Жанр: Любовные романы
Неукрощенная (Средневековая трилогия 1)
... о друге, - просто сказала она. - Мы... вместе.
Доминик молча смотрел на свою жену, женщину Глендруидов. Она была слаба и
сильна одновременно. С каждым днем Мэг все больше удивляла Доминика.
- Я уверен, что в замке есть потайной ход, - произнес он наконец. - Ты покажешь его
мне. И никому больше.
Мэг не хотела открывать Доминику секрет замка, но он был законным хозяином и
должен был знать его. Правда, она сама лишалась возможности покинуть замок.
- Хорошо, - согласилась она мягко.
Доминик криво усмехнулся.
- Тяжело, соколенок?
- Что?
- Признавать меня своим хозяином?
- Наверное, нет.
- Конечно, нет. Ты просто еще не приручена.
- Еще не приручена? - повторила Мэг. - Так вот как ты ко мне относишься?
- А как же еще? Ты никому не подчиняешься, даже своему мужу.
- Я подчиняюсь моему долгу и отдаю людям плоды древнего знания. Но никто никогда
не спрашивал меня о моих желаниях.
- Ну и что же это за желания?
- Оно только одно. Я желаю свободы.
С этими словами Мэг подошла к очагу.
- Спи. Тебе нужно выспаться, - устало сказала она мужу.
- Я высплюсь только рядом с тобой.
Мэг немного постояла в нерешительности, потом повернулась и подошла к ложу.
Доминик ждал ее, взглядом приглашая лечь рядом с ним.
- Укройся потеплее, а то простынешь, - велела она.
- Ты меня согреешь.
Сильные руки коснулись ее. Доминик притянул Мэг к себе, и она почувствовала, что он
холоден как лед.
Мэг укутала его одеялами, потом прижалась к нему. Доминик потянулся от
удовольствия.
Улыбаясь, он поцеловал Мэг в лоб и откинулся на подушки. Мэг тоже потянулась:
наконец-то можно было спокойно заснуть!
Но сон был ужасен. Мэг пыталась защититься от неведомого, "Нет!"
Доминик проснулся от ее крика, схватил нож. Но вокруг все было спокойно.
- Доминик? - позвал Саймон из-за двери. - Все в порядке?
- Да. Просто страшный сон.
Доминик положил нож обратно под подушку и зажег свечу. В комнате было очень
холодно.
- Что с тобой? - спросил он Мэг.
Она не слышала. Страшные образы все еще стояли у нее перед глазами.
- Мэг!
Ее глаза открылись.
- Доминик? Что случилось? Тебе плохо?
- По-моему, это тебе плохо. Ты кричала во сне.
- О Боже!
Мэг оглядела комнату. Огонь в очаге почти погас.
- Очаг, - произнесла она отсутствующим голосом.
- Я все сделаю.
- Ты простынешь. Я сама.
- Что случилось, Мэг?
Она молчала.
- Ляг, - укладывая ее, говорил Доминик. - Я не дам тебя в обиду.
Он подбросил в огонь дров. Потом опять лег в постель, оставив занавеси открытыми.
Мэг медленно обняла мужа.
- Так что же все-таки случилось?
- Просто страшный сон.
- И часто тебе снятся страшные сны?
- Нет.
Доминик ждал, но Мэг ничего больше не сказала.
- Ты боишься меня? - спросил Доминик наконец. - Ты боишься, что я накажу тебя?
- Нет, - прошептала она. - Хотя я должна этого бояться.
- Почему?
- Ты сильнее меня.
Он недоверчиво усмехнулся.
- Правда? Поэтому ты меня и не слушаешься?
- Но я...
- Скажи мне, - тихо наклонился к ней Доминик, - почему ты боишься?
- Я... я вижу сны...
- Все люди видят сны.
- Нет... не такие. Нам грозит опасность.
- Это просто ночные кошмары, - сказал Доминик успокаивающе.
- У тебя бывают кошмары?
- Да.
Мэг легла так, чтобы видеть лицо Доминика, на котором плясали отблески огня в очаге.
- О чем они? - спросила она.
- Я не знаю. Но каждый раз я просыпаюсь в холодном поту.
- Ты не помнишь своих снов?
- Только некоторые.
- Тебе повезло, - вздохнула Мэг.
- Расскажи, что ты помнишь. Или это тайна Глендруидов?
- Я... я не знаю, - сказала Мэг. - Ни Старая Гвин, ни мама никогда не говорили со
мной об этом. Но они тоже видели их.
- Так, родовые сны Глендруидов.
Доминик решил не прекращать допрос, пока не узнает всего.
- Да, - прошептала Мэг.
- Расскажи мне все, соколенок.
Голос Доминика был нежен, но настойчив.
- Моя жизнь никогда не была спокойной, - начала Мэг. - Отец... то есть лорд Джон,
сколько я себя помню, пытался выдать меня замуж за какого-нибудь могущественного
шотландского тана или саксонского лорда.
Доминик погладил ее по волосам.
- Саксы воевали между собой, воевали с норманнами - постоянно с кем-то воевали.
- Как Риверсы?
Мэг кивнула.
- Лорд Джон, - продолжала она, - был сыном норманнского рыцаря. А мать у него
была наполовину саксонка. Отец с сыном все время воевали, и поместье пришло в
запустение. Тогда лорд Джон решил жениться на женщине из рода Глендруидов, чтобы
поправить дела за ее счет. Он хотел содержать как можно больше рыцарей.
Доминик откинул со лба Мэг прядь золотисто-рыжих волос.
- Но бесприданница не принесла в дом богатства, а раба родового проклятия не родила
сыновей.
- Но родила дочь.
- Разочарование, - ответила Мэг.
- Нет. Ты спасла меня, - просто сказал Доминик. - Для меня ты не разочарование, а
радость.
- Что-то ты раньше не очень радовался.
Доминик мудро промолчал.
"Я подчиняюсь моему долгу и отдаю людям плоды древнего знания. Но никто никогда
не спрашивал меня о моих желаниях".
- Чего ты хочешь, Мэг? - спросил Доминик наконец. - Почему ты согласилась выйти
за меня замуж? Почему ты не отдала руку и сердце Дункану из Максвелла? Ведь ты любишь
его.
Доминик почувствовал, как тело Мэг расслабилось.
- Я устала от войн, - тихо произнесла она. - Мне и замку нужен был сильный и
храбрый защитник, чтобы на нас перестали нападать. А ты как раз такой человек.
Мэг прерывисто вздохнула и продолжала:
- Теперь все обвиняют меня в супружеской измене, хотя я никогда не касалась ни
одного мужчины, кроме своего мужа. Моего господина отравили - опять обвиняют меня.
Рыцари рыщут по всему замку в поисках врагов.
- Я не подозреваю тебя, - прервал ее Доминик.
- Я исцеляю людей. Ненависть тоже болезнь, которую нужно вылечить. Я хочу
принести мир на эту землю!
Доминик затаил дыхание. Мэг как будто читала его мысли! Он посмотрел ей прямо в
глаза.
- Я хочу того же, - твердо проговорил он. - Будь моим соратником, жена. Помоги мне
установить мир.
- Но как?
- Соедини норманнскую кровь с кровью рода Глендруидов. Дай мне сына.
Из глаз Мэг закапали слезы.
- Это не в моей власти, - прошептала она. - Ты можешь быть сильным, мудрым,
храбрым... но ты не можешь любить.
Доминик не пытался возражать. Он сам думал, что его душа зачерствела в плену у
султана. Он жаждал иметь потомство, но он не жаждал любви.
Он мог только приручить, но приручают для своих нужд собак и соколов.
- Ты права, - сказал Доминик. - Я силен, но я не могу любить. А ты - целитель, и ты не
можешь ненавидеть. Значит?..
Мэг не поняла.
- Старая Гвин объяснила мне, что женщины вашего рода прокляты. Они видят души
людей и читают их мысли, - сказал Доминик. - Только Бог способен любить, видя все грехи
людские. Знание убивает любовь.
- Да, - согласилась Мэг.
Она плакала, не глядя на воина, который не умел любить.
- Не может быть, чтобы мудрые жены вашего рода были так холодны, - рассуждал
Доминик, путая мудрость с огнем души. - Тому, кто принесет на эту землю мир и
процветание, будет отдана любовь, и родится долгожданный сын. Посмотри на меня. Я - мир
в поместье Блэкторн, в других твоих землях. Полюби меня, Мэг.
- Ты просишь невозможного, - прошептала Мэг. - Я смотрю в твою душу и вижу ее
холод.
- Я должен просить. У нас нет выбора.
Глава 20
Мари заканчивала отделку нового платья Мэг. Церковные колокола звонили, призывая
людей на время прервать работу на полях, помолиться и пообедать.
Под этот звон Мэг вспомнила, как они с Домиником стояли в церкви в то утро, когда
хоронили лорда Джона, властителя Кемберленда. Похороны были очень простые.
Тогда Доминик сказал: "Не нужно так грустить, он не был твоим отцом". Доминик
увел Мэг от могилы, они шли сквозь густой туман, который не пропускал к земле ни дождь,
ни солнце.
Мэг казалась подавленной, ей была тяжела мрачная атмосфера кладбища, но она
чувствовала огромное облегчение. Со смертью лорда Джона окончилась старая эра войн и
насилия, наступали новые времена. Но к надежде примешивался страх. Доминик больше не
спал в ее постели. Он все реже и реже виделся с ней.
Остались в прошлом разговоры о любви, о мире, о сыновьях. Только однажды он
напомнил ей об этом. Доминик подарил Мэг великолепное шелковое платье. Оно было
прохладным и удивительно гладким на ощупь. Его цвет летней листвы вторил глазам Мэг.
Платье было похоже на то свадебное одеяние Мэг, которое дала ей Старая Гвин, но
серебристо-белое облако старуха забрала и унесла куда-то на другое же утро после свадьбы,
а зеленое принадлежало Мэг.
Доминик видел, что его подарок обрадовал жену, и сам был обрадован этим. Но его
глаза остались холодны и серьезны, и он сказал Мэг: "Подумай хорошенько, о чем мы с
тобой говорили. Ты должна полюбить меня. Должна ради мира на этой земле".
Но сам Доминик не любил Мэг, и она это знала. Наверное, он никогда не полюбит ее.
Доминик для этого слишком практичен и расчетлив. "Конечно, он нежен с женой, - с
горечью думала Мэг, - но это потому, что ему невыгодно ссориться с той, на защиту которой
встанет все поместье".
Обвинить Доминика в холоде было так же несправедливо, как обвинять птицу со
сломанным крылом в неспособности летать. Мэг закрыла глаза и провела ладонью по
нежному зеленому шелку. Движение руки заставило запеть золотые колокольчики.
- Платье очень красивое, - сказала Мэг.
- Ваша кожа гораздо лучше, - беспечно бросила Мари.
Мэг посмотрела на маленькую проворную женщину. Норманнка была загадкой для
Мэг. Все рыцари замка рано или поздно попадали под очарование ее откровенно манящей
внешности, экзотических запахов и тонкого ума. Пока только Доминик и Саймон, казалось,
не поддались этому дурману. Но, подумала Мэг, стоит им только поманить Мари пальцем, и
она будет на их стороне. Мари хорошо разбирается в том, кто хозяин замка.
- Можешь не льстить мне, - сухо ответила Мэг.
- Я и не льщу, - спокойно возразила Мари. - Ваша кожа напоминает лучшую
жемчужину в сокровищнице султана. Говорить правду не значит льстить. Повернитесь,
пожалуйста.
Мэг пришлось повернуться.
- Как жалко, что все эти сокровища принадлежат неразумному повелителю, -
продолжала Мари.
Она сидела у ног Мэг, подрубая подол платья. Подняв голову, она увидела изумленное
лицо госпожи. Мари усмехнулась: в любви ведьма была невинным ребенком.
- Доминик приказал, чтобы платье закрывало плечи, запястья, колени - все тело, -
объяснила она.
- А как же еще? Одежда должна прикрывать тело - на то она и существует.
- Нет, миледи, - покачала головой Мари. - Женщины в гареме султана знали, как
нужно одеваться, чтобы привлекать внимание.
- Ну и как же?
- Одежда должна не одевать, а раздевать, ткань - порхать вокруг женского тела, чтобы
каждое дыхание было заметно мужчине.
Мэг была потрясена.
- Ты что, шутишь?
- И не думаю. Не дергайтесь, пожалуйста, а то выйдет криво, - А ты носила такую
одежду?
- Ну конечно! Вашему мужу это очень даже нравилось.
Мэг вздрогнула, и Мари запуталась в складках платья.
- Для вас, саксов, - продолжала она, возобновляя работу, - на первом месте порядок,
освященный законом и обычаем. Для мужчины в брачной жизни важно не наслаждение, а
продолжение рода. Женщина видит в муже не любовника, а защитника. Ей важно, каким
хозяином он будет для общего поместья и состояния.
Мэг не только разделяла эти мысли, но она воспитывалась на них - они вошли в ее
плоть и кровь. Но, странным образом, сейчас этого оказалось мало.
Любовь нужна не только для того, чтобы преодолеть родовое проклятие. Оказывается,
без нее жизнь женщины, жизнь Мэг, тускла и однообразна.
Мари перекусила нитку.
- Ну вот, теперь все ровно, - сказала она с удовлетворением.
Мари встала с изяществом женщины, привыкшей сидеть на полу на подушках.
- Мари!
- Что, миледи?
- Пользуйся привлекательностью и умом как хочешь, но моего мужа оставь в покое, - с
угрозой произнесла Мэг. - Ты можешь поплатиться за это.
Мари была удивлена, потом громко расхохоталась.
- Теперь я поняла, почему Доминик прозвал вас соколенком. Вылезайте-ка из платья.
Шелка упали к ногам Мэг. Швея наклонилась за ними, чтобы повесить в шкаф, и, стоя
спиной к девушке, вдруг сказала:
- Только, вы уж меня простите, хочу напомнить вам, что это зависит не от меня.
Мари посмотрела на Мэг, и Мэг почудилось, что в этом взгляде было сочувствие.
- Ведь вам девятнадцать лет - почти половина жизни позади. Неужели вы ничего не
понимаете? - вздохнула Мари. - Сейчас Доминик очень нежен. Но он - всего лишь мужчина.
Все может случиться, и в один прекрасный день в его постели окажусь я, а не вы. Потому что
хозяин здесь он, а не вы и не я. Женщины должны подчиняться.
Мари подняла с пола корзинку с шитьем.
- Что еще угодно, миледи?
- Ничего.
Покачивая красивыми бедрами, Мари вышла из комнаты.
Хуже всего было то, что она права: если Доминик решит, что ему нужна Мари, ничего
не поделаешь. "Но в то же время норманнка не может дать ему законных наследников: для
этого Доминику нужна я".
Набросив на плечи накидку, Мэг направилась в ванную.
- Вот вы где, - проговорила Эдит. - А я было подумала, что господин опять решил
запереть вас в комнатах.
Мэг мрачно улыбнулась: слышать подобные замечания от служанки было не очень-то
приятно.
- На этот раз он заключил меня в зеленый шелк. Меня сторожила Мари, подрубавшая
мою темницу.
- А, норманнка. Доминик пообещал ей подарить такой же шелк, если ему понравится,
как она справится с вашим платьем.
Это было ударом для Мэг. Сняв накидку, она стала развязывать ленты на шелковом
белье, тоже подаренном Домиником.
- Какая нежная ткань! - Эдит помогала Мэг раздеться, а заодно с любопытством
изучала ее наряд.
Мэг ничего не ответила. Ее злила мысль, что Доминик делает подарки Мари. Эдит
искоса поглядывала на свою несчастную госпожу. Она достала мыло, снадобья и кремы,
необходимые для глендруидского ритуала. В глубине души Эдит считала все это потерей
времени. Хотя красотка Мари, которая пользуется у рыцарей таким бешеным успехом, тоже
часто купается, она обходится без странных песен. Так что дело тут совсем не в ритуале.
Эдит уложила косы Мэг на макушке, закрепив их гребнями - тоже подарком Доминика.
Гребни были золотые, украшенные изумрудами.
- Какие красивые! - воскликнула Эдит.
- Да, спасибо, - рассеянно ответила Мэг.
- Томас подарил мне серебряные гребни. Он говорит, что они подходят к моим
волосам.
- Что у тебя с ним? Ты твердишь о нем всю последнюю неделю.
- Он так добр ко мне.
- Поговорить с Домиником о свадьбе?
- Нет. Томас недостаточно богат, чтобы содержать жену. Но если Доминик наделит его
землей...
- Не уверена.
- Ну, я не знаю, - сказала Эдит. - Наверное, он прав. Если каждый будет защищать
собственную землю, никто не побеспокоится о защите замка.
- Пожалуй, так.
- Вы не знаете, когда прибудут остальные воины? Бедный повар не в состоянии
прокормить и этих!
Мэг поморщилась. Повар постоянно жаловался на нехватку продуктов.
- Старая Гвин говорила что-то о неспокойном море. Я думаю, рыцари ждут попутного
ветра в Нормандии, - высказала свое мнение Мэг.
- Тогда еще недели две спокойной жизни, - заключила Эдит. - Залезайте в ванну.
Мэг с наслаждением вытянулась в теплой воде.
- Никак не могу понять, почему у вас до сих пор не выросли плавники и чешуя, -
проговорила Эдит.
Мэг со смехом плескалась в теплой спокойной воде - все Глендруиды любили воду, а
вода любила их.
- Вам нужно еще что-нибудь? - спросила Эдит.
- Нет.
- Тогда колдуйте дальше в одиночестве.
Мэг нетерпеливо кивнула.
- Если я не приду на ваш зов, свистните этой собаке в холле.
Джеймсон всегда находился поблизости от Мэг, когда Доминику нужно было
отлучиться.
"Неужели Доминик так не доверяет мне?
Да. Наш брак существует только на бумаге. Но почему? Ведь он не больной старик, а
здоровый мужчина. Только любовь может родить в нем доверие. Но ее нет".
Постепенно теплая вода растворила горькие мысли. Мэг закрыла глаза, расслабилась и
принялась напевать старинные глендруидские слова очищения и возрождения. Мягкими
ударами она изгоняла из своего тела следы былых ошибок и сожалений.
Покончив с обрядом, Мэг открыла глаза и вздрогнула. Доминик со сверкающими
глазами стоял совсем рядом и смотрел прямо на нее.
- Я... я не знала, что вы здесь, - пробормотала Мэг. - Ты давно меня ждешь?
- Целую вечность, - ответил Доминик.
Сердце Мэг забилось, она смотрела на мужа со смешанным чувством страха и
надежды. Доминик держал в руках полотенце.
- Вылезай из ванны, соколенок.
Мэг робко улыбнулась, собралась с духом и выпорхнула из ванны грациозным
прыжком. Доминик обнял Мэг поверх полотенца. Неожиданно он понял, что соскучился. Ей
очень идет такой наряд - ничего, кроме золотых колокольчиков. Ведь все это принадлежало
ему по праву! Он мог в любой момент взять и колокольчики, и женщину.
"Когда она прекратит играть со мной? В конце концов Саймон прав: мне надо
отвлечься. И есть Мари, которая сопротивляться не будет".
Но Доминик постарался тут же отбросить эту мысль: ему нужнее любовь Мэг, чем
удовлетворение плотских желаний. Доминик видел, как малейший знак внимания к
норманнке с его стороны приводил Мэг в ярость. Характер у его жены огневой. Как ее
волосы.
"Главное - терпение. Никогда мне не приходилось так трудно. Что со мной
происходит? Я уже давно не в том возрасте, когда сходят с ума по женщине".
- Ты говоришь ласковые слова, а сам выглядишь так сурово.
Доминик закутал Мэг в полотенце.
- Я суров внутри, милая.
Доминик совсем потерял голову. Он хотел повернуться и выйти из комнаты, но словно
прирос к полу. Он начал медленно растирать Мэг полотенцем.
- Что-нибудь случилось в замке?
- Нет. - Доминик рукой смахнул капли воды на шее Мэг. - Но что-то случилось с
хозяином замка.
- Что такое?
- Я хочу взять тебя на охоту, - вдруг переменил он тему.
- На охоту?!
Мэг была так рада, что начала танцевать на месте.
- Давай пойдем на охоту! Пошли за Эдит, я оденусь как можно скорее!
Доминик рассмеялся, наблюдая за Мэг.
- Зачем нам нужна Эдит? - сказал он. - Я помогу тебе одеться.
- Эдит сделает это быстрее.
- Ты действительно так хочешь пойти на охоту?
- Я тренировала охотничьих соколов, но на охоту лорд Джон меня почти никогда не
брал.
Где-то вдалеке прогремел гром. Мэг с беспокойством глянула в окно. По небу плыли
темные тучи.
- Давай быстрее, - торопила она Доминика. - Гроза приближается.
- Правда, меня уже пронзила молния.
Вдруг Доминик сжал ее тело.
- Во мне огонь - это ты, Мэг.
Мэг вскрикнула от неожиданности, потом задрожала.
- Теперь мы будем гореть вместе, Мэг, - сказал Доминик, все сильнее сжимая ее в
своих объятиях.
Это был такой поцелуй, который на некоторое время заставил Мэг забыть о своих
страхах. "Значит, любовь может прийти... Значит..."
Вскоре Мэг стала вырываться из рук Доминика.
- Что ты хочешь? - ласково спросил он.
- Мне мешает полотенце.
Доминик совсем не заметил, что запеленал Мэг в полотенце, как младенца.
- Ты хочешь приласкать меня, как Черного Тома? - тихо произнес Доминик.
- Как кота? - прошептала Мэг.
- Каждое утро ты возишься с ним по несколько часов подряд. Я уже ревную тебя к
нему.
За окном прогремел гром, затем хлынул дождь, неся земле очищение и обновление.
Любит ее Доминик или нет, но сейчас он думает только о ней. А вдруг он забыл на
время о том, что их брак - всего лишь условие для получения земли? "Я стану для этого
мотылька огнем, и он будет делать все, что я захочу".
- Ты умеешь мурлыкать? - лукаво поинтересовалась Мэг у Доминика.
- Никогда не пробовал, но думаю, что смогу. А ты будешь мурлыкать, если я тебя
поглажу?
Мэг ничего не ответила: она наблюдала за Домиником. Он смотрел на нее так, как
будто видел впервые.
Наконец Доминик восхищенно воскликнул:
- Ты красивее майской розы!
За окном бушевала гроза. Мэг бросало то в жар, то в холод.
- Ты замерзла? - спросил Доминик.
- Да, то есть нет, - невпопад ответила Мэг. - Я не знаю. Что ты на меня так смотришь?
- Как?
- Как на турецкую конфетку, которую никогда раньше не пробовал!
- Так вот ты кто!
- К-кто?
- Конфетка!
Доминик поцеловал ее. "Сейчас я замурлыкаю. Ах, Доминик!"
Мэг представляла себя лежащей на лугу под летним солнцем: мягкие лучи ласкали ее
тело.
Полотенце упало на пол. Ласки Доминика становились все настойчивее и откровеннее.
И он, и Мэг окончательно потеряли голову.
- Что ты делаешь? - простонала Мэг.
- Я хочу поближе познакомиться с тобой.
- Я не могу стоять, у меня подгибаются колени.
- Тогда держись за меня.
- Я держусь.
- Да, и очень крепко. А ты не можешь держаться пальцами, а не ногтями?
- Ой, извини меня, пожалуйста, я не хотела сделать тебе больно.
Доминик запустил пальцы в ее роскошные волосы.
- Сейчас ты так близка ко мне, Мэг. И этот дурманящий запах!
- Это травы.
- Это не травы, Мэг. Это твоя страсть.
- Черт бы побрал тебя, Джеймсон, - закричала Эдит. - Не мешайся! Мне надо спросить
у... Ой!
Хотя Доминик накинул на себя и на Мэг полотенце, Эдит тут же догадалась, чему она
помешала.
- Прошу прощения, хозяин... миледи... - пробормотала она и быстренько убралась из
комнаты.
- Это судьба, - мрачно произнес Доминик. - Я должен дождаться своей победы над
тобой.
Раздался раскат грома, последние капли упали на обновленную землю.
Все слова, которые Мэг хотела сказать мужу, замерли у нее на губах.
Два дня в Блэкторне свирепствовал ветер и лил дождь. На третий день солнце
наконец-то вышло из-за туч. Но на душе у Мэг оставалось все так же неспокойно. Какая-то
другая женщина, которую Мэг никогда раньше не знала, жила теперь в ее теле. Один взгляд
на Доминика заставлял сердце Мэг биться быстрее, чем обычно. Звук его голоса заставал ее
врасплох, и непонятное возбуждение охватывало ее, когда Мэг вспоминала ласки Доминика
в ванной. Тогда он спросил: "Ты сдаешь мне крепость?" И она ответила: "Нет!" "Тогда я
еще подожду", - сказал Доминик. Теперь Мэг не без удовольствия думала о том, что и
Доминик чувствовал что-то похожее и боялся утратить свое былое спокойствие.
И все же Мэг злилась на Доминика. Подумать только - ему взбрело в голову, что она
беременна и что отец ребенка - Дункан! Больше всего на свете Мэг угнетало недоверие
мужа. Она интересует его только как мать будущих законных наследников! Доминику
совсем не нужны ни ее ум, ни та нежность и привязанность, которую Мэг испытывала к
нему. А Мэг чувствовала, что их с Домиником связывает нечто гораздо большее, чем
возможные общие дети.
Мэг знала, что она в силах соблазнить Доминика. Но что будет, если он не захочет
признать ребенка своим? По округе кто-то распускает злые слухи, что Дункан и леди
Маргарет были бы любовниками, если бы неожиданно не появился Доминик. В маленькой
домашней церкви Мэг горячо молилась, чтобы эти слухи не дошли до Доминика, но в то же
время она была почти уверена, что кто-то уже постарался осведомить его.
Мэг посмотрела на подарок Доминика - золотую брошь с изумрудами. Стилизованный
лист волшебного растения скреплял алую накидку на ее плече. Каждый раз, когда взгляд Мэг
падал на это украшение, она вспоминала слова Доминика: "Соколенок с изумрудными
глазами и золотыми путами на лапках, носи это и помни обо мне, о мире и о будущих
сыновьях".
- Госпожа, вы здесь? - раздался голос Эдит.
Мэг вздрогнула - она не ожидала, что служанка придет сюда искать ее.
- Я здесь, Эдит, - пришлось ответить ей.
- Господин спрашивает, хотите ли вы пойти на охоту?
- Когда?
- Сразу после обеда.
Мэг бросила взгляд за окно - был уже почти полдень. Нужно скорее переодеться!
Под звук поющих колокольчиков Мэг взлетела по лестнице к себе. За ней, чертыхаясь,
ползла Эдит. Еще до того, как колокола пробили полдень, Мэг уже сидела в зале и
поджидала Доминика. Вокруг нее толпились рыцари, охотничьи птицы сидели на жердочках,
прикрепленных к спинкам кресел. Жердочка на кресле Доминика была пуста.
- Мой господин решил не брать своего сокола на охоту? - спросила Мэг стоящего
рядом Саймона.
- Сокол запутался в путах, поэтому Доминик задерживается.
- Но он скоро придет? - не унималась Мэг.
- Да, - охотно заговорил Саймон. - Его Фатима прекрасно знает свое дело - Доминик
сам тренировал ее. Это королева среди охотничьих птиц!
Из-под стола раздалось свирепое рычание, перешедшее в лай.
- Барон! - громко сказала Мэг. - Не трогай Прыгунью!
Вынырнув из-под скатерти, гончая прижалась к ногам Мэг, заискивающе глядя на нее.
Мэг стала лениво почесывать собаку за ушами. Саймон был удивлен.
- Если бы я попробовал сделать это, он откусил бы мне руку!
- Барон? Нет, что ты! Он очень добрый и ласковый.
Саймон засмеялся и покачал головой.
Вдруг Мэг почувствовала, что Доминик находится где-то рядом. Разговаривая с
Саймоном, она не заметила, как он вошел в дверь зала. На нем был тяжелый черный плащ,
хотя на улице было тепло и солнечно. На запястье сидел большой сокол. Перья Фатимы
мерцали подобно стали или жемчугу. Птица сознавала свое особое положение" среди
охотников. Она держалась как аристократка на приеме, лениво обводя взглядом всех
собравшихся. Шепот восхищения и зависти раздался среди рыцарей, но Фатима не обратила
на это никакого внимания. Другие птицы беспокойно прыгали по своим жердочкам, пищали,
щебетали, а сокол Доминика невозмутимо смотрел прямо перед собой, словно зная нечто
такое, что было тайной для всех остальных. На лапках птицы позванивали золотые
колокольчики.
- Да она просто красавица! - воскликнул Саймон.
Доминик посадил Фатиму на жердочку своего кресла. Птица рассматривала собрание
охотников, как будто оценивая каждого в отдельности.
- Интересно, что будет, если здесь появится мышь? - спросил Саймон.
- Фатима не будет заниматься такой недостойной дичью, - ответил ему Доминик.
- А ты попробуй не кормить ее день или два, - возразила Мэг, - и она будет ловить
мышек куда проворнее, чем Черный Том.
Доминик посмотрел на жену. После того, что чуть было не произошло в ванной, он
старался встречаться с Мэг как
...Закладка в соц.сетях
