Жанр: Любовные романы
Нефритовый остров
...о
чтобы девочка чувствовала, что ею пренебрегают. Мать никогда ею не
пренебрегала. Напротив, всю жизнь они были очень близки — скорее подруги,
чем мать и дочь.
Лайэн медленно последовала за Кайлом к другому стенду. Здесь был представлен
нефрит эпохи Западная Чжоу. Очень тонкая работа, зеленоватый камень кажется
прозрачным, как стекло. Основной мотив гравировки — изображения драконов или
птиц. Казалось, эти вещи излучают едва уловимый внутренний свет, характерный
лишь для нефрита очень высокого качества.
— Должно быть, чудесно иметь такую семью, — негромко проговорила
Лайэн.
— Не всегда. — Мимолетная улыбка Кайла сказала больше, чем его
слова. — Думаю, у всех нас бывали моменты, когда каждому хотелось бы
быть единственным ребенком в семье. Что вы думаете об этих вещах?
Она нехотя отвернулась от его заразительной улыбки к стенду.
— Если их можно рассматривать как образцы, думаю,
Санко
владеет очень
неплохой коллекцией этого периода. Рисунки выполнены весьма четко и
тщательно. А знаете, почему в ту эпоху предпочитали изображать птиц и
драконов?
Кайл покачал головой:
— Я достаточно долго изучал нефрит эпохи неолита. На другие периоды, увы, не осталось времени.
— Птицы считались символами нежности, драконы олицетворяли умеренность.
Он удивленно вскинул брови:
— Драконы?!
— Китайцы смотрели на драконов по-иному, чем кельты, видевшие в этих
сказочных существах лишь злую силу, опасность и неминуемую смерть для
человека. На Востоке же драконы — существа бессмертные, терпеливые, мудрые,
бесконечно утонченные.
— Для меня в этом тоже кроется опасность. Особенно в бесконечной
утонченности. Сатана у христиан тоже бессмертен, достаточно терпелив, а уж
утонченности хватает на десять тысяч различных уровней грехопадения!
— Зато умеренным его никак не назовешь, — улыбнулась Лайэн.
— Нет, — согласился Кайл. — Вы будете подавать заявку на эти
вещи?
— В настоящий момент ни один из моих клиентов не проявил интереса к
экспонатам эпохи Западная Чжоу.
— А кому из ваших клиентов понадобился клинок эпохи неолита?
— С моей стороны было бы неэтично обсуждать это с вами.
— Почему же? Я ведь не клиент и не конкурент. Всего лишь чучело слона.
— Чучело, питающее страсть к нефритовым предметам эпохи неолита.
— В данный момент я являюсь чучелом слона, испытывающим облегчение.
— Облегчение?
— Когда вы сказали, что хотите купить клинок из личного интереса, я
побоялся, что вы меня возненавидите, если я тоже приму участие в аукционе и
выиграю. Но теперь... если вы собираетесь сделать это для клиента... — Кайл
улыбнулся, развел руками. — Бизнес есть бизнес. Побеждает сильнейший.
Лайэн поняла, что сама загнала себя в угол. Крепче сжала рукой тонкий
ремешок сумочки. Если сейчас признаться, что никакого клиента нет, Кайл
наверняка захочет узнать, почему она решила купить клинок эпохи неолита,
если ее личные интересы лежат совсем в другой сфере. Если признаться, что
этот клинок как две капли воды похож на хорошо известный ей — из коллекции
Вэнь Чжитана, — неминуемо последует поток вопросов, ни на один из
которых невозможно дать однозначный ответ.
Чем больше она об этом размышляла, тем больше тревожилась, терялась в
догадках. Скорее всего клинок продали компании
Санко
, только этим можно
объяснить его появление на стенде. Но Лайэн не могла даже представить себе,
чтобы лучший из коллекции древних нефритовых клинков ее деда мог быть продан
без ее ведома. Хотя официально об этом никогда не говорилось, но с тех пор
как зрение и руки Вэня стали слабеть, ответственность за уникальную
коллекцию и все заботы о ней перешли к Лайэн. Накануне, отбирая нефрит для
сегодняшней выставки, она не заметила в хранилище никаких изменений. Правда,
она и не осматривала все вещи обширного собрания — в этом не было
необходимости. Обычно такая необходимость возникала в тех редких случаях,
когда нефрит брали для каких-либо выставок. В остальное время сокровища,
принадлежащие семье Тан, оставались за толстыми стальными дверями со сложной
комбинацией замков. Нефрит представлял собой не только значительную часть
личного состояния Вэня, но и являлся предметом гордости всего клана.
Простейшее объяснение появления этого клинка на сегодняшней выставке могло
состоять в том, что Лайэн ошиблась — он не принадлежит ее деду. Иными
словами, память, образование, опыт подвели ее. Сокрушительный провал.
Нет, такое объяснение не устраивало Лайэн. Единственный способ подтвердить
или опровергнуть свои подозрения — получить клинок в свое распоряжение,
принести в хранилище Танов и посмотреть, есть ли там, в коллекции Вэня,
точно такой же. Если его не окажется... возникнет множество новых вопросов.
И именно этим может объясняться страх, который она увидела в глазах Джонни
Тана.
Лайэн с такой силой сжала ремешок сумочки, что костяшки пальцев побелели.
Кайл, разумеется, заметил ее напряжение. Почему этот клинок так много значит
для нее и почему один его вид так ее расстроил? Без сомнения, она знает об
этом клинке больше, чем рассказала. Пока. Главное сейчас — добиться ее
доверия. Он успел узнать, что она не полноправный член семьи Тан, а как бы
сама по себе. И очень ранима. Легкая добыча.
Это открытие должно было бы обрадовать Кайла, поскольку значительно
облегчало его задачу. Он вспомнил разговор с братом.
Ты хочешь, чтобы я
соблазнил незаконнорожденную дочь известного гонконгского торговца и
американки и выведал, не замешана ли она в краже сокровищ, принадлежащих
Китаю?
—
Ну да. Кстати, соблазнять не обязательно. Это на твое
усмотрение
.
К несчастью, именно соблазн привлекал его все больше и больше. С каждой
минутой, что он вдыхал аромат лилий и дождя. Ее аромат. И ведь для того,
чтобы удовлетворить вожделение, надо всего лишь заставить замолчать совесть.
Можно, например, постоянно напоминать себе, что именно она начала эту игру.
Возможно, тогда он не будет чувствовать себя мерзавцем от того, что
использует эту женщину.
— Расслабьтесь, — небрежно произнес он. — Я уверен, ваш
клиент готов потратить определенную сумму. Если цена окажется слишком
высокой, он не станет вас обвинять.
— Мне нужно записаться на аукцион. А вы что решили?
— Тоже. Вообще-то я не планировал ничего покупать, пока не увидел этот
клинок.
Губы ее крепко сжались. Выражение лица Лайэн в этот момент отражало холодную
решимость, угнездившуюся, как казалось ей самой, где-то глубоко в желудке.
Конечно, с ее деньгами далеко до возможностей Кайла Донована.
Глава 6
В перерыве между второй и третьей частями аукциона публика осталась в зале,
где витал аромат дорогих духов, раздавался шепот, шуршание шелковых платьев.
Зрители, сидевшие отдельно от участников торгов, наслаждались драматическим
зрелищем.
Участники, не имевшие опыта, не расставались с каталогами, открытыми на тех
страницах, где значились интересовавшие их вещи. В руках они сжимали
карточки, испещренные с обеих сторон крупными цифрами.
Опытные участники выглядели более спокойными, не раскрывали каталоги,
карточки держали небрежно. Каждый из них точно знал, какую цену назовет за
каждый лот, как знал и ту грань между прибылью и желанием получить
приглянувшуюся вещь, которую никогда не позволит себе переступить.
Аукционная лихорадка — удел неопытных новичков.
Потому ли, что аукцион считался благотворительным, или из-за растущего
интереса к художественным изделиям из Азии, торги шли очень бойко. Пока что
ни одна вещь, выставленная на аукцион, не осталась непроданной. Бронзовая
статуэтка периода Воюющих Царств, отделанная золотом, серебром и медью,
принесла продавцам сто пятнадцать тысяч долларов. Великолепную большую вазу
эпохи Мин только что продали за семьсот тысяч.
Гонг возвестил о начале третьей части аукциона. Дружный вздох прокатился по
залу. Блеснули глянцевые обложки каталогов, зашуршали переворачиваемые
страницы. Торги пошли быстро, как и предыдущие, с бронзой и фарфором.
Лайэн, сидевшая в первых рядах вместе с другими участниками, волновалась все
больше по мере того, как один за другим продавались предметы из нефрита.
Единственная вещь, с которой Вэнь решился расстаться для благотворительного
аукциона, — довольно заурядная статуэтка эпохи Цин, изображавшая
старика с палкой, — в конце концов ушла за семь тысяч долларов.
Браслеты времен династии Шан купили за шесть тысяч каждый. Пряжка периода
Воюющих Царств, которой Лайэн так восхищалась, была продана за пять тысяч.
Следующим в списке стоял клинок эпохи неолита. Моля Бога о том, чтобы цена
не поднялась выше четырех тысяч долларов — а еще лучше двух с
половиной, — Лайэн откинулась в кресле, пытаясь угадать, кто из
участников может быть заинтересован в этой покупке.
Начальная цена по каталогу составляла тысячу долларов. Карточки мгновенно
взлетели вверх. Торги начались. Лайэн оказалось достаточно одного взгляда,
чтобы определить, что это пока несерьезно. Настоящие покупатели, как и она
сама, пока выжидали, смотрели, кто всерьез заинтересован в покупке, а кто
просто использует свою карточку вместо веера. Аукционист обвел аудиторию
внимательным взглядом.
— Тысяча пятьсот долларов.
Поднялись всего две карточки. Потом еще одна. Последняя принадлежала Чарли
Сингеру, владельцу магазина в самом центре Сиэтла, где продавался
первоклассный нефрит.
— Две тысячи. Поднялись те же карточки.
— Две с половиной.
Сингер вновь поднял карточку. Кроме него, появился еще один покупатель. Он
сидел в задних рядах.
— Три тысячи.
Никто из участников не проявил интереса.
— Ну-у-у, леди и джентльмены! — проговорил аукционист. —
Перед вами великолепный образец искусства периода неолита. Камень прямо-таки
светится загадкой, бессмертием, секретами шеститысячелетней давности.
Неужели каждый год не стоит в глазах настоящего коллекционера пятидесяти
центов?
Присутствующие рассмеялись. Сингер поднял карточку с видом человека,
прекрасно понимающего, что переплачивает, но готового сделать это в целях
благотворительности.
— Итак, три тысячи долларов. Кто-нибудь решится заплатить три триста?
Сингер воздержался, выжидая. Кайл и Лайэн вскинули руки одновременно. Так
же, как и человек из задних рядов.
— Чудесно! — промурлыкал аукционист. — Я знал, что среди нас
есть люди с гражданским чувством.
В публике снова раздался смех. Цена быстро поднялась до трех тысяч
девятисот. Сингер и неизвестный из задних рядов шли наравне и вскоре подняли
цену еще на пятьсот долларов, после чего владелец магазина отступился.
Остался лишь анонимный покупатель, которого Лайэн не могла разглядеть.
— Четыре с половиной. Итак, мы имеем четыре с половиной тысячи
долларов. Кто предложит четыре тысячи шестьсот?
Лайэн подняла карточку. Выложить такую сумму она вряд ли может себе
позволить... Только если целый месяц питаться одной овсянкой, не расходовать
бензин и если колготки не будут ползти.
— Четыре шестьсот. Благодарю вас, номер 106. В вас достаточно
гражданского мужества. Итак, четыре тысячи шестьсот. Раз. Кто-нибудь
предложит четыре тысячи семьсот?
В первый раз с начала торга Кайл взглянул на Лайэн. И сразу понял, что,
невзирая на кажущееся профессиональное спокойствие, она на грани отчаяния.
— Четыре тысячи шестьсот. Два. Кто предложит четыре тысячи семьсот,
леди и джентльмены?
Кайл коснулся руки Лайэн в молчаливом вопросе. Она опустила карточку. Для
нее торги закончились. Собственно, для нее они закончились на четырех
тысячах.
— Четыре тысячи шестьсот... Кайл вскинул руку.
— Благодарю вас, номер 110. Итак, мы имеем четыре тысячи семьсот. И
ждем предложения четырех тысяч восьмисот. — Аукционист смотрел на
задние ряды участников. — Четыре тысячи восемьсот, благодарю вас.
Теперь я жду четыре тысячи девятьсот.
— Пять тысяч девятьсот, — звучно заявил Кайл.
— Пять девятьсот?! Я не ослышался? Пять тысяч девятьсот за клинок?
В подтверждение Кайл поднял карточку. Наступила мертвая тишина, затем
раздались аплодисменты. Хотя за клинок и предложили меньше, чем за многие
другие предметы на этом аукционе, однако последние торги оказались более
захватывающими: здесь шла настоящая борьба.
Прозвучал сигнал гонга, возвещая о том, что клинок продан. Лайэн прикрыла
глаза. Что же делать, если она убедится, что великолепнейший клинок эпохи
неолита исчез из хранилища Вэня?
Сам Вэнь, конечно, ни за что на свете не стал бы его продавать. Этот клинок
хоть и не самая ценная вещь в его коллекции, но, безусловно, одна из самых
любимых. И он действительно очень хорош. Даже если бы Вэнь Чжитану срочно
понадобились наличные, у него масса других вещей, которые можно продать. И
масса других способов достать деньги.
Холод прошел по всему ее телу. Уникальный клинок, владельцем которого теперь
стал Кайл, украден из коллекции Вэнь Чжитана. Она в этом больше не
сомневалась.
— Благодарю вас, — произнес аукционист. — А теперь... прежде
чем мы перейдем к последней части сегодняшнего вечера — драгоценным камням
из Тихоокеанского региона, — у нас есть для вас нечто особенное. Мистер
Фармер, чьей чашей из белого нефрита периода Сун многие из вас восхищались
сегодня в выставочном зале, любезно согласился дать предварительную
информацию об экспонатах, которые будут выставлены в его Музее нефрита Азии.
Музей очень скоро будет открыт. После того как я увидел всего несколько
предметов из его уникальной коллекции, у меня появилось искушение присвоить
мистеру Фармеру титул нового
Нефритового императора
. Поприветствуем же
мистера Ричарда Фармера, бизнесмена международного масштаба, великого
гуманиста, филантропа и, наконец, истинного ценителя нефрита.
При словах
Нефритовый император
глаза Кайла сузились. Он искоса бросил
взгляд на Лайэн. Интересно, как она это восприняла? Но она, казалось,
пропустила сказанное мимо ушей. Сидела с закрытыми глазами, бледная как
полотно.
Кайл наклонился к самому ее уху:
— Лайэн! С вами все в порядке?
Она едва не подскочила на месте. Кивнула, открыла глаза, пытаясь изобразить
приличествующий случаю интерес к тому, что происходило вокруг.
Публика аплодировала с искренним энтузиазмом. Если бы не Ричард Фармер и его
компания
Ричард Фармер энтерпрайз инкорпорейтед
, сегодняшний аукцион вряд
ли состоялся бы и благотворительность ничего бы не получила. И хотя все
вокруг прекрасно знали, что так называемая филантропия Фармера направлена
исключительно на обслуживание его собственных интересов, так же как и его
бизнес, никто не стал бы оспаривать слова ведущего. Многие другие бизнесмены
вообще не заботились ни о какой филантропии. А тот факт, что Фармер уже
почти овладел значительной частью рынка
свободного мира
и контролирует еще
больше через иностранные лицензии, лишь вызвал у людей благодарность за его
жест, пусть и весьма скупой.
Для большего эффекта свет в зале на мгновение погас. И снова зажегся,
осветив Дика Фармера, направлявшегося к трибуне. На маленькой сцене опустили
занавес, черный смокинг бизнесмена выделялся на фоне тяжелого ярко-красного
бархата. Среднего роста и, в общем, довольно непримечательной внешности,
Фармер тем не менее отличался необыкновенной уверенностью в себе.
— Благодарю, благодарю, благодарю вас! — Он с микрофоном вышел на
середину сцены, как рок-певец или телеведущий. — Я восхищен, я
буквально покорен тем, что вижу вокруг таких щедрых покровителей искусства,
в особенности искусства Азии.
Кайл заерзал на своем неудобном сиденье. Болтовней подобного рода
мероприятия принято заканчивать. Или, наоборот, начинать. Либо и то и
другое. Но такие вот сцены в середине вечера обычно оставляют для
телевидения. Если бы не интерес к фармеровскому нефриту, он бы просто встал
и ушел. И если Дик намерен болтать больше трех минут, он так и сделает. В
конце концов, Музей нефрита Азии откроется через неделю. Можно будет пойти и
спокойно все посмотреть, не выслушивая заранее заготовленную, напыщенную
лекцию.
— Демонстрации некоторых экспонатов я хотел бы предпослать — особенно
для тех из вас, кто увлекается живописью и керамикой, — небольшой
исторический экскурс, показывающий огромное значение искусства обработки
нефрита для Китая.
Кайл едва удержался, чтобы не застонать вслух.
— Наряду с другими драгоценными и полудрагоценными камнями на
протяжении человеческой истории нефриту приписывались особые свойства. С
самого зарождения китайской культуры нефрит считался воплощением всех тех
качеств, которые высоко ценимы и в христианской культуре, таких, как
верность, скромность, мудрость, справедливость, целостность и, конечно,
сострадание, то есть благотворительность.
По залу прокатился одобрительный шумок. Кайл издал звук, похожий на рычание.
Какая мерзость! Фармер если и вспоминал о существовании перечисленных
достоинств, то лишь в тот момент, когда произносил эти слова. На самом же
деле он деловой человек, и ничего больше. Бизнесмен до мозга костей.
Поразительное чутье приводило его на международные рынки именно в то время,
когда они только начинали формироваться. Так, на земельном рынке он появился
в тот момент, когда земля вместе с рабочими шла почти за бесценок. И покинул
этот рынок, купив на вырученные деньги мешок бриллиантов. Правительства
разных стран кричали о незаконных сделках и тем не менее чуть ли не в
очередь становились на заключение контрактов с Фармером. Он создавал
ценности там, где до него вообще ничего не существовало.
Кайл не мог не восхищаться торговым гением этого человека, его каким-то
подкожным чутьем. Но стремление Фармера предстать перед публикой филантропом
международного масштаба, этаким благородным принцем не вызывало в нем
ничего, кроме раздражения.
— Когда приходило время похорон, — продолжал Фармер, — нефрит
клали в гроб наряду с другими самыми ценными предметами. Считалось, что этот
прекрасный камень, не поддающийся разрушению, в какой-то степени
предохраняет от тления и тело умершего. То есть, можно сказать, способствует
бессмертию. Поэтому много тысяч лет назад высокопоставленным особам в гробу
прикрывали нефритом все девять отверстий на теле. Но люди есть люди, и со
временем они решили, что там, где лежат девять предметов из нефрита, можно
положить и сотню, и тысячу, и это будет еще лучше. Важных особ стали
хоронить в костюмах из кусков нефрита, скрепленных вместе нитью из чистого
золота. Такой костюм, выполненный из драгоценного нефрита с ног до головы,
напоминал латы средневекового рыцаря.
Кайл перестал ерзать и весь обратился в слух. И не он один. В зале наступила
полная тишина, а Фармер расхаживал по сцене с микрофоном, рисуя картины
давно ушедших времен.
— Считалось, что этот камень послан на землю с небес. Небесный камень.
В костюмах из чистого нефрита хоронили императоров династии Хань. И это в те
времена, когда у мастеров уходили месяцы на то, чтобы вырезать одну-
единственную пластину. Для похоронного одеяния требовались сотни деталей,
сотни таких пластин.
Всем известно, в какой роскоши жили китайские императоры и их жены. Однако
мало кто знает, что и принцы, и придворные жили — и умирали — в такой
роскоши, которой могли бы позавидовать египетские фараоны. Лучший пример
тому — принцы эпохи Хань. Их гробницы полны ценностей, созданных поколениями
лучших художников, как современных им, так и более древних. Только
представьте себе... богатства целого государства, похороненные ради того,
чтобы развлекать царственных особ в их путешествии в вечность! Лучшее из
того, что создано всей цивилизацией, похоронено. Навсегда.
Фармер помолчал, прислушиваясь к напряженной тишине в зале. Выдержав паузу,
улыбнулся озорной мальчишеской улыбкой.
— А быть может, и не навсегда. Многие гробницы грабили еще до того, как
успевал остыть труп похороненного там императора. Драгоценности, лежавшие в
могилах, снова увидели свет, оказавшись в коллекциях состоятельных
ценителей. Однако некоторые из захоронений, очень немногие, оставались
нетронутыми сотни и даже тысячи лет. В их числе — гробница того, кого мы
называем
Нефритовым императором
. Вернее, она была такой до недавнего
времени.
Зал зашевелился. Участники аукциона и гости встрепенулись и подались вперед,
словно пытаясь придвинуться поближе. Кайл и Лайэн непроизвольно сделали то
же самое. Выпрямились и обратились в слух.
—
Нефритовый император
был принцем династии Мин, посвятившим всю свою
жизнь собиранию нефрита. Неограниченная власть, богатство и острый глаз
подлинного ценителя и знатока позволили ему собрать лучшее из всего, что
имелось в то время в Китае. Сокровища он забрал с собой в могилу.
Разумеется, сейчас у меня есть возможность показать вам лишь несколько вещей
из этой коллекции. Когда откроется музей, вы увидите намного, намного
больше. А пока, леди и джентльмены, — гробница
Нефритового императора
для вас!
Бархатный занавес раздвинулся. На пустой сцене в вертикальном луче
прожектора отсвечивал всеми оттенками неподвластного времени зеленого цвета
похоронный костюм из нефрита.
Лайэн лишь смутно сознавала, что ногти ее вонзились в ладонь Кайла, который
крепко сжимал ее пальцы. Так крепко, что у него, наверное, должны остаться
следы. Но сейчас она об этом не думала. Ей требовалась поддержка — что-то
крепкое, сильное, теплое и надежное, что помогло бы ей справиться с холодным
ужасом, сковавшим все тело.
Насколько ей было известно, во всем мире лишь в одной частной коллекции
хранился похоронный костюм из чистого нефрита. В собрании Вэнь Чжитана.
Хранился до сих пор... как и клинок периода неолита.
Нет, она просто сходит с ума. Это похоронное одеяние не может быть тем
самым, из коллекции Вэня. Она должна внимательно его осмотреть. Иначе
холодный ужас внутри будет расти и расти, пока не превратится в кошмар. Вот
как сейчас...
Даже на расстоянии в двадцать футов она видела, что костюм выглядит в
точности таким же, как тот, что хранился у Вэня. Точно такие же пластины
императорского нефрита: сверху, на голове, более темные, ниже, к
груди, — более светлого, кремоватого оттенка, еще ниже, на
ногах, — сгущавшиеся до цвета мха. И повсюду сверкали золотые нити,
особенно много на голове и груди, где они были такими толстыми, что
покрывали костюм словно вышивкой, отделяя каждую пластинку от другой.
Этого не может быть!
Не замечая, что делает, Лайэн встала, потянулась ближе к сцене. Она
оказалась не единственной. Почти все в зале поднялись с мест и начали
продвигаться вперед. Лайэн никого не замечала вокруг. Она не сводила глаз с
пластин и золотого шитья. Если зрение ее не обманывает, все в точности
соответствует тому, что отпечаталось в ее памяти.
Ей стало трудно дышать. Горло сдавило. Теперь Лайэн сама не знала, что хуже
— если она ошибается по поводу этого костюма и клинка или если окажется
права.
Она попыталась протиснуться к сцене, но не смогла обойти Кайла.
— Позвольте мне пройти. Я должна рассмотреть его поближе.
— Я бы и сам не отказался посмотреть его поближе, но мы опоздали.
Смотрите, вся толпа устремилась туда же.
— Вы не понимаете. Я должна его рассмотреть! Уйдите с дороги.
Кайл искоса взглянул на нее. Лицо Лайэн стало совсем белым, тело, казалось,
вибрировало от напряжения, того самого, которое заставило ее вонзить ногти в
его руку.
— Зачем? — настаивал он. Она гневно тряхнула головой:
— Пропустите же меня!
— Держитесь за мной. Попробую проложить вам дорогу.
— Леди и джентльмены! — раздался звучный голос Фармера. —
Оставайтесь на своих местах, пожалуйста. Этот костюм будет выставлен на
открытии моего Музея нефрита Азии. У каждого из вас будет достаточно времени
его рассмотреть.
Некоторые зрители остановились в нерешительности. Остальные продолжали
двигаться вперед. Рядом с Фармером появились телохранители в смокингах, с
жесткими лицами.
Ведя за собой Лайэн, Кайл продвигался к боковой части зала, не обращая
внимания на испуганные возгласы и яростные взгляды людей, попадавшихся на
...Закладка в соц.сетях
