Жанр: Любовные романы
Рубиновое кольцо
...Белые зубы
блеснули в темноте.
— Надо посмотреть, что там припрятано.
Он быстро выбрался из узкого канала в то место, где стояла ловушка. Она была
тщательно прикрыта морскими водорослями, и ему пришлось потратить на поиски
долгих пять минут. Уокер спрашивал себя, как Тига может управляться с ней
без всяких приспособлений.
Веревка, на которой держался груз, была темной и скользкой. Она скользила в
руках Уокера, как рыбьи кишки. Он накрутил ее на руку и потянул на себя.
— Ну что? — спросила Фейт через несколько секунд.
— Не похоже на крабов.
— Откуда ты знаешь?
— Опыт подсказывает.
Фейт сгорала от любопытства. Она уже забыла, что боялась плыть на ялике, и
едва не опрокинула его, пытаясь встать.
— Ты хочешь, чтобы мы искупались? — спросил Уокер, продолжая
тянуть за веревку.
Прежде чем Фейт успела ответить, крабовая ловушка появилась на поверхности
воды.
Уокер ухмыльнулся, когда поднял свой улов.
— А Тига гораздо сильнее, чем кажется.
Фейт молчала. Она смотрела на черную прямоугольную коробку, которая
заполняла почти всю ловушку.
— Неужели это...
— Благословенный ларец, — сказал Уокер. — Он был у нее.
— Не слишком-то похож.
— Ошибаешься. Он выглядит именно так, как должен выглядеть серебряный
сундук, который провел в солоноватой воде сорок лет.
Петли ларчика были изъедены коррозией. Замок не работал. Несколько движений
ножа — и Уокер срезал веревку, которой был обмотан ларец. Механически он
вложил нож в ножны и осторожно сел напротив Фейт, поставив тяжелый холодный
ларец себе на колени.
— Почему бы тебе не открыть крышку, моя сладкая?
— Конечно. — Она прикоснулась губами к его губам и дразняще
лизнула их.
Кровь бросилась Уокеру в голову.
— Не напрашивайся на неприятности, — сказал он.
— Чуть позже.
Уокер усмехнулся:
— Ловлю на слове.
Фейт взялась за крышку, но потом заколебалась.
— Что-то не так? — спросил Уокер.
— Я подумала о ящике Пандоры, — призналась она.
— Крышка с этого ящика поднята давным-давно.
Фейт выдохнула и потянула крышку вверх. Крышка не поддалась.
Уокер взялся за дно ларца, который был гораздо чище, чем веревка. Глубокая
гравировка помогала ему удержать его.
— Давай, тащи.
Фейт что есть силы вцепилась в холодный металл и потянула. Крышка открылась.
Сердце полуночи
в жемчужном ореоле лежал на сверкающей груде
драгоценностей.
Отложив в сторону прибор ночного видения, Уокер взял в руки большой камень.
Даже ночь не могла погасить свет рубина. Он мерцал, словно свежая кровь в
свете луны.
Фейт наблюдала за Уокером, когда он рассматривал камень, не отрывая глаз.
Лицо его в этот момент было очень трогательным. Фейт казалось, что она
готова отдать тысячу камней, похожих на
Сердце полуночи
, только бы Уокер
посмотрел на нее так же.
— Можно прожить всю жизнь и никогда не прикоснуться к камню, в десять
раз менее прекрасному, чем этот, — сказал он. Голос его был
глубоким. — Черт побери, как он прекрасен. У меня на ладони лежит мечта
каждого охотника за рубинами.
Наконец он вынул замшевый мешочек из кармана и положил в него
Сердце
полуночи
. Чуть привстав, он расстегнул джинсы и положил рубин в потайной
карман.
— Тебе помочь? — вежливо спросила Фейт. Он метнул в нее
многозначительный взгляд.
— Позже.
— Теперь я тебя ловлю на слове.
— Сладкая моя, мне того и надо. Эту ночь стоит отпраздновать.
Фейт улыбнулась, несмотря на печаль, от которой у нее перехватило горло,
будто веревка поранила ее нежную плоть.
Уокер надел прибор ночного видения и поднял весла. Через пятнадцать минут
они были на причале Руби-Байю. Огни в большом доме все еще горели, когда
ялик уткнулся носом в шаткий причал. Бумер был в доме. Он почувствовал запах
посторонних и залаял.
— Я подержу лодку, вылезай, — сказал Уокер.
Фейт вышла из ялика гораздо увереннее, чем час назад садилась в него. Ее
джинсы были липкие и скользкие. Она бы не хотела повторить такую прогулку,
но по крайней мере ее больше не пугала мысль оказаться в маленькой лодке.
Это стоит кое-чего
, — сказала она себе. Не столько, конечно, сколько
Сердце полуночи
, и, уж конечно, не столько, сколько любовь Уокера. Опыт
отношений с Тони научил ее терпению. Она понимала, что только хотеть чего-то
— мало. Надо радоваться тому, что у тебя есть, и знать, что желания мало
стоят.
— О чем задумалась? — спросил Уокер и поставил ларец на причал.
— Так. Ни о чем. — Фейт потерла глаза. — Просто устала. Из-за
волнения, я думаю. — Она собралась ступить на узкую тропу, ведущую к
дому через заросли низкого кустарника. — Пойду скажу Эйприл, что ее
корабль пришел.
— Подожди, моя сладкая. Уровень воды понижается. Мне надо ослабить
веревку на ялике.
Фейт повернулась к Уокеру и стала терпеливо ждать. Никто из них не заметил
фигуру, которая скользнула к причалу. Никто из них не почувствовал
опасности, пока не стало слишком поздно. Внезапно чья-то сильная рука
схватила Фейт за горло. Прежде чем она смогла что-либо крикнуть, рука зажала
ей рот.
— Не дергайтесь, мисс Донован, — спокойно проговорил
Иванов. — Малейшее движение — и я перережу вам горло.
Глава 35
Уокер мгновенно оценил обстановку и понял, что русский полностью
контролирует ситуацию. Фейт была на волосок от смерти. Как и его брат, Лот,
она совершила ошибку и доверилась не тому человеку.
Ледяной, смертельный гнев охватил Уокера.
— У нее нет рубина. — Он открыл крышку ларца и поставил его на
рассохшийся причал. — Он у меня.
—
Сердце полуночи
? — требовательным тоном спросил
русский. — У тебя этот рубин?
Уокер не задумываясь открыл ларец и достал оттуда горсть сверкающих
драгоценностей.
— Он здесь.
Уокер раздвинул пальцы и позволил драгоценным камням снова упасть в
серебряное нутро ларца, прежде чем Иванов смог увидеть что-то большее, чем
просто игру света.
— Давай сюда рубин, — сказал русский. Уокер не собирался этого
делать. В тот миг, когда Иванов получит
Сердце полуночи
, Фейт будет мертва
и он тоже. Фейт знала это так же хорошо, как и Уокер. Она попробовала
дернуться. Но не могла. Малейшее движение душило ее. На ногах были
кроссовки, а не туфли на шпильке. Она не могла причинить ими Иванову боль.
Человек, который ее держал, был очень опытен. Он просчитал все возможные
комбинации ее маневра.
— Никакого рубина, пока не отпустишь ее, — предупредил Уокер.
— Давай камень сюда — или она умрет.
— Убьешь ее — и ты мертвец.
Иванов был бледен.
— Я не боюсь тебя, недомерок. Давай рубин.
— Не я решаю, убить тебя или нет, — сказал Уокер, растягивая
слова. — Марат Тарасов об этом позаботится. Но я могу себе представить,
как он сначала развлечется. Он не захочет, чтобы тот, кто потерял
Сердце
полуночи
, умер легкой смертью.
— Давай его сейчас же! — почти прокричал Иванов. Уокер поднял
сундук, будто собираясь бросить его в воду.
— Дай ей вернуться домой — или я рассыплю все эти драгоценности по дну
болота. Ты не сможешь ничего с этим сделать. — Его голос звучал сухо и
уверенно, такой же была и его поза. — Тебе могло бы повезти, ты бы
нашел
Сердце полуночи
, но ни у тебя, ни у твоего босса нет столько
времени. Считаю до трех. Один...
Страх и ярость охватили Иванова, он задрожал.
— Два, — непреклонно сказал Уокер. Фейт и русский видели решимость
Уокера.
— Нет! — сказал Иванов. Он толкнул Фейт от себя так сильно, что
она упала на тропинку, ведущую к дому. — Видишь? Она свободна!
Уокер не сводил глаз с русского.
Одно дело сделано, теперь предстоит сделать второе.
Но первое он должен закончить.
— Вставай и иди, милая.
— Но...
— Быстро! — сказал Уокер.
Когда Иванов собрался подойти к Уокеру, Фейт повернулась и побежала к дому.
Она знала, где Монтегю хранит их позорный дробовик. Минута добежать, две —
чтобы вернуться.
Конечно, Уокер мог продержаться это время. Но она очень переживала. Иванов
сильный и пугающе опытный. Он знает все приемы рукопашного боя.
Фейт ворвалась в библиотеку, где Эйприл, Пил и Фарнсуорт обрабатывали
Дэвиса, адвокат которого к этому времени отказался вести это дело и ушел.
— Что, черт возьми, случилось? — спросил Фарнсуорт. Она
молниеносно сняла ружье с крючков, на которых оно висело.
— С дороги! — Фейт переложила в руках дробовик так, чтобы его
ствол смотрел в потолок. Она хорошо усвоила уроки братьев, как обращаться с
оружием.
— Иванов держит Уокера. на причале!
Фейт побежала к двери.
Фарнсуорт не задавал больше вопросов. Он помчался за ней. Глаза Фарнсуорта
должны были приспособиться к темноте. Фейт надела прибор ночного видения и
побежала еще быстрее. Она летела через кустарник, к причалу, и как раз в это
время раздался жалобный голосок Плачущей Девочки. Он повис над болотом, как
черный туман.
— Уокер! — закричала Фейт.
Причал был пуст, на нем не было ничего, кроме скомканной одежды.
— Уокер!
Плач девочки то становился громче, то затихал, то слегка дрожал, словно
темная вода в ночи.
— Уокер, — позвала снова Фейт. — Где ты?
Когда Фарнсуорт взял у нее дробовик, она не сопротивлялась.
Ружье было тяжелое, двуствольное и к тому же заряженное. Оно представляло
гораздо более серьезную опасность, чем тот пистолет, который был у него на
поясе. Фарнсуорт взвел курок и направил ствол ружья в сторону причала.
— Кто на причале? — спросил он ровным голосом. Фейт боялась, что
это был Уокер.
— Осторожнее, — взмолилась она.
— Дайте мне прибор ночного видения.
Фейт пропустила его слова мимо ушей. Ужасный крик разнесся по округе в
третий раз.
— Господи, — пробормотал Фарнсуорт.
Вдруг бесформенный силуэт в конце рассохшегося причала начал обретать форму
человеческой фигуры. Фейт увидела дикие глаза женщины, сверкающие в темноте.
— Тига, — недоверчиво сказала Фейт. — Это тетка Джеффа.
Словно отвечая ей, Тига закинула голову и завопила. Фейт поняла природу мифа
о Плачущей Девочке.
— Вы видите кого-то еще? — спросил Фарнсуорт.
— Нет. — Фейт сняла с себя прибор ночного видения и отдала его
агенту. — Я пойду узнаю, не видела ли Тига чего-то.
Фейт осторожно спустилась к причалу, вглядываясь в темноту.
Тига почувствовала, как старые доски закачались, и обернулась.
— Руби? Я думала, что ты ушла. Твоя душа.
Фейт смотрела под ноги Тиге. Содержимое ларца было разбросано вокруг них.
Она узнала три свои украденные вещи, но не было ничего похожего на
Сердце
полуночи
. Взгляд Фейт привлекла лужа. Это не вода. Это кровь.
— Моя душа и я — вместе, — сказала Фейт, стараясь говорить как
можно нежнее. — Вы видели Уокера?
Тига села на причал и начала раскладывать рубиновые драгоценности. Она не
обращала внимания на лужу крови. Камни хрустально звенели, падая в холодное
нутро серебряного ларца.
— Тига, вы видели Уокера?
— Они уехали, драгоценная.
— Куда?
Тига вздрогнула от голоса Фейт.
— Куда? — повторила Фейт мягко.
— Туда, к другим мертвым.
Фейт смотрела сквозь Тигу. Она видела только ночь. Вдруг Фейт отметила, что
к причалу привязан всего один ялик.
— Они забрали ялик, — сказала она Фарнсуорту, — Вы можете
разглядеть что-нибудь?
— Нет. Но не волнуйтесь. Уокер намного умнее, чем нам кажется.
— Как и Иванов.
— Да, — нехотя согласился Фарнсуорт. — Он профессионал.
— Профессионал в какой сфере?
Фарнсуорт не ответил. Он не думал, что Фейт успокоит его ответ.
Тига перешагнула через ларец и пошла к своему ялику.
— Присмотри за этими душами для меня, моя детка. А я — за твоими.
— Все в порядке, Тига. Уокер охраняет нас.
Старуха колебалась, отвязывая ялик.
— Уокер? Не тот ли это молодой человек, которому нравится моя стряпня?
— Да.
— О! — Тига смотрела на веревку, словно спрашивая себя, что она
делает у нее в руке. — Ты уверена, моя драгоценная? Я не могу быть
спокойна, если ты несчастна.
— Я уверена, Тига. Идите отдыхать. У меня есть, все, что мне нужно.
Спасибо.
Тига длинно выдохнула.
— Я устала. Я не спала долго, очень долго.
— Тогда идите домой и ложитесь спать. Никто никогда не обидит вас. Вы в безопасности, как и я.
Медленная теплая улыбка расползлась по лицу Тиги.
— Спасибо, Руби, любимая. Видеть тебя — такое облегчение для меня. Я
знаю, ты не можешь остаться надолго. У Бога есть другие дела для ангелов. Но
ты попрощайся со мной, перед тем как уйти, и я не буду больше бродить по
болоту и плакать.
— Я приду попрощаться, Тига. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, драгоценная.
Фарнсуорт наблюдал, как старуха сливается с темнотой, шагая по тропе к дому.
Он покачал головой, спрашивая себя, что это было. Когда он повернулся к
Фейт, чтобы спросить ее, она откинула крышку ларца. Он увидел свет и слезы
на ее лице и решил не задавать никаких вопросов. Он просто стоял и смотрел в
ночь.
Наконец ялик отделился от причала. Фарнсуорт долго смотрел ему вслед.
— Вытрите слезы, — мягко сказал он. — Ваш любимый
возвращается.
— С чего вы взяли, что он мой любимый.
— Если это не так, значит, я слеп.
Ялик причалил.
Фейт знала, что лице ее в слезах. Но это было не важно.
— Где Иванов?
Уокер снял прибор ночного видения и вытер пот, который разъедал глаза.
— Я потерял его.
— Он, должно быть, хороший пловец, — нейтральным тоном сказал
Фарнсуорт.
— Плавает как рыба, — сказал Уокер. По мрачному взгляду Уокера
Фарнсуорт понял, что русский действительно плавает как рыба.
— Эйприл Джой очень расстроится.
— Нет. Ведь я покажу ей вот что... — сказал Уокер, залезая к себе в
штаны. Когда он вынул руку,
Сердце полуночи
мерцал у него на ладони. Он
был размером с кулак младенца и окружен жемчугом, будто слезами ангела.
Эйприл Джой вышла из укрытия и направилась к причалу.
— Где Иванов?
— Он ушел, — сказал Уокер.
— Черт побери! Фарнсуорт, иди подстрахуй Пил. Она с семейством Монтегю
в библиотеке.
Фарнсуорт, посмотрел на нее долгим взглядом, прежде чем уйти.
Уокер одной рукой обнял Фейт, а другой сжимал
Сердце полуночи
. Фейт
положила руку ему на талию и прижалась к нему так же сильно, как он к ней.
По обе стороны причала простиралось болото.
— Теперь Иванов нам не помешает, — сказал Уокер в своей
манере. — Он, вероятно, еще машет руками, чтобы выбраться из болота. Но
сомневаюсь, что это ему удастся. Эта трясина засасывает и не таких болотных
крыс, как он.
— У него
Сердце полуночи
?
Уокер покачал головой.
— У меня.
Эйприл думала несколько секунд и пришла к выводу, что все, что случилось
этой ночью, — к лучшему. Да, Уокер навсегда вывел Иванова из игры. Это
плохо. Русский мог дать ей кое-какую информацию о Тарасове. Но если выбирать
между рубином и Ивановым, она бы выбрала рубин. А его убила бы.
Эйприл поставила пистолет на предохранитель и спрятала его под пиджак. Она
посмотрела на часы, высчитала, сколько времени в Санкт-Петербурге, и
улыбнулась.
— Все кончено, ловкач, — сказала она.
— Ловкач? — удивился Уокер.
— Любой мужчина, который вступил в единоборство с таким человеком, как
Иванов, — ловкач. По моим меркам. Рубин, — сказала она, протягивая
руку. — У нас мало времени.
— Почему? — спросила Фейт. Эйприл сузила свои красивые черные
глаза и оглядела Фейт глубокомысленным взглядом.
— Эрмитаж открывает новую экспозицию царских вещей.
Сердце полуночи
займет там достойное место. Рубин нужно вернуть к открытию.
— Чтобы Тарасов не получил по заднице? — спросил Уокер.
— Скорее по другому месту.
— Вы так боитесь Соколова? — спросил Уокер.
— Просто Тарасов — наш, Соколов — нет. Есть еще вопросы?
Уокер пожал плечами, потом сделал ловкое обманное движение, будто собирался бросить камень в болото.
Может быть, первый раз в своей в жизни Эйприл Джой вздрогнула.
Уокер почти нежно улыбнулся и протянул ей рубин. Эйприл изумленно смотрела
на него, ожидая подвоха. Уокер отдал ей драгоценный камень.
— Теперь ты в долгу у Донованов. В большом долгу. Полагаю, ожерелье Мел
будет своего рода вознаграждением за это.
— Уже в расчете, — сухо сказала Эйприл. — Все драгоценности
от Тарасова пойдут через
Донован интернэшнл
.
— Что? — спросила Фейт. — Краденый товар?
— Марат Борисович Тарасов — высокое должностное лицо, в обязанности
которого, кроме всего прочего, входит контроль за музеями, которые
распродают свои фонды, — нейтральным тоном объяснила Эйприл. —
России нужны деньги. Выбраковка музейных фондов — один из способов получить
валюту. Если Тарасов и выкраивает что-то для себя, это нас не касается.
— Если подобного рода вещи делаются под прикрытием правительства, это
воровством не является, — уточнил Уокер.
— К сожалению, не я устанавливаю правила. Это единственный мир, который
у меня есть. Я забочусь о нем, как только могу.
— Ты действительно должна забрать работу Фейт? — спросил Уокер.
— Все, что просил этот ублюдок, — большой рубин. Его я и отдам
ему. Больше ничего.
Эйприл Джой повернулась и ушла. Через минуту раздался гул мощного двигателя.
Зашелестел гравий под колесами, и автомобиль стремительно помчался вниз,
прочь из поместья Руби-Байю.
Уокер посмотрел на Фейт.
— О чем ты думаешь, моя сладкая?
— Я думаю обо всем, что с нами произошло.
Он взял ее лицо в ладони, словно хотел получше разглядеть.
— Как бы ты отнеслась к тому, чтобы получить рубиновое обручальное кольцо, а не бриллиантовое?
— Зависит от того, кто преподнесет мне его.
— Я.
Она попыталась разглядеть выражение лица Уокера. Но не смогла.
— Ты же сказал, что не хочешь ответственности.
— Я передумал сегодня и решил, что хочу этой ответственности.
Ответственности за тебя.
Ее руки обвили его талию.
— Тогда, дорогой, мне не важно, будет ли это бриллиантовое, рубиновое
или медное кольцо.
Уокер засмеялся:
— Я думаю, это будет рубин. Самый редкий. Самый особенный. Как ты.
— Где ты его найдешь?
— Мы поищем его вместе.
Закладка в соц.сетях
