностью, до конца, терзаемая
одновременно любопытством и
страстью.
"Но понравилась бы ему эта ласка? - подумала Шелли. - Позволил бы он мне
гладить его, прикасаться к нему
пальцами, ладонями, губами, кончиком языка? Прикасаться, снова и снова открывая
его для себя... А бедра его - там,
внутри - они такие же чувствительные, как и мои? И если я поцелую кончики его
сосков - маленьких мужских сосков, -
неужели они тоже станут тверже под прикосновениями моего языка? Понравилась бы
ему моя ласка? Выгнулся бы он,
словно огромная ласковая кошка, потребовав ее снова и снова?"
Но за всеми этими вопросами Шелли самой себе скрывался страх - холодный
страх, парализующий всю ее
чувственность.
"Смогла бы я возбудить его до предела, - спрашивала себя Шелли, - а потом
оказаться настолько женственной, чтобы
полностью удовлетворить его?"
Страх и сильнейшее чувственное желание боролись сейчас внутри Шелли. Она
прищурилась, однако это не помогло:
перед глазами у нее по-прежнему оставался Кейн, идущий ей навстречу. И каждое
движение, каждый поворот его тела
манили ее безудержно, обещая страсть, ласку и нежность. Конечно, Шелли встречала
в своей жизни и других мужчин: они
были красивее, совершеннее, лучше смотрелись, выглядели более свойскими,
утонченными. Однако ни один из них не был
столь же интеллигентен, чувствителен и деликатен, как Кейн. И ни один из них
никогда не казался Шелли таким
привлекательным и внешне, и духовно, никто не будил ее чувства так, как Кейн
Ремингтон.
Ни один из них не смог вызвать в ней желание забыть все свои прежние страхи и
неуверенность, желание отдаться. Кейну
же это удалось практически сразу. Лишь он, он один смог разбудить в ней какой-то
нежный цветок, который распускался
сейчас в ее теле, медленно, осторожно раскрывая лепесток за лепестком. Шелли
едва заметно вздрогнула. "Да, но что будет
потом, если я забуду обо всем и подчинюсь, уступлю своим чувствам, одновременно
пугающим и очаровывающим все мое
существо? Что, если Кейн прав? Что, если я действительно смогу доставить ему
радость?.. Боже милостивый, а если он
ошибается, что тогда?.."
- Проснись, ласка! - раздалось у нее над ухом. - Настало время обедать, а ты
обещала быть нашим поваром.
Шелли быстро открыла глаза - и в то же мгновение пожалела об этом. Кейн стоял
так близко, что она, повернув немного
голову, могла бы слизнуть золотистые капельки воды, стекающие с его ноги. В этот
момент она почему-то вспомнила,
какими твердыми были его бедра, когда он сжимал ее в объятиях, вспомнила и о
другой, более настойчивой твердости.
Почти в отчаянии она отвела глаза от его плотно облегающих тело влажных плавок.
Но тонкий треугольник темных, чуть
курчавящихся волос на животе, постепенно переходящий в гораздо более густую
растительность на груди, нисколько не
охладил ее чувственность. Больше всего на свете хотела бы
...Закладка в соц.сетях
